17
795
Тип публикации: Критика
Рубрика: философия

 Истинно говорю вам: если вы будете иметь веру с горчичное зерно и скажете горе сей: «перейди отсюда туда», и она перейдет; и ничего не будет невозможного для вас.

От Матфея, глава 17, стих 20

 

А за горами, за морями, далеко,
Где люди не видят, и боги не верят.
Там тот последний в моем племени легко
Расправит крылья - железные перья,
И чешуею нарисованный узор
Разгонит ненастье воплощением страсти,
Взмывая в облака судьбе наперекор,
Безмерно опасен, безумно прекрасен.
И это лучшее не свете колдовство,
Ликует солнце на лезвии гребня,
И это все, и больше нету ничего -
Есть только небо, вечное небо.

Мельница, «Дракон»

 

У хорошего кота всегда март.  Французское состояние души, воздушная неопределенность, ежели хотите. Взмах серо-голубой ткани-завесы, за которой лениво вытягивает спину солнечная кошка с глазами цвета распускающихся клейких  листочков,  ожидая своего выхода.  Если у вас возникает вопрос, откуда коту знать про Францию, про ткань, по такое слово, как неопределенность, ты мало же вы знаете о котах и о кошачьей психологии!

Я люблю небо. Люблю смотреть на солнце - пока не станет больно; потом закрывать глаза и наслаждаться его отпечатками в личной темноте опущенных век. Темнота эта красная. Прекрасная. В ней я мечтаю о небе и думаю о драконах. Далеких и невозмутимых, мудрых и страстных, сильных и свободных. О тишине среди безумства заоблачных порывов ветра.

Я охочусь на птиц. Инстинкт хищника – моя музыка с ноткой зависти, мой способ разгадывать загадки. Жизнь – это загадки, разгадки, стремление вверх и то, что тянет вниз. Чаинки в расходящихся кругах человечьего напитка, кольца дуба, совпадающие числом с кругами на цепи, пройденными ученым котом из сказки человека с черными кудрями. Странная и непонятная штука – кудри. У котов вот их не бывает. Но ежели вы скажете, что коты не способны понять спиральную природу Вселенной, вы снова ошибетесь. Коту ничто не мешает играть с ленточками, заплетенными в локоны мироздания. Кот может играть с клубком загадок – малых и великих, душевных и бездушных – оставляя после себя спонтанные вариации символа бесконечности.

В человека заключен механизм оформления бесформенного. Человек - рыбак, удящий из Всеобщего Моря на крючок своего восприятия рыбу, питавшуюся планктоном, в свою очередь вкушавшего фитопланктон, вскормленный напрямую энергией света... сегодня монахи готовят рыбу. Нельзя это оставить без своего участия.

 

Кот спрыгнул с любимой лавочки и заспешил в сторону кухни, ведомый рыбным запахом за чуткий нос… пока не заметил краем глаза зеленую ленточку, вплетенную в виноградный локон Мироздания, вплетенный, в свою очередь, в забор. Танец ленточки на ветру ясно сказал коту о потерянности вещи. Солнце протянуло к его короткой черной шерсти теплый луч и ласково попросило вернуть ленточку владельцу. Пушистый уголек пусть и был ленивым, но не смог отказать любимому светилу. Прыгнул на забор и мягко дотронулся носом до гладкой поверхности.

Люди и без того испытывают трудности с подбором нужных слов для описания тех запахов, которые сами способны учуять, а в случае подвластных обонянию кота человечий язык и вовсе пасует. Это как написать целую картину мира, имея ограниченное число красок и крошечный обрывок холста. Получится либо гипертрофированно схематичное изображение (точка-линия-точка-шестеренка), либо отдельный фрагмент, не раскрывающий сам по себе общего замысла и всей красоты картины, какой бы важности ни был, либо несколько таких фрагментов, с горем пополам выдернутых из Всеобщего Моря...

Коту сложности облачения в словесную форму никак не мешали и нисколько не волновали. Прямо как у Шекспира: и роза пахнет розой, хоть розой назови ее, хоть нет. Но если бы кота попросили облечь в форму ощущаемое…

Запах отличался от запахов тех, кого кот привык видеть большую часть своей жизни в монастыре.  Для картины были характерны два косяка рыб, плывущих в противоположные стороны, в то время как у остальных людей направление движения в основном совпадало.

Аккуратно держа в зубах ленточку, кот бежал по каменистым дорожкам, погружаясь все глубже в изумрудный противоречивый запах. Он оказался в центре кристалла, преломляющего свет – чужого восприятия. Материальный, физический путь был уже не столь важен, хотя кот сумел разглядеть очертания старого пересохшего колодца, оплетенного виноградными лозами подобно забору.

Кто-то мягкий поднялся навстречу. Коту при взгляде на него нестерпимо захотелось рыбы. Некто был человечьей кошкой и тихим голосом произнес:

- Котик! Ты принес мою ленту… а я бы и не заметила, что она пропала, если бы не ты. Такой независимый на вид… могу ли я надеяться на то, что ты захочешь посидеть со мной рядышком?

Кот в ответ пошевелил ушком и грациозно запрыгнул на бортик.

- Колодец, кажется, пересох. Да… ты, наверное, проголодался, только у меня ничего для тебя с собой нет. Я пойму, если ты передумаешь и уйдешь по своим кошачьим делам.

Кот не думал уходить, хотя выполнил просьбу солнца. Хотелось поиграть с клубком загадок еще.

- Стыдливо, наверное, быть черным котом в монастыре. Пусть монахи и носят черное, встреча с ними не сулит неудачи, как встреча с тобой, по версии суеверий… суетной веры. А что такое вера истинная, котик?

Ох, люди… Любят усложнять простые вопросы и совершенно не умеют смотреть с закрытыми глазами на солнце и слушать себя. Все бы им чего-то яркого и особенного внутри, чудесного и очевидного. А вера – она вера и есть. Неочевидно, прикрыто и будто бы нет ничего, но ты веришь, что есть – и значит, есть. Виноградная гроздь, вырастающая прямо на глазах, в апреле, из сухой лозы; вода, превращающаяся в вино; кот, мечтающий о полете. Открой глаза и замечай – вот тебе вера.

Девушка смотрела на кота округлившимися лучистыми глазами, и тысячи слов, казавшихся недостойными, теснились на ее языке. Сонный Кот не сразу понял, в чем дело, а когда понял, ему очень захотелось покраснеть.

 - Я что, сказал это вслух?

Девушка и кот сидели в конце июля посреди апреля и выдерживали долгую паузу. В тенях резных виноградных листьев было прохладно, а вино, поднявшееся до краев колодца, предлагало свое тепло. Девушке хотелось излить чудесному зверьку всю душу, но она все так же не могла шелохнуться. Да Кот и так знал про потерю родителей, про два года скитаний в поисках чего-то эфемерного, в ее восприятии больше похожего на веру, чем настоящая, не покидавшая ее ни на миг. Это легко читалось по лицу. Невежливо говорить в присутствии Чуда. Чудеса любят тишину.

Тишина пролилась с небес миллионами капелек воды и промелькнула в улыбке солнца, ласково дотронувшегося загривка Кота; дождь нельзя было назвать слепым – он по-кошачьи прикрыл глаза.

 

 - Завтра возьму билет на самолет и полечу домой, - вымолвила путница, сама толком не поняв, зачем. А Кот уже видел, как сидит на ее коленях и смотрит через круглое окошко на небо с высоты драконьего полета. То, что другие назвали бы мечтой, было его верой.

Дата публикации: 28 ноября 2013 в 14:13