7
62
Тип публикации: Критика
Тэги: ###

По правде говоря, в магазин, можно было и не идти. “Даже, нужно было не идти” – откуда-то из глубин, все еще продолжал, вторить разум. Все-таки, ему, как показывает опыт, виднее. Но, в этот раз, совесть все взяла в свои руки. Видимо, что-то личное.. Разум же, включив автопилот и устроившись поудобнее выбрал позицию зрителя. При этом, продолжая что-то бубнить. Но было уже поздно. Я уже не слушал и ничего не слышал. Ему, этому серому веществу, последнее время все больше и больше нравилась именно эта позиция, зрителя. Ничего не скажешь, удобно устроился..

В магазин, мы, в том смысле, что я, теперь ходим 2 раза в неделю. Жена очень любит участвовать в процессе, но только в рамках идеи. Нам, все больше и больше нравиться принцип - купил-съел, он куда экономичнее, чем купил-выбросил, но, 1 раз в неделю. Таким образом, вечно голодный холодильник, хоть как-то придерживается диеты. С диетой эта прожорливая сволочь, конечно же, дружить совсем не желает и по ночам закатывает такие истерики, что, то и дело приходиться показать, кто в доме хозяин, устраивая публичные хлопанья дверьми. Соседи от этого просто без ума.

Мне очень хотелось домой. Правда, очень хотелось. Но, толи по привычке, толи совесть на время отключила сознание, в следующее мгновение я уже стоял в магазине и как-то неуверенно выбирал помидоры, с видом человека пытающегося решить 1 из 7 задач тысячелетия. Выбор пал в пользу бакинских. Вид был по-прежнему серьезный и озадаченный, даже пугающий. Так я и понял, что обратного пути уже нет, и двинулся дальше. Хорошо, что ноги наизусть знали привычный телу маршрут.

В корзину падали: молоко, сыр, хлеб, а ноги несли все дальше и дальше, вдоль полок с хлебобулочными изделиями. Все те же лица, в тех же самых местах, улыбаясь мне с коробок, подмигивали, уговаривая, в этот раз, взять их с собой. Я всегда покупал сладенькое, всегда, но, не сейчас. Сейчас же, я, уже подходил к кассам, как пришла смска от жены. Жена настоятельно просила купить филе курицы. Находиться в магазине не хотелось совсем, но расстраивать жену не хотелось еще больше. Она, жена, очень чувствительна к таким вещам. Она, вообще человек, с тонкой душевной организацией, не то, что я. Сначала пошли ноги, потом потянулось и туловище. И только мозг не скрывал удовольствия, что никаким образом не участвовал в происходящем. Я встал в очередь, точнее мы вместе с совестью, встали в нее.

Очередь была огромной и недвижимой, чудовищной как многоножка. Со мной, очередь-многоножка стала еще чудовищнее. И от этого, мне стало совсем не по себе. Мы практически не двигались, но каждый крепко держался за свою позицию и знал, чего он хочет. И с каждой минутой его уверенность становилась все крепче. (Здесь следует, сделать паузу, вдохнуть, выдохнуть, передохнуть.) Мы стали одним целом, буквально сроднились за это время, срослись. Я чувствовал стоический запах пота от мужчины спереди, он придавал мне какой-то уверенности в реальности всего происходящего. Сзади же, была холодная опора в виде металлической тележки, что уже перестала смущаться наезжая мне на ноги и окончательно перешла в наступление, упершись в мою пятую точку.

Зажатый в тиски, я медленно, но верно приближался к цели, становясь все важнее, перемещаясь по пищеводу этой самой очереди из хвоста к голове. Я буквально чувствовал свою значимость. Мог потрогать ее. И, уже, с какой-то принадлежностью к верхам, поглядывал, на только что присоединившихся к очереди, а они на меня. (их взгляд был полон зависти, но покорности) И, как бы, одновременно оценивал пройденный путь, а путь был долгим и еще не был завершен, но был проделан, как мне казалось, явно не зря. Прошло, всего лишь минут 15, а ощущение, как от 2 часового марафона с препятствиями. Я уже не чувствовал: ни стоический запах пота, моего соседа спереди, ни тележку, что, уже и сама была не рада, что вписалась в эту авантюру. По правде говоря, я уже ничего не чувствовал, ни тела, ни эмоций, все человеческое мне было чуждо. Я просто шел к цели.

Когда очередь подошла совсем близко, продавщица, махнув рукой и выругавшись, куда-то ушла, казалось насовсем. Уже через минуту, начались крики, чуть не дошло до драки и поножовщины. Через какое-то время, она все-таки вернулась, под аплодисменты и просьбы выйти на бис. Явно довольная своей значимостью маленького человека. И вот, когда подошел мой черед, я с необыкновенно важным и в то же время довольным, но удивленным видом, понял, что забыл, зачем вообще здесь стою. Сзади начали вздыхать и цокать, приговаривая – “А можно побыстрее! У вас совесть вообще есть?”. Совесть была вне себя от такого поворота событий.  Серое вещество ехидно хихикало и нехотя, что-то подсказывало. И тут я вспомнил, что была смска. Я, было, обрадовался, что все-таки не зря стоял. Но как выяснилось, филе курицы не осталось, совсем, как собственно и всего остального. Люди готовились к празднованию дня победы. По разоренной витрине, я понял, что подготовка была серьезной. Я спросил, а осталось ли что-то вообще. Вот так я и взял нарезанное, дорогущее и уже видавшее виды, отлетавшей свое, филе утки. Если честно, просто не хотелось уходить с пустыми руками, да, и перед очередью, как-то неудобно получалось.

Отстояв полчаса, за закончившейся курицей и с какой-то тоской о потерянном времени я, наконец-то направился к кассам, гордо, не оглядываясь, покидая место смирения. Чувствуя на себе прожигающие взгляды, еще секунду назад, своих, казалось, единомышленников. Зато совесть была, явно довольна. Откуда-то изнутри все громче и громче доносился смех. Уже на кассе, с пробитыми товарами, женщина кассир, желала знать -  “Будет ли господин оплачивать товары? Или, так и останется стоять, хлопая глазами.” На что, я обратился к совести, которая, в свою очередь, пыталась собрать, окончательно расплывшееся от удовольствия серое вещество, которое никак не могло успокоиться, понимая, что кошелек-то остался дома. В этот момент струна лопнула, с каким-то надрывом и болью. Совесть спряталась за разум, а разум, только развел руками, из серии – “Ну я же предупреждал, просто хотелось посмотреть, чем, в итоге все закончится”

Все содержимое сумок полетело на пол. Охранник, словно понимая и разделяя мою боль, решил не вмешиваться, но улыбнулся и любезно пропустил к выходу. Шаг был решительным. Я еще никогда не преодолевал так быстро подобные расстояния, а расстояние было внушительное, это я уже потом понял, к сожалению.

За время маршрута совесть с разумом успели забыть все обиды, объединившись в единой борьбе против меня-узурпатора. Без их поддержки, мне не оставалось ничего иного, кроме как - испытывать злость и отчаяние. Которые, только нарастали с каждым новым шагом. Я пытался оставить всю боль в асфальте. Но асфальт был непреклонен. Боль осталась со мной. Начала болеть голова. Дома ждала жена. У жены очень развита интуиция, так развита, что мне порою становится жутко. Я уже приготовился оправдываться, а совесть, с разумом уютно устроившись, приготовились наблюдать. Как вдруг жена, опередив, сказала, что не дождалась и заказала пиццу. Вот так, просто, в очередной раз, жена спасла, казалось неизбежную ситуацию. И собственно, на этом бы и стоило остановиться. Коалиция совести и разума была повержена, и все вернулось на круги своя.

Но, заедая разочарование, руководствуясь только эмоциями, я вспомнил, что помимо пакетов, в том самом магазине, оставил и свою сумку. Кусок, как-то неуклюже встал поперек горла и откуда-то изнутри снова послышался уже привычный, раздражающий смех. Дав волю эмоциям, посчитав разум изменником родины, кулак звонко постучал в черепушку с криками - “Выходите с поднятыми руками.” Разум, не желая сдаваться,  незамедлительно затих в преддверии облавы.

В очередной раз, не слушая разум и не поддаваясь на уговоры совести, все еще ведомый одними лишь эмоциями, в магазин, я, конечно же, не пошел. Решил, что это может и подождать до завтра. В сумке всего лишь были: документы с работы, пропуск, очки и, как потом окажется затесавшийся, так, между прочим, за компанию загранпаспорт. Завтра же выяснилось, что сумку, уже кто-то забрал. Я в каком-то отчаянии снова обратился к совести и разуму, желая узнать, может, это, все-таки были мы. Но они, как-то высокопарно молчали, со вчерашнего вечера, не желая идти на контакт. Вот так и живем – в разладе с самим собой. Все не как у людей, подумал я.

Первым отозвался разум, воскресив в памяти, ту самую очередь-многоножку. Вслед ему вторила совесть, как бы, намекая на присутствие цели, но, отсутствие смысла. Эта мысль, никак не укладывалась в моей голове-сите. Но на какое-то мгновение, мне показалось, что я все понял, пазл из золотой рыбки сошелся. Понял, почему разум отказывается идти на контакт и почему совесть вечно пытается захватить власть и эту самую аллегорию с очередью-многоножкой. Как мгновение закончилось, а я подобно золушке, только старше, страшнее и мужского пола и ни разу ни в сказке, пытался безнадежно вспомнить, что-то очень важное и совершенно забыв про сумку-туфельку, поплелся домой.

 

Дата публикации: 14 мая 2018 в 13:01