0
58
Тип публикации: Критика

Римма Игоревна давно мечтала побывать на Бали. Не то чтобы ее привлекали определенные достопримечательности, важнее был сам факт посещения столь модного у туристов места. Она с детских лет безнадежно терялась в географии, никогда не запоминала названий мест, ошибочно называла Гоа как Гао, и вообще считала Бали самостоятельным государством. Но со временем частое общение с операторами туристических агенств заметно подковало ее, и теперь она уверенно заявляла мужу, что хочет поехать в ОАЭ, а не в ООН, например.

           Римма Игоревна обладала сквернейшим характером, а добродетелей в ней ее знакомым и близким найти так и не удалось, как они ни пытались. Муж Валентин, отношения с которым формировались двумя аксиомами: «В доме без мужика никак нельзя» и «Мы посовещались, и я решила», притворялся и терпел ее, хотя периодически уходил в недельные запои от такой жизни с «красавицей» женой. Повзрослевшие дети обзавелись семьями и благоразумно держались от мамы подальше.

           Воспитывалась  Римма Игоревна на книгах из серии «Анжелика и…» и почерпнула из них исключительно любовь к денежным знакам и женихам. Чтение данной прозы, к сожалению, не сделало ее ни на йоту миловиднее, а примесь махровой деревенскости дала абсолютно дикий навар твердолобости, эгоцентризма и даже жестокости. При этом уровень интеллекта сформировался на уровне зрителей копеечных сериалов российского ТВ, которые она с удовольствием и поглощала долгими вечерами.

            Сослуживцы ломали голову, как человек, путавший слова «леопардовый» и «леопольдовый», в принципе сумел получить высшее образование. Хотя нужно признать, что лексикон ее с годами менялся в лучшую сторону и, по мере превращения Римки в Римму Игоревну, такие слова, как «атикетка», «текет», «ложите», исчезли. Все реже прорывались ее фирменные возгласы «Вота прям!», «И чо теперя», только лишь в состоянии гнева или безудержного куража под воздействием вороха купюр.

            Коллеги по работе между собой втихую называли ее «собакой» за частое «лаянье» по причине и без, даже руководители побаивались связываться с этакой «бабой с яйцами». Трудилась Римма Игоревна в сфере, связанной с финансами, и по возможности, что называется, гребла и ртом и жопой. Оттого у нее нечаянно нарисовался неплохой дом в спальном районе, поездки по миру заметно участились, а виноградные улитки в Париже с калейдоскопической частотой сменялись на лобстеров в Пхукете. На слова Турция и Сочи она реагировала презрительной ухмылкой, жалея в своем понимании людишек второго сорта, берущих в долг для того, чтобы походить неделю с браслетом между отелем и бассейном где- нибудь в непрестижной Анталии.

            Еще одной особенностью Риммы Игоревны, ее персональным фетишем являлось отсутствие болезней. Ну то есть вообще! Казалось, она приказала своему организму никогда не болеть, и он повиновался. Чем еще объяснить ноль в графе больничные листы за ее последние двадцать лет на рабочем месте? На службе к ней часто применяли шутку: «Она еще простудится на наших похоронах».

            К своей цели Римма Игоревна всегда шла как бык на тореадора, враги же и друзья в данном процессе схлопывались словно кегли после успешного страйка. Вскоре и путевка на Бали легла в ее бездонный карман, вещи и супруг Валентин упаковались, а не очень белоснежный лайнер успешно приземлился в аэропорте Денпасар на райском острове. Начался долгожданный отпуск. Туроператор их не подвел: отель и сервис соответствовали лучшим мировым стандартам. О природе Бали можно говорить бесконечно, казалось, именно с этого острова были изгнаны Адам и Ева после своего грехопадения. Изумрудная растительность идеально гармонировала с гористой местностью, парки радовали прекраснейшими цветами со всего света. Теплая и нежнейшая вода Индийского океана нисколько не привлекала нашу героиню, поразительно, но к своим пятидесяти она так и не научилась плавать. По этой причине она ненавидела всех, обладающих этой способностью, кроме мужа и вкусных морских обитателей. Ее личной страстью всегда оставались экскурсии. Посетили они многие дворцы и храмы острова, побывали и на местной шоколадной фабрике. Валентину, с его внушительным животом, хотелось побольше купаться и загорать, но желания супруги обычно не обсуждались. Боясь, что сверхактивная и сухопутная жена вдруг захочет полезть на какой- нибудь вулкан, Валентин предложил ей поездку на соседний остров Комодо, посмотреть на знаменитых комодских варанов. Поначалу Римма Игоревна противилась, не понимая смысла платить приличные деньги за каких- то, по ее выражению, «коморских баранов». Но мужу иногда следовало потрафить, чтобы он не взбунтовался, и они отправились в путь.

             На острове собралась большая интернациональная группа для посещения заповедника Комодо. Все надеялись воочию посмотреть на «сухопутных крокодилов»– самых крупных ящериц в мире. Приставленный к группе гид оказался невысоким строгим индонезийцем, вооруженным длинным шестом с рогатиной на конце для обороны от варанов. Инструктируя туристов, он указал на главное правило– не отбиваться от группы и не уходить в лес с намеченных троп.

             К несчастью, в этот день  Римма Игоревна находилась в состоянии куража и ей определенно не понравились запреты гида. Она бесконечно ворчала, а Валентин морщился от  слов «Плевать только!», «Больно надо!», понимая, что сейчас жена способна на любую глупость. Экскурсия проходила интересно, прикормленные вараны развлекали туристов, и в целом все это походило на контактный зоопарк, только без вольностей. Трудно было поверить, что эти милые динозаврики обычно подрезают сухожилия оленям и вспарывают им брюхо в течение нескольких минут.

            Римме стало скучно. К животным она относилась как к предметам быта, имеющим свой привычный функционал: «Собака должна служить и охранять», «Кошка должна ловить мышей». Она понимала, что можно и нужно платить за просмотр богатого убранства дворцов, за круизы на яхте, но смотреть за деньги на каких- то ящериц являлось слишком нерациональным для нее. Женщине захотелось погулять по окрестностям. Муж нервно ответил, что никуда не пойдет и ей не советует. «Вота прям!», услышал Валентин знакомое до зуда выражение, и упрямая жена выдвинулась в лес. В глубине души благоверный даже мечтал о том, что на ее месте найдут только обувь, как рассказывал гид в своих страшилках, поэтому молча смотрел на удаляющуюся дуру.

             В лесу ей нравилось больше. Во- первых, наконец она осталась одна, а ей, жуткой эгоистке, часто требовалось уединение. Здесь не было вечно командующего азиата с его дурацким смоляным «ежиком» на голове, не было идиотов немцев, пускающих слюни умиления от этих драконов. Уходить далеко она не решалась, но при этом хотела опозорить зарвавшегося гида.

             В это же время за Риммой Игоревной из- за кустов наблюдал трехметровый доминантный самец Маркос. Дело в том, что на островах заповедной зоны Комодо законы запрещают людям трогать варанов, оттого эти хищники считают  двуногих за легкую и вкусную добычу. С утра в пасти у Маркоса не было, если так можно выразиться, и маковой росины, и эта человеческая самка рассматривалась им как неплохой вариант. Тихо приближаясь, Маркос неотрывно следил за своей жертвой, стараясь даже дышать в одном ритме с ней, лишь бы не спугнуть. Все его бурые чешуйки, как солдаты в строю, повернулись в одну сторону, хвост нервно подергивался, а длинный раздвоенный язык предвкушал скорое пиршество. Самка была пассивна, стояла на одном месте, и не знающий ее человек даже мог предположить, что она сейчас о чем- то думает. Маркос приблизился вплотную со спины жертвы и собирался сомкнуть челюсти на бедре женщины, а затем, так сказать, рассмотреть поближе ее внутренний мир.

             Звериное чутье всегда присутствовало в Римме Игоревне в большей степени, чем у ее окружения, поэтому она всегда чувствовала себя хищницей по соседству с этой планктонной жижей, которую при желании можно проглотить, либо игнорировать, будучи сытой. И в данной ситуации она нутром почуяла, что сзади есть кто- то, не уступающий ей в ненависти, холодности и жестокости. Враг, которого не интересует твой статус в обществе и баланс на карте. И в тот момент, когда Маркос бросился на жертву, Римма стремительно шарахнулась в сторону. Пильчатые зубы варана тронули человеческую плоть по касательной, пропоров кожу правой ноги. Наша героиня, истошно закричав, начала пятиться, боясь повернуться спиной к чудовищу. Каждый ее шаг дублировался Маркосом, который сильно возбудился от этой древнейшей игры. И когда женщина уперлась спиной в стоявший на ее пути ствол дерева, опьяненный охотой варан подполз очень близко и максимально высунул бледно- желтый язык, желая всецело изучить предстоящий обед. Римма Игоревна, находясь в состоянии аффекта и не переставая дико кричать, в бессилии сползала вниз по стволу. Ящер смотрел на нее стеклянными глазами, гипнотизируя женщину и наслаждаясь абсолютной властью над ней. Когда язык варана приблизился к ее лицу, она резко выбросила голову вперед, клацнув зубами, затем выплюнула ошметок от языка своего врага и начала тихо молиться. Обезумевший от резкой необычной боли варан напряг все мышцы перед решающим броском, метя в живот жертвы, когда рогатина гида крепко обхватила его шею и не дала двигаться вперед. Имея печальный опыт знакомства с этим орудием, Маркос, забыв про голод, испуганно поспешил в чащу, тем более вокруг того самого дерева уже собралась толпа людей…

                Затем была машина скорой помощи, уволенный с работы гид и ужесточение правил посещения заповедника.

                Римму Игоревну положили в местную клинику. Рана была достаточно глубокая, но не опасная. Врачи больше опасались того факта, что слюна варанов зачастую содержит различные болезнетворные бактерии. Но, к их удивлению, рана рубцевалась сверхбыстро, анализы так и вовсе шокировали своей идеальностью! Пациентка отличалась чрезвычайной требовательностью, некоторой надменностью и в общении с мужем громко произносила непонятные индонезийскому уху фразы: «Пусть платят!», «Плевать только!», «И чо теперь?». Вызванный адвокат посоветовал не подавать в суд, так как пострадавшая самовольно нарушила правила безопасности. Перед супругами в сотый раз извинились, оплатили авиабилеты в Россию, и на следующий день они оказались в Москве.

                 Добравшись домой, Римма Игоревна прошла всесторонний медосмотр. И вновь не выявилось никаких отклонений. Рана не гноилась, градусник останавливал свою серебристую стрелу строго на точке в 36,6. Женщина чувствовала себя неизменно бодро и не испытывала ни малейших угрызений совести за свое поведение в национальном парке Комодо. Да и само понятие совесть давно стало для нее лишь мемом из школьной древности…

                 А вот у другого участника «схватки на острове» дела складывались не так гладко. Маркос неожиданно начал сторониться других варанов, перестал охотиться на кабанов и оленей, предпочитая падаль. Дошло до того, что смотрителям заповедника пришлось усыпить варана для осмотра. При этом у него зафиксировали серьезную потерю веса. На языке Маркоса врачи обнаружили гноящуюся ранку, а повышенная температура указывала на воспаление. Это озадачило ветеринаров, ведь общеизвестен мощнейший иммунитет варанов– падальщиков и каннибалов. Редкий случай заинтересовал специалистов из Джакарты, они получили анализы Маркоса и колдовали над ними несколько недель. Вердикт поставили не менее загадочный– в крови варана обнаружили неизвестный ранее яд органического происхождения, который, предположительно, мог быть занесен через слюну при укусе. По этой же причине повышалась температура, а иммунитет постепенно ослабевал. В конце концов смотрители Комодо приняли решение перевезти неумолимо угасающего Маркоса на остров Флорес для лечения от таинственного недуга, поразившего гигантского хищника…       

 

         

 

 

 

Дата публикации: 09 апреля 2018 в 10:39