44
436
Тип публикации: Критика

"Есть в психологии теория субличностей, тесно связанная  с теорией ноосферы Вернадского и доминанты Ухтомского.

Она гласит, что каждый человек - не монолитная личность, а коллекция из нескольких десятков субличностей (коррелирующая с численностью первобытных общин).

И что на самом деле, мы не общаемся с другими людьми – мы общаемся с копиями их личностей, представленными в нашем мозгу как субличности.

И это есть основа человеческой социальности."

          Галарина Ефремова https://www.facebook.com/galareana?fref=hovercard

 

Медленно-медленно оплывает свеча, истекая капельками стеаринового пота: они скатываются по желтоватому боку и застывают сталагмитовыми потёками у её подножия. Кажется, только эти капли и сохранили память о движении и способность к нему, да вот пламя свечи, сжигающее невидимое глазом, заполняющее собой любой объём горючее. За окном сумерки неопределимого времени суток: то ли упадающая на землю, то ли уползающая за горизонт ночь. Балконная дверь распахнута настежь, и раскатистые звуки ночных степирующих каблучков, и запахи, отфильтрованные кронами растущих под балконами тополей, вливаются в комнату – очевидно, там лето, и свеча отзывается движением пламени. Где-то под горой застучал колёсами бесконечный товарняк. Будто по мусорным бакам во дворе, прогрохотал то ли припозднившийся, то ли очнувшийся ни свет ни заря трамвай. Через остекление кухонной двери сквозит электрический свет.

Если прислушаться, можно было бы разобрать:

« - Он сейчас очнётся.

- Уже, Лёша, он уже очнулся.

- Готовь микстуру, Танечка, нельзя прерывать серфинг.

- Он будет сопротивляться, Лёшенька. Он устал от неподвижной неопределённости.

- Значит, будем бить по эмоциям. Он ещё эрегирует на тебя, Танечка?

- Лёша, перестань!

- Ну, вот, видишь?! Лучше всего воздействовать эмоциональной встряской. Ты сегодня в бюстгальтере? Снимай! Нет, блузку оставь, только лифчик. Мы его вот сюда, на холодильник, вот так – живописненько…» - можно было бы разобрать, но мне почему-то невмоготу напрягать слух, и сквозь внезапную вату, которую кто-то успел натолкать мне в голову от уха до уха, слышится только ритмичное: «Бу-бу-бу-бу-бу…»

 

М-м-м… сейчас лопнет. Или перельётся. Реальность, внезапно проявившаяся среди сонных образов, как всегда, до крайности физиологична. В туалете горит свет. Между унитазом и ванной на мохнатом коврике поверх метлахской - неровно уложенной, закрашенной синей краской - плитки сидит Роман с телефонным аппаратом на крышке унитаза, шнур – под дверь, трубка прижата к уху, морда – он весь где-то на том конце линии. «А, ну-ка, брысь отсюда, шпиндель!» - и глаза, только что отблескивавшие полным отсутствием в реальности, наливаются узнаванием: он вскакивает и бочком-бочком протискивается мимо меня вон. Пристраиваюсь к унитазу – старинному, с ржавыми намывами на дне - и долго-долго-долго освобождаюсь от бог знает сколько времени скапливавшейся янтарной жидкости.

 

- Он очнулся!

- В курсе.

- Вломился в туалет – чуть ноги не оттоптал!

- Опять по телефону трепался?

- Я же тихонько! Тань, скажи ему!

- Не «танькай». Ты – акселератор или с кем? Должен находиться рядом с серфером, чтобы исключить сбой в программе. Теперь придётся производить экстренную перезагрузку. Готова?

- Да, Лёша, готова.

- Роман, ты бы делся куда-нибудь, хоть на балкон, что ли, потом подтянешься.

- Понял, исчезаю.

 

На кухне Танька с каким-то мужиком за столом у окна. Говорю «привет», наливаю полный стакан воды из-под крана, пью. Мужик молчит, смотрит куда-то мимо моего левого уха – там ничего, кроме посудной полки над мойкой, с разнокалиберными тарелками и кружками, нет. Почему-то понимаю, что это не хозяин – не вяжется его костюмчик с обстановочкой. «Тань, а ты чего здесь?» - Таня разглядывает отражение кухни в оконном стекле. Машинально хватаюсь за дверцу холодильника на предмет «перекусить» – перед глазами болтается лямка с крючками-застёжками. «Чьё это?» - спрашиваю безадресно, пытаясь сообразить, были ли женщины в доступных пределах, и машинально констатирую просвечивающие соски сквозь ткань полурасстёгнутой блузки Татьяны. На мой вопрос никто не отвечает. Татьяна высматривает что-то за окном, придерживая рукой полы блузки и явно уклоняясь от ответа. Приливает ощущение беды и почему-то вины одновременно. Ещё толком не осознав происходящего, чувствую необходимость срочно покинуть это место: «Таня, идём домой!» - она не отвечает, она смотрит в окно. - «Таня!»

«Миша, не накаляй», - очнулся мужик у окна. – «Всё было нормально: мы сидели, разговаривали». «А лифчик разговору мешал?» - я даю петуха от возмущения.

«Брателло, ну, ты достал!» - это Роман из-за спины. Разворачиваюсь к нему: «Это моя жена! Я хочу с ней уйти!»

«А она хочет? Ты её спроси!» - как ни противно, вполне резонно заявляет мой родной брат. Я с ненавистью смотрю на этого ренегата, снова и снова переступающего через родство вечного завистника и предателя.

«Таня?» - снова обращаюсь к ней, и она, наконец, оборачивается ко мне: «Миша, иди один, я ещё немного посижу: у меня дело, у меня важный разговор». «Не переживай, меня проводят», - добавляет она, будто не замечая закипающего во мне бешенства.

«Блядь! Я сейчас разнесу всю вашу блатхату!» - кричу я, но Роман сзади, захватив мне шею левым предплечьем, выволакивает меня из кухни и молотит мне по лицу тяжёлой правой, а у меня руки, как ватные, я вяло тычу ими, куда придётся, без всякого успеха.

 

- Эмоциональный взрыв случился – всё, можно уходить.

- Может, проследить? Вдруг не станет принимать?

- Станет, никуда не денется! Рома, выровняй «мензурку», чтобы прямо на середине стола. В стакан – чуть-чуть, на четверть, не больше. Полстакана фанты. Всё, уходим. Таня! Не тормози! Уходим-уходим-уходим!

 

Поворочавшись на полу, кряхтя, встаю. В квартире никого. По стеночке добираюсь до кухни. Плюхаюсь в уголок за стол. Долго грею стакан в кулаке. Выпиваю. Жар начинает медленно разгораться внутри, постепенно перекидываясь с органа на орган, и они, занемевшие от холодной пресной воды, наливаются этим живительным жаром, сознание проясняется, время, наконец, сдвигается с места, перевалив через какой-то камушек в моей голове, и – понеслась:

- Утра вышвыривают светила одно за другим изо дня в день на небо. Они бегут друг за другом, никогда не догоняя, иначе – ночь и смерть. Танечка, нежная и немногословная, оставляет меня каждое утро и возвращается, простив, ежевечерне. Роман трётся около и, возможно, любит её, стоит мне засмотреться в окно. Дни звякают, упадая, как капли из испорченного крана, один за другим, и год быстротечен, как закипающее молоко. Иногда посещает смутная мысль, что убыстрившееся время исключает исполнение чего-то очень важного, искавшего выхода при виде оплывающей свечи, когда время было почти остановившимся.

 

Примечания.

Серфер – пациент, совершающий ускоренное перемещение по временной шкале.

Серфинг – ускоренное перемещение по временной шкале.

Акселератор – контролёр ускоренного перемещения по временной шкале.  

Ускоренное перемещение по временной шкале (серфинг) – вид терапии, предписываемый для исключения неконтролируемой деятельности сознания пациента.

 

Дата публикации: 29 июля 2018 в 22:33