41
243
Тип публикации: Публикация

Диззи еще раз сверился со списком. Оставался последний адрес, какие-то трущобы на задворках Кейптауна. Мысленно прокляв девиз “Доставим что угодно и куда угодно, моргнуть не успеете”, он полез в грузовое отделение машины посмотреть на посылку. Она лежала в самом углу, привязанная парой веревочек для надежности. Через всю коробку шла огромная красная надпись “ХРУПКОЕ”, а коробка была укреплена деревянными планками. Адрес отправителя размыло, на коробке проступили какие-то подозрительные пятна, которые, к счастью, ничем не пахли. Диззи взял ее в руки и понял, что она удивительно тяжелая для своих небольших размеров.


- Хрупкое, знач, хрупкое, - буркнул курьер себе под нос, закинул коробку на пассажирское сидение грузовичка и даже ремнем пристегнул.


Это был плохой район, и Диззи очень нервничал. Про тех, кто суется в этот район, говорили, что они самоубийцы, но он не мог потерять работу, только не сейчас. Его мать и сестра заболели какой-то дрянью, так что впрячься и пахать мог только он. Диззи сделал музыку погромче - для храбрости - и погнал по ухабам к указанному адресу.


Как ни странно, на доме даже была табличка с номером. Диззи решил, что это хороший знак. Если табличку еще не сперли, значит, живет тут уважаемый человек и ему ничего не грозит. Он позвонил в дверь.


- Эгей, “Голубиная почта”, вам доставка! - проорал парень, как учили на стажировке.


Дверь открыла молодая женщина. Она выглядела ужасно: темные, ввалившиеся глаза, кожа, отдающая желтизной и длинные, свалявшиеся волосы. Диззи даже невольно отступил назад - еще не хватало, чтобы эта дамочка его заразила. Но потом взял себя в руки и протянул женщине посылку.


- Проверьте целостность, мэм, и распишитесь вот тут, если все окей, - он протянул ей планшет с бланком.


Женщина сипло вздохнула, зашла в дом и вернулась с ножницами. Поддев ножницами, как рычагом, планки, она оторвала их и разрезала картон. Среди пенопластовых шариков что-то заблестело. Уронив ножницы на землю, женщина зашлась хриплым кашлем, и Диззи всё-таки отошел назад. Но она этого не заметила. С выражением лица, похожим на вожделение, она погрузила руки в пенопласт и достала из упаковки корону. Корона блестела на солнце благородным платиновым блеском, и была украшена крошечными сверкающими камешками. Женщина горделиво надела корону на свои засаленные пасмы и потянулась за бланком.


- Это вам, мэм, - Диззи шлепнул печать на бланк, оторвал его нижнюю половину и протянул женщине. Бумажка упала в протянутую руку.


Уходя, Диззи пытался незаметно вытереть руки о штанины. Еще не хватало.




- Ото поназаказывают всякого, - пробурчала себе под нос Алевтина Петровна, заведующая отделением почты №9. - Только место занимает.

Перед ней лежала длинная узкая коробка, перемотанная скотчем. Ее бока были густо обклеены штрихкодами и сопроводительными записками, углы обтрепались и смялись. Адрес отправителя расплылся одной большой кляксой, зато надпись “доставить лично в руки” была напечатана аж на четырех языках.


- Аглая, это к тебе! - крикнула Алевтина Петровна в подсобку, где молоденькая почтальонша разбирала очередной мешок с посылками. - Вроде как срочно.

Девушка вытерла покрытые пылью руки о мешковину и подняла голову.


- Чего это срочно? Час назад было не срочно, а сейчас срочно? Я же утром все разнесла уже.


- Час назад перерыв был, дорогуша, - с ноткой мстительности ответила Петровна. - А я эту посылку уже после обеда разгрузила. Гляди, поналепили тут всякого, кто-то прорву денег в доставку вложил, начнут нам тут разборки устраивать. Еще премии лишат.


Аглая подошла к начальнице, уставилась на злополучную коробку и вздохнула. Номинальный вес - три с лишним килограмма, еще и адрес на самом краю района.


- Мечников В. А., и только номер дома указан. Частный, что ли? Я даже не помню частных домов на той улице.


Петровна нахмурилась, потом просияла.


- А я знаю этого Мечникова. Он военный вроде. Там когда начали дома сносить и новые строить, он рогом уперся, не продал свою землю. Вот и торчит его домик, как прыщ на ровном месте. Ты, наверное, прямо сейчас иди. Он шибко строгий мужик, дисциплину любит, а посылка эта черт знает сколько у нас лежит. Только не забудь бланк взять, пусть распишется о получении.


Девушка вздохнула, надела видавшую виды кепку, чтобы хоть как-то защититься от жаркого июльского солнца, и снова уставилась на коробку. Тяжелая, зараза, и длинная, ни в одну сумку не влезет. Придется так, в руках. Еще раз вздохнув, девушка зажала коробку подмышкой и вышла в летнюю жару. Хорошо хоть район не очень большой, а посылка одна всего.


Петровна не ошиблась. Аккуратный частный дом, на заборе которого висела большая табличка с номером, горделиво возвышался на пустыре, окруженный многоэтажными новостройками. В голове Аглаи промелькнуло, что надо было сначала позвонить, узнать, дома ли хозяин. Она даже остановилась, повертела коробку в руках, но никакого номера телефона не нашла. Ну, значит, придется еще раз топать, если этот самый Мечников В. А. не сидит дома в среду в три и не ждет ее. Девушка постучала по забору возле калитки. Подождала. Потом постучала еще раз. Когда она уже собралась уходить, послышался звук открываемой двери и через несколько мгновений калитка открылась. В проеме возвышался крепкий широкоплечий мужчина неопределенного возраста.


- Что вам нужно?


Аглае почему-то стало не по себе.


- С почты я, вам доставка, - пробормотала она. - Вы - Мечников В. А.?

- Владимир Андреевич, - с достоинством ответил мужчина. - Мне сходить за паспортом?

- Нет, не надо, - девушка протянула ему злополучную коробку. - Откройте, посмотрите, что все целое, и распишитесь тут у меня.


Она начала искать бланк в карманах.


Владимир Андреевич достал нож из кармана и взрезал картон. На землю посыпались деревяшки, куски пенопласта и упаковочной бумаги. Внезапно его взгляд потемнел.


- Неужели… уже? - вздохнул он.


И достал из коробки меч. Длинный, заточенный, потемневший от времени и явно бывавший в употреблении.


Аглая попятилась. Мужчина смотрел на меч, словно загипнотизированный.


- Эм, Владимир… Андреевич? Все целое? Мне бы подпись…

- А, да, конечно, - мужчина поднял глаза на девушку и от его взгляда ее внезапно прошиб холодный пот. - Все в целости. Спасибо. Где тут… И печать поставить не забудь.


Он размашисто расписался на бланке, порвав бумагу в двух местах. Когда калитка за Мечниковым закрылась, Аглая вдруг поняла, что все это время задерживала дыхание, и шумно выдохнула. Она даже не заметила, как дошла обратно до своего отделения.


- Представляешь, что в коробке было? Меч! Настоящий! Я еще думала, чего она тяжеленная такая, - выпалила почтальонша, как только увидела Алевтину Петровну.


Та фыркнула.


- Ото поназаказывают…





Оливер работал в Афганистане с “Красным крестом” уже почти четыре года. Про таких, как он, частенько говорили, что уже не горит, но еще не потух. Ежедневная работа с людьми, которые все равно умирают, несмотря на все старания, изматывала его, но Оливер не позволял себе отвлекаться на праздные рассуждения. Пока люди живы - им нужна помощь. Пока им нужна помощь, он будет помогать, и будь что будет.


А еще у него был Карим. Большеглазый, худой, как спичка, подросток, который постоянно улыбался, задавал вопросы и прилежно учился читать. Для Оливера Карим был символом, смыслом его работы. Чтобы привлечь внимание к проблеме голода в стране, Оливер часто фотографировал Карима и толпу его друзей - таких же сухощавых мальчишек и девчонок, которые кое-как пробирались в светлое будущее. У Карима даже были поклонники. Ему присылали подарки и открытки, иногда просто деньги, которые Оливер и другие волонтеры тратили на закупку еды и лекарств. Вот и сегодня для Карима пришла именная посылка.


Оливер ехал в фургоне с гуманитарной помощью, и коробка подпрыгивала у него на коленях. Тяжелая. Заслышав шум двигателя, к машине начали стягиваться местные жители. Каждый получал свою долю, расписывался, как мог, и уходил, освобождая место в очереди. Оливер высматривал своего юного друга в толпе, решив сегодня, исключения ради, немного нарушить протокол. И вот его взгляд, наконец, натолкнулся на Карима. Подросток взял на плечи маленькую девочку и катал ее, а она несмело хихикала. Оба улыбались до ушей.


- Карим, эээй! Иди сюда! - Оливер вышел из машины и обошел очередь, пряча коробку за спиной.


Подросток аккуратно ссадил девочку на землю. Даже сквозь одежду было видно, как он худ, прямо ходячее пособие по анатомии. Наверняка отдает часть пайка детям, у которых тоже нет родителей, со смесью гордости и негодования подумал Оливер.


- Карим, привет! - поздоровался мужчина. - Тебе прислали подарок! Тебе, лично, представляешь? Давай глянем, что там?

- Слава… - парнишка запнулся. - Спасибо! Спасибо. Посмотрим.


Оливер помог Кариму распечатать коробку и передал ее подростку. Тот порылся рукой в обрезках бумаги и впервые за все годы, которые его знал Оливер, с лица подростка исчезла улыбка. В руке Карима оказались весы. Старинные, изящной ковки.


- Он просто убежал, представляешь? Прижал эти дурацкие весы к груди и убежал, - простонал Оливер водителю, садясь обратно в машину.

- Ну это был какой-то жестокий подарок, расстроился парень, - водитель утешительно похлопал Оливера по плечу. - Ты лучше на деле сосредоточься. На, проверь список, подпишись и поставь печать.




Фургон смотрел колесами в небо. Его содержимое рассыпалось по дороге - открытки, посылки и бандероли трепал ветер, разнося по обочинам. Джон висел на ремне безопасности, кровь капала со лба, стекала по волосам и скапливалась в лужицу у него под головой. Джон не чувствовал ног и правую руку, он даже голову повернуть не мог, шея сразу взрывалась резкой болью. Когда его найдут? Успеют ли помочь?


Прямо перед его лицом в разбитом стекле застряла открытка. Она дрожала на ветру, но ее крепко зажало осколками. Это мельтешение раздражало, злило, вызывало отчаяние. Он должен был сейчас бросать эту открытку в почтовый ящик, а не болтаться тут, как туша в мясницкой. Джон напряг зрение.


На ней крупными печатными буквами были написаны три слова.


ИДИ И СМОТРИ.

Дата публикации: 14 мая 2018 в 16:27