9
48
Тип публикации: Критика
Тэги: Сажнев

Сява приметил этот ларёк еще с неделю назад. Он рассказал нам как там много пузатого бухлишка, какие россыпи полудрагоценных жевах, что там и сиги в неприличных количествах, даже редкие Lucky Strike, имеются, а самое главное — это он произнёс с трепетом и полушёпотом, словно на исповеди — в ларьке есть презервативы, запечатанные, как нечто космическое, в свои квадратные блестящие гробы. Причем сортов видимо-не видимо — от смешных "Гусарских" с гологрудыми мадамами на этикетках до эдемских "Durex" со вкусом запретных плодов. 

Ларёк решили вскрывать в ночь пятницы, чтобы всё его нутро употребить в выхи со своими шкурами у Митяя на хате, благо пращуры его слиняли в какие-то монастыри, вроде в Дивеево, отмаливать грехи папы-чиновника и гулящей мамочки. Ночь выдалась спокойной — по пути никого не встретили, район не дышал и молчал в тряпочку, молчали и мы, только где-то вдали разок залилась тревожной мусорской сиреной сигналка какого-то таза. Первым неприступную Трою попытался взять Сява, по праву первой ночи и, как первооткрыватель острова нашей грядущей свободы. Расхвалив свои суперспособности домушника-рецидивиста, он зашёл к ларьку со спины, где на чёрной дверце было накорябано извечно русское "хуй", и попытался ломиком эту поганую дверцу и отковырнуть — да хуй. Оставь надежду — гласила надпись. Человек "Х", поджав росомаший хвост, отошёл в строну и стыдливо закурил. Вторым вызвался Лёлик-батон, мол, сейчас я вам класс покажу. Он расхерачил фасад, так сказать морду-лица, заветного ларька. Лёлик всегда шёл напролом, округлый и одутловатый с виду, он вкатывался камнем в любую дворовую драку и сминал врага своим хлебо-булочным телом. Но и его прямолинейность не пошла впрок — только руку порезал и наследил на снегу, что свинья на бойне, да все сигареты с витрины поронял внутрь. Третий раз закинул старик невод... на приступ пошёл Митяй. Он где-то притаранил отмычки, и вот галимый час, пока мы мёрзли и шарили глазами по недобрым сторонам, Митяй с видом алхимика познавал негредо-альбедо и прочую херь внутреннего "я" замочной скважины. И всё время кормил нас надеждой, что "ща-ща... ща всё будет, ща поддастся". Горе-гинекологу тоже не удалось приблизить нас к желанной начинке. Каждый по-своему начал нервничать: кто перчатки на кончиках пальцев прогрыз, кто стучал каблуками то ли от холода, то ли в надежде на чудо, словно гребанная Элли без Тотошки, кто-то по-дедовски начал "вонять". Все мы сидели на менже и усталости. Очередь была за малым, т.е. за мной. Ничего умнее, как выжечь часть стены и пролезть в оную, я не придумал. Типа заодно и согреемся. В ближайшем падике Сява напиздил газет с завтрашними новостями, и мы начали жечь глаголом неподатливый ларёк. И дело вроде пошло, и стенка поддалась, и вот оно — золотое руно... но огонь — явление стихийное, и приручили мы его мнимо. С животной силой пламя пошло вверх. Мы его, конечно, попытались унять, как умели, но струй наших, не смотря на выпитое пиво, не хватило. Занялся лареёк и вся его начинка, что твой примус. Стоим мы, как огнепоклонники перед Заратустрой, только тени расползаются чёрными слизнями на все четыре стороны — в глазах огоньки, в сердцах пепелище, в головах гул опустошения. Тут дверь нагло так, шлюховато, словно подол подняли, распахивается... и в лица нам бьёт незамысловатое "хуй". Ларчик просто открывался

Средний рейтинг: 3
Дата публикации: 08 ноября 2017 в 11:11