9
186
Тип публикации: Критика
Рубрика: рассказы

- Сука, как же хорошо и красиво, - прошептал Иванников и, заложив гранённый карандашик в тёмно-зелённую книжку, откинулся на белую салфетку для головы. Боинг, подрагивая давно уже перелетавшим телом, разворачивался на взлётную полосу, готовясь к прыжку с востока на запад. За спиной оставался предрассветный сибирский городок, не просыхающие спальные районы и постоянно горящие жёлтым светом светофоры у мэрии, жена и дочь, дожидавшиеся в аэропорту первого автобусного экспресса и торопливая детская просьба: Привези мне барби... 

Костя смотрел в запотевший иллюминатор и думал о своей мечте, которая повернулась к нему лицом и, приоткрыв милые губки, что-то шептала, улыбаясь. Наконец-то, после трёх лет каторжной заочной аспирантуры, постоянного подкалымливания по вечерам грузчиком на заводе ЭлектрокАбель, традиционной ругани во время летнего ремонта - он летит в Ленинград на первую в своей жизни научную конференцию! Конечно два дня - мало, но это как и с кем посмотреть. 

В ярком чемодане уютными слоями лежала выстиранная, выкрахмаленная и выглаженная женой Раей одежда, в дорожной сумке - четыре запасных рулона финской туалетной бумаги, научный доклад в заламинированной обёртке, два пакетика любимых ржаных сухариков, маленький термосок с индийским кофе и - самое приятное - завёрнутый в холстину кусок вяленой медвежатины, которую ещё в марте из таёжной деревеньки кержаков привёз дед. Во внутренних карманах пиджака надёжно хранился паспорт в строгой корке, командировочное удостоверение с печатями отбытия, миниатюрное портмоне с правильно расфасованными деньгами и утаённая от супруги заначка - три пачки рифлёных "Гусарских" презервативов с запахом ежевики - не для себя, конечно же, а на случай проживания с хорошим человеком в гостиничном номере. 

До этого дня Иванников никуда не ездил дальше своего микрорайона. Что-то было не так с детства - его всегда тошнило в автобусах, троллейбусах, трамваях и такси, поэтому приходилось брать с собой целлофановые пакеты и доплачивать водителям, по ситуации. Конечно, Костя слышал, что в самолётах рвёт сильнее и обильнее, но пропускать из-за этого шанс было выше его сил - просто пришлось захватить упаковку дополнительных кульков и утром не нажираться перед вылетом. Так-то всё было ничего, но вот авиарейс оказался не прямым, а с короткой остановкой в Челябинске. Чтобы отвлечься от нехороших предчувствий, Костя сунул в рот сосательную конфетку и снова углубился в смакование единственной своей любимой книжки - "Проблемы поэтики Достоевского". 

Два последних года он прорабатывал уникальную классификацию, наткнувшись на бахтинское определение "слова с лазейкой": "Лазейка делает двусмысленным и неуловимым героя и для самого себя. Чтобы пробиться к себе самому, он должен проделать огромный путь." Перечитывая в тысячный раз это место, Костя откидывался на головную салфетку и с тихим восхищением повторял: Сука, как же хорошо и красиво... Между ногами стоял туго скрученный ватман, на котором жена, второкурсница архитектурного факультета всю весну по ночам рисовала изящную схему: в правом нижнем углу было слово "Я", а в левом верхнем - слово "ДРУГОЙ", между ними пробегали тонкие острые стрелки и ровными рядками маршировали квадрики разного цвета. Это собственно и было то, ради чего Иванников летел на Боинге в свою мечту. 

Неожиданно быстро и легко самолёт пошёл на посадку, плавно сел, что-то сообщив всем по-английски и транзитные пассажиры смешались в уютном зале с прилетевшими. Выпив пива и пересчитав оставшиеся накопления (ровно 500 рэ), Костя успел впрыгнуть в медленный автобус и задумчиво остановился у трапа, пропуская вперёд всех - настроение было лучше именинного, хотя челябинские сквозняки дерзко трепали ветровку и туда-обратный авиабилет в руках. Было приятно подниматься в одиночку по высокому трапу, вспоминая телепередачи о политических визитах, тем более, что наверху стояла ослепительно юная стюардесса, улыбающаяся только ему! Осталось протянуть ей билет и сказать что-то многообещающее, но что? ... Билет уже протягивался по направлению к упругой груди и вдруг порыв уральского ветра вырвал его и прямоугольная бумажка, покружившись в воздухе, юркнула внутрь трапа - девушка перестала улыбаться, Боинг передёрнул нервозно алюминиевой шкурой, время остановилось на отметке - 10.35. 

Можно было по-гусарски плюнуть рукой и улететь в северную пальмиру, но как без билета вернуться в Сибирь, если в кармане разнесчастные полкосаря на Барби? Стюардесса ушла к первому пилоту, Костя спустился на мокрый от ужаса асфальт, трап начал медленно отъезжать, самолёт угрожающе заурчал, во всех иллюминаторах правой стороны замерли от любопытства пассажиры. По рации вызвали техника - он медленно шёл в синем комбезе, обходя лужи и насвистывая какой-то идиотский мотивчик. Запахло дешёвым портвейном и свежим батуном, ничего обнадёживающего сонное одутловатое лицо идущего не обещало, но оно было единственным, что могло помочь, если бы захотело и если бы можно было найти простые человеческие слова! Вокруг не было ни души, одни сплошные самолёты, с людьми и без людей, высоко в небе птицы и где-то под бетонной полосой, может быть, черви. 

- Ну и чё тут?

- Билет унесло в трап.

- Да ну нах!...

- Ветром вырвало и унесло в трап.

- И чё нах?...

- Это билет туда и обратно.

- 500 рэ нах...

- Чё так дорого?

- Ну и кукуй здесь нах!...

- Помоги - нах... 

Удивительно, но он помог, быстро развинтив днище трапа - билет снова было вспорхнул, но техник небрежно перехватил его в кулак, как осеннюю муху, и завёл руку за спину. Под Боингом Костя вытащил из портмоне все деньги и, ни о чём не жалея, отдал их, а потом, не без сожаления, стыдливо сунул в лохматую руку мастера пахнущие ежевикой "гусарские" - спасибо тебе, зёма! 

Когда Боинг набрал высоту и в салоне стали развозить тележки с едой, Иванников снова читал свою библию, повторяя в полузабытье: Сука, как же хорошо и красиво...

Дата публикации: 08 октября 2018 в 06:25