0
55
Тип публикации: Совет
Рубрика: драматургия

    В кабинете у директора школы, Савельева Анатолия Васильевича, было душно, к тому же в нос ударял запах нового кожаного дивана, на  котором  сейчас восседали две пожилые учительницы. Я сидел на стуле, рядом с директором, и рассматривал обложки старых книг на стеллажах, на столе лежала пачка методичек, а под ними сиротливо  притаился  глянцевый «Плейбой».

   – Так что же нам делать с тобой, Круглов? – директор Савельев, в сером необъятном костюме, расплылся в кресле своим огромным телом.– Мы уже вздохнули свободно, проводили тебя, так сказать, в новую жизнь., а сейчас, когда новый учебный год на носу – ты приходишь и просишь, чтобы тебя взяли в десятый…

Он медленно повернулся к учителям.

   Тамара Григорьевна, невысокая, с маленькими круглыми глазками, и в вечном рыжем парике недовольно покачала головой:

   – Вы же знаете Круглова, Анатолий Васильевич. Это неадекватный мальчик. Вспомните, как он разбил нос Потапову прямо на уроке. А эта дикая история, когда они с   друзьями   выкрали скелет в школе, и подкинули его в кабинет к нашему мэру. Это   же   форменная  уголовщина!

   Ее соседка, Елена Львовна, полненькая, темноволосая, тихо кашлянула в кулак:

   ­– Вы знаете, Анатолий Васильевич, Сергей Круглов неплохой парнишка: сообразительный, начитанный, но поведение у него действительно хромает.

    – Хорошо, – директор неторопливо поскреб указательным пальцем массивный подбородок, – сейчас придет Татьяна Викторовна, она будет классным руководителем в десятом «А», выслушаем ее мнение.

   Он медленно приподнялся  с кресла и приоткрыл форточку.

   – Эх, Сережа, Сережа шел бы себе спокойно в училище, учится на токаря. В стране рабочих рук не хватает.

   По коридору послышался цокот каблучков, и в кабинет впорхнула Татьяна Викторовна. У меня перехватило дыхание, а сердце вновь быстро забилось, как тогда, два года назад, когда она впервые вошла к нам в класс.

   Было начало октября, Анна Николаевна, наша учительница по русскому языку и литературе, неожиданно ушла в декретный отпуск. Через неделю директор привел в класс новую, молодую учительницу. Савельев представил ее, и рассказал, что раньше она работала в соседней школе, а теперь будет преподавать вместо Анны Николаевны. Новая учительница, Татьяна Викторовна, была очень красивая молодая женщина: высокая, стройная, с большими голубыми глазами, и немного удивленным взглядом, светло-русые волосы были собраны в аккуратный пучок, даже голос у нее был мелодичный и немного бархатный. Одета она была в узкой клетчатой юбке и обтягивающей  белой  водолазке, из которой рвалась наружу высокая, упругая грудь. Когда она нагнулась к столу, за журналом, ее «дыньки» под водолазкой призывно колыхнулась.

  – Драл бы ее каждый час, – мечтательно ухмыльнулся тогда Толик Зайцев, сосед по парте.

  – Рот свой закрой, – рявкнул я на него.

 Толик насупился и отвернулся.

   Я встряхнул головой, прогоняя воспоминания. Во рту стоял жуткий «сушняк». Невольно покосившись на графин с водой, я придвинулся ближе к окну. В кабинете повисла неловкая пауза. Татьяна Викторовна зашла и встала посредине кабинета директора. Увидев меня, она сразу поняла, зачем ее вызвали.

   – Татьяна Викторовна, вы уже два года работаете в нашей школе. Хорошо знаете Сергея Круглова. Парень вернулся, просится в десятый класс. Вы сможете за него поручиться?

Татьяна Викторовна немного задумалась:

   – Анатолий Васильевич, каждый человек имеет право на ошибки, но не каждый осознает их и делает соответствующие выводы. Я думаю, Сережа сделал для себя правильные выводы, и потому пришел, чтобы продолжить обучение, и мое мнение, как педагога, что мы должны пойти ему на встречу.

   – Эх, светлая у вас душа, Татьяна Викторовна. Хорошо, Круглов, оставляй документы и приходи первого сентября. Будешь учиться.

   Когда я выходил из кабинета, Тамара Григорьевна на диване тяжело вздохнула.

   Вечером, мама как всегда суетилась на кухне, после ужина. В гостиной, на маленьком диванчике, отец  смотрел   вечерние новости.

   – Сын, иди поговорим.

   Я нехотя вылез из компьютера, и сел рядом.

   – Сергей, – он снял очки, – и серьезно посмотрел на меня, – ну как все прошло?

   – День рождения Вадима? Да нормально.

   – Да нет, как в школе прошло? Взяли тебя?

   – Конечно взяли, такие люди везде нужны.

   – Это хорошо. А то я уже хотел вмешаться. И кстати, Сережа, ты же спортсмен. Мать сказала – опять дома не ночевал, пьянствовал у своего Вадима.

    – Пап, да вы же сами меня отпустили с ночевкой.

    – Сергей, больше никаких ночевок. Тебе еще шестнадцати нет. Володю мы так не баловали. Вон, каким человеком вырос. Корпоративы ведет, квартиру купил… Ты бы лучше себе девушку завел…

    – Пап, девушка не собака, она просто так не заводится.

Отец с досадой махнул рукой, показав, что аудиенция закончена, и я побрел к себе.

   Осень зарядила  чередой  дождей, дни стояли  пасмурные, и на последних уроках всегда хотелось спать. Но только не у Татьяны Викторовны. Я всегда ждал ее уроков, как ждет, робея от смущения, прыщавый юнец своего первого свидания.

    Все в ней казалось мне идеальным. Ее походка, улыбка, плавный поворот головы, по-женски легкие и таинственные очертания ее безупречного тела. Возможно, я еще тогда, в восьмом классе полюбил ее всем своим еще детским, робким сердцем. В десятом классе это чувство окрепло, приобрело свои чудные, невесомые формы. Тогда я просыпался и ложился спать с мыслями о ней, о Татьяне Викторовне, о моей Тане. Мне удалось заполнить тот вакуум, который был в моей душе, той нежностью, чувствами, которые я питал только к ней.

   В классе давно обо всем догадывались: девчонки шептались между собой, пацаны ухмылялись, но на ее уроках все вели себя смирно, зная мой буйный нрав. Но вскоре произошел один неприятный случай.

   В конце урока Татьяна Викторовна зачитывала результаты сочинений.

    – Лебедев Петр, тебе троечка. Очень много ошибок, корявенько, и чувствуется абсолютное незнание материала. Ты хоть книгу открывал?

    Лебедев, мажористый парнишка, в джинсовом костюме, покрылся пунцовыми пятнами на щеках, от гнева.

    – Мне не нужна ваша книга. А за полугодие – вы все равно мне пятерку поставите. Как директор скажет, так и сделаете.

    – Петр, не   хами, – учительница отложила его тетрадь в сторону.

Лебедев резко встал и пошел к выходу, возле самой двери он обернулся:

    – Я все равно стану директором банка, как мой отец, а вы, отличники, – он указал пальцем на первую парту, где сидели наши круглые отличники, Снегирев и Кузина, – будете мне машину вылизывать…

    – Петя, сядь на место!

    – Да пошла  ты, – он вышел и громко хлопнул дверью.

    На перемене я нашел Лебедева в беседке, за спортплощадкой. Он стоял в гордом одиночестве и курил, неторопливо пуская колечками сигаретный дым. Увидев меня, Петр самодовольно ухмыльнулся. Я ударил его с ходу, в левую скулу. Он крякнул и зажав рукой лицо, начал  приседать,  я обхватил его шею и свалил на землю, впечатав лицом в бетонный заплеванный пол беседки.

   – Еще раз Татьяне нагрубишь – порву тебя, как тузик грелку!

Медленно встав, я отряхнул руки. На его щеке набухал огромный, пока еще лиловый синяк.

   – Круглый, ты ответишь за это…

   – Тебе мало, урод?!

  Он привстал, отряхнул джинсовый костюм, и медленно пошел к школе, покашливая:

   – Больной псих…

   Я оперся локтями на деревянные перила беседки, и посмотрел вдаль, где на нашем бывшем футбольном поле строился магазин «Магнит».

   – Не любишь ты Лебедева, – послышалось за спиной. Резко обернувшись, я увидел улыбающегося Юрку Сафронова.

   – Он не телка, чтобы его любить.

   – Серый, ты мне скажи, как другу, ты что, втюрился в нашу Таню? Или  просто в трусики к ней хочешь залезть?

   – Не твое дело…

   – Ты меня послушай. У нее мужик – шкаф: два на два, да еще опером в милиции работает. Она с ним вроде как в разводе, но он все равно к ней ездит. Так нахлобучит, что и  твое карате  не поможет.

   – И откуда ты все знаешь, Штирлиц?

   – Ты че дурак? Я же тебе давно говорил, мы в одном дворе живем, у нее дом напротив. И дочка у нее еще, лет шести.

   – Ладно, поживем-увидим. Пойдем, а то на урок опоздаем…

   Через неделю писали сочинение на тему: «Что такое любовь?» В конце я написал ей признание: « Я  Люблю Вас, Татьяна Викторовна, и полюбил вас с первой минуты, как только увидел. Мое сердце, моя душа принадлежит вам, хотя я и недостоин и капли вашего внимания, но мне легче становиться жить и дышать, зная, что рядом такой светлый человек, как вы…»

   После уроков она попросила меня остаться.

   – Сережа, с тобой все в порядке?

   Я опустил глаза в пол. То, что легко было написать, нелегко было произнести вслух. Татьяна Викторовна нахмурилась, постукивая ручкой по столу.

  – Не торопись взрослеть, Сережа, у тебя все еще впереди,– она протянула мне тетрадь,– а сочинение перепиши.

 

Татьяна  Викторовна  взяла  стопку с тетрадями, и вышла из класса, а я сидел и смотрел в окно – как с деревьев падают листья, и медленно кружась, застилают холодную землю.

Средний рейтинг: 0
Дата публикации: 07 ноября 2017 в 21:59