54
511
Тип публикации: Публикация

Рассказ написан на плэй-офф чемпионата прозаиков ЛитКульта

 

            Пустые дома, мёртвые, как зубы с удалёнными нервами, кренились то вбок, то вперёд, под спудом заброшенности и сиротства. Путь от станции вдоль тянущейся вдали ЛЭП занял чуть более пары часов. Пыльный проселок порядком зарос, кладбище он узнал лишь по краснеющим яблокам. В этих местах был странный обычай – сажать на могилах фруктовые деревья. Он не знал, насколько это правда, но в прошлый раз старуха рассказывала, что обычай пошел с Великой отечественной войны, когда немцы сожгли вместе с жителями три деревни по соседству, и на их месте остались лишь сады. Красивая местная легенда, а может и не легенда. Тут ни в чем нельзя быть уверенным до конца.

            Дом нашел по флоксам. Флоксы разрослись словно сиреневые душистые джунгли. Так и казалось, что сейчас выглянет крокодил и… «Почему крокодил?» – подумал он, воткнувшись взглядом в угнездившуюся на стволе старой яблони серо-зеленую фигурку крокодила, из пасти которого торчала солнечно–небесно–голубая бабочка. Он моргнул, потом протер глаза, но ни крокодил, ни бабочка, ни яблоня никуда не делись.

            – Что здесь делает крокодил? – пробормотал он.

            – Чебурашку ждет, чего же еще? – послышался сзади надтреснутый голос.

            Он вздрогнул и обернулся. Или сначала обернулся, а потом вздрогнул, Или… Неважно, в общем. Он обернулся и посмотрел на старушку.

            – Здравствуйте, бабушка Дарья, – с усилием выдавил из себя.

            – Здравствуй, Володя, опять пожаловал? – старушка демонстративно посмотрела на пожирающего бабочку крокодила или разрывающую пасть крокодила бабочку – кому как больше нравится, и вздохнула.

            – Ну, вот, – Володя виновато развел руками и тоже вздохнул, – пожаловал…

            – Принесла же нелегкая, – будто сама себе сказала бабушка Дарья и пристально посмотрела в глаза гостя. – Что в этот раз?

            – Понимаете, – хотя Володя готовился к этому разговору почти полгода, с того момента как услышал диагноз, но тут замялся и просительно посмотрел на бабушку. Зачем спрашивать, если она и так все знала?

            Он молчал, старушка все также буравила его взглядом, не желая помочь.

            – Я это… – собрался с мыслями.

            – А мне хоть то, – усмехнулась и достала вышитый золотой нитью красный бархатный кисет, – хоть этого, – зачерпнула горсть табака и забила в левую ноздрю. – Тля ты есть: из праха пришел и в прах обратишься. Так? – глаза блеснули молодой изумрудной зеленью.

             – Оно это да, – Володя попытался подстроиться под речь, – но…

            – «Но», – сморщилась, как чихающая кошка, – во рту говно. Ты не мямли, Володя, говори, какого хрена приперся.

            – Понимаете, – сказал осторожно, – такой шанс выпадает раз в жизни…

            – Третий раз, Вова, – подняла правую руку и один за другим загнула три пальца, начиная с указательного, – последний!

            – Я все понимаю, я понимаю, но поймите и вы!

            Скорбно вздохнула и набила табак в правую ноздрю.

            – Стоит оно того?

            – Это шанс! – достал пачку «Кента», выщелкнул сигарету, бросил в рот и суетливо погонял губами фильтр. – Шанс!!!

            – Огоньку дать? – спросила лениво, неуловимым движением достав позолоченную Zippo.

            – Мне, – просипел, будто горло забило конским волосом, – нельзя…

            – А хочется? – по тому было ясно, что ответ ее не интересовал совершенно.

            – Понимаете…

            – Нет, не понимаю, – достала из кармана газету «Правда», ловко оторвала кусочек, насыпала табаку, свернула, прикурила от Zippo, выпустила в незваного гостя ароматный дым. – Неужели тебе не хватило первого раза?

            – Понимаете, сделка была выгодной. Очень выгодной! Тогда время такое было: кто успел, тот и съел!

            – А мать?

            – Да, – понурился и кивнул, – это внесло некоторую негативную ноту, но согласитесь, сделка была такой выгодной… Кто тогда мог знать про?.. Если бы можно было изменить, то…А впрочем, она все равно свое прожила, а такой случай бывает раз в жизни.

            – Жадность губит фраеров, – очередной клуб ароматного дыма, словно колун в узловатый пень, вонзился в ноздри мужчины.

            – Бывает, – бухнул рюкзак в заросли кипрея, среди которых внезапно обнаружилась крепкая еще скамейка. Будто из-под земли выросла.

            – Стоило оно того?

            – У всех бывают ошибки.

            – А второй раз?

            – Сделка тоже была выгодной.

            – Жена, – дым воткнулся в ноздри словно гарпун Ахава в Моби Дика.

            – Ну… – снова поник головой, – кто же знал, что цена будет такой. Я думал, что будет брат – он редкостная сволочь.

            – Проходи, коли пришел, – хозяйка смотрела брезгливо, но гость к этому привык.

            За стеной из флоксов и мимозы обнаружился крепкий еще домишко обшитый веселым бледно-розовым сайдингом и накрытый коричневой металлочерепицей.

            – Расстроились вы.

            – Люди добрые не оставляют бабушку. Проходи.

            Взгляд Володи зацепился за пистонистые туфли с загнутыми носами. Из туфлей пышно росли крупные фиолетовые колокольчики. Провел взглядом линию дальше. Так и есть: брюки, а за ними пиджак, насквозь проросшие рожью и васильками.

            – Интересная композиция, только шляпы не хватает.

            – Он шляпу не носил, а плащ Надьке в дождь ловко идет, – подтолкнула в спину. – Проходи, неча на солнцепеке стоять. Сначала надо напоить и накормить гостя.

            – И в баньке попарить?

            – Баньку ты не заслужил, – обрезала холодно.

            Коза, вальяжно гуляющая перед домом, посмотрела на мужчину с подозрением, будто два зеленых лазерных целеуказателя навела.

            – Пропусти, Надька, – сказала хозяйка.

            Коза еще раз просканировала пришельца взглядом и отошла.

            Гость поднялся на крыльцо, взялся за дверную ручку, оглянулся на старушку.

            – Заходи, – кивнула.

            Открыл дверь, вошел.

            – Там тапки слева, бери любые.

            Снял запыленные кроссовки, одел мягкие желтые тапочки.

            Проходи дальше, не стой столбом.

            Мимо двери в кухню прошел в следующую комнату, сел на коричневый кожаный диван, подковой охвативший стол.

            – Обедать будешь?

            – Можно.

            – Вермишель есть, с котлетами. Подавать? – донесся голос из кухни.

            – Можно.

            Володя попытался запихнуть в себя котлеты. Хозяйка сидела напротив и строго смотрела на него.

            – Спасибо, очень вкусно, – отодвинул тарелку.

            – На здоровье, хотя это не про тебя…

            – Ну…

            – Что в этот раз? Опять выгодная сделка?

            – Нет, – внезапно закашлялся, в горле запершило. – Понимаете…

            – Понимаю. Рак?

            – Да.

            – Отдавать-то тебе нечего, мил человек. Мать заложил, жену заложил.

            – Я не хотел, – не выдержав, уставился в стол.

            – Первый раз про мать мог и не знать, но второй раз уже должен был понять. Аль нет?

            – Вдруг это было случайное совпадение? – вспомнил, как утешал себя долгими бессонными ночами. – Могло же быть и случайностью?

            – Если тебе так легче жить, то могло, – встала. – Пошли, неча затягивать. Тебе еще на станцию сегодня поспеть надо. Ночевать не оставлю, уж не обессудь.

            – Я понимаю.

            – Ничего ты не понимаешь! – сказала сердито. – Понимал бы, после первого раза бы сюда больше носа не казал!

            – Так получилось.

            – У таких как ты всегда одна песня: «Так получилось».

            Вышли из дома, под пристально-презрительным взглядом козы пошли по старому саду.

            – Вишь оно как, – хозяйка показывала рукой, – первый засох, второй, а в третьем, почитай, на донышке только осталось. Много вас ходит, забыли совесть и стыд.

            – Мне хватит? – просительно заглянул ей в лицо.

            – Кто ж знает, мил человек? – будто даже виновато развела руками. – Это же не я решаю, я тут просто вроде привратницы поставлена.

            – А, ладно, – махнул рукой, быстро разделся и осторожно залез в прудик, – была не была.

            Вода была теплой и совершенно не пахла. Нырнуть не получилось – мелко, поэтому, быстро поплескал воды на себя, зачерпнул горстями, понюхал, сморщился, выпил. Вылез, оделся.

            – Там в рюкзаке гостинцы вам. Спасибо, до свидания.

            – Прощай.

            – Да, верно. Прощайте, – достал пачку, выщелкнул сигарету. – Прикурить дадите? Теперь же можно?

            – Можно, – щелкнула зажигалкой.

            – Теперь можно, – затянулся и рухнул на землю.

            Рука с сигаретой мертво легла на грудь.

            Она присела рядом, даже не глядя в его сторону, постучала ногами друг о дружку, стряхивая дорожную пыль, и, по-прежнему не поворачиваясь к нему, прикрыла пальцами его веки.

Дата публикации: 15 сентября 2018 в 13:31