45
317
Тип публикации: Критика

I

Это была художественная натура, рационально зарабатывающая деньги. Художественность и тяга к прекрасному одолевали её по субботним утрам и вечерам. В пятницу, закончив нудную эпопею финансовой недели, натура вспоминала о прекрасном: спешила на выставку (по дороге заскакивая в арт-бар), или в арт-бар (по дороге заглядывая в театр взглянуть на афиши, помечтать о билетах). К воскресному вечеру красота улетучивалась из головы, превращая натуру в бездушный чурбан, рано укладывающийся в постель ради свежего рабочего утра, литров кофе и здорового питания. Алкоголь? – ни-ни! Жареное и жирное? – ни в коем случае! Только полезное, низкокалорийное… Только натуральное, спортивное, разумное и качественное! 
К пятнице линейка обязательного изгибалась в цифру восемь, уверяя натуру, что жизнь – бесконечность, а бесконечность не возможна без вина и коньяка, слепа без абсента, тупа без шампанского, слаба без трубки табаку или окурка сигары. В субботу линейка распрямлялась, превращалась в жезл, указывающий дорогу к приключениям, богемным компаниям, к арт-тусовкам, немыслимым без саморазрушения и откровенного видения красоты. 
Художественная натура просыпалась по воскресеньям в мире финансовой состоятельности, блевала культурой, музыкой и ветром странствий. Запивала искусство аспирином. Отлёживалась в тёплой ванне, вымывая из организма поэзию повседневности, табачные кольца журналистики, пыль фотогалерей. Если в волосах натуры застревала муза квартирника, приходилось бежать в салон красоты, где сложные личности творили низкооплачиваемые эстетические чудеса. 

 

II

Криминальное чтиво отпускает, как запах весны в глубине июня, - всё написанное сотрётся, всё услышанное забудется. 
Криминал сочиняют и читают зимой: чёрные деревья и дома – чёрточки литер на белоснежной бумаге; серое – плиты частей и районов; а кровь – неон заглавий, бурые пятна кафеля лестничных клетей, и, - скрытые реки подтекстов, в которых царит Убийство и Страх. Зима, зима… Но все ли проснутся от зимней спячки? Посмотрим. 

«…они хотели, чтоб я стал кладовщиком в 
универмаге» 
Чарльз Буковски «Смерть курит мои сигареты» 

Ты спрашиваешь, кто я? Отвечаю: я ветер полей, заблудившийся в городских переулках. Ветер, гудящий в водосточных трубах, заглядывающий под юбки остановок, пляшущий на поверхности фонтанов, хрустящий обёртками возле замусоренных станций железных дорог… Я – вихрь. Кручу пакеты во дворах, листаю журналы, бросаюсь под колёса, смеюсь над зонтами и шляпами, брызгая дождями, а в зимнюю пору пролезаю в прорехи одежды, и согреваюсь людским теплом. 
Ты спросишь: какое дело мне до криминального чтива? Отвечу: я призрак всех убиенных героев, - дух пьяниц, солдат, паяцев, фриков, и всех неудачников, похороненных в книгах. Живу в вентиляции большого торгового центра, между парковкой и крышей. Охраняю город от мыслей и слов… 
По праздникам я брожу с оркестрами по улицам гипермаркета. Ударяюсь с палочками о барабаны, вылетаю из тромбонов и валторн с громким рёвом, становлюсь музыкой, радостью, маршем… Это так весело – быть жизнью! И чтобы она не приелась, я исполняю смерть - ночами распродаж играю: принимаю облики убийц и отморозков – пугаю, ломаю и убиваю. Вы ведь не знаете, сколько трупов вывозят в закрытых телегах уборщики торговых центров по ночам? Да и зачем вам знать то, что за гранью шмоток, косметики или жрачки? Вы – потреблЯтели, и я потребляю. Бью флаконы вина по-алкашски, пускаю стеллажи в атаку по-солдатски, околпачиваю до смерти по-паяцки, и пугаю, шокирую, убиваю так, как убивают маньяки, неудачники или фрики – дико, нервно и зверски. Но кого? 
Ты спросишь – кого? Удивляйся моим словам – я пророк-сценарист-критик, и пишу обратную рецензию от лица книжной полки, пишу городу-кастрату, его купированным лужайкам и деревьям, кастрированным животным, обуви, обрезанной до щиколоток, до подошв, и юбкам, лишенным бёдер; пишу волосам, торчащим на головах пнями, из которых вырублены большие мысли, леса толка и ду’хи чувства. Я убиваю насекомых, покинувших ночью свои гипертрофированные панельные гнёзда в расчёте на халяву и наживу в гипер-мега-супер… Да, в универмаге их жду я – ветер леса и поля, превращённый городом в вихрь-убийцу. 
…Нет ничего хуже обратной рецензии от классика жанра, от героя, ставшего автором, и от жертвы, взявшей кастет или нож… Слышишь, Чарли? Это я курю твои сигареты, превращаясь в вонючий дым бытописателя, отравившего алкоголем жопу и мозг. 
Слышишь, друг? Это твои аккорды выдувает медь и трепещет кожа – песни алкашей, бродяг и обольстительных убийц, лижущих тонкие пальцы стеклянных горлышек, подбирающихся к твоим печёнкам и почкам с каждой каплей из дырки в алюминиевой банке. Целуйся с бычками, с букетами, обнимайся с толчками, и раковинами, в которых бушует потерявшее твой покой море. More! Мori… Ещё… 
Убивай веселье по праздникам, душу – по будням, а счастье – по воскресеньям. Каждая пятница – серп, каждая суббота – луна, каждый стол – алтарь, и каждая сигарета – звезда-невеста. Сколько ты их зажжешь до полуночи, брат, пока зима кончится? 

 

III

Жизнь, это полная корзина говна, которое сочится через сплетение дней. 
Мариванна поднимает корзину над головой, смотрит на просвет. Видит небо, солнце, звёзды и луну. Ставит корзину в весеннюю лужу – «плыви, говно, может, другим достанешься». Корзина выходит в плавание, первый рейс «Египет – Марс». 
Говно застревает в тростниках. Обманутые пассажиры сходят на берег: «подлинный Марс!» «гавань честной жизни!» «новая родина свободы!» 
Ещё один говёный закат над Нилом. Пирамиды пошлости, гробницы цинизма, изваяния молчаливых мудрецов… Пока строили новый мир, старая корзина сорвалась, поплыла в неизведанное. В последующие столетия её видели чёрные крестьяне, красные охотники, белые собиратели-набиратели, избиратели, и прочий сброд, и всё-то восхищались – «ладно плывёт лебедь-то наш шоколадный!» 
В конце эпохи корзина вошла в атмосферу. Это дерьмо назвали знамением, изобразили на фресках, знамёнах, эмблемах… На каждом белом холодильнике – магнитик говна, за каждой дверцей – ингредиенты. Кто не ест – лох. Налетай! 
Первой опомнилась Мариванна. Перестала замораживать продукты, ингредиенты для… Выключила холодильник. Включила телевизор. Там передают: «начинается солнечное затмение» 
«Вот дерьмо!» - подумала Мариванна, и была права. Такой хорошей новости давно не передавали. Прям хоть в пляс иди. Не пошла – возраст не тот для пошлости. Зато объелась продуктами, да выложила всё это в сеть. «Пусть любуются!» - подумала, и нажала на спуск. 
Может, другим достанется? 

Средний рейтинг: 3
Дата публикации: 19 марта 2017 в 13:16