45
833
Тип публикации: Критика

 

Погружаясь в сумерки, ноябрьский вечер мирно догорал, обласканый тёплым дыханием осеннего ветра и синевой обнаженных небес, чистых и мягких, с редкими родинками крошечных облаков, мирно плывущих по осени вслед закату.

 
Над железной дорогой, тихой, как судоходная река в ожидании больших кораблей, высится башня строящегося небоскрёба, чёрная на фоне тёмно-синего неба наступающей ночи. Башня – обелиск цивилизации; она словно перст, неподвижный, довлеющий, - простирает свою длинную тусклую тень на город, который никогда не высыпается… Башня – страж его теней, гвоздь, вбитый в тело города, и навечно прикрепивший его к земле. Люди и звери, машины и поезда, птицы. облака, и даже звёзды – всё это движется, всё это перемещается по городу, смещается над ним  – но башни города - его гнёзда, монументы и храмы его страстей – они недвижимы, они навсегда. Луна и Солнце путешествуют, подгоняя ветер; меняются времена года. А башни городов всё так же стоят обелисками цивилизаций, гвоздями впиваясь в души и глаза людей, приколоченных или привязанных к своим городам, к своим башням, словно распятые на пороге ада грешники, заблудившие по дороге в рай. Именно их благие и грешные помыслы устремляют бетонные гвозди ввысь, в Космос, распростертый над небесной ладонью Земли, и все города мира, ночные соперники звёздного неба, тлеют тысячами ради маринованных цивилизацией душ, в экстазе стонут по великому, но рождают лишь малое, вялое, неподвижное…
Наверное, через тысячи лет на обломки этих обелисков, как на могильные камни кладбищ, будут взирать наши мутировавшие потомки, уже обнявшие чужие галактики и вкусившие прелести иных миров. И эти зрители, чуждые нам, многоопытные капитаны и матросы Вселенной, следопыты Бесконечности, - все они будут, недоумевая, глядеть своими чересчур мудрыми и юными глазами на дома, капища и могильники своих предков, разнузданно и свирепо пригвоздивших себя к земле, - к Земле и её к камням, лишенным трав и деревьев. И, паря над высохшими городскими аллеями, над  каменной пылью прежде мощёных улиц и площадей, наши далёкие потомки будут удивляться, плача и смеясь над тщетностью древних зодчих, впивщихся в моря и пустыни, в горы и океаны, в леса и луга с одной единственной целью – вознести над ними обелиски своего времени, указать небу перстами своих цивилизаций, как мало оно, это небо, как ничтожна она, эта Вселенная, и как невесома её Бесконечность в сравнении с колоссами их, земных, свершений. В сравнении с гигантским эгоизмом их надежд, обретших металлические скелеты и цементные тела, в сравнении с величием их инженерных помыслов, прячущих, заслоняя, от земли звёзды, меркнет даже солнце, стёртое с неба карандашами инженеров – тех самых, что переросли свои приземистые деревянные лачуги, но не переросли свои приземлённые потребности – казаться выше, чем есть, в том, для чего малы, и в чём наиболее несведущи.

А сейчас эта новорождённая башня, взирая на мир пустыми глазницами окон, вопрошает прохожих о смысле своего бытия. Люди, строившие башню, на время ушли, оставив её тёмный короб на растерзание чистому звёздному небу осени – и звёзды поют новорождённой глыбе тщеславия свои тихие вечные песни. От звука этих неземных голосов, от тихого пения горячих белых звёзд деревья восстают из земли, травы просыпаются, родятся цветы и кустарники. Океаны образуются по зову звёзд, а горы формируют скулы континентов – но разве призовут звёзды восстать из земли это? – это лишенное красоты и слёз любви нечто, похожее на могильный монумент или осколок отбившейся от монолита скалы? Разве слепая башня стоит пения звёзд? И башня дрожит, - корчась, оседает, уходит обратно в землю, - прочь от неба, прочь от ночи, от звёзд и луны; прочь от солнца и ветра. Раствориться, рассыпаться, вновь стать значимым «ничем», натуральным, живым, одушевлённым прахом, бывшим и грядущим костным мозгом земли… Но упрямые человечки, ценители красоты в практичном, изящества в нужном, в назначенное время обживут новоявленные гнезда на бетонном дереве, и даже распустят в его чреве свои искусственные цветы, не родящиеся под пение звёзд и дыхание ночи, но стремящиеся, как и их господа, к солнцу и луне, к Вечности и бесконечности Космоса, чьи подлинные цветы: кометы, кольца и метеоры, звёзды - гигантские огненные шары, пигмеи и великаны - населённые или пустынные планеты, часто цветут по соседству со злобными карликами, пожирающими Время.

 

 

"В начале было слово, в финале нас ждёт тишина,
белая и безмолвная, как последний лист в конце любимой книги"

 

 

Дата публикации: 11 июля 2016 в 20:36