51
472
Тип публикации: Критика

Молочные реки. Вряд ли тот, кто их придумал, имел в виду здешние – с белёсой водой, будто заполоскали чан из-под молока и выплеснули между болот. Будто по ту сторону водной поверхности тоже рождался туман и было своё солнце, не выходящее тысячелетиями. Тион опустила ноги сначала до колен, потом до середины бёдер – не ощущалось ни холода, ни плотности воды, только чуть покалывало кожу да иногда что-то проскальзывало под ступнями или, больше всего похожее на пряди волос, обвивало голень на пару секунд и отпускало.

Многие оставались добровольно. Например, то, что сейчас плавало в реке. Тион не видела под водой собственные пальцы, но была уверена, что различает рядом с ними чужие, а ещё – восковое лицо, длинное тело с торчащими позвонками и те самые волосы, способные при необходимости перекрыть всю ширину реки. Многие настолько приспособились к условиям наказания, что изменили человеческую форму до неузнаваемости.

– Ну-ка не мешайся, – Тион побултыхала ногами, снова заметив плывущее существо. Она никогда не видела его целиком и потому не называла ни русалкой, ни водяным, ни прочими прозвищами. Тощая спина, перевитая чёрными кольцами волос, неторопливо растворилась в глубине.

Злосчастной лодочной переправы больше не было. Добираться до другого берега вообще стало не обязательно. Просто в один день каждый обнаружил, что может уйти. Выходы не охранялись, но тени, что чудовищные, что невзрачные, выбираясь наружу и не замечая особой разницы, возвращались в нижний мир.

Со временем прогулки наверх стали такой же привычкой, как всё остальное – к старому поблёкшему парку пристроилась новенькая игровая площадка, но атмосфера полусна и полусвета поглотила её в считанные месяцы – и вот вековые деревья, вопреки природе миновав стадию поросли, прорастают между скамейкой, ларьком с мороженым и фонтаном-одуванчиком.

Именно в такой парк всякий раз выходила Тион. Заполненный деревьями, полупустой людьми. Листья и стволы – в белёсом налёте, не то паутины, не то старости, не то пуха. Тион казалось, что безвкусные короткие ворсинки набиваются в рот. Спустя пару часов прогулки будет непроглатываемый войлочный комок, и так всякий раз. Впрочем, едва ли стоило называть это прогулкой.  Тион проходила с полсотни шагов и садилась на толстые нижние ветки парковых деревьев, спиной к пруду, лицом к детской площадке.

Низкорослый фонтан в виде перезревшего одуванчика с головой из бронзовых трубок и водяных струй – практически единственный предмет, который удавалось запомнить и забрать с собой. Остальное не стиралось из памяти, но сливалось с молочными реками и каменистыми берегами – такими белыми, мраморными и обломчатыми, словно кости и колонны хрестоматийной античности провалились сквозь землю, чтобы бродящие под землёй тени увидали если не лучший мир, то хоть самый изысканный ад.

– Нет, к шести не жди, сегодня я работаю допоздна. Хорошо, дорогая. Да. Да, тебя тоже. – Мужчина возле фонтана поговорил по телефону и, явно не торопясь работать допоздна, остался на скамье.

Тион замечала его и во время предыдущих прогулок. Поначалу его шевеления раздражали, отвлекая от прекрасных бронзовых семян и ползущих по стеблю фонтана водяных улиток. Однако после телефонного ритуала он садился и сидел спокойно, а после – уходил с женщиной. Или разными женщинами. Тион не различала.

Солнце повисло над кронами, как влажный творог в куске пожелтевшей марли. Марля затягивала всё небо, и только в самом центре истончалась – там, где её продавливало подсыхающее солнце не больше килограмма весом.

Она никогда не проверяла, можно ли попасть в другое место. Ни разу не вышла из тени деревьев, хотя сохранила человеческую форму и могла пройти среди живых, не привлекая взглядов. Даже с охапкой хвостов и когтей это удалось бы без большого труда. Тион слышала об ухищрениях, благодаря которым кое-кто оставался в верхнем мире надолго. Соблазнить мужчину в парке было бы легко. Иногда Тион представляла, что сумела бы заменить любую из его подруг, в том числе и ту, телефонную. Он бы не заподозрил – никаких просвечивающих рёбер, неподвижной груди или холодной кожи. Зато видел бы прелестное создание с незагорелым телом четырнадцатилетней девочки и гладкими до блеска волосами – пепельный блонд.

Тион с удовольствием придумывала детали: узкие бёдра, открытые почти полностью, узкий пояс на воздушном платье, очень коротком, но застёгнутом под горло; толстый бронзовый браслет на запястье...

Послышался всплеск. Должно быть, капля сыворотки упала с нависшего солнца в пруд.

Она почти поддалась придуманному образу. Малочувствительная кожа не откликалась на прикосновения прозрачной ткани, но украшения наливались приятным весом, и ветка под Тион начала клониться, будто пыталась стряхнуть с себя ненастоящую плоть.

Плеск стал громче, и Тион обернулась. Вода в пруду, заметённая, или затянутая, или подёрнутая тем же пухом, что и деревья, колыхалась. Недалеко от берега пелена была разорвана. Из просвета показалась женская голова, затем – неестественно длинное тело, рёбер насчитывалось точно больше, чем полагалось человеку. Следом потянулась ловчая сеть чёрных прядей, вперёд хозяйки взобравшихся на берег и принявшихся ощупывать почву.

Тион узнала речное существо. Соперницу.

Тварь ступила на берег, пригладила волосы, подобрала из травы несмятый пластиковый стаканчик. Скоро её заметят – рослую брюнетку, вышедшую из офиса со стаканчиком кофе. Женщины будут искоса посматривать на её невозможную талию, мужчины – на рассечённую разрезами строгую  юбку. Симпатичный обманщик у фонтана тоже будет смотреть. Возможно, именно её он и ждёт.

Ветка согнулась, едва не обломившись, Тион спрыгнула на землю. Тень из реки наконец обратила внимание, что явилась на чужую территорию. «Странно, не такое уж страшное лицо», – подумала Тион. Восковое, голодное, но не страшное. Портили его только иглы зубов, белые до синевы. С ужасом рассматривая поднявшуюся в воздух ловчую  сеть волос, живущих отдельной жизнью, Тион пыталась подобрать хоть какое-то подобие оружия. Пряжки, серьги – всё бесполезно.

Они обменивались взглядами. Речная, скрестив руки на груди, стояла спокойно, Тион продолжала перебирать побрякивающие украшения.

В стороне раздалась мелодия телефона, и неуверенный голос сообщил, что, пожалуй, вернётся часам к семи-восьми.

Тень, теряя остатки соблазнительного облика, ухмыльнулась, кивнула и скрылась под водой. На поверхности раскачивался пустой пластиковый стакан.

Никто бы не запретил Тион вернуться к фонтану, завести разговор, красиво вытянуть обнажённые ноги. Возможно, симпатичный обманщик рассказал бы, что ему видно в мире без молочных рек, но под творожным капающим солнцем, под пеленой, под паутиной, под временем, которое для Тион остановилось. Похоже, никому больше нет дела до бродящих теней, раз всё сделано так, чтобы им не приходилось возвращаться к беспамятству.

Но они возвращались.

В тот же день Тион раскладывала цветки, сорванные в парке напоследок. В одну сторону откладывала перезревшие одуванчики, в другую – обыкновенные, с белыми лепестками-ниточками. С первых сдувала пух, и он летал повсюду. Из вторых сплела венок и держала его на коленях, пока цветки не завяли.

Расплетала, бросала в воду. Пока в руке не остался последний цветок. Жёлтый.

Дата публикации: 12 июня 2018 в 20:53