78
1100
Тип публикации: Совет
Тэги: стихи

Когда раздался звонок в дверь, поэт Родомыский предвкушал тихий, спокойный вечер. Весь день он креативил. Написал новый верлибр, но концовка заартачилась. Никак не хотела ложиться в приготовленную канву двойных (и даже тройных) смыслов.

Родомыский был сторонником сложного построения образов. Он много читал и много работал над собой. Его старания приносили плоды. Его творчество стали замечать. Отмечали глубокомысленность и непохожесть текстов. Какие-то вершины уже покорились поэтическому гению, а какие-то ждали своей очереди. Но многострадальная концовка портила настроение. Он всегда переживал и боялся. Боялся вторичности, банальности и штампов.

Чтобы отвлечься Родомыский скачал свежий фильм Джармуша, приготовил спагетти под соусом Болоньезе и готовился забраться в кресло, под плед. Но тут раздался звонок.

Родомыский чертыхнулся и пошёл открывать. «Опять соседу не хватает на полторашку» - подумал поэт и с тяжёлым вздохом распахнул дверь. Но вместо ожидаемого соседа перед ним стоял уродливый карлик в детском фиолетовом пуховике и смешной лыжной шапочке. Карлик держал пистолет. В маленьких ручках внушительный ствол выглядел комично и неправдоподобно. Однако, дуло оружия чёрной сингулярностью целилось прямо в сердце поэта. Отчего-то он сразу поверил в реальность кошмара и испуганно попятился.

Карлик прошёл в квартиру и аккуратно закрыл массивную железную дверь.             - В кресло. Живо.

Родомыский безропотно выполнил приказание. Незваный гость неуклюже забрался на диван напротив.                                                                                 - Это, - карлик взглядом глубоко посаженных глаз указал на оружие, - девятимиллиметровый автоматический пистолет Стечкина. Если станешь орать, рыпаться или ещё как дурковать — нашпигую свинцом по самые гланды. Доходчиво?

Родомыский кивнул. Его обескураженное сознание, подавленное наглостью и уверенностью низкорослого бандита, отказывалось сопротивляться. Оно лишь фиксировало происходящее, словно безучастная, равнодушная киноплёнка.

Карлик удовлетворённо ухмылялся, обнажая кривые желто-чёрные пеньки редких зубов. Он снял лыжную шапочку, ей же отёр пот с непропорционально большого лба, и бросил на журнальный столик, разделявший диван и кресло.      - Я говорю — ты выполняешь. Без возражений. Доходчиво?

Родомыский снова кивнул.

Хорошо. Подойди к окну, отодвинь занавеску и скажи, что видишь?

На непослушных ногах поэт подошёл к стеклопакету и выглянул на улицу.

Вижу, как к ночному ларьку идёт мужик. Шатается.

Отлично. То, что нужно. Сочини об этом. Прямо сейчас.

Родомыский понимал — времени у него мало. Излюбленная техника требовала сосредоточения и медитации. Придётся пользовать приевшиеся ритм и рифмы. Родомыскому очень хотелось жить.

Я жду, - напомнил о себе злобный недоросток.

Набрав в лёгкие воздух, поэт продекламировал четверостишие:

В бездушную обитель мрака,

  Протезами скрипя,

  Стремится парень из Ирака,

  Стремится, в поисках себя...

Карлик два раза моргнул и неожиданно заорал:

Ах ты ж, сука метафорическая! Это с какого ещё хуя, ларёк стал обителью мрака?

Родомыский, заикаясь, пытался оправдаться:

Ну, там...алкоголь...сигареты...саморазрушение...

Карлик не унимался:

А протезы? Протезы откуда? Это просто пьяница идёт догнаться. Причём здесь Ирак, твою мать? А? Ёбушки-воробушки, я тебя спрашиваю? Отвечать!

Родомыский расплакался и пустил сопли.

Ну, я представил...он наёмник...вернулся с войны...посттравматический синдром...потерянное поколение...

Это ты, сука, потерянное поколение! Это у тебя, мать твою, синдром!

Карлик сорвался на визг и грохнули выстрелы. Дац!Дац!

Родомыский успел заметить, как эстетично его коленные чашечки разлетаются по комнате бело-красным крошевом.

***

Через две недели его стали вывозить в коляске на прогулку в больничный сквер. Там поэт долго смотрел в небо. Курил. И каждый раз просил сестру подкатить его к берёзе. Он обнимал символ Родины и пускал скупую слезу.

Дата публикации: 19 августа 2018 в 15:29