12
381
Тип публикации: Публикация
Рубрика: рассказы

Жара давила густотой марева на полусонный город, рвала на части белые облака и растворялась в синеве. Земля дышала зноем и местами парила в теньках и парковых низинах. Измученная солнцем трава желтела и никла безжизненными прядями к испепелённому суглинку. Кругом всё кричало от невыносимо перегретого воздуха. Молчал только разлапистый, единственный из дворовых деревьев оттенённый многоэтажным домом орех. Молчали также: муниципальная лавочка под орехом, табличка на дереве: "Выгул собак запрещен" и три жизненные субстанции – Колька, Сашка и Витька.

Жара не давала им думать. Любая, родившаяся в их давно нечёсаных головах мысль, тут же плавилась и превращалась в горячий сгусток тупого недопонимания, но они всё равно мечтали о свежем и холодном пиве. Причём Кольке виделись сразу три полулитровых кружки на хрустальном подносе, Витьке - пятилитровый баллон и эмалированное ведро варёных раков.

- Мужики, - нарушил молчание Колька. – А, правда, говорят, что скоро пойло перестанут продавать в пластиках.

- Правда, – подтвердил Сашка. – Сегодня через стенку услышал, как соседский телек гудел, что в Москве приняли решение отменить пластиковые бутылки – «двушки», «трёшки» и «пятилитрушки».

- А я всегда говорил, что в Думе сидят наши враги... - Сразу озлобился Витька.

- Да то ж не Дума решила… Санитары московские взбрыкнулись и злобствуют…

- Эти головастики – тоже наши враги… Скоро и до самогона доберутся…, - сказал Витька и, закрыв один глаз, хмуро посмотрел в небо. – Палит подлючье солнце, настроения лишает. Кругом враги, одни враги… в штабах контра засела... зверьё голодное, рвут нас на портянки... Где это видано пивного удовольствия лишать… В шумливые девяностые нас, работяг, выстроили в реечку и обокрали: семей, квартир, работы лишили… отняли и другим отдали…теперь до пива добрались… Чем оно им помешало… ?

Сашка встал со скамейки и, заложив руки за спину, заходил нервно туда-сюда, повторяя одну и ту же фразу:

- Враги, кругом одни враги...

Он шуршал босыми ногами по траве и важно пятил впалую, костлявую грудь вперед, как тот депутат, которого только что прогнали с трибуны.

Мотаясь туда-сюда в затеньке, под орехом, он, взбудораженный дурным известием, не заметил, как из-за куста сирени, справа от ореха, вынырнула крупная дама в сланцах на босу ногу и коротких зелёных штанах. Он вела на поводке ушастую рыжую собачку, которая беспрестанно нюхала землю, чихала и изредка противно тявкала.

- Тётка, слышала пиву скоро хамбек ! – Обратился к ней от нечего делать, зевнув, Колька.

- Чего ? – Повернула она оплывшую шею в сторону Кольки, который сидел на скамейки и сверлил её разбухшую фигуру тяжелым взглядом.

- Я спрашиваю, собака твоя ещё не отбросила лапы с ластами от жарюки? Не пробовала пивком её лечить ? Пару стаканов Клинского и - только спасибо скажет - оживет, как Лазарь во гробех. Спеши. Скоро закончится лафа. Санитары с депутатами полторашки отменили !

- Да пошёл ты… со своими депутатами... олень рогатый… без твоего мутилова обойдемся, Я такая шо взять эти полторашки и в печь... вместе с пивом... Пускай там желтизна свирепеет от безысходности в огнище. – Злобно отстрелила она в ответ Кольке.

Лицо его, резиновое от жары, вытянулось.

- А это ты читала ? -вздернув руку, указал Колька на табличку.

Повернув голову в сторону запретной табличке, она молнией тут же отвела в сторону и несколько смутившись, дёрнула за поводок собачку. Дёрнула так, что ноги, собачьи оторвались от земли, а туловище взмыло вместе с поводком и ошейником к верху.

- Мой Тюбик не разумеет букв... - Злобно высказалась. - Какой-то олень, рогатый, нацепил на дерево эту чушь и радуется.

- Вот-вот... Враги, кругом одни враги... У них и животные уже не люди, - снова озлобился Сашка. - Чую, депутаты и собак всех хотят извести. Враги, кругом враги…

- О ! Ты мысль подсказал ! - Встрепенулся Колька и залез на лавочку с ногами. - Витька, а ну дай мне уголек, вон возле собаки лежит. Щас я этим баламутам отплачу за пластики.

Уголек оказался настоящим куском черного мелка и хорошо писал по дереву. Перечеркнув жирной чертой трафаретную надпись: " Выгул собак запрещен" он снизу написал: "Запрещается выгуливаться во дворе депутатам и санитарам. Штраф - три бутылки полторашки с пивом".

Довольно утерев руки, он спрыгнул со скамейки на землю и говорит громко во всеуслышанье:

- Увидите здесь хоть одного болтуна, тыкайте его мордой в эту вывеску. Хай знает, что ходит под нашими дворовыми законами. А то уже совсем рассобачились!

- Да где ж они возьмут полторашки? Их же отменили ! – Вступился за депутатов Колька.

- Найдут ! – отпарировал Сашка. – Находят же себе бабло на мерседесы, так что пусть поработают и побегают по магазам, поищут… бездельники в галстуках.

- Сашок, да не переживай ты так…, - махнул рукой молчавший до этого Витька. - Подумаешь, полторашек не будет. Возьмём трёхлитровые стеклянные балоны и двинем ноги на Щемиловскую, к парку Горького, где раньше был пивзавод, там Саркисян пиво встарых чанах бодяжет и сбывает без налогово местным алкашам на розлив. Встанем там под деревами в общую очередь, потомимся чуток и освежимся парочкой кружек холодненького. Мой дедушка Иван Иванович рассказывал, как в советские времена с пивзавода выкатывали к Щемиловскому ларьку пивному бочку с "Жигульским" и к ней тут же выстраивалась очередь с бидонами, балонами и алюминиевыми кружками…

Сашка тупо посмотрел на Витьку, и захлопал непонимающе глазами. Видно новая мысль, появившися на мгновение в его голове, блеснув новизной, вновь исчезла, не оставив следа. Это вызвала в нём бурю негодования. Он, тыча себе пальцем в грудь, вытянув шею, заговорил обрывисто остатками благородной мысли:

- Да не хочу я в очереди тереться, пятки сбивать, нагоды оно мне надо… Россия - не Советский Союз !Пусть эти санитары и депутаты сами без меня наливают пиво в хрусталевые бодяжки. Я… я… человек, а не какой-нибудь оплёвок выщербленный или московский трутень, ополумевший от безделия… Враги, кругом одне враги…

Дама, почувствовав прохладу под орехом, немного успокоилась, остановилась. Возле ее ног крутилась собака, опутывая её икры, ступни поводком. Освобождаясь от путанки, она поднимала ноги к верху, сдирала с них круги поводка и приговаривала:

- Тюбик, зачем свою маму запутываешь... У мамы ножки болят. Не крутись, а то по попке а-та-та сделаю. Иди в травку, побегай под солнышком... Тебе ой, как нужны сейчас солнечные ванны.

Собака завиляла обрубком хвоста и подбежала к краю затенья. Поводила носом, вдыхая горячий воздух.

Отвернувшись, засеменила на тоненьких терьерских ножках к лавочке, улеглась там, положив морду не передние лапы.

- Да что она дура по такой жарюке мозготой бегать !? - Воскликнул Витька. - Собака хучь и тощая, очумевшая от жары, но не обмылок полоумный, глаза не депутатские – умные. Кому хучется занапрасно на жарюке потеть... Вот она легла и теперь её в самый раз пивком накормить... Чтоб напряжение снять...

- Да отвали ты, урод..., - шикнула на Витьку дама. - Нафиг нужно пивом травить, я ей если и налью, то только молочка свеженького или компотика... Пойло пивное сам хлебай, животное. С утра уже залил глаза самогоном и ходишь тут собак жизни учишь.

- Я не учу, я пива хучу… - опустил глаза Витька. – Хучь бутылочку в стекляшке… Засадить ноль пять в себя и пободрствовать немножко. А то жизни нет. Мозгота собачья одна…

- Враги, кругом одни враги… - вставил своё обыденное Сашка. – Депутаты, жара, санитары, бабы с собаками – все враги.


Дата публикации: 03 июля 2016 в 17:49