16
247
Тип публикации: Критика
Рубрика: рассказы

Каждое утро Иван Сергеевич начинал доброй привычкой: ровно 44 минуты он расчёсывал свою пушащуюся бороду, чередуя полсотни плавных движений по правой щеке с полусотней движений по левой. Лет 15 назад в мемуарах Авдотьи Панаевой он прочитал, что именно так делал печальный и ухоженный автор «Записок охотника». Внимательно рассматривая литографический портрет своего тёзки, Герасимов чувствовал, что в этом есть что-то основательное, по-настоящему мужское и в то же время немного капризное, как бы с причудинкой. 

Благодаря классической привычке Сергеич научился постоянно видеть себя со стороны и уже без зеркала. Скажем, он прогуливался по воскресно-многолюдному Измайловскому парку и видел, как по уютным парковым дорожкам, несколько элегантно подволакивая ногами сухую осеннюю листву, идёт красивый мужчина, в лёгком клетчатом пальто, берете нектаринового оттенка, с фотоаппаратом на правом плече, тонкой израильской тросточкой, лёгких бежевых перчатках в левом кармане, идёт и насвистывает беззвучную джазовую мелодию предвоенных лет. 

Герасимов мог наблюдать за собой незаметно целый день и это ему не надоедало. Если и можно говорить о любимом занятии как об отдушине, то это была именно такая безотчётная отдушина и даже почти профессиональный интерес, потому что, выйдя на пенсию, Герасимов не потерялся, как многие, а посвятил всё своё время исключительно этому приятному делу, которое не требовало особых знаний, умений и навыков. Ходи себе, свисти потихоньку и наслаждайся полной грудью. 

Важно заметить, что ничего болезненного, надрывного или надсадного, то есть никакой стандартной рефлексии, в таком взгляде на себя со стороны не было, здесь не пахло ни самоанализом, ни самоедством, ни самоопределением, ни самоиронией. Трудно как-то и определить, было ли в этом что-то, скажем, человеческое, скорее всего – нет, ведь, допустим, облака лишены корысти, они просто плывут по небу, отражаются в реках и озёрах, проливаются дождями и всё! Так и Иван Сергеевич Герасимов жил… 

Единственное, что он мог позволить себе в свои семьдесят три с хвостиком, это зайти в небольшой, уютный и скромный, овощной магазин на выходе из парка и купить пару картофелин, морковин или свёклинок, а по большим праздникам и вязанку малазийских прямых бананов. В магазине, переоборудованном из трёхкомнатной хрущёвки, трудилась дружная бригада гастарбайтеров из Бурятии и самое приятное - круглолицкая, белозубая и озорная, Бадмахура. Она ни черта не понимала по-русски и этим особенно нравилась Ивану. Заходя поздно вечером в бурятский магазин, последний покупатель долго копался в пластмассовых и металлических ящиках, обколупывал с овощей налипшую где-то под Ельцом грязь складывал выбранное в авоську, потом высыпал и снова брал, вертел, колупал и даже нюхал. 

Бригадир смотрел на всё это с буддистским спокойствием, но через пару часов выпускал на Сергеича свою смешливую помощницу и жену по совместительству. Что-то лепеча и широко улыбаясь сочным ртом, она наклонялась над ящиками и Ивана прошибала изморось – его вечно рассеянный взгляд, пробежав по загоревшим грудям девушки, неожиданно набрякал. Уединившись за выбором овощей в подсобке, где выбор был побогаче и только для своих, постоянных клиентов, покупатель и продавщица о чём-то весело переговаривались, шутливо спорили, выхватывали друг у друга из рук корнеплоды, бывало и так, что в неприхотливом торге Сергеич случайно обхватывал Бадмахуру, она быстро прижималась к нему тем, чем надо и не надо, и доприжималась – через шесть месяцев её желтую спецовку стало распирать на боках и спереди, но она продолжала кататься колобком между ящиками, всем добровольно и ласково помогала и ко всем прижималась. 

В марте бригадир-бурят позвал Герасимова в гости, кажется, на какой-то бурятский праздник. Утром Сергеич, как всегда, не торопясь расчесал свою бороду, взял под мышку подарок, пересёк четыре городских квартала, спустился в полуподвальное помещение, стукнул в дерматиновую дверь, переступил порог и оказался в густой толпе приглашённых. Странно, в тесноватых комнатках за вечер он не встретил ни одной женщины, кроме Бадмахуры, осунувшейся, схуднувшей, но всё такой же озорной. 

Было шумно, колготно, душно, одно и радовало Герасимова, что его трогательный подарок – короткошерстный шпиц белого цвета понравился девушке, которая в знак особой благодарности, при всех, поцеловала Сергеича трепетным поцелуем, прижимаясь горячим телом. 

Странно, что через три дня все эти приглашённые гости встретились в коридоре перед дверями кабинета опытного следователя Свиридова Н.А., который долго пытался выяснить, когда ушёл Герасимов, один ли он приходил, не был ли он пьян и распущен и никак не мог понять, кто из этих разных, простых и беззлобных, мужчин мог убить совершенно безобидного пенсионера в его собственной квартире, да ещё таким жесточайшим способом… 

Дата публикации: 06 октября 2018 в 08:06