В гостях

Вдова писателя

Поставила передо мной жаркое,

Поодаль - белый виноград,

В тарелке с каплями воды,

Разрезала напополам арбуз,

Сказав, что я пишу черт знает что такое.

Это еще Советский Союз.

Я вспомнил и рыдаю. Быть точней,

Плачу и рыдаю. Фрукты,  рис, котлета.

Вдова писателя, не знавшая греха

Стихов, кормила досыта поэта.

«Ему бы инженером стать, и медицина неплоха,

А литература и все это…»

Я ел, благодаря, и наблюдал в окошках мир в снегах,

Там шел не снег -

Валила снежная солома,

И я присочинил, что соло Ома

Искрит в заиндевелых проводах,

Которые с утра в соплях.

Придумал образ: снегопад и дреды,

Нет, дреды позже были, а тогда

Их не позволили бы деды,

Что правили Союзом, пополам

Деля горбушку, но народный хам

Впоследствии не оценил запреты.

В те времена не знали слов:

собака, сайты, спам,

«Пишите проще» - наставляла муза

Писателя, но я был сам писам

Соломенного нашего Союза.

Она же - как одна из мам.

Мне положила к чаю пирожков,

Откуда чай возник? «А вы читали…

Я, впрочем, покажу, здесь несколько листков,

Их Юра исписал, вы пейте чаю…

Хотя бы нравится вам Казаков?»

Домой я шел, не чувствуя оков

Хозяйки, но за мной темнеющей Окою

Не окая - понятно только «ок»

Она мне говорлила за порог,

Но с интонацией порожнею главредов,

А может, это я вдове на «ок»

И много раньше тунеядных дредов?

«Послушайся, живи не хуже всех,

Не повторяй ошибок Юры, впрочем…»

Я слушал и кивал, поглядывая вверх,

Где синяя звезда Абрамцева на грех

Блуждала заоконной ночью.

Лишь пирожки смущали очень, но уже не очень.