1
35
Тип публикации: Совет

Договорились, что каждый район отправит со мной по одному человеку. Рано утром мы встретились на площади Магистрата. Анна собрала нам пайки, комендант выдала инструменты, верёвки, а ещё насос и несколько камер – чтобы улучшить плавучесть плота. Рюкзаки сразу стали заметно тяжелее, однако мы утешали себя тем, что тащить их на спинах придётся только в одну сторону.

Мы проследовали по Главной улице через весь город, махая тем, кто вышел из районов проводить нас. Эни дала Слаю в дорогу мешочек с сушёными ягодами, Слай смущённо порозовел, когда Эни обняла его на прощание. Лука, под ободряющей улыбкой Линды, сбивчиво пожелал Саше удачной дороги и быть осторожнее. Авраам вызвался нас немного проводить и до самого Южного района держал Петра под локоть, втолковывая ему теоретические основы плотостроения. Мари, давняя жительница Южного района, не преминула сообщить вышедшим провожать её товарищам, что Авраам пришёл переселяться к ним, и оставила Авраама отбиваться от воспринявших эту идею с восторгом южан. Даже на выселках, куда селятся те, кто хочет немного отдохнуть от общества других горожан, несколько человек вышли к дороге и пожелали нам удачного рейда.

- Полли, скажи, - спросил меня Слай, когда ворота скрылись за поворотом дороги, - вот мы построим там плот и спустимся на плоту обратно до города. А что будет, если поплыть дальше?

- Можно доплыть до моста, - ответил я. – Ниже по течению есть мост, там, где тракт пересекает реку.

- А если ещё дальше поплыть?

- А зачем?

- Ну, на разведку, узнать, что там дальше.

- Были разведки на плотах, которые немного заплывали за мост, - подключился к разговору Саша. – Ничего особенно полезного там не нашлось, а обратно выбираться уже не очень удобно, разве что у моста тебя встретит Джонни.

- А ещё дальше не плавали? – не унимался Слай.

- Плавали один раз, - ответил Саша и замолчал.

- И что же там нашли?

- Неизвестно, - сказал я, - они не вернулись.

- Как это? – Слай нахмурился. – И за ними никто не поплыл?

- Это была не совсем разведка, - вмешалась Мари. – Вернее, разведка, но не совсем обычная. Понимаешь, считается, что если заплыть слишком далеко вниз по течению, то в город уже не получится вернуться. Однако у нас не было уверенности, поэтому несколько ребят из нашего района решили проверить.

- И они проверили? – спросил Слай.

- Проверили, - подтвердила Мари. – Теперь у нас немного больше уверенности.

- Жуть какая, - Слай достал из кармана платок, снял очки и принялся на ходу протирать их, сосредоточенно щурясь. Закончив и снова надев очки, он спросил: - А вверх по течению ходили разведки?

- Про это тоже Мари может рассказать, - ответил я, срывая очередную маркировочную ленточку с дерева.

- Вверх по течению я сама ходила в разведку, - начала рассказывать Мари. – Это была очень долгая разведка, мы три дня шли, сначала по этому берегу, потом, когда он стал совсем заболоченным, по другому. Ничего интересного, чем дальше, тем мокрее. В конце концов, мы построили плот и спустились обратно в город.

- Как ты можешь заметить, Южный район вообще большие любители поплавать на плотах, - с улыбкой сказал я Слаю, - а Мари в этом деле просто гуру.

- Странно. Я думал, что рекой занимается Речной район.

- Нет, рекой занимаемся в основном мы, - сказала Мари, - а Речной больше интересуется другим берегом.

- Мари, - сказал Слай, снова хмурясь, - ты говорила, что вы долго шли по этому берегу, так? Но дома этого, к которому мы идём, вы не видели? И того, что теперь сгорело, тоже не видели?

- Мы же шли буквально по самому краю берега, старались держаться как можно ближе к реке, - объяснила Мари, - а дом, как я понимаю, находится всё-таки немного в стороне.

- Да, - неожиданно сказал Пётр, - и лесопилка тоже не на берегу стоит.

- А при чём здесь лесопилка? – недоуменно спросил Саша.

- Так ведь лесопилка сгорела! – качая головой, ответил удивлённый нашей недогадливостью Пётр.

 

К обеду мы вышли на полянку, где стоял дом. Мари прошлась вдоль забора, осматривая доски и одобрительно кивая. Мы сели на краю полянки и достали пайки, чтобы не начинать работать на пустой желудок. Слай механически жевал, напряженно морща лоб. Количество вопросов, которое он задавал по дороге, немного беспокоило меня. Конечно, в том, что новичкам непонятно многое в жизни города, нет ничего удивительного, однако вопросы и ответы – не лучший способ разобраться. Чтобы понять жизнь в городе, нужно жить в городе. Можно сколько угодно анализировать то, что тебе говорят другие, но твой собственный опыт окажется совсем другим. В конце концов, чтобы задать вопрос, нужно понять, что именно тебе непонятно.

Слаю было непонятно почти всё. Прикончив паёк, он снова повернулся ко мне и спросил:

- Полли, а можно уехать из города?

- Что, - усмехнулся я, - тебе уже надоело?

- Нет-нет, что ты! Я имею в виду, это в принципе возможно?

- Разумеется, возможно, - ответил я. – Можно уехать, люди уезжают иногда, когда чувствуют, что им больше не хочется жить в городе.

- А бывает такое, что они потом возвращаются?

- Нет, такого на моей памяти не случалось. К нам никогда не возвращался тот, кто уезжал.

- Сложно, вообще, представить, чтобы вернулся тот самый человек, который уехал, - заметил Саша.

- Сложно, вообще, представить, - в тон ему подхватила Мари, - чтобы проснулся тот самый человек, который лёг спать. Или наоборот? Как звучит мудрее?

- Мари, и то, и другое! – радостно воскликнул Пётр. – И то, и другое звучит мудрее!

- Давайте не будем сейчас углубляться в философию, - я решил прервать их диспут. – Пора приступать.

- А к чему это вы собрались приступать? – раздался незнакомый надтреснутый голос. Прислонившись к калитке и сливаясь с ней грязной белой толстовкой, стоял Чарли.

 

Растрёпанные чёрные волосы Чарли переходили в редкие кустики растительности на лице. Расслабленная тонкая нижняя губа приоткрывала мутно поблёскивавшие желтовато-серые зубы. Немного повернув голову, он смотрел на нас одним глазом, желтеющим среди редких ресниц.

- Ой, привет! – удивлённо поздоровался Пётр. – А ты кто? Ты здесь живёшь?

Чарли выпрямился и сделал пару шагов в нашу сторону. Он шагал неуклюже, словно ходить ему было не слишком привычно.

- Меня зовут Чарли, - сказал он. – Да, я здесь живу. Не всегда живу, время от времени.

- Как-то неловко получается, - озадаченно произнесла Мари.

- Почему же неловко? – удивился Чарли. – Вы, наверное, в гости решили заглянуть, да?

- Нет, - ответил Пётр, - понимаешь, мы думали, что тут никто не живёт, и хотели… - Пётр замолчал и с недоумением уставился на Слая, сильно ткнувшего его локтём в бок.

- И хотели пожить в доме? – продолжил за него Чарли.

- Нет, - сказал я, переглянувшись с Сашей, - нам есть, где жить, спасибо.

- Так чего же вы тогда хотели? – недоумевал Чарли, повернувшись к нам другим глазом.

- Мы хотели взять немного досок из забора, - объяснил Саша. – Мы думали, что тут никто не живёт, а нам очень нужны доски.

- Так берите! – весело воскликнул Чарли. – Берите доски, раз нужны.

- А тебе разве не нужен забор? – спросил Пётр.

- Ну зачем же мне в лесу забор? – ответил Чарли. – От кого я тут буду за забором прятать? И что мне прятать? Крапиву? – он указал рукой на торчащие из-за забора заросли.

- А зачем ты его тогда построил? – поинтересовался Слай.

- Я его не строил. Это предыдущие хозяева построили.

- А что случилось с предыдущими хозяевами? – спросила Мари.

- О, они умерли.

Чарли сказал, что не будет нам мешать и, попросив заглянуть к нему в домик, когда плот будет готов, шаркающей походкой направился к крыльцу. Казалось, что его туфли слишком велики для его роста, и что сидят они как-то очень неудобно, только мешая ему ходить. Когда дверь дома закрылась, Слай спросил:

- Это что, тот самый Чарли, про которого Мертвец вопил?

- Вероятно, - ответил Саша. – И, видимо, тот самый, про которого Полли рассказывали в посёлке.

- Ну и было бы из-за чего шуметь, - проворчал Слай. – Он, конечно, не очень опрятный, но ничего такого уж демонического в нём нет.

- Вроде бы, нет, - согласился я, машинально поправляя нос. – Но, в любом случае, давайте будем с ним поосторожнее.

- Интересно, откуда он знает, что мы собираемся строить плот? – задумчиво поинтересовалась Мари.

- Возможно, он просто сообразительный, - предположил Слай.

 

Мы занялись забором. Один выламывал секции забора, разбирая их на брусья и доски, двое таскали стройматериалы к берегу реки, где ещё двое накачивали камеры и вязали плот. Конструкция, предложенная Мари, выглядела следующим образом: накачанные камеры зажимались между двумя слоями, нижним, состоящим из брусьев, и верхним, из досок. Мари объяснила это тем, что полностью погружённые в воду брусья отсыреют меньше, чем доски на их месте, поскольку у брусьев меньше отношение площади поверхности к объёму. Доски же в такой конструкции оказываются над поверхностью воды и не отсыревают вовсе. Пётр вспомнил, что Авраам что-то рассказывал ему про это, и принялся восторгаться умом и изобретательностью Мари и Авраама. Слай спросил, чем мы будем грести, Мари ответила, что грести мы не будем и показала несколько принесённых ей из леса длинных прочных жердей, объяснив, что плыть мы будем со скоростью течения, при необходимости отталкиваясь жердями от берегов.

Чтобы не было скучно, мы время от времени менялись. Решив, что шести секций забора вполне достаточно, мы оставили трёх человек на берегу, двое же продолжали носить стройматериалы. Когда я оказывался рядом с домом, я старался разглядеть, чем там занят Чарли, однако лишь изредка видел мелькающую в окошке белую фигуру. В очередной раз забирая доски вместе с Сашей, я заметил, что над торчащей из стены трубой вьётся дымок. Я вспомнил, как Свен говорил, что в доме давно не топили, и рассказал об этом Саше, но тот напомнил, что Чарли, вроде бы, живёт здесь только время от времени. Может быть, предположил Саша, он только вчера или сегодня вернулся после долгого отсутствия. Может быть, согласился я.

 

На закате плот был готов. Пётр вспомнил, что Чарли просил позвать его, и мы вдвоём отправились к дому. Едва я поднялся на крыльцо и занёс руку, чтобы постучать, как дверь со скрипом открылась. На пороге стоял с дымящейся папиросой в зубах Чарли, щурясь от вечернего света. Из полумрака за его спиной хлынули запахи перемешанных табачного и печного дыма, сладковатой стариковской затхлости и плесени.

- Чего, закончили? – прохрипел Чарли, не разжимая зубов.

- Ага, - ответил я. – Слушай, у тебя топор можно вешать, как ты там дышишь, вообще?

- А? – Чарли вынул изо рта папиросу, выпустил струю едкого дыма и оглянулся. – Так я дверь оставлю открытой, проверится. Ну, пойдём, глянем, чего вы там смудрили.

Он спустился следом за мной с крыльца и зашаркал по дорожке. Не выпуская папиросы из зубов, Чарли спросил:

- Вы, это, не поплывёте на ночь глядя? Здесь заночуете? – я кивнул, и Чарли продолжил: - Можете у меня в доме лечь. На полу, конечно, а то кровать у меня одна, мне без кровати тяжело спится. Но можно ко мне вашу барышню положить, - он хихикнул, - если прижаться, двоим там места хватит.

- Спасибо, - я представил, каково будет спать в насквозь продымленной небольшой комнатушке вшестером. - У нас палатка есть, мы на берегу поставим.

- Ну, смотрите, - Чарли выплюнул изжёванный картонный мундштук и тут же выудил из кармана мятых серых брюк новую папиросу. – Заходите тогда поужинать, чайку попить, - предложил он, чиркнув спичкой и прикурив папиросу.

- Чайку попить – это можно, - осторожно согласился я.

- Давайте-давайте, чайку попьём, а то я вас и накормлю ещё, - обрадовался Чарли. – Ваш белобрысый-то, очкастый который, тощий такой – вы его не кормите, что ли?

- Кормим! – запротестовал Пётр. – Мы очень хорошо питаемся!

- Да? – с сомнением протянул Чарли. – Ну, значит, не впрок ему ваша кормёжка, не в коня корм.

Мы вышли на берег. Увидев плот, Чарли присвистнул.

- Вот это, я понимаю, дредноут! – с хриплым уважением в голосе сказал он. – Пару орудий поставить, и вперёд, на абордаж, а?

- А зачем орудия, если на абордаж? – спросил Слай.

- Ха! – удивился Чарли. – А очкастый-то у вас неглупый, да? Правильно, раз на абордаж, то можно и без орудий. Ну, значит, вы к бою готовы! Теперь и поужинать самое время.

- Чарли приглашает нас попить чаю, - пояснил я. – Давайте возьмём пайки и пойдём.

- Я вас и ужином накормлю, зачем пайки? – обиделся Чарли.

- Ну, мы не хотим тебя объедать, - сказал Саша.

- Да какое там объедать, - махнул рукой Чарли. – Ну, как знаете. Увидите мою стряпню, авось, передумаете ещё.

 

Стряпня Чарли шипела под крышкой в той самой сковороде, где Клаус обнаружил мумифицированный окорочок. Я сомневался, что Чарли всерьёз озаботился тем, чтобы отмыть сковороду – пыль он, к примеру, смахнул только с покрытого клеёнкой стола. Оставшаяся неприятно липкой клеёнка мутно серела в свете керосиновой лампы, которую зажёг Чарли. Разномастные табуретки и стулья сползлись со всей комнаты к столу. Их нашлось всего пять, поэтому для себя Чарли пододвинул прикроватную тумбочку, предварительно скинув с неё какой-то ветхий хлам на полуистлевшее покрывало. Комната немного проветрилась, но Чарли был решительно настроен это исправить: затушив папиросу в треснутом блюдце с полуосыпавшейся золотистой каёмкой, он сразу закурил ещё одну. Достав из пайков консервы и галеты, мы расселись вокруг стола перед чашками с чёрным, словно нефть, чаем. Неразборчивое бормотание старенького приёмника, вытянувшего антенну вдоль оконной рамы, тонуло в шипении сковороды. Слай положил на стол мешочек с сушёными ягодами.

- Это чего у вас там? – спросил Чарли и, стремительно протянув руку, ухватил мешочек. – Ягоды сушёные? Красота!

- Да, ягоды, - ответил Слай. – Угощайтесь.

- Ишь, вежливый! – удивился Чарли, развязывая мешочек. – Уж угощусь, будь уверен.

Он достал одну ягодку, поднял её двумя пальцами перед лицом и внимательно осмотрел сначала одним глазом, потом другим, а затем, быстро дёрнув головой, ухватил ягоду губами. Задумчиво подняв брови, он немного подержал ягоду во рту, потом удовлетворённо кивнул и проглотил её.

- Вкусно, сладко, - заявил Чарли. – Молодцы, хорошие ягоды. А вы сахар вот берите, - предложил он, пододвигая к себе сахарницу и насыпая ложку за ложкой в свою чашку, - чай надо сладким пить, а то никакого толку не будет от чая. И грибы скоро сготовятся уже.

- Грибы? – я быстро переглянулся с Сашей и Мари. – Мы грибы не будем, спасибо.

- Чего это? – удивился Чарли. – А… Вы в посёлке говорили с этими, да? Понятно, говорили. И чего они вам наговорили?

- Разного наговорили, - я попытался было уклониться от темы, но Чарли резко повернулся ко мне одним глазом и ткнул в мою сторону папиросой:

- Ты, значит, ездил! Ты ездил, да? Давай тогда, говори, чего ты там слышал! – и Чарли жадно затянулся затрещавшей папиросой, не отрывая от меня взгляда.

- Ну, - осторожно подбирая слова, начал я, - Саид сказал, что он поел грибов, и его лесопилка сгорела.

Чарли расхохотался, поперхнулся дымом и чуть не свалился с тумбочки, выронив папиросу. Вцепившись скрюченными пальцами в край стола, он надсадно закашлялся. Сквозь кашель, вытирая выступившие слёзы одной рукой и всё ещё цепляясь за стол другой, Чарли выговорил:

- Это… конечно… взгляд очень… варварский… но верный… - немного отдышавшись и подобрав папиросу с пола, он продолжил: - Нет, правда, можно сказать, что так и было. Саид грибов поел, это факт. И лесопилка его сгорела, это тоже факт. И, конечно, раз один факт имел место после другого, то между ними должна быть причинно-следственная связь, да?

- Нет, не обязательно, - неохотно ответил я.

- То-то и оно, - Чарли торжествующе воздел руку с папиросой, - то-то и оно! Но тебе Саид говорит, мол, поел я грибов, и лесопилка сгорела, и ты сразу делаешь вывод, что сгорела она от того, что Саид поел грибов. А что было между этими событиями, тебя не волнует, так, что ли?

- Волнует, пожалуй, но откуда же мне знать, что там было?

- Так я тебе расскажу! – заухмылялся Чарли. – Вот что там было: Саид грибов-то поел, это правда, только грибами он водочку закусывал. То есть: выпил он водочки, грибами закусил, потом ещё выпил, ещё закусил, и ещё потом, ну, ты понял. А после этого Саид закурил папиросочку, да с папиросочкой в руке и уснул. Смекаешь теперь?

- Постой, - вдруг вмешался Слай, - но я, кажется, слышал, что Саид мусульманин.

- И что? – уставился на него Чарли.

- Так ведь мусульмане не пьют!

- Ха! – Чарли с наслаждением откинулся на спинку стула, только сидел он не на стуле, а на тумбочке, и поэтому снова едва не свалился. С трудом восстановив равновесие, Чарли провозгласил: - Мусульмане не пьют! Ну разумеется, не пьют, а христиане не убивают, не воруют и даже не прелюбодействуют.

- Ну ладно, - согласился Слай, - допустим, может, мусульмане и пьют. Ну а ты-то что делал в это время?

- В какое такое это время? – с наигранным непониманием в голосе спросил Чарли.

- Ну, ты принёс Саиду грибы, правильно? Он их съел, заснул с папиросой. А ты разве в это время не был на лесопилке, не работал там?

- Положим, был, - согласился Чарли, - и чего?

- Так как же там всё сгорело? Ты ведь там был, мог потушить всё, пока пламя небольшое было. Как же ты пропустил начало пожара? Чем ты занимался?

- Очкастый ваш что-то вопросов много задаёт, - повернулся ко мне Чарли. – Как вы его терпите, вообще? Вы мне поверьте, вопросы ещё никого до добра не доводили. Я вам рекомендую его за вопросы бить. Чего ты так вытаращился? Бить надо, говорю. Ну, неприятно, так что ж, потом целее будет.

- Спасибо за совет, - хладнокровно ответил Слай, - но ты на вопрос так и не ответил.

- На вопрос я тебе не ответил? – в голосе Чарли появился какой-то сиплый присвист. – Так ты же неглупый, вроде, очкастый. Неглупый? Тогда попробуй сам сообразить: что на лесопилке делают? Во, вижу, сообразил. На лесопилке пилят лес. Вот и я пилил. Пилил, ничего не слышал, ничего не видел. Как услышал и увидел – уже поздно тушить было, пора было ноги уносить. Понял теперь?

Слай молча кивнул и уткнулся в кружку. Чарли неуклюже поднялся с тумбочки и зашаркал к печке.

- Так чего, положить кому грибов? – не оборачиваясь, спросил он. – Молчите? Не хотите? Ну, тогда я прям из сковороды буду.

Он принёс сковороду, алюминиевую ложку и разделочную доску, на которую налипли какие-то тёмные волокна. Поставив сковороду на доску и положив рядом ложку, Чарли снова устроился на тумбочке и снял со сковороды крышку. Из-под крышки хлынуло облако пара. Я почувствовал запах тушёных грибов, достаточно аппетитный, однако с какой-то тошнотворной ноткой – то ли нечистого тела, то ли курятника. Мари, сидевшая ближе всех к Чарли, скривила губы и сглотнула. Пётр прикрыл рот и нос ладонью. Чарли, словно полностью потеряв к нам интерес, с энтузиазмом принялся за еду. Он зачёрпывал из сковороды тёмную склизкую массу, пару секунд разглядывал попавшие в ложку бурые комки, немного повернув голову набок, а затем быстро наклонялся к ложке и, разбрызгивая подливу, хватал комки губами. Выпрямившись, он немного запрокидывал голову и, кажется, не разжёвывая, проглатывал грибы. Потом Чарли ненадолго замирал, прикрыв глаза и, по-видимому, прислушиваясь к ощущениям, и снова опускал ложку в сковороду.

Несколько минут я заворожено глядел на то, как Чарли питается. Осознав, что это как-то не очень прилично, я неловко кашлянул и обвёл взглядом комнату. Напротив меня, за спинами Мари и Слая, зеркальная дверца шкафа невнятно и вполсилы отражала какое-то хмурое бледное пятно. Присмотревшись, я узнал в пятне своё лицо. Лицо казалось нездоровым, одутловатым, серым – из-за пыли и скудного освещения, решил я, бессознательно поправляя нос.

- А чего у тебя с носом такое? – раздался вдруг голос Чарли. Я повернулся к нему. Чарли застыл с полной ложкой в руке и с любопытством смотрел на меня: оказывается, с увлечением поедая грибы, он незаметно, но внимательно следил за нами.

- Да так, - ответил я, - ничего особенного.

- Ну как это – ничего особенного! – Чарли положил ложку обратно в сковороду. – Я гляжу, ты его можешь хоть на один бок повернуть, хоть на другой, хоть посерёдке устроить. Можешь? Он у тебя сломанный, что ли?

- Сломанный, - нехотя подтвердил я.

- Сломанный! – обрадовался Чарли. – Я и вижу, что сломанный. А как сломал?

- Давно было.

- Давно было? – не унимался Чарли. – А что было-то?

- Всякое было, - буркнул я.

- Не хочешь говорить? Ну и не надо, - Чарли, казалось, ничуть не расстроился, - дай я сам угадаю. Значит, сломанный нос… А лицо у тебя, знаешь, такое… Думаю, бурная юность это, да? Вижу: бурная юность, демоны…

- Демоны? – быстро переспросил Слай, поднимая глаза от чашки.

- Конечно, демоны! – повернулся к нему Чарли. – Видно же – демоны.

- Что это значит – демоны? – спросил Слай.

- То и значит, что это ещё может значить? Значит, что демоны – они у каждого есть, свои, личные. Неотъемлемое свойство человеческой натуры, знаешь ли. Смотришь, например, на Полли, и видишь – вон они там, родимые. Сидят себе в синяках под глазами, в костяшках, в кулаках сидят, по венам расселись, под языком устроились…

- Не все согласны с таким взглядом на вещи, - вмешался Саша. – Это очень упрощённое понимание человеческой природы, очень однобокое. Если так считать…

- Ой, пошла философия! – перебил его Чарли. – Знаю я, к чему эта философия приводит. Вот я сказал про человеческую натуру, и ты сразу – хвать! Берёшь человека и начинаешь его крутить, вертеть, со всех сторон разглядывать, мол, с одной стороны он, конечно, такой, но вот с другой стороны сякой, а с третьей – вообще немазаный, и чего с ним делать после этого? Ничего не понятно, видно только, что он уже вроде и не он вовсе. И тут человек сразу же выскальзывает, не удержишь его. Смотришь, где человек? А нет его уже.

- Так ведь человек – это очень непросто, - сказала вдруг Мари. – Понять, что такое человек, это самое сложное на свете.

- Это самое ненужное на свете, - возразил Чарли. – Зачем мне понимать, что он такое? Мне бы знать, с чем его едят, да и всё. Ну вот, например, сидит человек, - Чарли ткнул пальцем в меня. – Смотрю я на него, и чего вижу? Вижу, что у него нос сломанный и костяшки набитые, вижу, что с бабой он поругался своей, вижу глаза его, глаза-то у него злые какие, видали? В общем, вижу я демонов его, и вот с ними я и буду иметь дело, если что. А насчёт того, что он сам, человек этот, такое – да плевать мне на это.

- Я что-то ничего не понял, - нахмурившись, проговорил я. – Ты извини, конечно, но, по-моему, ты какую-то чушь несёшь.

- Да всё ты понял! – воскликнул Чарли. – Но ты не робей, все всё понимают. С бабой ведь иначе никак, бабу надо бить. Она поначалу, конечно, артачиться будет, в позу вставать, а ты снова бей, она и привыкнет потихоньку. Бабы – они ведь сами не знают, чего им нужно, лезут, куда ни попадя. Уж если взбредёт им что-то в голову, то придётся серьёзно попотеть, чтобы это выбить оттуда. Выбить, - хихикнул Чарли, - ты понял, да? Выбить!

- Не знаю, к чему ты это всё говоришь, но мне очень неприятно слушать, - Мари, напряженно выпрямившись, расширившимися глазами смотрела на Чарли.

- А с чего ты решила, что тебе должно быть приятно? Это, знаешь ли, серьёзнейшее заблуждение. О, слушайте! – Чарли вскочил на ноги. – Слушайте, моя любимая!

Он быстро проковылял к окну и выкрутил ручку громкости приёмника. Сквозь треск помех прорезался сладенький тенорок. «Там…» - протянул тенорок, и зазвенели, заполняя паузу, балалаечки. «Где…» - тенорок взял ноту повыше, снова затрепетали балалаечки, растянулся гнусавый аккордеоновый септаккорд. «Об-ни-» - и септаккорд разрешился, какие-то пластмассовые барабаны зарядили пошловатое ум-ца-ца, и с барабанами, балалаечками и аккордеоном тенорок пропел: «-мает берёзка осинку, где так нежен напев соловья». Чарли, прикрыв глаза, самозабвенно раскачивался из стороны в сторону, и раскачивалась за его спиной длинная чёрная тень на стене. «Где дрожит, как слезинка, росинка», - продолжал тенорок, и Чарли подхватил, прохрипел: «Не забуду я эти края!». Открыв глаза, влажно заблестевшие в свете керосиновой лампы, Чарли в экстазе раскинул руки и выкрикнул:

- Эх, не забуду! Как поёт, мерзавец, а? – Чарли вытер глаза грязным рукавом толстовки. – До слёз, до слёз пробрало!

- Нам, кажется, спать пора, - поднялась со стула Мари. – Мы пойдём, пожалуй.

- А, идите, ну вас, - махнул рукой Чарли.

- Спокойной ночи. Спасибо за чай! – вежливо сказал Пётр, тоже вставая, но Чарли не ответил и снова прикрыл глаза, погружаясь в развязно-тоскливую мелодию аккордеона.

 

Мы вышли из продымлённой затхлости в свежую, прохладную темноту. Немного отойдя от дома и оглянувшись, я увидел в окне раскачивающуюся чёрную тень. Приглушённое ум-ца-ца стихло, тень перестала раскачиваться, а спустя пару мгновений к окну изнутри прилипло, расплющивая нос, бледное пятно. Я уставился на пятно, а пятно уставилось на меня, расплываясь в сытой улыбке.

- Полли, что ты там встал? Пойдём! – позвал меня Пётр. Я помотал головой, стряхивая морок, и направился к ребятам.

- Не слишком приятный тип, - говорила по дороге Мари. – Я теперь понимаю, почему Полли в посёлке про него рассказывали всякое.

- Ну, он ведь объяснил, в чём дело, - возразил Слай.

- Объяснил? – удивилась Мари. – Он, по-моему, ничего не объяснил. Сказал только, мол, Саид пьяным заснул. Может, это и правда, а может, и нет. А про то, почему его остальные в посёлке не любят и грибов боятся, он ни слова не сказал.

- Но мы его и не спрашивали, - заметил Саша.

- Не спрашивали, - согласилась Мари. – Но я, вообще-то, не о том говорила, что на самом деле в посёлке произошло, а о том, почему Чарли в посёлке не любят.

- Любить его сложно и не нужно! – неожиданно сказал Пётр.

- Сложно, точно, - подтвердила Мари. – Я и начала с того, что он не слишком приятный. Не вызывает доверия.

- Но это не значит, что он плохой, - сказал Слай.

- Не значит, - согласился Саша, - но я точно не назвал бы его хорошим.

- Про подвал с цепью мы его не спросили, - вспомнила Мари.

- Ну, как-то к слову не пришлось, - ответил я. – Да и подвал-то, наверное, от прошлых жильцов остался. Не сам же Чарли его вырыл.

- Полли, а вот то, что он про бабу говорил, это что такое было? – спросил Саша.

- Не знаю, - ответил я, - ерунда какая-то.

- А почему он это специально тебе стал говорить?

- Мне-то откуда знать! Он вообще много всего странного наговорил, разве нет?

Мы добрались до берега реки. Плот лежал на песке, матово блестя в свете луны чёрными боками надутых камер.

- С утра надо не забыть подкачать, - напомнила Мари.

- Не забудем! – успокоил её Пётр. – Полли, скажи, а откуда Чарли знает, как тебя зовут?

Я пожал плечами:

- Может быть, слышал, как кто-то обращался ко мне, мало ли.

Пётр недоверчиво покачал головой, но ничего больше не сказал. Я напоследок окинул взглядом блестящую чёрную гладь реки и забрался в палатку.

Дата публикации: 15 мая 2018 в 08:20