56
530
Тип публикации: Публикация
Рубрика: рассказы

редакция Екатерины Редькиной

 

Сложно, практически невозможно вспоминать своё детство. Проживаемые дни, годы, казались в тот период бесконечно долгими. Нестерпимым желанием было как можно быстрее повзрослеть и забыть навсегда этот этап жизни. Стереть из памяти адский ужас и унижения. Лишь по прошествии времени пришлось осознать сущность испытаний, свалившихся в те годы на меня, тогда ещё не полную сироту, попавшую в детский дом при родной матери.
В детдоме я считалась трудным ребенком и, для шестилетнего возраста достаточно амбициозной и целеустремлённой. Я не только умела читать и писать, но и была физически сильнее своих ровесников.
Внешность моя была не славянская: смуглая кожа, широкий нос с раздутыми ноздрями, огромные чёрные глаза, мелкие кудряшки. Меня обзывали то негром, то цыганкой. Ужасно страдала от этого и ненавидела обидчиков, а больше всего злилась на маму, которая родила меня от отца-иммигранта. Особо настойчивым задирам приходилось давать отпор кулаками. Это было время «сам за себя»! Нельзя жаловаться, ныть, нельзя показывать слабость. «Выживешь» - если ты сильный. Без разницы, сколько тебе лет!
В интернат по распределению я попала сразу после детского дома. Нас, пятерых детей, привезли из небольшого посёлка в провинциальный городок Самарской области. Одинаково одетых: в сереньких колготках, в сереньких платьях, на мальчиках серые пиджаки и тяжелые кожаные ботинки. Выглядели, как мышата.
Женщина, которая нас сопровождала, была работником администрации поселка. Приказным тоном она попросила обождать в фойе, а сама пошла искать директора.
Мимо по коридору проносились старшеклассники, оглядывая нас, смущенных и неуверенных, с усмешкой.
С каждой минутой я нервничала больше и больше, жалея о своём приезде. Боялась незнакомого места и новых людей. Хотелось вернуться в детдом, где все было привычным. Кроме того, тут были дети гораздо старше.
Взрослый белобрысый пацан подошёл к нашей группе. Держа руки в карманах брюк, он противно ухмылялся. Сразу стало понятно: сейчас что-то случится.
Увидев меня, он радостно и громко, чтобы все слышали, спросил:


– С Африки? Тебя мама под пальмой родила?


И тут же разразился язвительным смехом. Собралась толпа. Из таких же мальчишек. Указывая на меня пальцем, они истошно ржали. Я старалась не смотреть на них, еле сдерживая слёзы.
Наконец-то подошла наша провожатая с директором и нас увели в кабинет.
Второй день оказался не менее мучительным.
После завтрака нас, первоклашек, разбитых по парам, вывели из столовой и направили в класс, где ждал учитель. Вдруг кто-то резко схватил меня за шиворот и выволок из строя. Я узнала знакомый смех и голос. Это был Слава Копылов, девятиклассник, гроза школы. Его в интернате боялись многие. И даже учителям и воспитателям с ним было нелегко.
Первая попытка вырваться не удалась – пробежать смогла лишь несколько метров. Рассвирепевший Копылов легко настиг меня и потащил в конец здания, к кладовым, где никогда никого не было. Прислонил к стенке, и, держа одной рукой за волосы, другой стал бить в живот. Это была невыносимая боль. Жгучая, пронизывающая, резкая. Не хватало воздуха, я задыхалась. Медленно сползла по стене на бетонный пол. Не кричала, не звала на помощь, тихо плакала. Копылов схватив меня за шиворот, велел подниматься. С трудом, превозмогая боль, я встала. Тело всё трепетало и ныло от ударов. Славка поднёс кулак к моему носу.
– Никому не говори, – прошипел он мне в лицо, – иначе будет хуже.
Воспитательница Федосия Николаевна после моего возвращения в класс подозвала к себе.


— Что с тобой случилось? – вглядываясь в моё зарёванное лицо, спросила она. – Тебя не было на первом уроке.


— Упала…с лестницы… — выдавила я и не спеша, чувствуя ещё боль в животе, прошла к парте.


Воспитательница с недоверием посмотрела мне вслед, но промолчала.
Прошло несколько дней после этого инцидента.
Во время обеденной прогулки, когда наш класс играл на дворовой площадке, я с двумя девчонками побежала смотреть футбол. Поле, на котором играли интернатские мальчишки против «домашних», так называли ребят, живущих с родителями, — было в ста метрах от школьного двора. По пути я увидела идущего навстречу Копылова. Ничего не объясняя одноклассницам, пустилась бежать прочь. От страха мне казалось, что бегу со скоростью света. Ногами я перебирала так быстро, что не ощущала земли. В голове отстукивало: «бежать, бежать, бежать…» Дыхание прерывалось.
Поймал. Схватил за волосы, нагнул голову назад и по очереди, сначала в один, затем в другой, стал плевать в глаза. Правильнее выразиться, харкать, как верблюд, выдавливая из себя слюни с характерным звуком.


– Нигер, – мерзко хохотал Копылов.


Уже не плакала — старалась не плакать, интуитивно, понимала, что слабых Славке нравилось обижать больше.
Месяца через три могла убегать от Копылова на приличное расстояние, хотя всё равно догонял и продолжал издеваться. Бег мой походил на бег антилопы, которую преследует хищник.
Ближе к лету Славка впервые потерпел фиаско. Маленькую, худенькую - меня уже было не догнать.
В лагере, куда отправили после завершения первого класса, меня заметил тренер по лёгкой атлетике. На тренировку я пришла самостоятельно. Воспитанников набирали в секцию с десяти лет, а мне на тот момент было почти семь. Поначалу тренер не хотел меня принимать, но из-за моего упрямства и огромного желания бегать, разрешил мне встать на беговую дорожку со старшими ребятами.
Дали старт. Резко оттолкнувшись от земли, я понеслась. И опять в ушах звенело, опять не чувствовала земли, я бежала так, будто за мной нёсся Копылов.
Финишную черту пересекла первой.
Тренер сказал, что скорость у меня необыкновенно высокая для такого возраста и что в будущем я стану хорошим спринтером!
Позже я стала кандидатом в мастера спорта. Становилась неоднократной победительницей города в беге на 60 м, 100 м.
А когда спрашивают, кто был моим первым тренером, с иронией отвечаю: Славка Копылов и мой страх перед ним.

Дата публикации: 05 октября 2018 в 17:14