39
395
Тип публикации: Публикация

Я рос в семье, каких тысячи. Отец – служащий в банке, мама – помощник бухгалтера. Когда мне исполнилось 6 лет, я отправился в первый класс, миновав детский сад. Моей дошкольной подготовкой занималась бабушка, в молодости - уважаемый педагог. Но последнее время ей становилось все тяжелее заботиться даже о себе самой, а не то, что о внуке. Вместе с солдатиками по игрушечной железной дороге мчались ее ноотропные препараты. Было принято решение вызывать няню на те несколько часов, когда я уже вернулся из школы, а родители еще трудились в своих офисах. Кристина встречала меня после уроков, и мы не спеша двигались в сторону дома. Переходя дорогу, она брала меня за руку. Но делала это так деликатно, что я не чувствовал себя маленьким, как с мамой, например. У нас сразу завязалась дружба, которая может быть между 26-ти летней девушкой и первоклассником. По дороге домой я успевал выпить целую бутылку газировки, а Кристина - выкурить две сигареты. Ни о том, ни о другом, моим родителям знать было не положено. Как правило, она носила широкие черные брюки и черную же водолазку с высоким горлышком. Мне, с высоты своего роста, казалось, что эта темная одежда поглощает ее, и только голова, покрытая густыми светлыми кудряшками, как-то умудряется держаться на поверхности. Дома мы разогревали обед, уминали его под чарт MTV или сериал про вампиров, а потом каждый занимался своими делами. Помощь в уроках мне была не нужна - программу первого класса я прошел еще с бабушкой. Поэтому, пока я с нескрываемой скукой выполнял знакомые упражнения, Кристина мыла посуду, отправляла мои вещи в стиральную машинку и гладила те, что высохли от предыдущей стирки.

«Тебе не стыдно быть таким умным?», - говорила она, шутливо прищуриваясь, когда я заканчивал делать домашнюю работу.

«Я лишь один раз застала твоего папу, он всегда поздно возвращается домой?», - интересовалась она иногда.

А однажды, после просмотра очередной серии вампирской саги, няня спросила: «Как ты думаешь, как появился первый вампир?» Я крепко задумался, и спустя несколько секунд предположил, что его могла укусить моя учительница по математике. Кристина расхохоталась и погладила меня по голове. В такие моменты я будто обретал дар речи и с удовольствием делился своими мыслями на самые разные темы. Ведь когда тебя не спрашивают, то и отвечать, кажется, не на что.

Мой папа говорит в микрофон как в рацию:

- Если бы я или моя жена могли позволить себе не работать и приглядывать за ним постоянно, - он кивает в мою сторону, - всем, конечно, было бы спокойнее. Но мы не мо-о-ожем себе этого позволить! Поэтому и существуют такие службы, Которые призваны облегчить жизнь родителям!..

Мама теребит края новомодной юбки из неопрена и, то и дело, поглядывает на ведущего. Папа продолжает:

- Мы виноваты в том, что так вышло, и пришли сюда только для того, чтобы предостеречь остальных. - Указывает на зрителей и произносит так спокойно, как только может: - Внимательнее выбирайте человека, которому доверяете своего ребенка.

Он с грохотом кладет микрофон рядом с собой на диван, показывая тем самым, что больше ему добавить нечего. Зрители разглядывают нас и перекидываются короткими репликами. В студии нарастает шум. Я чувствую себя зверьком в зоопарке. Ведущий предлагает взять небольшую паузу и затем повторить видео для ТВ-зрителей, которые могли пропустить начало передачи. Студийный свет приглушается, а справа от меня опять светится экран. Начинается действо, которое я выучил наизусть. Для меня оно сейчас уже больше походит на немое кино. Там, на экране, какие-то люди. Не мы с Кристиной. Все, что я теперь вижу, это как девушка несколько раз ударяет игрушечным слоном мальчика, он извивается на диване, пытаясь прикрываться подушкой. Потом она берет его подмышки и уносит куда-то за кадр. Звука нет, только черно-белое изображение. Они снова появляются, но уже в спальне родителей. Девушка останавливается у кровати, выдвигает ящик для белья и «выгружает» туда ребенка. Задвигает ящик, садится на пол к нему спиной, обхватив руками колени. Судя по таймеру, она неподвижно сидит 3мин 15 сек. А потом встает, выходит из комнаты, возвращается в гостиную. Забирает сумочку, и выходит уже из дома. Дальше нам показывают события, произошедшие уже спустя 24 мин. В дом заходит пара: мужчина и женщина. Они снимают верхнюю одежду, проходят в гостиную. Озираются. Понятно, что они ищут кого-то. Первой в спальне появляется женщина, заглядывает за занавески, в шкаф, под кровать. Замечает приоткрытый ящик, выдвигает его и достает ребенка. В спальню заходит мужчина. В студии снова загорается свет.

Весь первый класс я не мог нормально спать. Я просыпался от шума десятков голосов, которые окружали меня и сдавливали кольцом, снова переносили меня в студию. Помимо этого казалось, что за мной постоянно наблюдают, хотя родители обещали снять все камеры. Иногда я специально копался в маминых вещах, включал запрещенные каналы, или падал в центре комнаты и лежал в неестественной позе, пока не надоест. Я все ждал, когда же родители предъявят мне эти фокусы на видео и проведут воспитательную беседу, тем самым, выдав себя. Но, кажется, они действительно убрали камеры. Меня все не разоблачали, и я забросил попытки.

Кристина перестала встречать меня после школы и больше ни разу не появилась у нас дома. Мама сказала, что ее уволили из агентства домашнего персонала «Семейные ценности», и она уже не имеет права работать няней, где бы то ни было. Это, и еще многое другое, родители с удовольствием рассказывали в своих интервью журналистам. Мне стало казаться, что они даже рады случившемуся. Ведь когда история о жестоком обращении няни с ребенком облетела всю страну, рядовой банковский служащий стал образцом отцовской стойкости, примером того, как нужно выходить из трудных жизненных ситуаций, не давая им разрушить отношения в семье. Мама принимала сочувствие от женского населения страны, вмиг сплотившегося против «…этой неадекватной, наверное, она ненавидит детей». Мне же отвелась роль жертвы. Никто не спросил, что я думаю по поводу всей этой ситуации, и я молчал. Ведь когда тебя не спрашивают, то и отвечать, кажется, не на что.

Через месяц, когда страсти поутихли, и меня перестали водить по ТВ-шоу, я сделал то, что давно хотел, но никак не мог собраться с духом. Я написал Кристине письмо.

«Привет, это Эд. Я поступил нехорошо и хочу извиниться перед тобой. Прости, что не послушался и сломал игрушку из твоей сумки. Моя мама говорит, что ты жестокая, но я ей не верю. Я слышал, как ты плакала потом, когда засунула меня в ящик. Мама тоже иногда накричит на меня, а потом готовит пирог и ждет, что я ее похвалю и прощу. Я просто не хотел, чтобы у тебя был еще какой-нибудь мальчик, поэтому сломал игрушку. Не говори ему ничего. Когда я вырасту, я заработаю денег и куплю тебе такую же новую, и он ничего не узнает, и не обидится. Я обещаю. Сериал без тебя смотреть не интересно. Жалко, что ты ко мне больше не приходишь. Пока»

Прошло 14 лет, а это письмо так и хранится у меня в одной из книг, в качестве закладки. Я не теряю надежды отыскать Кристину и узнать, что у нее все хорошо. Недавно я все-таки справился со своим страхом и сдал на права, но лифтов все еще избегаю. И совсем не смотрю ТВ-шоу. 

 

 

 

Средний рейтинг: 4
Дата публикации: 18 апреля 2017 в 21:31