10
152
Тип публикации: Критика
Рубрика: рассказы

Маленькая деревня всегда старается отыскать какую-нибудь речушку и прилепиться к ней, а уж большое село и подавно: оно бойко перешагнёт с одного берега на другой и со временем запутается в прихотливых изгибах общей-разной дорожки. Понадобится мост, а иногда не один, а, скажем, целых три. 

В Смолянке мосты были разными. 

Самый надёжный вытягивался из асфальтированной дороги, идущей от магазина Мясо-молоко, ложился дюжиной бетонных плит на тугие быки и уводил к школе. Второй убегал от школы по просёлочной дороге вправо и обвисал на двух стальных тросах, со скрипом проседая под каждым ходоком, - на нём было весело раскачиваться во всех направлениях, глядя в щели между плахами на мутную воду Поперечки. А третий мост жил всего полгода, с начала мая по конец октября, его строил и разбирал дядя Миша-бобыль, обитавший в маленькой бревенчатой избе на огородах улицы Набережной. 

Бобылём его почему-то звали все, хотя у дяди Миши были и жена, правда, рано умершая, и дочь, удачно выскочившая замуж и давно уже переехавшая из Смолянки в Ленинград. Так что он и правда был бобылём, каким-то неустроенным по жизни человеком, хотя без него никто не смог бы соединить два берега сельской реки в этом месте и пришлось бы до кладбище делать крюк в два километра, а так, перемахнул через речку по кривым мосткам, держась за качающиеся от ветра перила с одной стороны, и вот он – пологий холм и прячущиеся в разросшейся сирени могилки: ищи своих, рви траву, поправляй бортки погребальных холмиков, открывай зубами чекушку, чисти варёную картошку и поминай, сколько в тебя влезет, а если тепло, то можно тут же прилечь, подремать, а вечером вернуться протрезвевшим домой, да можно и не возвращаться, всё равно, рано или поздно, сюда отнесут под нестройные звуки духового оркестра местного РДК. 

Круглый год дядя Миша ходил по селу в одних тех же резиновых сапогах на босу ногу, в замызганных брюках, коротеньком пиджаке, прорванном под мышками, тёмно-фиолетовой рубахе и бесформенной фуражке с пластмассовым козырьком. Единственная ценная вещь из одежды - поблёскивающий на солнце козырёк - не облагораживала его насквозь пропитой и до последней нитки изношенный облик. Даже по гладкой дороге он ходил очень неуверенно, высоко задирая ноги и спотыкаясь на ровном месте, останавливаясь и оглядываясь, словно его кто постоянно окликал. Хотя руки у дяди Миши действительно были золотые, но он стеснялся вытаскивать ладони из карманов брюк и, даже когда курил, они оставались там же. 

На что он жил, невозможно было понять, как нельзя было понять и то, как он мастерил и убирал свой мост.Никто этого не видел, но ежегодно, 8 мая дядьмишины соседи по ночам слышали глухие удары топора по деревянным кольям, долетающие от реки, и знали, что на следующее утро, в праздник на пороге его избы обязательно будет стоять трёхлитровая банка свежего самогона. Именно так – не до, или во время работы, а после неё. До работы проставлялись осенью, когда мост разбирался на зиму, потому как зимой берега соединял толстый, промораживающий реку чуть ли не до дна лёд и крепкий наст. 

Когда дядя Миша помер, его хоронили всем селом, люди пришли даже с других окраин села. Кто-то сколотил простой крест и гроб из сосновых досок; другие, не сговариваясь, навели порядок в доме, принесли свою посуду, ложки; третьи скинулись и купили всё нужное для поминок, приготовили поесть и помянуть; четыре самых близких соседа выкопали, как положено, яму; даже поп пришёл по доброй воле, хотя и знал дядю Мишу как пропойцу, бобыля и нехристя. Совхозный шофёр расстегнул борта своего грузовика, накидал соломы на дно кузова, приволоклись с похмела похоронные музыканты и дядю Мишу повезли через село, всё дальше и дальше от его мостков. Сначала шли против, а потом и по течению Поперечки. Вода в реке почти остановилась, было безветренно и сухо, низкое осеннее небо не отражалось в мутной воде. 

Перед холмом остановились, сняли гроб с грузовика и понесли дальше на плечах, молча и спокойно меняясь с остальными на ходу. Когда всё было прибрано, так же молча и спокойно все разошлись по своим дворам и домам, а позже... вынырнувшая из туч луна тускло сверкнула слепым отражением на пластмассовом козырьке фуражки, лежавшей в изголовье могилы, рядом с крестом.

Дата публикации: 09 октября 2018 в 04:33