34
222
Тип публикации: Критика
Рубрика: рассказы

Солнечные пятна красиво так  легли на стену. Казалось, все в природе сегодня благоприятствовало поездке, легкий морозец сковал вчерашние лужи, за ночь их припорошило снежком, первые пешеходы уже протопали первые тропинки. Даже стоя у окна можно было разглядеть следы ног отдельных ходоков.

Кошка прыгнула на стул, с него на стол, что стоял у окна, и прошлась у меня под рукой, качнула бедрами, провела упругим как антенна хвостом по моему локтю и взобралась на подоконник, глянула в небо. Прошлась. Повернулась ко мне, вопросительно посмотрела в лицо, повела носом из стороны в сторону, снова прошлась и уселась, да так интересно, сама на столе, а передние лапы  положила на подоконник.

Мы любим с ней смотреть в окно. Встану я у окна, прижмусь к столу боком, а кошка ко мне, и наблюдаем. Пока Стёпа на работе, окно так и притягивает, хочется посмотреть, чем жив люд вокруг. Без него я на улицу уже и не хожу.

Мы только недавно попили кофе. И вот я с кошкой у окна – слушаем, как Стёпа моет посуду.

Поток воды стих, Стёпа с тарелкой в руках зашел в комнату, спросил:

- Мам, ты как себя чувствуешь?

Такой он показался мне интересный. Футболка с надписью «Спартак – чемпион», трико с дутыми коленками, чуб лохматый и полотенце с тарелкой в руках. Фартука для полного счастья не хватает.

- Ты когда вихры-то свои чесать будешь, сын? – спросила ворчливо, чтобы не заметил, что любуюсь им. А сама подумала: «Не фартука ему не хватает, а жены!»

Были две свистушки, да все вышли. Мужику под полтинник, а он все никак не найдет свою вторую половинку. Да уже и не ищет. Вот и живет со мной. А куда ему деваться? Все ж таки дом родной.

- Поедем или нет? – спросил Стёпа, вытирая тарелку.

- Ну, конечно, раз обещали, надо съездить. Может последний раз придется, – ответила я и подумала, что вполне возможно в последний раз и есть.

- Да ладно, последний, скажешь тоже! – не согласился Стёпа. Но он всегда так…

- Степушка, я ведь как думаю, сегодня здоровье есть, так надо воспользоваться. А там опять начну хандрить, то одно заболит, то другое, и не соберемся. Ночью мне Костя привиделся.

Костя – это брат мой родный, у него Верочка дочка да сын Ваня. Пока жива была Галя, Костина жена, чаще ездили к ним. И Миша с семьей, второй наш брат. Народу собиралось ой как много. Все в лото играли, шум, гам, споры, но потом за стол садились чинно, без ругани. Миша-то любитель был перебрать, его провожали до дома. У него-то тоже жена Галя, да детки Ленка да Лешка. Вот бы снова так встретиться, посидеть по-семейному, в лото поиграть, а то и песни попеть…

Степа пошел за другой тарелкой. Обычно он с каждой мокрой тарелкой приходил в комнату и вытирал их тут, чтобы можно было перемолвиться, пока руки заняты, а мозги свободны.

- О чем задумалась, мам? – спросил он, чтобы отвлечь меня. Он всегда так делает, когда я про Костю вспоминаю.

Я подумала рассказывать или нет, но потом решила…

- Предчувствие у меня какое-то неправильное. Верочка мухлюет что-то. Надо проверить, понимаешь? Костя у меня во сне все бегал по квартире с какими-то бумажками, такой запыхавшийся, неспокойный.  А Верочка наоборот, спокойная сидела за столом, все про день рождения твердила. Костя будто за руку меня взял повыше локтя и потянул как будто в кухню, хотел сказать мне что-то, но кошка завозилась, разбудила меня, я и потеряла связь. Ей когда день-то рождения?

- Двадцать восьмого февраля.

- А сегодня двадцать шестое?

Я повернулась к нему, хотела еще спросить, да он утелепал обратно на кухню. Я села на диван, а потом он снова пришёл, подсел ко мне и прижался к уху как кот одними усами.

Время еще было. Можно было не торопиться. Степа взял меня за руку.

- Ты что так переживаешь, у тебя аж рука дрожит. Давай давление измерю.

Сын принес тонометр, начал разматывать шланг. На его шорох кошка соскочила с подоконника, стала ловить упругий резиновый кончик.

-Тебе тоже измерить давление? На хвосте?.. - засмеялся Костя.

Кошка не ответила.

Прибор показал сто шестьдесят восемь на сто двадцать. И пульс сто шестнадцать. И это еще не успели выйти из дома, еще даже не начали одеваться. Степа, когда померил, удивился, и даже, мне показалось, испугался.

- Таблетку-то будешь пить? – спросил он, пряча тревогу.

А чего прятать, я ведь вижу, как он за меня переживает. Ну и сказала бодренько, чтоб его успокоить:

- Конечно, ты мне эти дай, беленькие… Как их?

Степа не слушая меня, уже направился к серванту, где в верхнем ящике лежали таблетки.

- Может, не поедем? – с сомнением спросил он.

А как не поедем-то?! У меня может больше и возможности не будет! Но чтобы отвлечь его, спросила:

- Тебе Верочка что говорила, она на день рождения приглашала или на Масленицу?

- Да какая разница, на день рождения или на Масленицу?

- Ну как? Если день рождения, тогда подарок надо. А Масленицу встретить, отметить – вон взял бутылку вина с шоколадкой да и поехал.

- Точно поедем? – Степа выжидательно посмотрел на меня, сказал, качая головой: - Смотри.

А я ответила:

- Ты знаешь чего? У тебя там было вино белое, ты его возьми, оно хорошее, магазинное и не кислятина.

- Откуда тебе знать? Ты же не пьешь? – засмеялся Стёпа.

Но меня просто так не собьёшь!

- Ты сам говорил, когда на прошлый Новый год такую бутылку покупал. Запах у него приличный, я помню.

Кошка подошла к Степе и стала тереться об ноги. Степа потрепал ее за холку, она и заурчала. Я сказала:

- Гляди-ка, не хочет, чтоб мы уходили. Не отпускает.

И спохватилась.

- А чего мы с тобой сидим-то? Сколько времени?

- Почти одиннадцать. Будем собираться?

- Давай. Я не люблю опаздывать.

 

Что-то я засуетилась, задумалась, а когда очнулась, полпути проехали. И народу в маршрутке было не много, а в глазах потемнело. Пока шли от остановки к дому Кости, три раза вставала передохнуть. Думала, голова отвалится. Нутром чуяла, что Степа нервничает, хмурится, но виду не подает, бодрячка играет. А чего нервничать. Вот уж сейчас Верочка нас встретит-приветит.

У подъезда столкнулись с Татьяной и Надей. Это уж я потом поняла, что Надя – дочь Татьяны. Я первый раз ее видела. Степа тоже. Стали обниматься. Татьяна была сестрой Костиной жены Гали, теперь покойной. В прошлом году мы с Татьяной также у Кости виделись на Масленицу. Год прошел, как и не бывало.

Да собственно, кто они нам? Даже не седьмая вода. Не родня, не знакомые. Это Верочке Татьяна тетка по матери.

Костя спустился к нам на первый этаж, в лифте ехали отдельно, сначала мы со Степой и Костя, потом Татьяна с Надей. Татьяна побоялась, что пятерых лифт не потянет.

Костя все улыбался загадочно, пока ехали в лифте. Спросил, как доехали, да где с Татьяной встретились. А где? У подъезда.

Вошли в квартиру.

Пока раздевались, прихорашивались, все толклись в прихожей. Только Верочка что-то сразу взялась за четки. Степа, правда, сказал, что это браслет. Он еще помогал Верочке его прицепить, но так и не смог, пальцы у него слишком крупные, а защелка мелкая. Надя ей помогла. Но что-то он мне сразу не понравился, такой браслет.

Бутылку Степа вытащил, предложил Косте, поставили даже на стол, но открывать не стали. Сначала, сказал Костя, выпьем водочки и вот вино крымское, что Верочка привезла летом с югов, а уж потом можно и ваше.

Но, прежде чем садиться за стол, решили сфотографироваться. Верочка сняла всех на фотоаппарат. Передала его Степе, чтобы он тоже ее снял вместе со всеми. Степа у меня какой-то неумеха. Снимок сделал, а приблизить изображение не смог. Говорит, незнаком он с этой техникой. Дала Верочка ему мобильник, так он тоже не справился. Так мы и стояли, ждали, пока Верочка наиграется со своим мобильником в новую игру: «работаю – не работаю».

Пора уж было и начать, как говорил дорогой товарищ Горбачев, все-таки праздник, а она все никак не оторвется от своей игрушки. Но потом Костя с Ваней  прочитали молитву праздничную, благодатную, перекрестили стол, и тогда мы сели. Костя помог Ване за стол сесть. Он сам-то не может уже справляться.

Я все смотрела на Верочку. Через два дня сорок лет. А ума как не было, так и нет. Пока бегала за своим бомжом, так ничего не набегала. Ни детей, ни плетей. Вот и тянет из отца с братом по капле. Костя на нее деревенский дом переписал. Да дача на нее уже была оформлена. Она и задумалась. Разговор завела про то, что за вторую собственность платить надо будет в десять раз дороже. И запела – залилась крокодильими слезами. А Костя как будто помирать собрался – уж такого про него наговорила, что хуже некуда. Дочь, тоже мне! Он да Ваня для нее уже и не в счет. Она их уже списала. Только деньги ей подавайте. Вон, ей надо душевую в сад, готовь папа сто тысяч. Да в Крым поехать, подлечиться. Как будто отцу не надо…

Навезла из Крыма всякой кислятины, а говорит, что это самое лучшее. Уж не врала бы, сахар один, а вкуса никакого. Степа мне предложил налить, да я уж знаю. Водки пригубила только для виду. С моей башкой какая уж тут водка!

А на столе-то, я посмотрела, два салата, да блины с творогом. Ой, еще сырная закуска с чесноком, как раз под водку. Да где-то в стороне рыба соленая под картошечку. И это в масличную неделю! Пока не напомнили про рыбу, Верочка ее ставить-то и не хотела.

 Глядела я на Степу, он сидел какой-то сосредоточенный, все слушал, пытался пару раз даже что-то говорить, спорить. Но как спорить с человеком, который никого кроме себя не слышит. Ей говори, не говори, бесполезно. Она знает только свое.

Ни песен, ни басен. Одни пустые бредни. Опять пошли воспоминания о Толике-алкоголике. Он у них свет в окошке – отец Аникита. Монах в синих штанах. А этот монах две семьи бросил, пьянствовал по-черному, и вдруг святым стал. Ох, подвиг! Взяли его в монастырь, он и там никому стал не нужен. Списали его в какой-то скит в глухой деревне.

В прошлом году о нем весь день так же на Масленицу говорили, и в этом году завели ту же пластинку. Он им подарил ордена и медали какого-то деда, его родственника. Костя показывал эти «железяки». Там настоящих боевых орденов один или два, а все остальное – памятные медали, которые ничего не стоят. И с этим железом Верочка начала говорить про Бессмертный полк. О чем говорить? Она тому деду никто. Чего мечется?

Когда уходить собрались, я все-таки подарила ей деньги на день рождения. За столом про него не стали заговаривать, сорок лет – дата не торжественная, я и помедлила. Только потом три тысячи дала. Пусть. Я никогда ей ничего не дарила.

В общем, приехали мы домой, и не знаем со Степой, о чем говорить. Так и уткнулись в книжки оба. Даже ящик смотреть не стали. Только кошка все крутилась у Степиных ног, жрать просила. Наелась и улеглась рядом с ним на диване, прижалась к коленке. Он сказал, что от нее тепло идет.

Ну чего ж, она соскучилась за день, пока нас не было.

Наелись яиц в салатах да теста, потом бздёх замучил дома весь оставшийся вечер. А я потом долго уснуть не могла, все ворочалась. Кошка потом пришла ко мне, и давай «пёрышки чистить» за моей спиной. Так потом всю ночь со мной и спала.

 

Не поеду я к ним больше. Нечего делать.

Средний рейтинг: 4
Дата публикации: 08 апреля 2017 в 00:27