34
69
Тип публикации: Публикация

    Объявление судорожно трепыхалось на осеннем ветру. Крупные корявые буквы сообщали: «Сдается комната. Дешево».

    Шурик остановился.  Цветом волос и неуклюжестью он действительно напоминал своего киношного тёзку.  Впрочем, дома его всегда звали Сашей, а прозвище приклеилось в институте, и приклеилось намертво.  Он и стригся коротко, и линзы пробовал носить – бесполезно... Теперь уже, пожалуй, и привык.

    Он вздохнул. Последний курс, диплом... Веселый бардак общежития изрядно надоел. Почему бы не попытаться, подумал Шурик, с весны он регулярно подрабатывал, мать, выйдя на пенсию, продолжала работать, присылая ему немного – с финансами стало полегче.   Может быть, в самом деле  дешево, наверняка писала объявление какая-нибудь бабуля – божий одуванчик.

    Шурик оборвал  одинокий лоскуток бумажной бахромы с номером телефона, посетовав, что окажется последним претендентом, не видать, наверное, комнаты...

    Он сразу дозвонился и договорился о встрече – квартира, к его радости, оказалась в каких-то трех кварталах от института. Хозяин, правда, на роль одуванчика не вполне годился, разве что сильно облетевшего... Что-то было в нем неуловимо неприятное, если не сказать пугающее, хотя вроде старичок как старичок, маленький, лысенький, затрапезно одетый, безобидный. Потом уже Шурик сообразил – глаза у него странные, один зрачок с булавочную головку, а другой расширенный, бездонный... 

    Запах в квартире был затхлый, неуютный, нехороший. Впрочем, чего ожидать – хозяин шепеляво сообщил, что больше живет на даче. «Здеся только если уж морозы большие, а так – квартирантов пущаю»... Шурику некстати вспомнился старик Ромуальдыч с его портянкой, и он с трудом удержался от смеха. Еще веселее стало, когда дедуля обозначил цену – Шурик рассчитывал на  гораздо большую  сумму,  вот уж повезло так повезло!

    Пошли в комнату. Обстановка, конечно, спартанская – допотопная кровать, стол, стул, древний шкаф - но все приемлемо. День близился к вечеру, было уже темновато,  и Шурик протянул руку в выключателю – под потолком болталась лампочка в круглом  абажуре.

 - НЕ ВКЛЮЧАТЬ!

    Сказано было резко и повелительно, ясным голосом, неожиданным для такого тщедушного существа.

Шурик удивленно воззрился на хозяина.

 - Выключатель, что ли, барахлит? Так я починю, не беспокойтесь.

    Старик, стоящий в командирской позе, снова съежился и забормотал прежним сипловатым говорком:

 - Не, выключатель нормальный,  ежели, значит, включать, то сначала абажур поменяй,  энтот, понимаешь, сними, а другой надень, а потом уж только можно и включать, а никак не наоборот...

 - Ну ладно, ладно, - успокаивающе проговорил Шурик.  А сам подумал – старикашка-то малость того...

    Тем не менее он предпочитал иметь хорошие отношения с хозяевами, поэтому, не мудрствуя, решил – ну его к чертям, раз какие-то заморочки с этим абажуром, буду пользоваться своей настольной лампой, мне хватит. На следующий день перетащил барахлишко, проводил хозяина на дачу – и сел заниматься, довольный до крайности.

    Через полчаса лампа жалобно тренькнула и погасла. Перегорела. Запасной не было, магазины закрыты, спать рано... Шурик чертыхнулся,  и почему-то даже в голову не пришло выкрутить откуда-нибудь хозяйскую лампочку  – он просто встал и включил свет, с некоторой опаской, правда, вдруг все-таки замкнет что-нибудь.

    Однако светильник загорелся ярко и ровно.  Абажур был белый, фарфоровый, что ли, с одной стороны  нарисована какая-то загогулина, похожая на латинскую «N»,  и странно искаженная тень загогулины четким рисунком лежала на светлом линолеуме. Шурик уважительно покивал головой – вещь-то непростая, антиквариат поди какой-нибудь, потому дедуля так над ней трясется... «Не бойся, дед, я осторожно» - пробормотал он в пространство и завалился с книжкой на кровать.

    Решив через какое-то время, что пора баиньки, Шурик сел на кровати и потянулся с сознанием исполненного долга. Потом встал – и наступил босой ногой на угловатую тень.

   Что произошло, он не понял, только ощутил укол в большой палец, как удар тока. Отскочил, подумав – ничего себе я наэлектризовался... Потом только опустил взгляд.

    Большого пальца не было. Просто не было. Нога не болела. Не было также ни раны, ни шрама, ничего. Ровная, гладкая кожа.

    Шурик, пребывая в полном шоке, попытался убедить себя, что он просто перезанимался – пожалуй, ничего другого ему и не оставалось. Он осторожно добрался до выключателя, щелчок – и  жуткий абажур погас. Кемарить на кухне или где-нибудь в прихожей почему-то казалось  трусостью, и он мужественно  вернулся в темноте на кровать, продолжая уверять себя, что утром все образуется... Как ни странно, довольно скоро уснул.

    Наутро, обнаружив, что случившееся вовсе не было кошмарным сном, Шурик впал в некий ступор. Он проковылял в ванную, позавтракал, отправился на занятия... Все - с ощущением полного вакуума в голове. Потом пришлось думать о решении практических вопросов – ходить было дико неудобно, и что делать с участием в институтской волейбольной команде, каким образом объяснить свое нездоровье? А медосмотр? О том, чтобы рассказать все как есть, Шурик и не помышлял.

    Эмоций при этом он почему-то никаких не испытывал.

    Честно говоря, ему казалось, что он продолжает спать.

    Вернувшись к себе (и не забыв купить по дороге пару лампочек), он засел в интернете. Копаясь в завалах информации о рунах, символах и прочей малознакомой ему ерунде, Шурик обалдел от того, насколько все это было противоречиво, неграмотно, порой взаимоисключающе...

     Тем не менее – похожий знак он нашел, и значил он действительно отрицание, уничтожение и тому подобное. Ну что ж... Выбрал из кучи символов нечто, имеющее смысл возрождения и обновления – если верить интернету, конечно... И взялся за дело.

    Снял абажур. Коленки тряслись, но удалось не уронить. С величайшей опаской попробовал стереть край знака там, где требовалось. К радости Шурика, краска оказалась похожей на гуашь и стиралась легко.  Он постарался выбрать знак, близкий по написанию к зловещей закорючке на абажуре,  теперь осталось только  дорисовать несколько недостающих линий...

    Остаток дня он провел в том же ступоре, сидя на кровати и созерцая нечто, напоминающее стилизованную букву «В».

    Когда стало темно, показалось очень даже легко – встать с кровати, включить свет, вернуться  обратно  и встать изуродованной ногой прямо на край тени, похожий на острый клюв.

    Шурик почувствовал уже знакомый укол, тем более болезненный, что теперь он его ожидал. Видимо, он вскрикнул – и опять пропустил момент.

    Вернувшийся палец ничем не отличался от прежнего. Шурик с наслаждением пошевелил ногой, аккуратно обошел комнату по краю, выключил свет...

    Все. Только теперь он ощутил, что его колотит крупной дрожью и прошибает холодный пот.

    Захотелось есть. Он пошел на кухню, пошарил в холодильнике, соорудил бутерброд. Увидев початую бутылку коньяка, решил, что имеет право на небольшую компенсацию, плеснул щедро в кружку... Надо успокоиться, все обошлось, а завтра – завтра он вернет все, как было.  Дед приедет за пенсией через неделю, надо дотерпеть, расплатиться за комнату и  -  бежать отсюда.  Хорошо, что комендант на больничном, от места  не успел отказаться,  прямо завтра  в общагу, хватит с него чудес...

    В предутренней темноте сквозь сладкую дремоту Шурик услышал, как поворачивается ключ в замке. Он сел, обмирая от ужаса. Шаркающие шаги. Скрип открывающейся двери.

    Силуэт хозяина в дверном проеме казался размытым пятном – серое на черном.

 - Вот так вот, значит... – протянул скрипучий голос.

    Шурик вскочил, сделал пару шагов.  Успел увидеть, как серая фигура поднимает руку. Слепящий свет – и остроугольная тень бросилась ему прямо в лицо.

    Потом он вспоминал – в это мгновение уместились две вещи. Первая – глупая мысль: надо было хоть скотчем выключатель заклеить... А вторая   собственное лицо, почему-то со стороны, с вытаращенными глазами и раззявленным в крике ртом, перечеркнутое наискось.

    Он очнулся в комнате общежития, на знакомой продавленной койке. В окно светило скупое осеннее солнце. Первым делом почему-то бросился к зеркалу, готовый узреть какое-нибудь двухголовое чудище.

    Голова была, как положено, одна. Остальные конечности тоже  на месте. Взгляд упал на календарь, висящий на стенке – цифра в пластиковом окошечке значила первое октября, день, когда он сорвал то злосчастное объявление.

   Клочок с корявыми цифрами лежал на тумбочке, рядом с телефоном.

    Шурик с силой сжал бумажку в кулаке – будто мерзкое насекомое раздавил. И, размахнувшись , выбросил в приоткрытое окно.

   И все пошло своим чередом – он, пожалуй, уже и не верил в свое странное приключение.

   Но все-таки – иногда смутно жалел, что именно так все повернулось.  Приходили в голову фантастические сюжеты о поворотах судьбы,  исцеленных  калеках – да мало ли что можно, наверное, проделать с помощью этого чертова абажура... Фокус был в том, что адрес Шурик забыл совершенно,  и  как выглядел тот дом – тоже не помнил.  Он даже как-то побродил по окрестным улицам, но ни безликие хрущевки, ни обшарпанные сталинские четырехэтажки –   ни один дом не вызвал в его памяти хоть какого-то отклика.

Ну, и к лучшему, думал Шурик.

А все-таки – немножко жаль.

 

 

 

 

Дата публикации: 12 июня 2018 в 23:24