29
204
Тип публикации: Критика

Весна пришла рано. В марте все, что за несколько месяцев натащила в город зима, осело и куда-то стремительно поплыло, а в середине апреля, разодетые в нежно- зелёное улицы уже добродушно и лениво жмурились свежевымытыми окнами.

- Угораздило же его опять заболеть! В такую-то погоду! - сердито думала Женя по дороге из школы.

Лешка, ее сосед и друг, одногоршечник, как его шутливо называл папа, снова не пришел в школу. Уже два месяца, с тех пор, как его вытащили из реки, он почти не учился. Приходил на пару дней, непривычно тихий, и словно повзрослевший, похудевший и бледный и снова пропадал.

Иногда Женя встречала во дворе тётю Лену, Лешкину маму.

- А Леша скоро поправится? - спрашивала она ее.

Тетя Лена, всегда улыбчивая и многословная, теперь смотрела на Женю рассеянно, все время куда-то спешила и часто совсем ничего не отвечала.

Казалось, с ее лица исчезло все - нос, губы, щеки, а остались только большие тревожные глаза, обрамленные темными синевато-серыми кругами.

Впервые, Женя увидела у нее такие глаза, когда однажды на лестнице тетя Лена, крепко прижимая к себе Лешку, чуть не сбила Женю с ног. Она мчалась вверх по ступеням так быстро, как будто не ощущала веса упитанного Лешки. не замечая того, что с него ручьями бежит вода, и что сама она, тоже вся промокла.

Женя прижалась к перилам, пропуская их. Она хотела окликнуть Лешку, но не успела. Она увидела лишь, как испуганно и крепко он прижимался к матери, обеими руками обхватив ее за шею и уткнувшись лицом в плечо.

Когда Лешка с мамой исчезли наверху и за ними нервно хлопнула дверь, Женя растерянно вышла на улицу. Около подъезда, напоминая стаю взъерошенных галок, громко и тревожно переговаривалась группа соседских старушек.

Они тоже не обратили на Женю никакого внимания и перекрикивая друг друга, без остановки обменивались междометиями и непонятными, пугающими обрывками фраз.

- В чем был сиганул!

- Как заметил?

- Боже ты мой, боже мой!

- Матерь божья!

- Дай бог здоровья!

Женин и Лешкин дом стоял на крутом берегу быстрой перекатистой реки. Зимой она замерзала только у берегов, а посередине оставалась дымящаяся на морозе, подвижная лента открытой воды. В метрах ста от дома берег становился более пологим. С наступлением холодов его заливали водой, и он превращался в место притяжения всех окрестных детей - в длинную ухабистую горку.

Кататься с нее на санках строго-настрого запрещалось, но как можно было устоять перед искушением с бешенной скоростью промчаться по блестящему гладкому льду, скрипя полозьями и высоко подпрыгивая на кочках? И конечно же, все катались. Сначала таясь, оглядываясь - нет ли поблизости чьих-нибудь родителей? А потом, совсем осмелев, стали съезжать наперегонки - кто быстрее? А кто дальше?

Чтобы не улететь на лед, перед последним трамплином, отделявшим берег от реки, нужно было успеть завалиться на бок, не выпустив при этом веревку. Но порой (это случалось и у Жени тоже), оставив валяющегося на снегу седока, санки неслись дальше, падали с берега и выкатывались на ледяной припай. А иногда даже падали в черную воду. Это было страшно. Первые пару раз. А потом даже это превращалось в игру. Здесь, над более глубокой частью реки, лед всегда был прочным – дети ни раз это проверяли: не удержавший веревку горе-гонщик деловито выходил на реку, небрежно засучивал рукав куртки, ложился на живот и, почти по плечо опустив в воду голую руку, нащупывал свои санки. Вытащенные из воды, на морозе они мгновенно покрывались льдом и от этого катились еще быстрее и дальше...

В тот февральский день, когда потемневший снег уже больше напоминал манную крупу, а черная лента воды стала намного шире и ярче, Лешка, скучавший в одиночестве и без дела слонявшийся по дворам, заметил, что ледяной язык горки потускнел. Кое-где даже появились маленькие проплешины проталин. Весна приближалась, и скоро вместо льда останется лишь грязная извилистая полоса. Поэтому Лешка решил, пока еще можно, накататься вдоволь.

Санки ехали замечательно, даже лучше обычного. Они развили потрясающую скорость! В ушах свистел ветер, в глазах мелькали деревья и дальние дома, а в груди восторженно стучало сердце.

Лешка и сам не понял, как так вышло, что он не успел ни вовремя затормозить, ни завалиться на бок. Он только почувствовал, как санки вместе с ним вдруг подпрыгнули и тяжело упали на лед. А потом все вдруг замедлилось, и Лешка увидел, как на него надвигается вода, а сам он словно оцепенел, изо всех сил хватаясь за переднюю перекладину. И через необъяснимо долгое, неестественно растянувшееся мгновение, он сперва ощутил легкий удар, а потом обжигающий жар и тяжесть. Санки куда-то исчезли, а его тело крутануло и с силой куда-то потащило. Лешка забился, стараясь сопротивляться несущему его потоку.

Когда его наконец вытолкнуло на поверхность, он понял, что жар, который обжег его мгновение назад, был не жаром вовсе, это был ожог нестерпимо холодной воды. И когда он это понял, холод мгновенно овладел всем его телом. Лешка попытался плыть, но руки не слушались. Он хотел зацепиться ногами за дно - ведь оно должно быть совсем близко, но поток не позволил ему даже замедлиться. Как щепку, Лешку несло вперёд, туда, где минуя перекат и замедляясь, река разделялась на два рукава, огибая небольшой, поросший кустами остров. Слева льда почти не было и до берега было совсем близко, а справа белело, нетронутое еще, ледяное поле, под которое вода покорно подныривала, но в тайне уже подмывала и подтачивала его изнутри.

 Лешка понял, что во что бы то ни стало должен попасть в левый рукав, там мелко, там он сможет схватиться за ветки прибрежных кустов или зацепиться за камни. Он снова попытался грести, но его неумолимо несло вправо. Тонкая кромка прозрачного, похожего на обсосанный леденец льда, под которой со сдерживаемым недовольством скрывалась вода, приближалась. Ледяной край казался острым и прочным, словно лезвие. Когда Лешку принесло к нему, он начал судорожно, уже совсем не чувствуя рук, цепляться за лед. Мальчик остервенело царапал пальцами ледяную корку, надеясь выползи на поверхность, но его тело с силой тянуло дальше. Поток не хотел расставаться со своей добычей. Лешка не замечал, что в кровь изранил пальцы, он боролся и боролся, пытаясь выровняться - так у него был шанс, что течение вытолкнет его, и Лешка, словно тюлень, вылетит на лед. Но ноги настырно тянуло вперед, а лед то и дело ломался под руками. Лешка чувствовал, что новые попытки даются ему все тяжелее и тяжелее. Силы стремительно исчезали, казалось, что их уже совсем не осталось, но следуя древнему инстинкту, мальчик все еще продолжал бороться.

И вдруг где-то совсем близко он услышал яростный собачий лай. Лешка не мог определить, откуда шел этот звук - все кругом неистово кружилось, билось, и гудело. Собака лаяла громко требовательно, тревожно, а мгновение спустя кто-то с силой схватил его сзади за куртку и потащил прочь.

Он еще не видел, того, кто тянул его к берегу, он лишь слышал, как тяжело дышит этот человек. А самое главное, он чувствовал, что этот неведомый спаситель сильнее потока! Он шагал поперек, с трудом удерживаясь на ногах, но он шел! Лешка понял, что дно близко, но у него уже совсем не осталось сил, даже на то, чтобы попытаться встать. Но вскоре, его ноги заскребли по камням, тащивший его человек развернулся, схватив Лешку за плечи обеими руками и с силой вытянул на берег.

- Живой? - это было первое, что услышал Лешка. Перед ним стоял пожилой мужчина, в почерневшей от воды одежде. Он тяжело и порывисто дышал. А рядом с неистовым лаем прыгала собака - маленькая короткопалая дворняжка.

Лешка и сам не мог отдышаться, он лежал на снегу, словно большая черная рыба, судорожно хватая ртом обжигающий воздух.

- Живой. - с облегчением произнес мужчина.

Он смотрел на Лешку, и казалось, не знал, что делать дальше. Берег, на котором они находились, примыкал к парку, домов поблизости не было. Немного отдышавшись, он сказал:

- Так, парень, нельзя тут лежать. Поднимайся. Ну, слышишь, что ли? - и потянул Лешку за плечо. -Давай, давай, вставай же! Ну!

Он поднял мальчика на ноги.

- Так. Хорошо. - словно самому себе сказал он. - А теперь быстро говори, где ты живешь?

Лешка осмотрелся вокруг. Он понятия не имел как долго плыл и как далеко его отнесло. Но вдруг на противоположном берегу, чуть в стороне, он увидел ту саму горку, с которой вечность назад летел на санках, а рядом с ней и свой дом.

С трудом подняв руку, он указал:

- Т-т-там.

Мужчина кивнул.

- Идти можешь?

Лешка попытался шагнуть, но закоченевшее тело почти не слушалось, он качнулся, чуть было не упав.

Мужчина снова схватил его за куртку.

- Молодец. А теперь быстро! Шагом марш!

Крепко держа Лешку за плечо, он потащил его вверх по обрыву.

Лешка дрожал всем телом, еле двигаясь от холода и усталости, но повинуясь, тянущей его вперед силе, он все шагал и шагал, словно во сне, не видя ничего, кроме своих ног.

 Путь казался бесконечным, но за деревьями все громче слышался гул автомобилей - где-то совсем близко была дорога и мост, ведущие к дому.

Наконец, парк остался позади, и Леша зашагал по асфальту

Дом был уже рядом. Лешка поднял глаза, ища свои окна. На балконе стояла мама, явно высматривая его во дворе. Внезапно, словно что-то почувствовав, она резко повернулась в сторону моста, и увидела, что какой-то незнакомец довольно грубо тащит к дому ее сына. В возмущении она выскочила за дверь и в чем была кинулась вниз по лестнице. Но пока она спускалась, гнев быстро сменялся тревогой. Перед глазами предстала увиденная несколько секунд назад картинка: а ведь ее ребенок шел покорно, не пытаясь вырваться. Ей показалось, что он даже слегка пошатывался, а мужчина лишь придерживал его.

 «Что же случилось?! Машина?! С дерева упал?! Что?!»

Оказавшись на улице, она бросилась навстречу Лешке и только тогда заметила странно почерневшую куртку и прилипшие к ногам джинсы.

-Леша! Что? – закричала она, еще не до конца понимая, что же происходит.

От этого крика пронзительно залаяла, крутившаяся вокруг собачонка. Она вставала на задние лапки, опираясь передними на Лешу, словно хотела что-то рассказать, но ее не понимали, и от этого она лаяла еще звонче.

-Пальма, да замолчи ты, наконец! – хрипло произнес мужчина. И лишь тогда мать взглянула на него. Было заметно, что незнакомец сильно дрожал и вообще выглядел почти так же, как и ее сын.

Вокруг стала собираться толпа. Откуда-то появились соседские кумушки-сплетницы, женщины с колясками, дети.

- Мам, я…я в реку упал, – проговорил Лешка дрожащими губами, испуганно глядя матери в глаза. – А этот дядя меня достал…

 Лешка мгновение помедлил:

- Спас меня…

И только тогда в голове у нее наконец сложилась полная картинка. Ужаснувшись увиденному, мать схватила Лешку и крепко прижала к себе. Ее одежда мгновенно намокла.

- Мальчик мой! Сыночек! – едва слышно шептала она, поднимаясь на ноги. На ее лице читался ужас.

- Спасибо Вам, спасибо - произнесла она, еще раз быстро взглянув на дрожащего мужчину, и с Лешкой на руках бросилась домой.

Влетев в квартиру и ни говоря ни слова, быстрыми и нервными движениями мать начала стаскивать с Лешки одежду. Куртка тяжело плюхнулась на пол, издав такой же звук, с каким падает на пол мокрая половая тряпка. Через несколько секунд рядом с курткой уже лежал остро пахнущий овечьей шерстью свитер и полинявшая от него майка. Усадив Лешку на стул, мать принялась тянуть с его ног ботинки. С трудом сняв их, она довольно грубо отбросила их в сторону. Лешка увидел, как один ботинок упал на бок, и из него медленно потекла вода. Последними были джинсы, которые намертво прилипли к ногам и никак не хотели сниматься. Наконец справившись с ними, мама встала и распахнула дверь в ванную. Оставшись без одежды, Лешка ощутил странную легкость, словно тело вдруг лишилось огромной тяжести, которой, почему-то совсем не замечало еще несколько минут назад. Мать сняла с крючка свой толстый банный халат и закутала в него все еще дрожавшего сына, затем вынула из ванной таз с замоченным бельем, заткнула слив пробкой и включила воду. Вырывающаяся из крана струя казалась молочно-белой, от нее шел пар

Лешка зашел в ванную и обнял трубу батареи. С ней у него был связан особый «зимний» ритуал: по утрам, когда в доме было зябко, а за окнами совсем темно, но вылезать из-под одеяла и собираться в школу было все равно нужно, Лешка, поеживаясь, плелся в ванную и, не зажигая света, несколько минут стоял вот так же, как сейчас, обнимая горячую трубу – просыпался. Он грелся, прижимаясь к трубе то спиной, то животом и смотрел на неяркий свет, робко сочившийся из-под двери, слушал голоса родителей, звон посуды на кухне, хлопанье дверок шкафов. Лешка любил, чтобы утро наступало вот так – ласково, медленно, тихо, в полумраке и тепле. Окончательно проснувшись, он быстро умывался и бежал одеваться.

Сейчас он привычно прижимался к батарее, надеясь, что это поможет унять дрожь и немного его успокоит, но труба почему—то совсем не казалась горячей.

Мать все еще стояла к Лешке спиной, по-прежнему ничего не говоря и глядя на то, как ванна наполняется водой. Лешка не мог понять, почему мама молчит? Наверняка, она на него жутко сердится. Ему было бы намного легче, если бы она стала кричать и ругаться, потому что это молчание было хуже всего…

Наконец, когда ванна на четверть набралась водой, мать опустила в нее руку, проверяя температуру.

- Залезай! – сказала она с какой-то странной, бесцветной интонацией.

Лешка скинул халат и покорно полез в воду. Вода была очень горячей. В первое мгновение ему показалось, что он чувствует тот же жар, которым при падении обдала его река. Но постепенно тело привыкло, и он растянулся в воде.

Мама сидела рядом и неотрывно смотрела на него. В ее взгляде было так много одновременно, но больше всего – тревоги и нежности.

- Мам… - толком не зная, что хочет сказать, произнес Лешка.

- Ну как ты? Согрелся? – ласково спросила мама.

Лешка закивал.

- Мам, прости,- совсем тихо произнес он, и после долгой паузы добавил:

- Я и сам не понял, как это случилось. Съехал с горки и…

И он рассказал ей обо всем, что произошло. Мама молчала, а по ее лицу, как будто сами собой, все текли и текли слезы. Иногда она вздрагивала, прижимала к лицу руки и судорожно вздыхала

А ночью у Лешки поднялась температура. Он дрожал под одеялом и все никак не мог согреться. Проваливаясь в сон, ему казалось, что вода, горячая и ледяная одновременно, несет его куда-то с невероятной скоростью. В ушах свистит ветер, деревья мелькают перед глазами, а сердце стучит то ли от радости, то ли от страха…

 

 

Подойдя к дому, Женя увидела Лешкину маму.

-Тетя Лена! Тетя Лена! Леша опять заболел, да? - поспешив ей навстречу, закричала она. Потом вспомнила, что забыла поздороваться и глупо добавила:

-Здравствуйте.

Тетя Лена улыбнулась:

- Здравствуй, Женечка. Нет, с ним все в порядке. Просто нам нужно было съездить по делам. Жене показалось, что последние слова она произнесла как-то особенно - немного загадочно и хитро.

- Хочешь, зайди к нам. Он будет рад тебя видеть.

Они поднялись на четвертый этаж, и тетя Лена нажала на звонок. За дверью послышались шаги и еще какие-то странные, незнакомые звуки. Через мгновение дверь распахнулась и на пороге появился широко улыбающийся Лешка, а в руках у него шевелилось, явно пытаясь высвободиться, что-то черное и очень мохнатое.

- Собака! – удивленно воскликнула Женя. – Тебе собаку купили?!

- Ага! – довольно ответил Лешка и опустил мохнатый комок на пол.

Собака запрыгала вокруг людей, радостно лая и неистово виляя хвостом.

-Как его зовут? – смеясь и пытаясь погладить неуловимое существо, спросила Женя.

- Чап, – гордо ответил Лешка. – Мы с ним как раз на улицу собирались. Пойдешь с нами?

- Конечно, - не скрывая восторга, ответила Женя.

Лешка быстро оделся и, с важным видом пристегнув к ошейнику собаки поводок, открыл дверь.

Собака нетерпеливо неслась по ступеням, таща за собой Лешку, Женя семенила следом.

Когда они вышли из подъезда и глаза немного привыкли к яркому весеннему свету, Женя спросила, внимательно глядя на Лешку:

- Ну, куда пойдем

Из-за его постоянных болезней они давно не гуляли вместе, да и вообще редко виделись и почти не разговаривали за эти два месяца, поэтому сейчас оба чувствовали странную неловкость. Они вдруг показались друг другу немного чужими и незнакомыми.

-Может, сходим в парк, – неуверенно предложил он.

-Точно! Давай! – ответила Женя. – Там сейчас здорово, все уже высохло и Чапу будет где побегать.

Пес, словно услышав их разговор, опустил нос к земле и побежал в сторону парка. Он настойчиво тянул хозяина за собой, и ребята еле успевали за ним. Женя слышала, как быстро запыхался Лешка - такой быстрый темп еще тяжело ему давался.

В парке и правда было чудесно. Солнце пробивалось сквозь молодую листву, просвечивая ее насквозь и заставляя светиться ярко-изумрудным светом. Они пошли по тропинке вдоль реки. Вода уже спадала, и на прибрежных кустах болталась смешная бахрома, принесенной паводком травы.

Лешка отпустил Чапа с поводка, и тот стал весело нарезать круги вокруг ребят, обнюхивая все, что попадалось на пути.

На тропинке что-то лежало. Пес побежал вперед и стал сосредоточенно изучать находку. Это был неведомо откуда взявшийся здесь кусок картонной коробки.

- О, смотри! – сказала Женя. - Давай кораблик запустим?

Не дожидаясь ответа, она оторвала от картонки лишнее, воткнула в середину палочку и покрутив получившийся кораблик в руках, начала спускаться к реке. Чап побежал за ней. Его задние лапы смешно обгоняли передние, и он чуть было не покатился кубарем вниз.

Лешка в нерешительности стоял наверху. Он никак не мог заставить себя спуститься. Что-то тяжелое и ледяное, сидящее внутри него, не давало ему сделать ни шагу.

А Женька уже была внизу. Она села на корточки у самого края и опустила кораблик на воду. Поток быстро подхватил его, закружил и стремительно понес вперед, туда, где река разделялась на два рукава, огибая небольшой, поросший кустами остров. Чап бежал за ним по берегу и звонко лаял, а навстречу, с таким же веселым и громким лаем, бежала другая собака, и чей-то хрипловатый голос, едва перекрикивая шум воды, кричал ей вслед:

-Пальма! Ко мне! А ну-ка вернись! Кому говорю! Пальма!

Средний рейтинг: 3
Дата публикации: 30 сентября 2017 в 19:58