Давным-давно в Сан-Франциско жил-был человек, который по-настоящему любил в жизни все изысканное, особенно поэзию. Любил хорошую строфу.
Он мог позволить себе такую склонность, то есть не обязан был работать, поскольку получал щедрое пособие — проценты с капитала своего деда, которые тот вложил в 1920-х годах в частный сумасшедший дом, весьма доходное предприятие в Южной Калифорнии.
Выгодное дельце, что называется, к тому же — в долине Сан-Фернандо, прямо возле Тарзаны. Одно из тех заведений, что вовсе не похожи на сумасшедший дом. Совсем другой вид: вокруг цветы, в основном — розы.
Чеки приходили по 1-м и 15-м числам каждого месяца, даже если в те дни почту не доставляли. У человека был чудесный дом в Пасифик-Хайтс, и он мог гулять по городу и покупать стихи. Он, разумеется, никогда не встречался с живым поэтом. Это все же было бы немножко чересчур.
Однажды он решил, что его любовь к поэзии невозможно выразить, просто читая стихи или слушая, как их читают поэты на грампластинках. Он решил удалить из дома всю сантехнику и заменить ее поэзией. Так он и сделал.
Он отключил воду, убрал трубы и поставил на их место Джона Донна. Трубам это не слишком понравилось. Вместо ванны установил Уильяма Шекспира. Ванна не понимала, что происходит.
Он снял кухонную раковину и заменил ее на Эмили Дикинсон. [19]Кухонная раковина могла только изумленно озираться. Он убрал раковину из ванной и поставил туда Владимира Маяковского. Раковина из ванной разразилась слезами, хотя вода была перекрыта.
Он убрал водонагреватель и заменил его стихами Майкла МакКлюра. [20]Водонагреватель чуть не лишился рассудка. Наконец, он снял унитаз и заменил его второстепенными поэтами. Унитаз вознамерился эмигрировать.
Настало время посмотреть, как это все работает, — насладиться плодами удивительных трудов. По сравнению с ними несерьезная авантюра уплывшего на Запад Христофора Колумба представляется унылой тенью. Он включил воду и обозрел лик своей мечты, воплощенной в реальности. Он был счастлив.
— Пожалуй, приму ванну, — сказал он, собираясь отпраздновать. Он попытался подогреть Майкла МакКлюра, чтобы принять ванну в Уильяме Шекспире, но случилось не совсем то, что он планировал.
— Ну, тогда можно вымыть посуду, — сказал он. Он попытался помыть тарелки в "Напиток пригубила дивный" и обнаружил, что между этим напитком и кухонной раковиной — большая разница. Отчаяние уже было в пути.
Он попробовал сходить в туалет, и второстепенные поэты не справились совершенно. Пока он сидел, пытаясь покакать, они сплетничали о своих карьерах. Один написал 197 сонетов о пингвине, которого видел однажды в бродячем цирке. В этом материале ему мерещилась Пулитцеровская премия. [21]
Внезапно человек осознал, что поэзия не заменит сантехники. У него, что называется, открылись глаза. Он решил немедленно поснимать все стихи и вернуть на место трубы вместе с раковинами, ванной, водонагревателем и унитазом.
— Ну что поделаешь, не вышло, — сказал он. — Придется опять ставить сантехнику. Стихи убирать. — А что еще было делать — он остался гол в безжалостном свете провала.
Но тут он столкнулся с еще бульшими проблемами, чем вначале. Поэзия убираться не желала. Ей очень понравилось занимать место бывшей сантехники.
— Мне очень идет быть кухонной раковиной, — сказала поэзия Эмили Дикинсон.
— Мы прекрасно смотримся унитазом, — сказали второстепенные поэты.
— Мы — великолепные трубы, — сказали стихи Джона Донна.
— Мы идеально нагреваем воду, — сказали стихи Майкла МакКлюра.
Владимир Маяковский пропел из ванной новые вентили, это были вентили по ту сторону страданий, а стихи Уильяма Шекспира только улыбались.
— Это мило и классно, — сказал человек. — Но мне нужна сантехника, настоящаясантехника. Вы обратили внимание, что я подчеркнул слово " настоящий"? Настоящий! Стихи этого просто не могут! Посмотрите в глаза реальности, — сказал человек стихам.
Но стихи отказались уходить.
— Мы остаемся.
Человек сказал, что вызовет полицию.
— Валяй, упрячь нас в тюрьму, невежда, — в один голос сказали стихи.
— Я позвоню пожарным!
— Инквизитор! — завопила поэзия.
Человек начал драться со стихами. Дрался он впервые в жизни. Он дал по носу поэзии Эмили Дикинсон.
Разумеется, к человеку не торопясь подошли стихи Майкла МакКлюра и Владимира Маяковского, сказали по-английски и по-русски "Так не пойдет" и спустили его с лестницы. Он все понял.
Это случилось два года назад. Сейчас человек живет в ИМКА в Сан-Франциско, и ему там нравится. Он дольше всех сидит в ванной. Отправляется туда ночью и разговаривает сам с собой, не зажигая света.

Дата создания: 01 июня 2017 в 03:33
Автор рассказа: Ричард Бротиган
Автор: godhatesusall