35
674
Тип публикации: Критика
Рубрика: рассказы

Было что-то в облике Никиты Слегонцова особенное, какой-то сдвинутый фокус, некая неуловимая и перемещающаяся чёрточка, которая и мешала, и помогала ему жить, точнее – выживать. 

Всё началось со школы, когда в 13 лет у него настолько отчётливо пробились чёрные усы, что учительница литературы пугливо замирала, читая не своим голосом плач Ярославны. 

Оказавшись в университете, Никита в районе медианы неожиданно остановился в развитии, то есть в росте и весе, поэтому можно было сэкономить на одежде, обуви и даже еде, но девушки на него перестали совсем обращать внимание, хотя одна из них, рыженькая Леночка Матюхина, не удержалась и как-то со странным восхищением пролепетала: «Никитка, ты такой интересный – ну прямо вылитый белогвардейский офицер!» 

После окончания аспирантуры и защиты диссертации наметились некоторые подвижки в слегонцовской запутанной судьбе – ему доверили чтение лекций на первом курсе университетского истфака по «Древнерусской литературе». 

Осень прошла среди скучноватых летописей и пафосных военных повестей – настроение молодого ассистента раскачивалось по кривым параболам, но к декабрю выровнялось, потому что нужно было заныривать с сотней студентов в жития. И Никита, перекрестившись, занырнул, а вынырнул под новогодние праздники и под ручку с первой красавицей курса – Полиной! В самом этом факте не было ничего предосудительного: и коллеги, и студенты хорошо относились к новоявленной паре, молодые не наглели и вели себя образцово. 

На Новый год Полинка пригласила Никиту в родную деревню на знакомство с папой, мамой и старшим братом, дело стремительно двигалось к свадьбе. Утренний ПАЗик за полтора часа докатил молодёжь до райцентра, где их на пустынном автовокзале дружно и весело встретила большая родня. Все были в предвкушении праздничной свободы, интересных новостей, но самое главное – нужно было успеть заколоть "свинку и кабанчика", для чего зазвали мастера золотые руки, свинореза Михалыча. 

В уютной трёхкомнатной квартире пахло свежей ёлочной хвоёй, в коридоре стояли 15-литровые вёдра с кипятком, между томами Достоевского (на самодельных книжных стеллажах) виднелись деревянные рукоятки трёх шикарных ножей, повсюду на полу лежали чистые холстяные тряпки… Быстро переодевшись в тёплые трико, широкие фуфайки, лыжные коричневые шапочки и широкие кирзовые сапоги, будущие родственники выкатили во двор и, неторопливо подходя к низкорослому свинарнику, уточняли детали работы. Всё было как всегда, из расклада выпадал только гость. Прицельно оглядев его фигурку, руки, ноги и голову, Михалыч сплюнул махорочную слюну на рыжий снег и буркнул: Ты..., это…, будешь свинью давить... 

Никита ничего толком не понял, но мотнул головой и встал за воротами загона. Хозяин дома откинул щеколду и все увидели крупную свинью с абсолютно белой лоснящейся на боках шкурой и маленькими жёлтыми недовольными глазками. 

Воспитанный в традициях непротивления злу насилием, жених Полинки никогда не видел свинью так близко и несколько сомлел, к тому же Михалыч за его спиной вкусно оценил: центера два потянет, а потом резко втолкнул Никиту в свиной загон. Свинья отрывисто хрюкнула, нервно дёрнула крючком хвоста, подволоклась к суженому и уткнулась похотливым рылом ему в пах. К загону подошли тёща и невеста с вёдрами кипятка, тесть и шурин раскочегаривали лампы, от которых тянуло бензинчиком, на крыше свинарника присели две тихие вороны… 

- Мля, падай на неё, заламывай ей задние лапы! - хрипел откуда-то сбоку Михалыч, поблёскивая длинным жалом ножа, и Никита рухнул поперёк свиной хребтины, запутавшись в полах распахнувшейся телогрейки. 

Странное дело - свинка замерла и начала спокойно опорожняться, слегонца присев. Ухватиться за заднюю ногу было невозможно, оставалось затихнуть и, сдерживая вдох, пережидать. Родня побросала лампы, ножи, вёдра и, окружив забор загона, потерянно замерла: из неприкрытой свинарки выбирался, ревниво ощетинившись, кабан… 

Никита очнулся поздно вечером в предбаннике, среди душистых берёзовых веников рядом с флягой браги и тоскливо хнычущей с нашатырным пузырьком в руках Полинкой. 

О том, что произошло тогда, она рассказала ему только после свадьбы на хрустальную годовщину счастливой семейной жизни, но лучше бы она этого не делала. Никита Витальевич как-то сник, опустился, запил, а потом всё бросил и исчез... 

А кабана того, говорят, не ели за новогодним столом: исполосованное вдрызг тремя ножами животное почему-то выбросили с берега широкой и красивой реки Тальменка в густо заросший черемухой глубокий овраг.

Дата публикации: 02 октября 2018 в 06:39