48
514
Тип публикации: Совет

*

Белые халаты дворов сменили чёрные власяницы улиц. Природа постилась, моля солнце о ласке и тепле… Теперь подол её зелёного сарафана метёт пыль дорог, убирая сочные трупики благоухающих тополей. 

Дядя Ваня давит колёсами ошмётки ромашек и одуванчиков на асфальте, сеет в землю бутылки, окурки, и пепел. Дома раздраженно смотрит, как тётя Маша заплетает седину в косу. «Пакля» - обзывает тётю дядя Ваня, надевая старый плащ. 

Ботинки с зеркальными мысами он переоденет в общественном туалете. 

Самое время заглядывать под короткие юбки, рассекая толпу, или плывя в ней. 

Дядя Ваня любит зеленоглазых девок, веснушчатых и пышнозадых, при взгляде на их лица и фигуры суетится рукой под плащом. 

Дядю тошнит от тощих и скелетоподобных безгрудых. Он плюёт на их отражения в зеркалах ботинок. Сморкается им вслед, прихлебывая пиво, или швыряет вдогонку дымящиеся бычки. 

Как же я ненавижу ясные и тёплые воскресенья, когда нас с сестрой посылают нянчиться и выгуливать живую мебель хрущёвки - престарелых родственников: слюнявую тётю, вечно жующую свою косу, и озабоченного дядю инвалида. 

«Всё ради «трёшки» - говорит мама, - Вам потом жить». 

В парке полно наших ровесников – молодых ребят. Сестре легче – поставит тихую тётю в кресле рядом со скамейкой, и строит глазки пацанам. 

А я… 

Я старшая, я пацанка, и дядю Ваню-онаниста мне приходится катать повсюду. 

** 

Алиса перестала быть пешкой, не успев стать королевой. Так и застыла фигурой на троне: смотрите, мол, но не трогайте. Слушайте мол, но не слышьте. Всё, мол, будет по правилам, только если не соблюдать их. 
Первыми не выдержали полупроводники зеркала, стали биться в попытках отразить время, текущее против правил: время то застывало, то пускалось вдогонялки с пешками (сожру, не сожру). Порой время задирало юбки королевам или сбивало рыцарей с коней, а в остальное время - спало. 
Кому же понравится проводить, отражать и вмещать в себя спящее время? 
Алиса жаловалась собутыльникам, что времени категорически не хватает. Другие пешки согласно кивали, отражаясь в Алисиных глазах ферзями. 

*** 

«Темнота, поди прочь!» - крикнет бабка, зажигая спичку в неосвещённом подъезде, и что-то угрюмое, тяжелое сдвинется с лестницы, пропустит старуху, и вновь вернётся на место, едва она захлопнет дверь квартиры.

«Темнота!» - я дружески кладу руку на голову мальчишке, читающему библию, и добавляю:

«Темнота ты. В Авесте всё это предвосхищено и уже описано».

Я продолжаю держать руку в волосах мальчишки, улыбаясь ему, и тут ладонью нащупываю на его голове два маленьких рожка. Перевожу взгляд на библию, а на ней приписка «сатанинская»...

Темнота переминается с ноги на ногу, силится понять, не смиряется с увиденным. Картины красочны, но не ясны. Зачем, для чего? – темнота не ведает, но думает и обсуждает на немом языке взглядов.

Вот люди, они смотрят на темноту, а она смотри им в глаза, впиваясь не в фигуры или их действия, а в написанные на холстах глаза людей, ища в них ответа: кто? что? для чего и когда?

Темнота бродит в обнимку с беднотой по гигантским залам музея, изучая тёмными, насупленными взглядами язык и наречия изобразительного искусства, которое создавалось их, темноты с беднотой, детьми, не испугавшимися потёмок разума, не отступившими перед бесами мрака, но бесстрашно шагнувшими к свету, как сейчас темнота с беднотой перешагнули порог впервые открывшегося для них дворца. 

Дата публикации: 10 августа 2018 в 21:16