Покинув гостиницу, они проехали всего пару миль, когда Лоуренс сказал:

— Есть еще одно местечко, куда я, бывало, ходил.

— «Пристанище странников», — прочитала Вайолет на дорожном знаке на обочине автострады. — Какое местечко, Лоуренс?

— Оттуда открывается вид на всю долину. Я мог бы его показать, если хочешь.

— А туда далеко ехать? — Она сразу пожалела о том, что в ее голосе явственно слышалось отсутствие энтузиазма. — Конечно, давай съездим туда, если это место важно для тебя.

— Только если тебе тоже будет интересно. Может быть, нам удастся все-таки привнести немного волшебства в эти выходные.

— Я думала, тебе тут нравилось.

— А я считаю, что мы могли бы провести их и лучше, если бы не эта толпа.

А ведь Вайолет считала, что Лоуренс разделяет ее ироничное отношение к происшедшему. Похоже, он просто скрывал свои чувства, чтобы не расстраивать ее. В гостинице, которая запомнилась ему в детские годы, теперь отдыхала целая толпа каких-то стариков. Они заполонили это место, точно замедляя в нем течение времени, подстраивая его под свою скорость, отчего в коридорах с выцветшими обоями пахло затхлостью и слышались их шаркающие шаги и натужное дыхание. Лоуренс хотел вспомнить здесь детство и поделиться этими воспоминаниями с Вайолет, но вместо этого они столкнулись с образом того, что ждет их в будущем. Днем они отправлялись на прогулку в холмы, но гостиница стояла в глуши, и вечером сбежать было некуда, поэтому они оказались в ловушке: приходилось либо мириться с караоке в баре, либо сидеть в битком набитой комнате отдыха и лицемерно посмеиваться, глядя по телевизору невероятно старые комедии, — их соседи по гостинице пристально следили, присоединяется ли эта пара к всеобщему веселью.

— Малыш… — передразнивая их, повторил Лоуренс, будто это слово подводило итог всех их мытарств.

— А я и не знала, что тебе не нравится, когда тебя так называют, — улыбнулась Вайолет. В конце концов, некоторые старики и ее называли малышкой. — Надеюсь, ты хотя бы мой малыш.

— Мне не нравится, когда со мной говорят снисходительным тоном. Староват я уже для этого.

Он жаловался или хвастался? С тех пор как они оба вышли на пенсию, Лоуренс, казалось, почувствовал неуверенность в себе и, чтобы компенсировать это, стал вести себя агрессивнее. Словно строгость, с которой он относился к студентам, была чем-то вроде брони, скрывавшей его ранимость. Вайолет полагала, что теперь, когда они оба уже не тратят время на чтение лекций, они смогут по-настоящему сблизиться. Нельзя замыкаться в себе — особенно, если это приведет к чувству отчужденности друг от друга. Включив поворотник, она свернула с шоссе.

— Давай полюбуемся тем твоим видом, — сказала она.

Январское солнце спряталось за огромным косматым облаком, и в его холодном свете чернели обнажившиеся останки былого пейзажа. Дорога вилась среди голых полей, с двух сторон от нее темной громадой нависали живые изгороди, ощетинившиеся шипами. Иногда в переплетении ветвей Вайолет замечала птицу-другую — а может, то метались от ветки к ветке жухлые листья, подхваченные холодным ветром, задувавшим и в машину. Когда дорога обогнула последнее поле, Лоуренс подался вперед.

— Что это там, впереди? Этого не должно здесь быть.

Конец дороги перекрывал ряд широких бунгало, а перед дачным поселком что-то зеленело — должно быть, лужайка, разделенная этой же дорогой. Когда живые изгороди остались позади, Вайолет увидела, что бунгало тянулись в обе стороны, сколько хватало взгляда.

— Наверное, тот замечательный вид понравился не только тебе, — предположила она.

— Тогда они не должны мешать и другим наслаждаться им.

— Хочешь, вернемся?

— Я хочу, чтобы тут все было, как прежде. Давай попробуем объехать поселок, ладно? Может быть, та тропинка еще сохранилась.

— В какую сторону ехать, Лоуренс?

— Попробуем пробраться там, где проезд не запрещен. — Он неопределенно махнул рукой в сторону домиков. — Я тебе скажу, если запримечу знакомые места.

На дорожном знаке, высившемся на широких бетонных подпорках при въезде в поселок, виднелась надпись «Луговой проспект». По крайней мере Вайолет сочла, что дорога называется именно так: плакат с объявлением о пропавшей собаке закрывал первое слово почти полностью. Другой такой же плакат чуть отклеился и трепетал на ветру на указателе у развилки в нескольких десятках ярдов дальше — насколько Вайолет могла судить, там было написано: «К скалам».

— Да, сворачивай туда! — воскликнул Лоуренс, прежде чем она успела спросить.

Слева и справа от дороги тянулись все те же продолговатые бунгало из светлого кирпича, похожие, точно близнецы. Никаких скал тут и в помине не было. Вайолет уже в третий раз сворачивала за угол очередного дома — причем ехала со скоростью, которую даже она сочла бы весьма и весьма умеренной, — когда одна из машин, припаркованных на стоянке между бунгало, серебристый «ягуар», вылетела на дорогу. Женщина нажала на тормоза, Лоуренс, охнув, всплеснул руками, а водитель «ягуара» опустил стекло, остановив машину посреди улицы.

На голове у него виднелись залысины, каштановые волосы испещряла седина, и они казались тусклыми, как на старой фотографии. У глаз пролегла сетка морщин, две складки у рта подчеркивали тонкость губ. Он явно намеревался что-то им сказать — правда, особых усилий для этого прилагать не собирался. Вайолет опустила стекло и зябко поежилась на холодном ветру.

— Простите, что вы сказали?

— Я спросил, не Ловец ли вас сюда привел.

— Пловец? Какой еще пловец? — Вайолет смутно припоминала что-то о каком-то пловце. — Нет, я так не думаю.

— Я совершенно отчетливо сказал «Ловец». — Мужчина нахмурился, словно она вдруг начала докучать ему, а он не соглашался на подобное. — Вы потерялись.

Если он намеревался задать вопрос, то почему-то не озаботился интонацией, и эта его фраза прозвучала как обвинение. Лоуренс тоже опустил стекло, видимо, собираясь расспросить мужчину, как же им проехать, но тот вдруг произнес:

— Может быть, скажете, к кому вы сюда приехали?

— Ни к кому. Мой муж хотел повидать места, где бывал в детстве.

— Я вас не знаю. — Мужчина нахмурился еще сильнее, пристально глядя на Лоуренса. — Я вас тут никогда не видел.

— Как и я вас. Я был тут еще до вас, — ответил тот.

— Нет. — Мужчина натянуто улыбнулся, хотя на его лице не было и следа веселья. — Никого тут не было.

— Могу вас заверить, мы с родителями…

Но мужчина уже повернулся к Вайолет.

— Я думаю, вы уже слишком стары для того, чтобы хулиганить у нас на улицах.

— Да что вы такое несете?! — не выдержал Лоуренс. Он высунулся из машины так резко, что ее качнуло. — Как вы смеете говорить такое моей жене!

— О чем он там тявкает? — осведомился мужчина, не глядя на Лоуренса. — Я бы на вашем месте его приструнил.

Лоуренс перегнулся через дверцу и вдруг отрывисто залаял.

— Так тебе больше нравится, как я тявкаю, а?!

— Лоуренс, не надо. — Вайолет пришлось не только погладить мужа по руке, но и потянуть за рукав, чтобы он уселся обратно в машину. Он потирал грудь, ушибленную о дверцу. — Не позволяй ему тебя спровоцировать.

— Вы думаете, это смешно, да?! — Лицо мужчины пошло багровыми пятнами. — Ловца мне тут будете передразнивать?

— Послушайте, мы не понимаем, о чем вы говорите, — попыталась урезонить его Вайолет. — Может быть, вы могли бы нам подсказать…

Мужчина смерил ее испепеляющим взглядом, и Вайолет осеклась.

— Когда я вернусь, чтоб и духу тут вашего не было! — рявкнул он.

— А ты мне тут не указывай! — прорычал в ответ Лоуренс.

Но мужчина, поджав губы, уже поднял стекло дверцы — и ягуар рванул с места, едва не сбив боковое зеркало их «шевроле». Вайолет увидела, что он поднес к уху телефон.

— Давай, жалуйся кому хочешь! — крикнул ему вслед Лоуренс, поворачиваясь. — Хоть всей этой проклятой деревне расскажи!

— Лоуренс, не надо выходить из себя. Нельзя себя так вести. — Впрочем, ей стало как-то даже радостно оттого, насколько молодым он казался в гневе. — Ну что, поехали отсюда?

— Давай попробуем все-таки отыскать тропинку, пока не стемнело. Но если ты устала терпеть мои причуды, только скажи — и мы сразу уедем.

Странный скандал с тем водителем выбил Вайолет из колеи куда сильнее, чем она ожидала. Ноги у нее дрожали, руки на руле тоже тряслись. Подъехав к очередному дорожному знаку, она выдохнула:

— Ловец…

— Ты о чем?

— Смотри, вот почему тот тип так себя вел.

Очередной плакат был приклеен к дорожному знаку. На нем был изображен пес, стоявший на задних лапах и словно опиравшийся на свое имя — оно было написано более крупным шрифтом, чем объявление о поиске беглеца. Вот почему Вайолет послышалось что-то знакомое в словах того мужчины. И кто-то закрасил на плакате мордочку пса. Вот о каком хулиганстве говорил тот водитель «ягуара». Вайолет надеялась, что он не подумал, будто это она или Лоуренс испортили плакат.

— Да что не так с этими людьми? — возмутился Лоуренс. — Зачем заклеивать дорожные указатели? Чтобы никто не знал, как проехать?

Она едва успела нажать на тормоза — а он уже отстегнул пояс безопасности и ринулся к указателю. Отогнув трепещущий на ветру плакат, закрывавший надпись, Лоуренс прочел: «К пастбищу». Он как раз отпустил плакат, когда из ближайшего переулка поспешно вышла седая растрепанная женщина, на ходу застегивая длинное черное пальто.

— Где пес? — спросила она.

Вайолет увидела, что на ногах у женщины тапочки. Лоуренс не ответил, пока женщина не подошла к нему почти вплотную.

— Боюсь, никакого пса здесь нет.

— Ну конечно, есть. И не говорите мне, что вы не слышали. — С каждым словом она все сильнее повышала голос. — Вы же не глухой, верно?

— Это ваш пес?

— Да какая разница, чей он? Мы тут друг за другом присматриваем. Мы не такие, как все остальные. — Судя по выражению ее лица, она и Лоуренса причисляла к этим «остальным». — Может, прекратите тратить мое время и скажете, куда он побежал?

— Не было тут никакого пса… — Увидев, что женщина набирает воздуха в легкие, чтобы разразиться очередной гневной тирадой, Лоуренс признался: — Это был я.

— Не глупите. — Ей действительно удалось кричать еще громче. — В каком это смысле? Что значит — вы?

— Ну… я попытался изобразить лай.

Женщина оторопело уставилась на него, и Лоуренс негромко залаял.

— Что-то в этом роде.

Вайолет понимала, что он пытается извиниться перед женщиной, но та уставилась на него, как на животное.

— Вам в вашем возрасте нечем заняться, кроме как этими глупыми розыгрышами? — возмутилась она.

— Простите, мэм, боюсь, я должен объяснить вам, в каком контексте…

Она погрозила ему пальцем, а затем указала на плакат.

— Это тоже вы?

— Едва ли мы с ним похожи.

— Вы прекрасно понимаете, что я имею в виду. Это вы испортили объявление?

— Вы действительно считаете, что я на такое способен?

— Я считаю, что вы не способны ответить на простой вопрос.

— Нет, это не я испортил плакат, и я поверить не могу, что вы хоть на минуту подумали, что это сделал я. А теперь мне бы хотелось и вам задать простой вопрос. Вы не подскажете, как нам проехать…

— Туда, где вам самое место? Разворачивайтесь и убирайтесь туда, откуда прибыли! — Она повернулась и пошла прочь, бросив напоследок: — И не советую вам устраивать тут цирк.

Лоуренс с такой силой дернул пояс безопасности, что тот покосился.

— Нам тут не очень рады, верно? — пробормотала Вайолет. — Может, откажемся от этой затеи и поедем домой?

— Откажемся? — Он посмотрел на нее, словно не узнавая. — Ни за что! Разве что ты устала от меня.

— Не говори такого. Ты же знаешь, что это не так.

— Тогда поехали. — Он принялся застегивать ремень, бормоча: — Они не смеют лишать нас волшебства.

Конечно, он выражался метафорически, хотя в его голосе звучало слишком уж много решимости для человека, который просто надумал освежить в памяти детские воспоминания. Он был преподавателем истории, как и Вайолет, и они оба знали, что когда-то люди верили в реальность магии, вовсе не считая волшебство занятным вымыслом. Свернув на дорогу с указателем «К долине», Вайолет с облегчением увидела, что женщины, говорившей с Лоуренсом, тут нет. Но не было тут и тропинки к заветному месту, откуда открывался вид. Только продолговатые приземистые домики тянулись вдаль, объединенные какой-то безликостью, точно их жильцы во что бы то ни стало хотели скрыть свой характер от чужаков. Очередной поворот, и Вайолет увидела новый указатель — «Спуск в долину». По крайней мере, именно эти слова она разобрала на табличке, закрытой полуотклеившимся плакатом. Но эта дорога, похоже, вела в противоположную сторону от нужной Лоуренсу. Вайолет уже начала разделять его упрямое, как у охотничьего пса, стремление отыскать сокрытое, а потому поехала по переулку с указателем «К долине», потом по проспекту с таким же указателем и наконец свернула на улицу — тоже «К долине». На каждом указателе, закрывая слова, красовалось объявление о потерявшемся псе, и на каждой фотографии мордочка животного была закрашена, чтобы его невозможно было узнать. При виде этого Вайолет почему-то почувствовала себя виноватой, хотя причин для чувства вины у нее и не было, но они словно были тут незваными гостями и зашли слишком далеко. Конечно, у нее были такие же права на то, чтобы разъезжать по улицам этого селения, как и у местных жителей. Правда, на улицах они больше никого не увидели. Улица сменилась проездом, тот — аллеей, и все они были отмечены одним и тем же указателем «К долине». Вайолет даже подумалось: может, эти указатели расставили тут, чтобы сбить с толку чужаков? А потом Лоуренс подался вперед, с жаром потрясая сложенными, как для молитвы, руками — он точно и впрямь молился.

— Вот оно! — воскликнул он.

Эта дорога была прямой, и дома с одной ее стороны, расположенные ближе к цели их путешествия, были в два раза выше бунгало напротив. Наверное, их построили так, чтобы жильцы смогли насладиться тем самым потрясающим видом. Проехав половину улицы, Лоуренс сказал:

— Да, это здесь.

Вайолет едва успела выключить двигатель, как ее муж, отстегнув ремень безопасности, уже выскочил наружу. Догнав его, она увидела поросшую травой лужайку, тянувшуюся перед рядом домов. Забора с этой стороны улицы не было.

— Я уверен, что тропинка проходила тут, — заявил Лоуренс.

Если и так, от тропинки мало что осталось — неровный каменистый проход, почти заросший травой. Его можно было принять за неухоженный участок лужайки, по которой, собственно, и тянулась эта дорожка — от плит мостовой прямо к внушительному деревянному забору, возвышавшемуся за домами. Если когда-то эту тропинку создала сама природа, то дорожка была какой-то подозрительно прямой, невзирая на неровность очертаний. Стоило Лоуренсу ступить на нее, как Вайолет охватила тревога.

— Она проходит по чьей-то частной собственности, — сказала женщина, хотя едва ли этим можно было объяснить объявшее ее беспокойство. — Ты действительно считаешь, что нам нужно туда идти?

— У нас все равно есть право прохода. Они ведь не посмели ее закрыть, — возразил Лоуренс, следуя по тропе.

Едва они миновали дома, к дорожке с двух сторон подступили заборы, огораживавшие сады с тыльной стороны зданий. Заборы были не меньше семи футов в высоту — как и заграждение, перекрывавшее тропу за узкой улочкой, тянувшейся за садами.

— Нам просто нужно найти, как пройти дальше, — сказал Лоуренс.

Но Вайолет не видела способа пробраться за это заграждение — как и Лоуренс. Он метнулся вдоль забора по улице, да так быстро, будто точно знал, куда направляется, но прежде чем Вайолет устремилась за ним, уже успел вернуться. Прогулка в другую сторону улочки тоже ничего не дала, и Вайолет увидела, как муж сжал кулаки — так сильно, что пальцы на его руках, казалось, исчезли. В следующее мгновение он вдруг подпрыгнул, пытаясь заглянуть за заграждение.

— Мне кажется, я вижу…

Он не договорил — от приземления у него перехватило дыхание. И хотя прыжок явно дался ему нелегко, это лишь привело к новой яростной попытке подпрыгнуть еще выше — и в результате Лоуренс ухватился-таки за верх забора. Он как раз пытался подтянуться, когда Вайолет увидела какое-то движение в окне верхнего этажа соседнего дома. Женщина мыла внутреннюю сторону окна, когда заметила супружескую пару на улице. Вместо того чтобы махать руками, привлекая их внимание, она распахнула окно и осведомилась:

— Эй вы! Что вы, черт побери, там затеяли?!

Лоуренс, не разжимая рук, повернул к ней голову.

— Не изображаю из себя пса, если вы об этом хотели спросить, — отдуваясь, выдохнул он.

— Что вы сказали?! А ну-ка не двигайтесь! — Женщина захлопнула окно.

На мгновение Вайолет пришла в голову абсурдная мысль: эта женщина только что сказала Лоуренсу не отпускать забор. Его тело уже дрожало от натуги. Вайолет обхватила мужа за талию, чтобы помочь ему спуститься. Спрыгнув, он, видимо, ударился о землю — с его губ слетел стон, и Вайолет поняла, что ей не очень-то удалось ему помочь. Возможно, Лоуренсу захотелось оправдаться за такую слабость — он повернулся к жене и прорычал:

— Так значит, она решила спуститься сюда и перекинуться с нами парой слов? Уж для нее у меня слова найдутся!

— Лоуренс, давай не будем влезать в очередной скандал. Может, просто уйдем отсюда?

— Мне почти удалось увидеть его. И я не успокоюсь, пока и тебе не покажу, — заявил он.

Сзади послышался скрежет отодвигаемого засова. Калитка в заборе распахнулась, и женщина встала в проеме, точно страж своего сада. Она была уже в летах, но явно старалась скрыть следы старения тщательно нанесенным макияжем: благодаря косметике ей если и не удавалось выглядеть молодой, то хотя бы морщинки были почти незаметны. Седые серебристые волосы были уложены так аккуратно, словно и не волосы это были, а меховая шапочка. При виде нее Вайолет почувствовала себя растрепанной и неопрятной.

— Так что вы сказали о собаке? — с вызовом бросила женщина Лоуренсу.

— Я искал этого пса. Похоже, вы все его здесь ищете.

Вайолет не поняла, пытается он задобрить эту женщину или разыгрывает ее.

— И я хотел насладиться здешним видом, открывающимся на долину.

— Отсюда его не видно.

— Может быть, вы могли бы подсказать нам, как добраться до места, где им можно было бы полюбоваться?

— Это невозможно. Как вы сами сказали, это здешний вид. Им любуемся только мы.

— Едва ли вы имеете право так поступать, знаете ли. Нельзя просто закрыть какую-то часть мира от людей.

— Это не часть мира.

У Вайолет возникло ощущение, что она слушает какой-то абсурдный разговор, смысл которого ей никак не удавалось понять. Возможно, этот смысл ускользал и от Лоуренса.

— И я задала вам вопрос, — напомнила женщина. — Какое вы имеете отношение к нашему псу?

— Никакого. Я вообще собак не очень люблю, а если бы и любил, вряд ли был бы так одержим проблемой этого вашего пса, как, похоже, все здешние жители.

— В таком случае вам тут делать нечего. Советую убираться подобру-поздорову.

— Ну уж нет, я намерен разобраться, из-за чего же оказался здесь. — Наверное, Лоуренс понял, как странно прозвучала эта фраза, и потому не сдержался: — И вообще, если вы считаете, что мы незаконно вторглись на вашу территорию, почему бы вам не вызвать полицию и не узнать, что они скажут по этому поводу?

— Нам не нужна полиция.

Если эти слова и прозвучали как угроза, они лишь раззадорили Лоуренса.

— Значит, делайте, что хотите! — выпалил он. — А пока что, простите, но я продолжу свои поиски.

Он устремился в конец улицы.

— Может, вы бы разрешили моему мужу найти это его заветное место? Он бывал здесь еще ребенком, понимаете? — обратилась к женщине Вайолет.

— А теперь он кем стал? Нельзя позволять ему бродить здесь. — И с этими словами женщина захлопнула калитку прямо у нее перед носом.

Вайолет возмущенно уставилась на забор дома, будто бросая жившей здесь женщине вызов, но тут же пожалела об этом: когда она отвернулась от калитки, Лоуренс уже скрылся из виду.

— Лоуренс! — позвала она, и в голосе ее слышался упрек.

Она поспешила в конец улочки — наверняка там где-то был поворот, а вовсе не тупик, как показалось Вайолет из-за охватившей ее паники. Она почти добралась до последнего на улице дома, когда услышала голос мужа.

Он вскрикнул от восторга, почти закричал, но она не сумела разобрать, что за слова слетели с его губ.

— Лоуренс! — повторила Вайолет, но он явно был увлечен чем-то настолько, что не ответил.

Дойдя до поворота, она запыхалась, да и идти у нее получалось куда медленнее, чем, как Вайолет полагала, она была способна. По крайней мере, теперь она поняла, почему Лоуренс так обрадовался. Прямо за поворотом в заборе зияла дыра.

Лоуренса по-прежнему не было видно. Судя по всему, он пробрался-таки в этот проем. Дырка в заборе была не более четырех футов в ширину. Округлая, с неровными краями, она темнела в нижней части забора — тут доски казались старыми, какими-то ветхими, будто этот участок забора построили куда раньше остальных. Вайолет почему-то представились врезные дверцы, которые некоторые владельцы кошек и собак устанавливают для своих питомцев на входе в дом, — наверное, этот проем мог приманить и того потерявшегося пса.

— Лоуренс! — присев у дырки в заборе, повысила голос Вайолет.

Заглянуть внутрь, просто наклонившись, не удавалось, и от сидения на корточках у нее заболела спина — боль огнем прокатилась по позвоночнику к основанию черепа. Ей пришлось встать на четвереньки на шершавые бетонные плиты, которыми была вымощена улочка, и просунуть голову в проем. Предзакатное солнце ударило ей прямо в глаза, и Вайолет едва рассмотрела край скалы, за которой оно садилось — тонкая полоска ослепительного сияния. Ей показалось, или по тем скалам действительно проходила какая-то дорога — может быть, та, по которой они приехали к этому селению, или же другая? Вайолет зажмурилась, а потом решительно распахнула глаза, присматриваясь. Но это не очень-то помогло: солнце то ли уже укрылось за скалами, то ли спряталось за облаком, и теперь в дыру в заборе она видела только какой-то мертвенно-бледный свет, будто за забором протянулось пустое, безликое пространство, как если бы это заграждение установили на самом краю обрыва.

Наверное, она просто опустила голову чуть ниже и потому смотрит сейчас под немного другим углом, хотя сама того не заметила. Вайолет уже собиралась протиснуться в дыру и отчитать Лоуренса за то, что ей пришлось вытворять такое, но в этот миг тело пронзила острая боль, чуть не свалившая ее на землю. Охнув, Вайолет схватилась за склизкие от росы доски забора — роса была такой холодной, что, казалось, вот-вот превратится в иней.

— Лоуренс, ты где? — крикнула она.

Ее голос нарушил царившую тут тишину, и от этого Вайолет еще сильнее почувствовала себя незваным гостем в этом селении — точно каждый его житель сейчас осуждал ее. Голос Лоуренса так и не прозвучал. Но зачем кричать, если есть телефон? Поднявшись на ноги, она достала мобильный из кармана сковывавшего движения пальто и разблокировала его, намереваясь набрать номер мужа.

Когда в трубке раздались гудки, Вайолет прислушалась, пытаясь понять, не доносится ли откуда-нибудь звонок, но после первых же гудков связь прервалась. Вайолет еще успела взглянуть на экран — фотография мужа показалась ей какой-то искаженной, точно на снимке он стоял в странной позе. Наверное, просто показалось, поскольку его фото напомнило ей все эти плакаты в селении, потому что вместо лица на снимке были только битые пиксели. Она не успела прочесть имя над номером телефона, но почему-то оно показалось ей короче, чем должно было быть. Телефон издал жалобный писк, точно прося о помощи, и экран погас. Вайолет попыталась его включить, но, сколько она ни нажимала на кнопку, ничего не менялось. И тут ей показалось, что она услышала голос Лоуренса.

Он крикнул: «Ау?» Отрывистый звук напомнил ей именно это слово. Он был где-то за углом — на той узкой улочке, как надеялась Вайолет, а вовсе не по ту сторону забора. Подбежав к повороту, она окинула улицу взглядом. Почему-то тут стало намного темнее. Хоть солнце уже почти село, сумерки еще не должны были так сгуститься. Впрочем, Вайолет сумела разглядеть, что на улочке никого нет.

— Лоуренс! — вновь позвала она. — Скажи мне, где ты?

Ее голос эхом отразился от возвышавшихся с двух сторон от улочки заборов, сменившись столь густой тишиной, словно она и не говорила ничего. Что за детские игры затеял Лоуренс? Даже если он хотел устроить сюрприз, который, как он полагал, придется Вайолет по душе, ей не нравилось его поведение.

— Лоуренс! — Она кричала все громче. — Лоуренс!

Вайолет двинулась обратно по улице, высматривая другую дыру в заборе, хотя бы небольшую щелочку. Она все еще искала мужа, в отчаянии вслушиваясь в эту гнетущую тишину, когда дошла до поворота. Забор — без единого изъяна — тянулся сколько хватало взора. Наверное, он все-таки шел по краю скалы. В столь внезапно сгустившихся сумерках Вайолет обратила внимание на то, что тут не было уличных фонарей. Наверное, подумалось ей, те, кто построил это селение, не собирались транжирить электричество на незваных гостей. Впрочем, улица все еще хорошо просматривалась — пустые окна бунгало смотрелись в столь же темные фасады домов напротив. Запустение. Ни единой живой души. Вайолет как раз собиралась в очередной раз позвать Лоуренса, когда ее отвлек дорожный указатель. Плакат, раньше скрывавший первый слог указателя, отвалился, будто за ненадобностью, и слова на табличке почему-то вдруг показались женщине намного короче, чем раньше.

Плакат подхватило холодным ветром и бросило на сухие плиты мостовой к ее ногам. На этом объявлении хулиган не только закрасил мордочку пропавшего пса, но и нарисовал на ее месте карикатурное изображение человеческого лица — при этом рисовал он с таким нажимом, что плакат порвался. Можно было даже вообразить, что хулиган не нарисовал картинку, а напротив — обнажил личину, скрывавшуюся под мордой животного. Но почему она не могла разобрать слова, написанные под кличкой Ловца? Даже если возникла какая-то проблема с файлом при распечатке объявления и на бумаге вместо слов возникла череда каких-то непонятных символов, почему никто этого не заметил? Странно все это. Впрочем, этот плакат только отвлекал ее от поисков Лоуренса. Оставив объявление на мостовой, Вайолет позвала мужа и, оглянувшись, уловила какое-то движение.

Конечно, это был Лоуренс. Вайолет заметила движение у «шевроле», значит, он встретит ее там, а потом, наверное, отведет полюбоваться тем замечательным видом, который запомнился ему с детства. Ей показалось, что он манит ее рукой, — этот жест она могла проинтерпретировать только так. А потом он свернул в проход между двумя домами.

— Да погоди же ты! — крикнула Вайолет. — Куда ты так торопишься?

Вероятно, он опасался, что с заходом солнца изумительный вид в какой-то мере утратит свою красоту, и Вайолет поспешно последовала за мужем, чтобы не разочаровывать его. Но когда она дошла до улочки за домами, та оказалась пуста.

— Что за игры ты затеял, Лоуренс? Выходи, бога ради! — запыхавшись, позвала Вайолет, но дыхания не хватало и ее голос звучал слишком тихо.

Должно быть, он вернулся к той дыре в заборе — Вайолет показалось, что он свернул к домам, ссутулившись, точно готовясь проползти в проем. Но почему он не мог подождать ее на углу?

— Ну ладно, показывай…

Дойдя до поворота, она осеклась, точно утратив голос.

Она не видела не только Лоуренса. Дыры в заборе тут не было. При виде этого у Вайолет пересохло во рту, а мысли в голове точно замерли, лишив ее способности думать. Метнувшись к участку забора, где, как она была уверена, раньше зияла дыра, она оперлась о доски, чувствуя, как подгибаются ноги. Она надеялась, что доски поддадутся под нажимом, окажутся все такими же ветхими, она даже принялась колотить в них кулаками, но лишь ушибла руки — дерево было прочным, новым и ничуть не отличалось от остального забора. Ошеломленная, она даже подумала на мгновение, мог ли кто-то починить этот забор, пока она искала Лоуренса. Потом ей пришла в голову столь же неприятная мысль: должно быть, она что-то перепутала, и дыра находится на другом конце улицы. Наверное, это старческое. Мозг начал подводить ее. Но ничего, она справится, главное — найти Лоуренса. Может быть, поддерживать друг друга в такие моменты — это часть старения? Нет ничего постыдного в том, чтобы заблудиться и признать это. В конце концов, разве не Лоуренс виноват во всей этой ситуации? Неважно, вот она найдет его — тогда и подумает, насколько он провинился и сколько она будет на него за это дуться. Думая об этом, Вайолет заставила себя дойти до другого конца улицы. Но бессмысленно было отрицать очевидное. В заборе не было ни трещинки.

Пошатываясь, Вайолет вернулась к дорожному знаку на улице. Ветер теребил валявшийся на мостовой плакат, приподняв край листа с закрашенной мордочкой пса.

— Лоуренс! — крикнула Вайолет.

Она как раз подходила к машине, когда кто-то выглянул из-за соседнего дома, стоявшего рядом с давней тропинкой, — и спрятался. Женщина была уверена, что это Лоуренс, но как он мог себя так вести? Неужели он всего за один вечер впал в старческий маразм? Она снова и снова звала его, но ее голос постепенно слабел. Вайолет устремилась к тропинке.

Между домами было безлюдно, как и на узкой улочке за ними. Вайолет чуть не вскрикнула от разочарования — или чувство, охватившее ее, было другим? Она поспешно принялась оглядываться, словно отчаяние могло каким-то образом вернуть ей Лоуренса. В этот момент она заметила какое-то движение в окне, которое раньше мыла столь неприветливая женщина. Теперь окно закрывали плотные шторы, но Вайолет больше не к кому было обратиться. Пройдя по тропинке, она обогнула дом и подошла к входной двери.

— Есть кто? — не сдержалась она, едва нажав на кнопку звонка.

Вайолет не слышала ни звука — но вдруг за матовым стеклом двери возник какой-то силуэт. Очертания стоявшей там женщины казались искаженными из-за витиеватых узоров на стекле, на месте лица — бледное размытое пятно.

— Вы чего тут расшумелись? — едва слышно осведомилась женщина, не открывая дверь. — Да кем вы себя возомнили?!

— Никем я себя не возомнила! — отрезала Вайолет, но потом, спохватившись, решила, что так делу не поможешь. — Вы видели меня за вашим домом. Вы со мной говорили.

— Ну, считайте, вам повезло. Больше мне вам сказать нечего.

— Я ищу своего мужа.

— Тут вы его не найдете.

— Но вы ведь тоже его видели. — И тут в Вайолет вспыхнула искорка надежды. — Вы ведь следили за ним, верно? Вы не видели, куда он пошел?

— Далеко ему не уйти.

— Это верно, но он может заблудиться. — Эта мысль казалась Вайолет все более вероятной. — Я уверена, постороннему человеку тут легко заблудиться.

— Он недолго будет блуждать тут.

Вайолет и сама не знала, почему эти слова прозвучали зловеще. Наверное, так на нее влияла мысль о том, что она может потерять Лоуренса. Пустая улица, темная, как и дом внутри, искаженная стеклом фигура за дверью…

— Я могу воспользоваться вашим телефоном? — выдохнула Вайолет.

— Ни в коем случае.

Вайолет решила, что эти слова ей просто послышались. В конце концов, женщина за дверью говорила очень тихо.

— Мне нужно поговорить с мужем. У меня телефон сел.

— Они тут не приветствуются.

Вайолет так и не поняла, что же эта женщина имела в виду — телефоны, таких людей, как Лоуренс, или что-то большее.

— Просто помогите мне его найти! — взмолилась Вайолет. — И мы оставим вас в покое.

— Его и так найдут.

Почему в этих словах ей слышалась угроза? Вайолет уже паниковала, поэтому грубость женщины окончательно вывела ее из себя.

— Помогите мне, иначе я наделаю такого шума, что разбужу всю округу! — возмущенно заявила она.

— Кричите, сколько влезет. Тут все равно никто не спит.

После этих слов женщина отступила в темноту дома, и ее силуэт исчез.

— Вам от меня так просто не избавиться! Пока я не найду мужа, я вас в покое не оставлю! — заорала Вайолет, собираясь кричать до тех пор, пока люди из соседних домов не выйдут помочь ей.

И в этот момент она услышала, как ее позвал Лоуренс. Он произнес только первый слог ее имени. Она ненавидела, когда ее называли Вай, но сейчас ей радостно было услышать его голос, пусть он и звучал как-то странно. Муж звал ее со стороны широкой улицы — по крайней мере, звук точно не доносился со стороны обрыва.

— Лоуренс! — Вайолет повернулась так резко, что чуть не упала. — Иди сюда! Вернись!

Пустая улица точно поглотила ее слова, впитала их, не пропустила дальше. Неосвещенные дома, где каждое окно закрывали бесцветные шторы, подчеркивали спустившуюся на землю темноту. Вайолет показалось, что эта ночь разлучает ее с Лоуренсом.

— Поговори со мной! — крикнула она. — Я сейчас к тебе подъеду.

— Нет! Не надо!

Зачем ему говорить ей такое? Зачем бы он вообще сказал сейчас такое кому-нибудь? Наверное, она просто ослышалась.

— Я сейчас, — пробормотала она, направляясь к машине.

Пристегнув ремень безопасности, Вайолет вдруг подумала кое о чем — и эта мысль совсем ей не понравилась. Может быть, это все — просто сон? Кошмарный сон, что же еще! Она уснула, пока Лоуренс вез их домой, и вскоре проснется. И все будет в порядке, они оба будут в безопасности.

В какой-то момент эта мысль даже в чем-то привлекла Вайолет, но в то же время она навеивала страх. Будто самой только мыслью об этом она предавала Лоуренса, бросала его на произвол судьбы на этих темных равнодушных улицах. Вдруг эта мысль — всего лишь отговорка, чтобы не искать Лоуренса? Нет, нельзя на такое пойти. Она опустила стекла в обеих передних дверцах, словно холодный воздух мог вернуть ее в явь, не дать уснуть.

— Лоуренс! — позвала она, включая фары. — Говори со мной.

Вайолет развернула машину, и луч фар выхватил из темноты одно бунгало, потом — второе, точно такое же, третье… Все они были совершенно одинаковыми. Если бы она поехала вперед, то уперлась бы в тупик, да и все равно, она и так уже заблудилась, даже не заезжая в темноту этого незнакомого селения. Женщина медленно, со скоростью шага, доехала до перекрестка, так напряженно всматриваясь вперед, что заболели глаза. Она все звала Лоуренса. Свернув на соседнюю улицу, она услышала его голос.

И уже собралась ответить, когда поняла, что это не Лоуренс зовет ее, а лает какой-то пес. Это был первый звук, услышанный ею в этом «Пристанище странников». Когда она перестала слышать птиц? Лай пса точно складывался в какие-то неразборчивые слова — неудивительно, что она спутала его с голосом человека. Она задумалась об этом псе, чтобы отогнать от себя мысли о том, почему же Лоуренс сказал тогда: «Нет! Не надо!» Если это лаял сбежавший Ловец, то кто-то другой найдет потерявшегося пса, не она.

— Лоуренс! — еще громче позвала она.

Но ответом ей вновь был лишь громкий заливистый лай. Она уже почти подъехала к повороту, когда что-то увидела впереди.

Это вполне мог быть Ловец — он стоял на задних лапах, как на плакате, будто выпрашивая угощение, хотя рядом никого не было. Но прежде чем Вайолет смогла рассмотреть что-то, он встал на четыре лапы и юркнул за угол. А когда она доехала до угла, на соседней улице уже никого не было. Нет, ей нельзя отвлекаться, нельзя думать о том, почему никто из соседей не вышел и не подобрал пса.

— Лоуренс! — крикнула она, словно этим могла отогнать животное и призвать своего мужа.

Но вокруг опять воцарилась тишина, и только холодный ветер задувал в открытые окна машины. Через какое-то время она доехала до зеленой лужайки перед деревушкой — не увидев и не услышав ничего, что подсказало бы ей, где сейчас Лоуренс.

Может быть, зря она так быстро выехала из деревни? Может, пропустила какие-то улицы по дороге? Вайолет пристально уставилась на темные бунгало, словно, до боли всматриваясь в темноту, могла каким-то образом призвать Лоуренса сюда, уговорить его выйти на эту лужайку. Затем достала из кармана телефон. Она надеялась, что, хоть в деревне он и разрядился, сумеет его включить. Но экран по-прежнему не загорался — телефон прямоугольным камешком лежал в ее руке. Вряд ли Лоуренс уже покинул селение — он не мог двигаться быстрее автомобиля.

Вайолет не знала, как долго петляла по темным улицам, сколько раз возвращалась на лужайку перед деревней. Сколько раз проезжала мимо «ягуара», припаркованного на стоянке. А может быть, таких автомобилей тут было несколько, и они только вводили ее в заблуждение, запутывали, не позволяли понять, где она находится. Вайолет охрипла, во рту у нее пересохло. Она даже пыталась сигналить клаксоном, но и от этого ни в одном окне не зажегся свет. Должно быть, жители селения спали — и во сне видели себя самих, подумалось ей. В отчаянии она прибавила скорость, будто так могла обогнать Лоуренса, не дать ему заблудиться еще сильнее. Она знала, что кто-то из них рано или поздно потеряет другого, но и представить себе не могла, что это случится вот так. И вдруг ее поразила ужасная мысль: Лоуренс ведь, по сути, потерялся только тогда, когда она сказала об этом той женщине из дома у тропинки. Если такое вообще возможно, не означает ли это, что она сможет вернуть его одним только словом?

Она вновь и вновь повторяла его имя, жала на клаксон и вдруг увидела, как в стороне от луча фар что-то промелькнуло. Опять раздался лай — теперь он еще сильнее походил на человеческий голос, словно пес пытался сказать ей: «Беги, беги, беги!» Ей даже почудилось, что он избегает света, будто стесняется показаться ей на глаза. Что, если пес приведет ее к Лоуренсу? Конечно, Вайолет не помешалась настолько, чтобы верить в это, но вдруг поняла, что действительно едет за ним, позабыв, куда собиралась сворачивать, на какую улицу. Все они казались ей зловещими, будто помощи ждать было неоткуда. Она опять потеряла пса из виду, и вскоре улицы вывели ее к лужайке перед деревней.

Вайолет резко затормозила, и визг шин точно послужил заменой воплю, который ей хотелось испустить от отчаяния. Она выбралась из машины. Эти темные дома точно изгнали ее прочь — и будут гнать отсюда всякий раз, когда она будет проезжать мимо них в поисках Лоуренса. Женщина в последний раз ухватилась за мысль о том, что ей просто снится кошмар — и во сне таким вот искаженным образом воплощается их с Лоуренсом пожелание «привнести немного волшебства» в свою жизнь. Да, вскоре она проснется в машине и рядом, за рулем, будет сидеть Лоуренс. Но Вайолет знала, что это невозможно: Лоуренс никогда так и не научился водить автомобиль. У нее сильно дрожали руки, и потому ей едва удалось поднести их ко рту:

— Лоуренс, вернись! — истошно завопила она, и этот крик болью отдался в ушах, ранил саму ее душу.

И тут ей почудилось, что откуда-то из-за домов раздалось: «Оставь».

Вайолет не знала, относилось ли это слово к ней. Всматриваясь в темные ряды бунгало, она вдруг увидела, что из прохода между двумя домами кто-то выглядывает. Фары освещали зелень лужайки, и потому разглядеть что-то в темноте за ней было трудно. Вайолет не могла разобрать, кто же там, но существо поскуливало и тяжело дышало, дрожа на холодном ветру, голова у него была косматой, лицо — искаженным, словно бы размытым. А потом оно метнулось к Вайолет, и она не знала, поднимется ли оно на задние лапы или подпрыгнет и лизнет ее в лицо. Она смогла лишь завопить:

— Лоуренс!

Дата создания: 19 декабря 2017 в 02:00
Автор рассказа: Рэмси Кэмпбелл
Автор: dostoevskygovno