4
74
Тип публикации: Публикация

       Из сборника "Наследники Мишки Квакина. Том II"     

   Всё тарелками пугают, дескать, подлые, летают.                                                                             В.С. Высоцкий

            На деревню тихо, но неизбежно, будто пущенные по рельсам под уклон вагоны, накатывался весенний вечер. В разгоняемых машущими ветками берез воздухе вихрились майские жуки, довольные жизнью, словно Мальчиш Плохиш, получивший от буржуинов бочку варенья и корзину печенья. Свежие липовые листья одуряюще пахли, застенчиво нашептывая о грибах, которые вскоре появятся под липками. Мы с братом Пашкой сидели на теплых деревянных ступенях крыльца и смотрели на небо, где с достоинством проявлялся узкий серп раннего месяца, который, прищурившись, наблюдал за нами.

            – А жуков есть можно? – глядя на копошащихся под ногами хрущей, которые ударяясь в стекла веранды, падали и не могли перевернуться, чтобы взлететь, спросил брат.

            – Китайцы едят…

            – А люди? У нас?

            – Кошки едят – я видел.

            – А собаки?

            – Чтобы собаки ели не видел.

            – Значит, собаки не едят?

            – Значит, не едят.

            – А если пожарить?

            – Кошки их сырыми едят, – засомневался я. – Зачем собакам жарить?

            – Я не собакам, я людям хотел, – замялся Пашка. – Можно на Шурике испытать…

            – Хватит того, как вы грибы на нем испытывали. Пожалел бы друга.

            В это время из-за кирпичного угла выступа ванной комнаты осторожной лисой вынырнула мать.

            – Чего вы тут мерзнете? Живо в дом!

            – Тут тепло, – возразил я.

            – Живо, я сказала! Спорить он еще со мной будет! Желудь от дуба недалеко падает… Бегом домой!

            – Вить, люди говорят, что над нашим домом летающую тарелку видели, – ворвавшись в дом, заявила мать супругу, расслабленно валяющемуся на диване и созерцающему телевизор.

            – Какую тарелку? Кто украл? – не расслышал тот, азартно наблюдая на телеэкране очередное шоу.

            – Тарелка… летает…с инопланетянами…

            – В смысле? – по телевизору пошла реклама и отец начал со скрипом соображать. – Кто какие тарелки куда бросает?

            – Вить, ты совсем того? Кто что бросает?

            – Валь, ты же сама сказала!

            – Я тебе, буйку глухому, про инопланетян, а ты!

            – Где инопланетяне? – насторожился отец, решивший не ставить чугунок беседы томиться в русской печи, поднимаясь с дивана и топая в спальню.

            – Кто и где их видел? – вернувшись с ружьем, он на ходу переломил стволы, снаряжая патронами. – Может, это шпионы? Вспомни, как Гагарина за шпиона приняли. Тут надо тонко действовать, а не носиться сломя голову, чтобы не спугнуть, – глаза отца заметались, словно дворники по лобовому стеклу. – Выследить и накрыть с поличным.

            – С каким поличным? Кого выследить? Что ты вообще несешь? Дети в опасности, а он с поличным накрывать собрался!

            – А это опасно? – подал спертый от ужаса голос Пашка, категорически не переносивший угроз своему здоровью, сделав стойку, словно насторожившийся возле норы суслик.

            – Мало ли? – ответила мать. – Зачем-то же они тут крутятся, висят над нами. Кто знает, что у них на уме? Может, они детей воруют, как цыгане.

            – Валь, не плети ерунды. Наши дети даром никому не нужны. С ними кто свяжется, тот или поседеет или как я, – отец ткнул оттопыренным большим пальцем правой руки в обширную лысину, – облысеет к чертям!

            – Вить, а вдруг это не инопланетяне, а бесы? – истово перекрестилась мать, трижды плюнув в горшок с геранью. Герань, как проверенное средство от ведьм, она выращивала на каждом подоконнике.

            – Эвон как все вывернулось! Инопланетяне, бесы, цыгане… Валь, у тебя, как в том доме Обломовых, все смешалось в голове. Ты сядь, успокойся, и определись, кто и где летает. А если не в состоянии, то доверь это тому, кому партия доверяет, то есть мне! – большой палец отца, вернувшись от лысины, воткнулся ему в грудь. – Я как обличенный доверием, делегат, можно сказать, сам со всем разберусь, а ты меньше по спектаклям своим чкайся и больше дома бывай, а то все тарелки разворуют, пока ты за летающими тарелками носишься да всякую чушь за бабками повторяешь.

            – Знаю я, как ты разберешься.

            – Не нуди. Лучше без эмоций расскажи, что там да как. А то развела тут ребятам о маслятах.

            – Ночью над нашим домом висит летающая тарелка и светит оранжевым светом.

            – Ладно, поглядим, – отец ушел в спальню, откуда вышел в костюме и с ружьем.

            – Вить, ты что, в галстуке собрался караулить? – удивилась мать.

            – А что, мне в «старомодном ветхом шушуне» надо к братьям по разуму выйти? Я директор! Власть тутошняя, а не Вася Кенюш какой-нибудь! Мне представительность нужна!

            – Бог с тобой, – махнула она рукой. – Делай, как знаешь, но учти – не позволяй никакой женщине завязать на себе галстук.

            – А почему? – заинтересовался я, зная любовь матери к различным приметам.

            – Примета плохая, – махнула она рукой.

            – Ладно, Влад, пошли, будешь на подхвате – поторопил отец.

            Мы вышли во двор и сели на пеньки вокруг обода от колеса, на котором я варил свиньям еду.

            – Светит? Ишь ты, прожектор перестройки! Ничего, разберемся, чего тут летает. Редкая птица долетит до середины Днепра, – затягиваясь сигаретой, разглагольствовал отец, – так что чужим в нашем мирном небе не летать!

            Майский жук с гулким звуком врезался в широкий лоб отца и оглушенный отскочил каучуковым мячиком.

            – Тут главное затаиться и ждать. Понял?

            – Да, – глядя на светлячка сигареты, описывающего в темноте дуги, ответил я.

            – Молодец! – похвалил отец, широким движением отбросив тлеющий окурок. – Пущай проваливают в свои тартарары! Неча тут крутиться, нам самим жрать нечего! Я схожу, подремлю слегка, а ты бди, как тот Карацюпа на границе. Помни, – поднимаясь на крыльцо, напутствовал он, – отступать некуда, как говорится, за нами Москва. Прилетят – толкни меня. Я разберусь.

            Дверь за ним закрылась, оставив меня наедине с холодным Космосом и предположительно враждебными инопланетянами. Космос смотрел на меня мигающими звездами, жуки успокаивающе гудели. Убаюканный ими, я заснул. Проснулся среди ночи от ощущения странного присутствия. В свете двух наших фонарей: на столбе и на березе, над крышей дома неспешно колыхался тускло-оранжевый шар. Я замер как белка, глядя на него. Потом в памяти всплыли слова отца:

            – Отступать некуда, как говорится, за нами Москва. Прилетят – толкни меня. Я разберусь.

            Я сломя голову кинулся в дом. Влетел в него, споткнувшись об поставленное отцом в прихожей ведро из-под угля, которое он любил использовать вместо ночного горшка. На счастье, использовать по непрямому назначению в эту ночь он его не успел, но грохоту было много. Падая, я ударился лбом о край стола и потерял сознание. На грохот выбежал отец, тычущий в темноту ружьем.

            – Кто здесь??? – истошно заорал он.

            Выключатель находился на стене слева от входной двери и отец кинулся к нему, чтобы зажечь свет. Понятно, что он налетел на опрокинутое мною ведро, а потом, падая, на мои ноги. В это время я пришел в себя и понял, что меня душит инопланетянин. Лягнувшись и истошно заорав, я вскочил. Отец, не понимая, кто это мечется, сшиб меня на пол. Борясь в темноте, мы подрубили ножку стола и на нас посыпались, лежавшие в коробке, ложки и вилки, и чайные чашки. Неизвестно, чем бы закончился этот переполох, если бы не включившая в зале свет мать, которая выбежала на шум с топором в руках. В отблесках света из зала мы с отцом узнали друг друга и перестали драться.

            – Вы что, совсем свихнулись? Дуб и желудь! – заорала мать. – Лучше бы вы поубивали друг друга, только тихо!

            – Ты чего орал? – поднимаясь с пола, спросил отец.

            – А ты чего меня душил?

            – Я думал, что ты инопланетянин…

            – Я тоже…

            – Точно психи, – подытожила мать. – По вам обоим психушка плачет. Стол поломали, бараны.

            – Валь, ты сама со своими инопланетянами науськала! – вскипел отец.

            – Да, там это… шар летающий, – вспомнил я.

            – Где? – подхватил с пола ружье отец.

            – Над домом.

            – Сейчас я им устрою! – он кинулся из дому, на бегу впрыгнув в резиновые сапоги, стоящие на веранде.

            – Что там? – испуганно выглянул из дверей моей комнаты Пашка.

            – Спи! Неча под ногами шастать! – ответила ему мать.

            Грохоча сапогами, вернулся отец.

            – Нет там ничего!

            – Был шар.

            – Тебе приснилось. Все, идем спать. Хрен с ними, с тарелками, – решил отец. – А тебе, Влад, завтра стол ремонтировать. И чтобы больше никаких разговоров про инопланетян я не слышал!

            Вот так закончился рядовой эпизод борьбы отца с инопланетными пришельцами. Шар над домом видели еще довольно долго, и я даже умудрился его сфотографировать, но это уже совсем другая история.

 

 

Дата публикации: 06 января 2018 в 19:52