22
215
Тип публикации: Критика
Рубрика: рассказы

 

Не спеша разливалась по предместьям сырая осенняя ночь и маленькими ручейками протекала в город. Мне не спалось. Я пытался что-то писать, но совершенно ничего не выходило. Строчки наползали одна на другую, и я не мог выудить ни единого предложения из словесного потока. Негромко играл первый концерт Рахманинова для пианино. Протекая по электрическим проводам и совершая незримый полёт, музыка, мёртвой хваткой вцеплялась мне в душу. Выворачивая её наизнанку, выкручивая - словно половую тряпку, выжимая из неё грязную влагу, накопленную за долгий день. В мутном стекле я видел своё изломанное отражение. Усталую и небритую физиономию с отёкшими мешками под глазами. Свидетельство бессонных ночей. Точно таких же ночей, как и эта - пустых и пыльных.

Полночный двор пересекал Славка Кривицкий. По тому как нещадно болталось его тело я понял, что он страшно пьян. Шёл, он, низко склонив голову, долговязые ноги то и дело заплетались. Мы были близкими товарищами - учились в своё время на крановщиков. Правда крановщиков из нас не получилось.

 Заходя ко мне - время от времени, он доставал водку из внутреннего кармана со словами – Есть мнение, что надо поговорить! И мы говорили. Про жизнь в целом и наше общество, неминуемо идущее к фашизму и той катастрофе, которая обязательно последует за ним.

Славка стоял на пороге опираясь на дверной косяк, высокий и плечистый - словно Атлант уставший держать небесные своды. Он тяжело поднял голову, и я увидел, что нижняя губа у него рассечена и вспухла.

- Андрюх, не обессудь, что за полночь, выпить надо и выговориться.

Я достал из холодильника “половинку”. Разрезал кольцами “краковскую” и уложил на широкую цветастую тарелку. Единственную уцелевшую из набора, который нам с женой подарили на свадьбу.

Очень красивый сервиз из пяти закусочных тарелок, блюдец и чашек. Но время ушло и хищной пастью своей сожрало с ладони бытия и сервиз, и жену. И теперь глядя на единственную уцелевшую тарелку, гостью из далёкого прошлого, я даже не могу с уверенностью сказать какого цвета были глаза у моей жены. Время лечит, стирая обозначенные контуры, пространства, вместе с лицами людей которых мы когда-то любили и которые навсегда остались в зыбком мире воспоминаний.

Мы выпили не чокаясь, а потом он начал говорить. Руки его тряслись, и я заметил, что костяшки на руках были стёсаны в кровь. И мысленно я посочувствовал той голове которой пришлось принять на себя удары его тяжеленых кулаков.

- Андрюх, я Людку, того - загубил. Вот этими руками.

Сначала я слушал в полуха, как обычно слушают полночных гостей - поглядывая то на часы, то на дверь.  Не сразу до меня дошёл смысл сказанной им фразы, а когда информация сопоставилась с разбитой губой и кулаками - в голове у меня материализовалась очень красочная и неприятная картинка. И я едва не упал со стула.

- Подожди, как загубил? Что ты такое говоришь?

- Вот этими руками. Я же её любил, а она тварь, я же для неё всё, а она…

Из глаз его брызнув потекли по небритым щекам слёзы, и он едва не зашёлся в истерике. У меня недобро ёкнуло в груди, и я с трудом проглотил тяжёлую слюну.

- Успокойся, расскажи, что она?

- Что она спрашиваешь? Да она с половиной города перетрахалась, блядь!

- Кто тебе это сказал?

- Никто. Не надо мне ничего говорить. Недавно у меня с конца закапало, я к доктору. Он, мол, так и так - гонорея.

- Ну, и?

- Что ну, и? Я ведь ни с кем кроме Людки не спал. Я к ней, взял за глотку, она всё и рассказала. Говорит, опостылел ты мне - хоть в петлю лезь, никакой жизни, мол, со мной нет. Понимаешь Андрюха, а я для неё, я же всё для неё, а тут такое понимаешь? Ну и треснул ей пару раз по мордасам, а потом развернулся и ушёл.

- И “скорую” не вызвал?

- А зачем? – удивился Славик, воздев к массивному лбу чёрные нити бровей.

- Может она жива ещё была, - чуть ли не вскричал я.

- В каком смысле была? Она и сейчас себя неплохо чувствует, когда я уходил она меня из окна последними словами крыла. Людка баба крепкая. Это только снаружи кажется, что маленькая и хрупкая, а внутри стержень у неё стальной. Попробуй сломай - сам скорее на нет изойдёшь.

Я со злостью ударил кулаком по столу, так что подпрыгнув едва не опрокинулась бутылка.

- Так она жива!? – вскричал я.

- Ну, да, жива падла, чего с ней станется? - недоумённо развёл Славик широкие мосты рук.

- Ты же сам сказал, что загубил Людмилу?

- Так жизнь в смысле ей испортил, она так и сказала - жизню мою, ты, тварина такая загубила. А чем я ей её загубил - не понятно. Поди пойми этих баб. Тьма сплошная у них в башке.

- А кулаки с губой?

- Ерунда, - отмахнулся Славик, - пока шёл к тебе с местной гопотой сцепился, ну и огрёб немного. Надо же было мне пар выпустить!

- Дурак, ты Славик! – усмехнулся я.

Мы допили водку, ещё немного поговорили и он ушёл, пошатываясь из стороны в сторону через полночный двор и скрылся в тенистых кустах облетевшего сада. Через год Славик эмигрировал в Канаду, а Людка снова вышла замуж, но видимо опять не очень удачно, так как всё чаще я замечаю её в обществе других кавалеров, ну, тут уж видно только могила способна что-то исправить.

 

 

 

 

Дата публикации: 04 ноября 2018 в 09:10