16
515
Тип публикации: Критика
Рубрика: мелодрама

Один мой знакомый влюбился в даму бальзаковского возраста. Дальше больше, он стал влюбляться в дам всё более почтенного возраста, как альпинист, поднимаясь на пальцах всё выше и выше на крышу небоскрёба.

На вершине его ждала старейшая жительница Земли, занесенная пеплом Помпеи, тьфу, в Красную книгу, нет, в книгу рекордов и рекордеров Гиннесса. Я никогда не отказываюсь от тёмного портера на халяву. Да, я, вообще, ни от чего  не отказываюсь. Он, назовем его Казанова пятнистых ланей, как скалолаз, увлекающийся урбанистическим альпинизмом, и, работая без страховки, и без кошки, гвоздей и троса, накачал себе мускулистые пальцы, (как я, бегая по конвейеру ОТК указательным и средним), на одном из верхних этажей его ждала Алла Пугачева, и он удовлетворил ее левым мизинцем. Она, сквиртуя, забрызгала ему лицо, и он впервые, после сюиты Дебюсси, умылся слезами.

Выше его ждала Шер. Он бил ее левой пяткой в грудь, и она реверберировала, как св. Иероним, бья себя в грудь булыжником: «Верую, верую, верую: сумма всех натуральных чисел равняется Внебовзятию Марии на заре туманной юности встретил я пионервожатую, на изнанке века у неё – имя Бога Морзе азбукой, в сердце копошились триггеры, словно спицы над вязанием у вахтёрши в общежитии».

Впереди его ждала Старая Сеньора из Колумбии, качаясь в кресле-качалке, завернутая то ли в шаль, то ли в паутину, того жаркого лета, когда Красная Шапочка повстречала гвардейцев кардинала, заявив им: «Теперь я буду вашим Ришелье, у меня тоже есть красная шапочка!»

Сто лет одиночества чертовски раздухарили хрычовку, и она ждала смерти как брачна дня и брачна дня как смерти.

Пожилая шалунья пальчиком поманила Капитана песчаных карьеров к алькову греха и смеха, к своей новодевичьей постели, и предложила суженому угадать, что за секретик она спрятала под подушкой. Затем, сдёрнув подушку, схватила свой последний выпавший зуб.

- Какая милашка! – поощрил пожилое кокетство разборчивый жених и обнял ее святые мощи с энтузиазмом формирующегося некрофилушки.

Он любил ее варикозные ноги и руки, скрюченные артритом, любовь открывала ему аэропорты небесного блаженства, он любил душу старушки не меньше, а может быть и больше пылко обожаемого тела, как писал поэт Б***: «Любить – это значит ежесекундно производить радиоуглеродный анализ любимого тела и постигать что истина ее месторождения где-то посередине между Мелом и Юрой».

Он любил ее во все места, во все непролазные дебри, заросшие повиликой и вереском, и клялся любить ее с дёрном заподлицо. Он теребил зубами ее сморщенный сосок как землянику, выросшую на могиле у бабушки, и, постоянство памяти циркулировало обратной реакцией Белоусова-Жаботинского из в.

 

 

 

Дата публикации: 15 октября 2017 в 20:38