5
363
Тип публикации: Публикация

      Ночью выпал густой, обильный снег. Он падал крупными хлопьями,  беспрерывно, будто природа хотела наверстать  за почти бесснежную зиму и вывалила всю зимнюю норму в начале марта.

     Я лежал на пахнущей белизной постели, в палате хирургического отделения военного госпиталя. Проснувшись, и лениво глядя в окно, с морозным, причудливым узором, я думал, что сейчас, еще до завтрака – выгонят «молодых» с лопатами, и они будут отчаянно вести борьбу со снежными завалами, расчищая тропинки и дорожки к медицинским корпусам. Начнут скрипеть лопаты, снимая снежные пласты до мослов, до асфальта. Может быть, даже поднимут и «старых», но нас, в хирургическом отделении – точно не тронут.

     На моей правой руке красовалась огромная «лангета», из-за случившейся травмы в воинской части. Я спускался с караульной вышки, и  поскользнувшись, неудачно упал на локоть. Уже третью неделю  находился на излечении, через пять дней меня обещали выписать.

     В палату, как вихрь, ворвался Юрка Стрельцов, ростовский парнишка моего призыва. Он лежал на соседней кровати, с переломом левой руки. Позавчера его назначили старостой отделения, теперь в его обязанности входило утреннее посещение пятиминуток, у начальника военного госпиталя, полковника Тимощенко.

     Кроме нас, в палате было еще четверо бойцов, с разными травмами, но более молодого призыва.

     – Подъем, пацаны! Шустро завтракаем, и все – на уборку снега! – звонко прогорланил Юрка.

     Я перевернулся на другой бок.

     – Круглый! Тебя это тоже касается!

     Он бесцеремонно толкнул меня в плечо.

     – Приказ Тимощенко, всем, у кого хотя бы здорова одна рука – на уборку снега!

     – Стрелец, ты дурак что-ли? У тебя «духов» полная палата, а ты «старого» решил напрячь? Да пошел ты…

    Я завернулся с головой в теплое одеяло.

    Юрка резко сдернул с меня одеяло и бросил на пол.

    – Я сказал – все пойдут!

    – О, дали  человеку власть – все, пропал человек…

    Я встал и посмотрел в бессовестные  Юркины глаза. Еще три дня назад, я делился с ним присланной посылкой из дома, мы распивали «пузырь», закрывшись в душевой, курили одну сигарету на двоих. А сегодня он землю «рогами роет» против меня.

    Вставая, я задел «лангетой» за край кровати. Эх, жаль что правая, она у меня ударная. Ничего, если что, есть еще одна рука и две ноги. Зря, что-ли, я два года перед армией на тхэквондо ходил.

    – Пойдем выйдем, Стрелец?

    Он стоял, ошеломленно приоткрыв рот, и вытаращив свои большие, лупатые глаза. Наверняка, он не ожидал от меня такой прыти. Юрка был   выше меня, шире в плечах, к тому же, у него была абсолютно здоровая, правая рука, с большим увесистым «кувалдометром».

    – Куда? На «пятак»?

    – Пошли, если не ссышь…

   «Пятак» – это был небольшой закоулок, между душевой и палатами, в конце коридора, размером четыре на четыре метра. Иногда, ночью мы выходили туда покурить, а пару раз пацаны устраивали там между собой разборки.

    Время было еще раннее, обычно новая дежурная медсестра еще не заступила, а старая смена мыла пол в вестибюле.

    Мы пошли к «пятаку», за нами потянулись вереницей бойцы, из нашей и соседних палат.

    Подходя к «пятаку» Юрка толкнул меня сзади, всей своей стокилограммовой тушей, я налетел лицом на  обвалившуюся  кафельную плитку, у дверного косяка душевой, и  со всего маху впечатался  лицом в острую кромку плитки,  пробив левую бровь.  Кровь теплой струйкой хлынула мне на лицо. Я быстро развернулся, но тяжелый кулак был уже у самого лица. После удара, падая, я почувствовал звон в ушах и почему-то запах цементной пыли.

   На полу я приоткрыл глаза. Вокруг все расплывалось, будто в тумане.

   Юра стоял довольный, широко щерясь улыбкой победителя. Я медленно встал, собрался, и подобрав «лангету» к груди, с разворота, что было духу, впечатал противнику с правой ноги боковой под ребра, ощущая ступней мягкий хруст. Юрка выпучил глаза как рыба, пытаясь отдышаться. С левой, прямым,  я толкнул его в грудь, и разворачиваясь, ударил с правой ноги, хлестко пробивая челюсть. Юра безвольно дернул головой, как манекен, и разворачиваясь, рухнул как подпиленный дуб, сильно ударяясь головой о бетонный пол.

    Я зашел в душевую, умылся и побрел в палату, пацаны с удивленными глазами расступились. Юрка продолжал лежать неподвижно. В палате я упал на подушку, закрывая вафельным полотенцем рассеченную бровь.

    Через  полчаса  пришел  военврач, майор Карпов, с обходом. Он осмотрел мою руку, и легонько уколол кисть тонкой иголкой.

   – Чувствуете что-нибудь, молодой человек?

   – Чувствую.

   – Вот и хорошо. Пора на выписку. А что с бровью?

   – Ночью с кровати упал.

   – Ты к медсестре зайди, она тебе бровь зашьет, а то вон, всю наволочку испоганил…

   Он подошел к двери и обернулся:

   – Ты еще что, вон ваш старшина отделения Стрельцов – утром с лестницы кувыркнулся. Сотрясение мозга, перелом челюсти и двух ребер, а ведь через два дня выписывался. Эх, ребята… А тебя – после обеда заберут. Хватит дурака валять, а то служить и так некому…

 

   … Через пять лет после службы  у меня случилась командировка в Ростов-на-Дону. Майским теплым вечером, мы с коллегой вышли из гостиницы, и решили спуститься вниз, к Дону, полюбоваться недавно отремонтированной набережной. Юрку Стрельцова я заметил еще сверху, со ступенек. Он стоял возле перил с удочкой в руках. Я махнул ему рукой, и мне показалось, он тоже кивнул в ответ. Но когда мы спустились, Юрки не было. Только длинная, пластиковая удочка – одиноко стояла у перила, и маленький пузатый поплавок мерно качался на волнах …

Дата публикации: 21 декабря 2017 в 22:51