0
31
Тип публикации: Критика

Конечно же, конечно же, нет, Ленин пассивно не сидел. Это был не тот человек, чтобы предаваться праздноденствию. Тем более что после пробуждения его постоянно преследовало чувство, что он вот-вот опоздает куда-то или упустит что-то важное. Или, если точнее, что он упустил слишком много важного, и необходимо это важное в кратчайшие сроки восполнить. Он побывал в качестве почетного гостя на нескольких швейцарских и немецких телешоу, отвечал на вопросы, встречался с историками и так далее. Читать и думать, как то было в больнице, ему было некогда. Как мы помним, тогда, сразу после пробуждения, Ленин, листая учебник, захотел провести одну встречу. Помня об этой мечте, он сразу же после своего первого интервью на швейцарском телевидении обратился к помощи ведущего «Вечернего обозрения» Пауля Шлезингера. Великодушный Пауль обещал помочь и подарил Ильичу смартфон для связи. На этот раз позвонить с первой попытки у него не вышло, и ему пришлось повозиться с инструкцией. Ленин, хоть и жил во времена, когда проводной телефон был диковинкой, быстро сообразил, что к чему. При изучении функций аппарата обнаружилась одна особенно интересная: сеть интернет. Ленин быстро сообразил, что штука это в разы более интересная, чем книги, но он даже и подумать не мог, насколько обширные возможности перед ним сейчас открываются. Поняв, как работает поисковик, Ильич, конечно же, первым делом ввел слово «Ленин» и с жадностью начал читать статьи о своем втором пришествии. Скептические взгляды ряда авторов и версии о подмене раззадорили Владимира Ильича, но он быстро успокоился, подумав, что и сам, как материалист, не поверил бы в подобное воскрешение. Отбросив статьи, Ленин принялся изучать статью о себе в одной популярной энциклопедии и обратил внимание на слово «править», встречавшееся после каждого раздела. И Ильич начал править! Он увлекся и не заметил, как проправил целый час, но все равно биография и оценки деятельности оставались крайне неудовлетворительными с его точки зрения. С непривычки глаза утомились от мерцающего экрана, и Ленин отправился спать (его организм достаточно окреп с момента операции, но вот что оставалось неизменным, так это сон: спал Ильич очень много, по десять-двенадцать часов в сутки). Утром Ленин первым делом открыл статью, и каково же было его негодование, когда он увидел, что она оказалась в своем изначальном формате и все его правки исчезли. «А этот интернет, однако, буржуазная сеть», — хмуро констатировал Ильич, от злости ударив по экрану пальцем и попав на рекламный сайт с игровыми автоматами. В его нижней части ярко мигало поздравление с тем, что он стал миллионным посетителем, в честь чего ему полагается приз. Ильич усмехнулся: «Вот что такое технический прогресс: в наше время были наперсточники на рынках, а теперь перебрались сюда, потому что дело не в технике, а в социальном строе».

Спустя неделю позвонил Пауль и восторженным тоном сообщил, что договорился обо встрече. Он назвал даты на выбор, но предупредил, что бывший генсек тяжело болен и общение не может быть долгим. Ленин с легкостью отказался от намеченного на то время интервью газете «Итальянский рабочий». Смирившись с невозможностью изменить информацию о себе в энциклопедии, Ленин добрался до форумов, где шли ожесточенные баталии. «Экспертное мнение» Ильича было встречено постоянными жителями сети в штыки. Новости о появившейся моде проходили мимо, Ленин их видел, пролистывал взглядом, закрывал и тут же забывал. Мысли о будущей деятельности Ильич также отсекал. «Вот поговорю с ним, и тогда все станет понятно, что делать дальше» — рассудил он.

И вот этот день настал. Да, он встретился с первым и последним Президентом СССР. Перед встречей Ленин прочитал несколько интервью бывшего Президента и даже посмотрел видео интервью с ним. «Какой же он похвальбун!» — резюмировал Ильич просмотр. А вы замечали, что люди любят хвалиться? Да, ненавязчиво рассказывать невзначай истории из жизни, это оно и есть! Но зачем, зачем, объясните, они хвалятся чем-либо, что делали все? Зачем хвалиться своей принадлежностью к чему-либо? Неужели это так повышает самооценку? Разве не лучше хвалиться чем-то, что Вы сделали первым, что сделали лучше всех, да даже в разы хуже всех — это хотя бы смешно! Но именно подобный ответ на вопрос «А вам не стыдно?», обнаружил Ленин в прочитанном интервью. Но сейчас, входя, он думал о другом: «Успел, успел!» И действительно, ходить Борбачев уже не мог и вид имел предельно жалкий… Но говорил вполне бодро, и, главное, был в здравом уме и памяти.

– Добрый день, Владимир Ильич! Рад Вас видеть, присаживайтесь! — начал полулежащий экс-генсек, поерзывая на подушках.

– Да уж, здравствуйте, Максим Михайлович! — Ильич привскочил на своем месте и придвинулся поближе.

– Кто бы мог подумать, что мы когда-то встретимся, первый и последний руководители СССР!

– А Вы гордитесь еще и этим, что ли? Что стали последним? Вы про статью «измена Родине» слышали? — несмотря на всю болезность оппонента, Ленин сразу перешел в наступление.

– Учитывая тяжелейшую обстановку, удалось избежать гражданской войны, хоть кровь и лилась, и были конфликты, мы смогли пройти этот период в основе своей мирным путем. А вот у Вас так не получилось. Я не буду, как Луначарский, плакаться из-за одного побитого Кремля, да и Вы сильно ему ответили. Но жизни людей не вернуть, да и строя нет.

– «Этот период» — а кто довел-то страну до этого периода? И при ком строй пал???

– Вы на меня смотрите?

– Я считаю, я уверен, что Вы виноваты. Вы уничтожили великий и могучий Советский Союз!

– Посмею не согласиться с Вами. Вот смотрите. Представьте себе, что около реки отказали тормоза у трактора, и он покатился вниз к воде. Некий человек, увидев катящийся трактор, рванул к нему и догнал у края обрыва, после чего попытался впрыгнуть в него, но едва он уцепился за руль, как трактор рухнул в воду. По факту — на момент крушения именно этот человек и находился за рулем, но можно ли считать его виновным в потере трактора? Ответьте мне, пожалуйста.

– Страна для Вас трактор? С таким подходом у Вас не было шансов. Но Вы не впрыгнули прямо перед обрывом, до обрыва было еще плюс-минус пять лет! Сравните, чего мы добились за те же пять лет. От Брестского мира до создания СССР, возвращения потерянных земель. Трактор — возьмем близкую для Вас терминологию — если и был близко от обрыва, да, но шел параллельно это самому обрыву, а вот Вы, именно Вы, выкрутили руль в сторону реки!

– Можете считать, что он ехал уже по рельсам, ведущим в трясину, и мы стали пытаться демонтировать рельсы, уведя их от ямы. Но не успели, состав шел, не тормозя.

– Это не подход к делу! Говорить, что, дескать, уже все само собой плыло-ехало, валилось, нельзя. Да и надоели мне Ваши механизаторские штампы!

– А экономика? За прошлые периоды ее никто не развивал, должно же это было аукнуться? Или как? Я что ли начал бессмысленную гонку вооружений? Я вводил войска в Афганистан? Но я попытался договориться, чтобы обезопасить наши народы от бессмысленности войны и предотвратить вероятность взаимного ядерного уничтожения, которая несколько раз существовала из-за ошибок в системах безопасности. Зависимость от нефти — при мне возникла? Никак нет — до.

– Звездные войны и при вас были, в том числе, и Вы только ищите оправдания себе, и все. Как всегда.

– Я смотрю, Вы неплохо подготовились, молодец! — усмехнулся Борбачев.

– Откуда при Вас взялись этнические конфликты? — не унимался Ленин. — Тут разве есть связь с экономикой? Да нет никакой! Был голодомор, и война, и страдания — конфликтов никто не видел именно на этой почве, а у Вас?

– Эти конфликты явились порождением границ, расчерченных как раз в Ваш период случайным образом. Хотя, конечно, можно было и загасить. Но Вы поймите, уж хотя бы это признайте, что не один я виноват в развале — кто объявлял суверенитеты? После парада суверенитетов — и до сих пор, кстати, день России празднуется двенадцатого июня — азиатские республики были выброшены на откос. Их поставили перед фактом — вы теперь там. А теперь не можем решить проблемы мигрантов. Ясное дело, что кушать хочется, и едут они сюда. Где хоть есть какой-то шанс этот заветный кусок добыть. Как можно было предотвратить события в Грузии, например? Вы скажете, силой, но мы и пытались применить силу, но не было уже такой отдачи и взаимопонимания с той же армией.

– Конечно, при Вас армия и разложилась. Как лично Вы препятствовали этому? Самоустранившись?! — затараторил Ильич.

– А что сделали бы Вы?

– Не доводил бы ситуацию до упущения нитей.

– Извините, но это популизм! Большая проблема нашей страны — популисты у власти! Кто сказал фразу: «Берите столько суверенитета, сколько сможете»? Разве я такого хотел? Я готовил новый проект союзного договора! Но народ пошел за ним! — бывший генсек проявил небывалую оживленность для человека в его состоянии.

– Чепуха весь этот проект! Он только закреплял развал, в юридической форме.

– Но вдруг сложилось бы немного по-иному? Хоть в какой-то форме удалось бы сохранить. Или Вы считаете, что надо было перестрелять всех, захватывая в Вильнюсе телецентр?

– Либо расстреливать, и доводить дело до конца, полностью сохраняя контроль над республикой, либо с миром отпустить, как мы в свое время Финляндию. Но не пограничный вариант, когда не то и не это. Вот в чем Ваша основная проблема, Максим Михайлович! Вы могли с огромным пафосом начинать дела — я посмотрел достаточно кинохроники, поэтому говорю уверенно — но не умели не то что доводить их до конца, а даже на какую-либо жалкую четверть.

– Я считаю, что мне удалось провести самые масштабные реформы за время существования СССР. Создать что-то с нуля намного проще, ты не ограничен никакими рамками, а вот изменить то, что уже укоренилось, что имеет сильное основание — это непросто, — вновь начал нахваливать себя Максим Михайлович.

– Создать с нуля легко? Страну поднять после гражданской войны? Представил Вас во главе партии в наше время. Политика, в любом случае, всегда судят по поступкам. И по результатам этих деяний. У Вас нет ни того, ни того. Красивые идеи — это для утопистов и прочих философов.

– Я считаю, было достаточно достижений. И в экономическом плане. Появились кооперативы. Гласность, гражданские права и свободы — это ли не достижение?

– Глупость все это! Достижения все можно оценить в рамках одной страны и на протяжении какого-то периода, чтобы можно было взять две хронологические точки и сравнить их. А у Вас и сравнить не получится, потому что страну Вы развалили. В чем смысл тогда всего этого??? Все эти достижения живут лишь в Вашем воображении, Максим Михайлович!

– Я не разваливал страну! Вы переоцениваете мои силы! Что, я был настолько всемогущ, что мог самостоятельно взять все и разрушить? Что это за страна тогда, которую так легко развалить можно? Все решения, так или иначе, принимались коллегиально, на собрании членов Политбюро, на Пленуме ЦК, на партийных съездах и так далее. А виноват один Борбачев?

– В любой ситуации ответ за все несет руководитель! Мало ли кто какие решения продвигает, кто проталкивает те или иные идеи. По общему результату спрос всегда с руководителя, а уж никак не с делегатов съезда! У Вас был какой-нибудь результат? Не было его!

– Я считаю, я в этом абсолютно уверен, что результат был! Мы подарили народу те свободы, которые были у него отняты, то, чего ему и не хватало при советском строе. Мы подарили ему гласность, позволив ему вести полноценный демократический диалог. Однако стоит признать, что в общей своей массе люди были не готовы к тому, чтобы в полной мере воспользоваться этими свободами. Они привыкли за долгий период к тому, что все решалось за них.

– Глупо было верить, что они научатся ими пользоваться в один момент!

– Но гласность — она или есть, или ее нет. Нельзя сделать частичную свободу слова, тут чуть-чуть сказали, там чуть-чуть и так далее, но вот на этом моменте стоп, ни-ни. Если уж и говорить правду, то сразу всю. Тогда в обществе сразу же закипает дискуссия, народ вовлекается в демократический процесс. Мы хотели убрать гегемонию КПСС в управлении страной, отдав часть этих прав самим же людям, действовать в первую очередь в их интересах. Ни для кого не секрет, что за годы застоя наша экономика оказалась в глубоком кризисе, поэтому мы были обязаны что-то менять. У нас не было другого выбора. Мы не могли спокойно стоять в сторонке. Большевики пришли в свое время с каким лозунгом? «Вся власть Советам!» — имелись в виду советы рабочих и крестьянских депутатов! Им власть, народу! Но не бюрократии.

– И что? И к кому перешла власть при Вас? Советам? — нравоучительно изрек бывший лидер большевиков. — И что Вы привязались к этой гласности, вседозволенность в выступлениях ведет к беззаконию. Реформы реформами, но я уже детально изучил ситуацию с ГКЧП! Вы тогда, зная о заговоре, просто устранились. Вы сейчас начнете опять говорить, что был подготовлен новый союзный договор — но он окончательно зафиксировал на бумаге развал СССР, наделяя республики суверенитетом. Вы скажете, что союз развалился по подписанию Беловежских соглашений, но почему Вы их допустили? Руководители БССР, УССР и РСФСР, подписавшие этот преступный договор, антиконституционный по своей сути, не были арестованы как государственные преступники!

– Да, я сильно сожалею о том, что не удалось вовремя отправить Ельцина на периферию, такой вопрос обсуждался, скажу Вам честно, не раз, — вздохнул Борбачев.

– Да Вас, Вас надо было отправлять на периферию! И как можно раньше! А так, конечно, упустили все шансы.

– Хорошо, Владимир Ильич, я вот Вас очень уважаю как основателя нашей страны и партии, Вы были все годы после Вашей… смерти… большим авторитетом! Вот и скажите мне честно, как бы Вы поступили на моем месте?

– Разогнал, исключил из партии немедленно всех либералов, сторонников расширения свобод республик. Украина и Беларусь и так имели представительства в Лиге Наций!

– ООН!

– Да, ООН. Они сами могли решать все свои насущные вопросы, консультируясь с союзным центром по наиболее важным вопросам. С точки зрения экономических послаблений — мы нэп провели, смогли тем самым накормить страну, а потом окончательно избавились от буржуазных пережитков и встали на путь строительства коммунизма. Почему подобный маневр не получился бы в середине восьмидесятых?

– Думаю, не получилось бы, потому что ситуация в экономике была абсолютно другой, абсолютно. К тому же мы были в состоянии холодной войны.

– Мы были в состоянии войны горячей, и не один раз! Огромная часть нашей территории была захвачена. И что теперь??? Да, наверное в реформах по предоставлению населению свобод был смысл, но не в то время, когда из-за экономического провала есть было нечего! Право говорить надо было давать людям, когда было о чем говорить! А в этот период им ничего не оставалось, как начать говорить о том критическом положении, в котором очутилась страна! Естественно, сразу же начались сепаратистские тенденции! И не говорите мне про Финляндию, у нас не было иного пути как отпустить ее, Вы сами это понимаете, к тому же сепаратистские настроения в Финляндии пробудил царский режим своей безграмотной политикой, начав вмешиваться в финские дела.

– Но как я мог предотвратить сепаратизм на наших границах?

– Вы его породили! Когда Вы провозгласили гласность, то те антисоветские элементы, что до сих пор сидели тихо и не высовывались, активизировались! Отсюда пошли и волнения в Прибалтике, Нагорном Карабахе, Приднестровье и так далее. Вы начали применять против демонстрантов силу — сразу же пошла ответная реакция. Вы прекратили. Они поняли это как проявление слабости. Посмотрите, как мы гасили восстания. Например, Ярославское. Город почти уничтожили, но и все антисоветские элементы после этого боялись проявиться, сидели тише воды ниже травы. Далее Тамбов и антоновщина. Тот же Хрущев — смог погасить, хоть и кровью, восстание в Новочеркасске. Потому что когда пройдена точка невозврата, по-иному уже не получается. Конечно, в том конкретном случае, в шестьдесят втором году, полностью виноваты были местные власти. Резня в Карабахе — говорит о слабости и безвольности руководства страны, ни о чем более. Или до этого все друг друга там любили, а в один прекрасный момент стали ненавидеть? Конечно, нет.

– Я так или иначе останусь при своем мнении, Владимир Ильич. Глупо отрицать наличие ошибок. Но они были даже у Вас, человека выдающегося, создателя нашего государства, учителя многих поколений. Мне не за что стыдиться, я горжусь той возможностью, что была у меня, что я тоже оставил свое имя в истории.

Вошел лечащий врач и заявил, что Борбачеву вредно общаться так долго в таком напряженном режиме и встречу стоит приостановить. Ленин отреагировал так, будто и ждал этого прихода, вскочил и, подойдя к собеседнику, неожиданно для себя крепко пожал ему руку.

– Что ж, я высказал Вам все, что хотел. Мне нечего добавить.

– Вам спасибо! Никогда не мог подумать, что мне предоставится возможность поговорить с Вами лично. Нахожусь под большим впечатлением. Если не секрет, то чем Вы собираетесь заняться в нашей необъятной стране? Какие планы?

– О, они огромны! Но Вам я, конечно же, ничего не скажу. До свидания!

Ленин встречей остался не очень доволен, но в его мыслях она вызвала сразу ряд новых планов действий, и он затруднялся, с обдумывания какого ему стоит начать. В тот же вечер ему позвонили из одного издательства («И откуда у них номер-то? Пауль дал?» — подумал он) и пригласили приехать. Оказалось, издательство выпускало литературу всевозможного «левого» толка, в том числе и Ленинские труды. И среди руководства нашлись мудрые люди, которые обратились к Ильичу. Спрос на книги, начавший возрастать с момента оживления, после освобождения вылился в постоянно устремленную ввысь линию — все же тренды не ограничились модой в одежде, поднялся общий интерес к ленинскому и советскому наследию. И издатели логично рассудили, что он возрастет еще больше, если издательство официально закрепит свои отношения с Ильичом. Тот, вспомнив свои метания по издателям в прошлой жизни, согласился.

 

Приглашение оказалось не последним: другие издательства также с большим удовольствием обращались к нему с готовностью перечислить авторские проценты. Ленин приезжал, фотографировался, писал вступительные слова и подписывал книги. Здоровье окрепло совершенно, и Ленин видел, что перспектив перед ним открывается достаточно. «Наверное, пора заканчивать сидеть в этой Европе. Надо уже узнавать, что там и как. Прежде чем что-то предпринимать, нужно ситуацию увидеть и оценить, без этого никуда. А средства у меня теперь есть».

Средний рейтинг: 0
Дата публикации: 09 ноября 2017 в 00:18