29
226
Тип публикации: Критика

Подписывая контракт ПОЗ (Программы Обязательного Зачатия), Лена скрыла, что пойдет против правил и не отдаст ребенка в ГВУ (государственное Воспитательное Учреждение). Она дождалась родов, никому не обмолвясь и словом о своем намерении. И, когда ей поднесли в приемной стандартный бланк о добровольной передаче прав родительницы Государству, твердой рукой написала отказ. Надо было видеть изумление персонала родильного дома: на их глазах свершилась маленькая революция. Женщины, принявшие решение самостоятельно воспитывать ребенка, в обществе всячески порицались, но Елена расставаться с мечтой о семье не собиралась. 

Неприятный сюприз в виде сотрудницы, идущей против общепринятых правил, начальство восприняло именно так, как и ожидалось: спустя неделю после родов Елену командировали куда макар телят не гонял - на периметр Стены, управлять пятью служащими-охранниками на одном из самых скучных участков, удаленном от полиса в подлетном часе. Это было даже не понижение в карьере, а почти ссылка, штрафбат.

 

Проектор показывал 5-32. Лена отхлебнула горячий энергетик из чашки и нажала "вызов".

 - На связи, - экран вспыхнул голубоватым отсветом. Белобрысый чубчик, полотенце на шее. Скуластое конопатое лицо, насмешливый прищур зеленых глаз, на губах едва заметная ухмылка.

 - Выход на периметр в шесть-ноль-ноль.

 - Выполняю... 

 

Даже бровью не повела. Вот ведь. Как будто сидела и ждала. Лена вторую неделю на объекте и, чтобы узнать получше подчиненных, первый обход из трех положенных по уставу делала вместе с очередной охранницей. Сегодня хотелось застать Коноплеву врасплох и поймать на ее неизменно невозмутимой физиономии хоть тень смущения. Поэтому нарочно вызвала как можно позже. Наверное, это неправильно, но Коноплева в этом маленьком сообществе явно доминировала. С этим надо что-то делать. Ради дисциплины, в конце концов. Да и пора избавиться от неприятного ощущения холодка, когда Лена заходит в тренажерку или  зал собраний: разговоры стихают и присутствующие делают вид, что усердно занимаются или что собираются уходить. Женщины в этой смене спаяны крепко, и, хотя до сего дня приказы Елены не оспаривались и выполнялись, чувствовалось, что ее не принимают всерьез и в любой момент могут подставить.

 

Разумеется, Стена оборудована приборами слежения, чтобы ни туда, ни оттуда. Помимо того, уставом предписывались ежедневные утренние и вечерние обходы участка - осматривать поставленный под охрану периметр на предмет несанкционированного нарушения. При этом две охранницы несли вахту в проекторной, две - на периметре, и одну оставляли на дежурстве - убирать и готовить еду. Начальнице по  предписанию, кроме составления отчетности и отслеживания выгрузки за Периметр, вменялось замещать сотрудниц в случае ЧП. Всего шесть человек. Пятеро менялись через год, начальник - раз в три года. Много, но после долгой вахты положен целый год отпуска. Возможно, из-за отказа от ГВУ потом вообще запретят работать, и тогда она будет жить ради дочери. Пусть скромно, зато вместе.

 

6-00. Августовское утро выдалось пасмурным и холодным, сырой ветер пронизывал летнюю еще форму. Елена Викторовна, мысленно укоряя себя за медлительность, на ходу поправляла шлем и одновременно настраивала связь, и чувствовала спиной, как ухмыляется Коноплева. Вот же. 

Они медленно двинулись по маршруту. Экран навигатора отсвечивал ровной полосой. Поблескивали видеокамеры на Стене. В наушниках засвистывал ветер. Шли молча. Лена не находила тему для начала разговора, а Коноплевой молчание начальницы не было в тягость - она даже стала напевать популярную песенку. Лена поморщилась и уменьшила звук. 

 

Вчера она смотрела, как Геличку укладывали спать. Малышка капризничала, кряхтела и потешно крутилась на руках у Наниты. Но, стоило Лене тихонько запеть колыбельную, дочка вздохнула и притихла. Нанита благодарно кивнула Лене и унесла малютку в кровать. Эту колыбельную Лена выучила, когда Геля стала шевелиться в животе, и пела ее каждый вечер. И колыбельная теперь невидимой пуповиной связывала Лену с дочерью, став паролем и надеждой, что их связь за три года не исчезнет. Нанита уже два раза укладывала Гельку в детское кресло-обнимашку, и Лена, сжимая руками ответник, казалось, ощущала мягкое тельце дочки, насколько позволяла мощность устройства. Услуга социальной бабУшки для персон-отказников стоит больше половины заработка. Но эти траты всего лишь на три года, а там, если запретят работать, можно уехать за полис, на фермы. Говорят, там всегда есть работа. 

 

Размышляя о бабУшке, Елена вспомнила Нику. Да она и не забывала ее. Как можно забыть того, кто помог тебе стать тем, кто ты есть? 

 

 

 

***

 

 

Экран входа запел-заиграл колокольчиками и заблестел разноцветными огоньками. "Кто там?" - звонко спросила Леночка, уже догадываясь, кто пришел. В ответ с экрана ей подмигнул огромный голубой глаз. "Ника-а-а!" - радостно воскликнула девочка и, приказав двери открыться, вприпрыжку побежала в гостиную. 

 

Сегодня Леночкин день рожденья, и самый желанный гость, конечно, бабУшка. В ГВУ, где воспитывалась Лена, ко всем девочкам приходили бабУшки - раз в неделю, в воскресенье, или дополнительно - на праздники и в дни рожденья. БабУшки к детям прикреплялись разные - веселые и не очень, строгие и равнодушные, добрые и злые. Девочки рассказывали о них друг другу. Кто-то хвастался, кто-то завидовал. Ника была не такая как прочие бабУшки - странная. Она рассказывала Леночке удивительные истории вместо сказок. Про огромных животных, живших на Земле очень-очень давно, о древних царствах и кровопролитных сражениях, о бескрайнем океане и плавучих городах, о каких-то свободных людях. Игрушки дарила тоже необычные: то горсть гладких морских камешков, раскрашенных причудливыми узорами, то пучок маленьких разноцветных перьев, обвитых чудесной серебристой тесемкой, то невесомую фарфоровую чашку с едва заметной трещиной и нежным рисунком на донышке - и просила Леночку самой придумать для каждой вещи свою сказку. Правда, когда Леночка пыталась пересказывать бабУшкины истории или собственные сказки, подружки ее не слушали, фыркали и смеялись. А с тех пор, как Ника подарила Леночке маленькую химеру (которую воспитатели в тот же день и отняли, сказав, что она опасная и кусается), Лену после каждого посещения бабУшки подвергали в медкомнате тестированию на гудливом устройстве с мигающими кнопками. Да еще и при встречах с Никой воспитатели стали то и дело заходить в гостиную с расспросами или просьбами - ни поиграть, ни историю  послушать.

 

Ника ждала в гостиной, удобно расположившись на темно-зеленой бархатной софе. Около стройных загорелых ног бабУшки стояла большая красная пластиковая коробка с двумя блестящими металлическими застежками. По случаю праздничного дня к неизменному серому костюму Ника надела яркую красную блузку, что так  необычно и возмутительно смотрелось на фоне однообразного серо-белого интерьера ГВУ.

 

Леночка, подбежав, прижалась к коленям вставшей ей навстречу бабУшки. Та нагнулась, погладила девочку по голове и подчеркнуто громко чмокнула в мягкий ежик отросших волос на макушке:

 - С днем рождения, солнышко, - нараспев проговорила Ника. Ее смуглое лицо светилось мягкой улыбкой, - я так рада тебя видеть. Как поживают твои куклы? Маша убежала от злых разбойников?

 - Да! - засмеялась Леночка, снова прижимаясь к коленям бабУшки, - Маша убежала к принцу Кролю. Ты же знаешь, что принц Кроль добрый и мягкий. Маше у него будет хорошо... А что ты мне подаришь сегодня? - без обиняков спросила Леночка, вопросительно заглядывая снизу вверх в глаза Нике. Она сразу, как только увидела красную коробку, поняла, что это подарок. БабУшка рассмеялась:

 - Какая нетерпеливая у нас девочка Леночка! Ай-яй-яй! Ну, если тебе так хочется узнать...

 - Да! Да! Хочется! - воскликнула весело Леночка, - Что там, Ника? Покажи!

 

Вернувшись на софу, Ника усадила девочку рядом с собой и нарочито медленно стала открывать застежки на пластиковом кофре.  Помедлив немного, хитро поглядывая при этом на Леночку, бабУшка распахнула выпуклую сверкающую новизной крышку упаковки.

 - О-о-ой! - всплеснула руками девочка, - Неужели это мне?! Ника! - Леночка соскочила с софы, обняла бабУшку за шею и порывисто поцеловала ее  несколько раз в щеку, - У меня теперь будет мой, только мой робик! У Силуяны есть, у Веры есть, теперь и у меня!

Девочка радостно прыгала вокруг коробки и Ники, хлопая в ладоши. Леночкино праздничное платьице в  мелкую голубую полоску колокольчиком разлеталось от прыжков и поворотов. Ника ласково улыбалась, дожидаясь, когда восторги ребенка утихнут. Леночка, запыхавшись, присела около Ники и, разглядывая подарок, спросила:

 - Можно мне его потрогать?

 - Да, конечно, солнышко. Ты знаешь, как им пользоваться? У подружек такие же?

 - Да, мне Вера давала включать и выключать своего. А Силуяна не давала. Она такая вредная. Она мне однажды подножку подставила, и я упала. Меня потом ругали за порванный комбинезон. Я ей после всех своего робика покажу. Ника, а как его зовут?

 - Еще не знаю, - улыбнулась бабУшка. Морщинки около ее глаз сложились в лучики, как у солнца, если его нарисовать над домиком, - ты сама придумай ему имя и выбери аватар. На панели управления все функции указаны, посмотри.

С этими словами Ника осторожно вынула из кофра робота для детей младшего школьного возраста, то есть ростом в метр и объемом памяти в 32 ГБ. Лица у робота не было, только заводская маска, одежда для него лежала в специальном отделе упаковки.

Открыв панель на спине робота, Ника показала Леночке, где находятся сенсорный экран управления. Девочка, поглощенная размышлениями о том, как назвать робика, не очень внимательно слушала бабУшку, которая нараспев читала ей инструкции пользования игрушкой. Ника заметила, что Леночка рассеянно слушает ее объяснения и, поцеловав девочку в макушку, сказала:

 - Я пока оставлю тебя разбираться. А вечером приду с тортом, будем пить чай вместе с твоими подружками. Хорошо?

 - Хорошо, - эхом отозвалась Леночка. Она уже листала голографии в памяти робота, чтобы загрузить лицо игрушке. - А сколько можно позвать девочек?

 - Давай не больше семи. Не так, как на Новый год, когда  меня еще и ругали, что я позволяю тебе много вольностей... - Ника замялась, и, почему-то оглядываясь на открытую дверь гостиной, где время от времени маячила фигура старшей воспитательницы, быстро зашептала:

 - У твоего робика есть дополнительные накопители с файлами, которые открывать можешь только ты, они настроены на твой голос. Они скрыты в папке с задачами по математике. Ты попробуй сама найти их, там все просто. И постарайся никогда никому о них не говорить. Иначе отнимут, как химеру. 

 - Но ты же мне их покажешь, когда придешь? - так же шепотом удивленно спросила Леночка.

 - Да, конечно. Если все будет хорошо. - Ответила Ника. И тон ее голоса показался Леночке очень грустным. "Что будет хорошо?" - подумалось девочке тогда.

 

 Последнее, что осталось в воспоминании Елены - перед тем, как двери лифта сомкнулись, Ника машет рукой на прощание и посылает воздушный поцелуй. С тортом бабУшка не пришла ни в тот день, ни на следующий, никогда больше. Леночку перевели в другое ГВУ, несколько раз тестировали, к ней приставили новую бабУшку, скучную, обычную, с нудными наставлениями в каждое посещение: "делай так, а вот так не делай". Но самое главное, что осталось от Ники - ее подарок. Робот с запрещенной системой обучения, с файлами, хранящими информацию, малодоступную даже тогда. По мере взросления и освоения программ гаджета Елена получала новые порции знаний. И, конечно, никто об этом не догадывался. Леночка, хотя и умела сочинять на ходу сказки, умела и помалкивать, и о возможностях робика, которого назвала Гелией, никогда никому не рассказывала. 

 

***

 

Плавность воспоминаний прервало ритмичное попискивание: окно тепловизора захватило быстрое передвижение объекта, вскоре к точке на экране прибавилась вторая  - и выходило, будто одна точка догоняет вторую. Лена еще ни разу не сталкивалась с такой проблемой. По инструкции положено применять оружие при нарушении целостности Периметра, но в данном случае объекты двигались внутри Периметра и о том, что есть нарушение, из проекторной сообщений не поступало. Кто же там может так бегать? 

 - Госпожа старший лейтенант, разрешите доложить? - послышался хрипловатый голос Коноплевой.

 - Сама вижу, - ответила Лена. - Подождем доклада из проекторной, есть ли нарушение Периметра.

 - Они ничего вам не доложат, - хмыкнула Коноплева, - потому что Периметр пока точно не нарушен, а вот внутри бегают два кана, которые, если прорвутся наружу, могут стать серьезной проблемой для всех нас и не только.

 - Перестаньте нести чепуху. Какие каны? Вы тоже подвержены суевериям? Странно... - Лена торжествовала - наконец-то нашлось слабое место Коноплевой. Уж теперь-то над ней можно будет постебаться вволю. Между тем, объекты двигались странно: первый временами замирал, вслед за тем замирал и второй. Конечно, очень интересно, кто это. Согласно инструкции, внутри Периметра не должно быть людей, могут забредать животные. Крысы? Вряд ли - слишком быстро двигались объекты, да и тепловизор не настроен на такую мелочь. 

 Внезапно Коноплева, ничего не спрашивая и не объясняя, рванула к законсервированному пропуску в Стене, что неподалеку отсвечивал синевой стальных полос.

 - Стой, ты куда?! - спохватилась Лена. Она не ожидала такого поворота и не знала, что делать: бежать за подчиненной, ожидать, что будет дальше или приказать вернуться. На пару минут она застыла с открытым ртом, глядя, как Коноплева быстро набирает код на панели, как медленно, с визгом, сдвинулись с места металлические врата четырехметровой высоты. Наконец, Лена собралась с мыслями и крикнула:

 - Сержант Коноплева, отставить! Вернитесь ко мне немедленно!

 

Но та не отозвалась, а выудила откуда-то ручной автомат, хотя охранники не должны иметь на обходе боевого оружия - только импульсники, и скрылась за вратами.

Дата публикации: 06 декабря 2017 в 23:01