37
252
Тип публикации: Совет

Огневой вал обрушился на нас, но уже через минуту снаряды загудели над окопами, летя в ближний тыл. Как там, было понятно по шуму разрывов и череде какого-то утробного грохота: это рвались бочонки с топливом, пачки патронов, бензобаки автомашин, в основном санитарных. «Как там Хельга?» – только и успел подумать я, как вдруг капитан Хёиникен рявкнул неподалёку: "Achtung - Elefanten!" В ту же секунду снаряд в пол центнера прогудел прямо надо мной, да так низко, что меня «причесало», и я отключился ненадолго. Хорошо, что контузия оказалась лёгкой. Очнулся я в собственной рвоте. Рядом – тело сержанта Хенкеля. Он был цел, но мёртв – так и остался стоять за пулемётом. А мне повезло, только контузия… Тут меня вытошнило ещё раз… 
Голова гудела, но грохот со стороны противника нарастал, заполняя собой всё: боевые слонопотамы шли на наш окоп, медленно, но верно, неотвратимо. Я осторожно подполз к перископу, и точно – два вражеских слона двигались прямо на нас, а моя позиция была где-то между ними. 
- Миллер! Эй, Миллер! – кричал я, словно в кошмарном сне, - Сыграй в дудку! При звуках нашей дудки слон теряет мужество*. 
Слонопотамы приближались, осыпая наши окопы острыми стрелами и боевыми камнями. Враг был так близко, что из перископа я уже явно различал лицо командира-наводчика катапульты в башенке слона – типично варварская харя в слонофоне. А Миллер всё не дудел. Вдруг кто-то прошмыгнул по окопу и оказался рядом со мной. 
- Рядовой Карлсберг докладывает! Мой фюрер, майор Кроненбург и капитан Хейникен мертвы. Теперь вы – наш командир. 
Смотрю, парнишка весь молодцом: собранный, открытый, смышлёный. Готов и к драке и к смерти. 
- Отлично, рядовой! – говорю, - кто ещё остался в живых, знаешь? 
- Так, мой фюрер… Капрал Миллер тяжело ранен, ещё двое рядовых лежат рядом с ним, а остальные вроде живы. Сержант Гёссер послал меня к вам за распоряжениями… 
- Срочно занимай место Миллера и дуди в дуду, слоны уже близко! – крикнул я, а сам полез к пулемёту. Карлсберг побежал, куда сказано, а я аккуратно оттолкнул тело Хенкеля, и дослал патрон в ствол нашего фрг 42. Хороший был это пулемёт. Как только я открыл по слонопотамам огонь, пехота врага, эти тупые варвары в блейзерах с зауженными рукавами, плюхнулась оземь, тяжело и трусливо дыша в свои стоячие воротнички. «Будете знать, как подушки квадратами делать, камнеголовые!» - подумал я, и вновь блеванул… Но не надолго, не надолго замолк мой пулемёт! Уже через пять секунд железные бабочки защёлкали по толстой броне слонов, попутно сшибая с ног осмелевших вражеских пехотинцев. Тут слонопотамы наконец-то меня заметили, и зарычали своими майбаховскими сердцами, но… 
Как же приятно слушать музыку нашей дудки. Едва рядовой Карлсберг издал первые звуки, боевые слоны врага остановились. Причём я только тут это заметил – остановились в тридцати шагах от меня. Остановились, и задумались. Тут и я продолжи строчить, не дожидаясь, когда слонопотамы отступят. Переведя огонь, я всадил по короткой очереди в каждую из двух башенок на спине элефантов. Миг – и из первой башенки мешком выпал тот самый рожолицый варвар. Даже крика не издал, сволочь! Тут Карлсберг сыграл ещё один мощный сладкоголосый аккорд на дудке, и слоны охотно, неуклюже, стали поворачиваться восвояси. Ха-ха! Так вам и надо, трусы. 
Пехота врага, та, что валялась в зауженных блейзерах, стала тихонько отползать, норовя увернутся от слоновьих топталок, а те, кого я выбил огнём, кое-как корчились, лёжа и помирая. Бросая своих раненных, варвары отступали. Я продолжал пострачивать короткими, не давая уродам подняться, изредка постреливая и в спины слонов, и в их башни. Пусть дёру дают, вояки. Хороший был пулемёт, наш фрг 42! 
Вдруг со стороны врага раздался гул, да такой, что затмил все центнеры и полуцентнеры вражеского огневого вала. О, святая Гретхен-за-прялкой! Это шли в атаку эскадрильи вражеских единорогов, барражируя на минимальной высоте. 
Кто не знает, как бьют по земле летающие единороги, тот ничего не знает о единорогах! Они шли этажеркой: самки снизу, кобели сверху, пуляли из рогов 25-ти миллиметровыми болванками, и орали в небе свою песенку: 
Единорог-рог-рог, 
Продырявь врагу-ка бок! 
Делать нечего. Я быстро плюхнул пулемёт на зенитную турель, и открыл огонь земля-воздух. В первого самца я промазал, но самке, летящей ниже, мои железные бабочки вспороли брюхо, и она, завывая от боли, сбилась с курса и пошла к земле, кровя и крича… Следующим номером я пальнул ещё в пару ведомых самок, и их рожки запылали. Однако к тому времени строй единорогов уже проносился надо мной, изрыгая огнь и полымя, и тут я понял, что музыка дудки стихла. Единороги целили в открытого для атаки Карлсберга, и, видимо, убили его. Вот-вот, и слонопотамы врага развернулись для второй атаки, и пехотка их поднялась, отряхиваясь для боя. 
- Не пройдут, курвы! 
Этот возглас раздался неподалёку, и я увидел ещё одного товарища. Комиссар Карлсбад, с обезумившими глазами, утирал рукавом чумазое от земли и крови лицо. В правой руке он держал связку гранат, а левой сжимал меч. 
- Эй, - крикнул я, - ты жив? 
- Остальные мертвы. Прикрой, я пошел! – только и крикнул мне бравый замполит Карлсбад, и вскарабкавшись на край окопа, пополз навстречу слонопотамам. 
Всё. Дудка замолкла и некому было раздуть песню слонового страха. Реактивные единороги, судя по всему, удовлетворились этим, и принялись утюжить на тыл. Наверное, и медсестричка Хельга и её подружки уже превращены войной в кучи мяса, смешанного с обгоревшей сталью: кишки наружу, мозги на волосах… Один с ними. К бою! 
Я передвинул рычажок, и открыл непрерывный огонь по пехоте врага, по слонам, по всему, что двигалось на нас. Прикрывая Карлсбада, ползшего по истерзанной свинцом земле, я старался не думать о Хельге, хотя… Подсознательно я старался о ней думать, разрушая строй врага и вырывая из него целые косяки зазевавшихся. Хельга, твои длинные ноги, твои сытные формы, твой белый халатик и чёрные сапожки… Что теперь со всем этим? На, на, на! Получайте ублюдки в блейзерах, получай, слонопотам… Ха! Один глаз слонопотаму я всё же выбил! Опа – Карлсбад швырнул гранату под лапу второму и тот наступил, наступил на неё! Глухой удар, и какая-то мерзкая гусеница поползла с ходовой слона, словно затопляя землю своим телом… Вот незадача, гусеница прижала Карлсбаду руку с мечом. Он не может встать! Ага, тереть его заметили. Перевёл огонь на всех, кто рядом с комиссаром, прикрываю. Нет, нет… Слон потоптался на месте, и раздавил-таки Карлсбада, а второй взревел майбахом, и попёр прямо на меня. 
Патроны у меня, понятно, телепортируются, да и странно ли это, если для южной Европы разработчики выбрали локацию из серии «стереотип о России»: снег лежит и ёлки стоят. У нас, тут, где буки да вязы да кряжи и… 
Ну вот, какая-то вражеская мразь чирикнула меня пулей в плечо. Больно ли? Да хрен знает. У контузии свои плюсы и минусы, чего-то недопонимаешь, но чего-то и не чувствуешь. Правая рука словно сломана, не слушается. Попытаюсь строчить левой. Получилось. Но слон, слон… Всё ближе вражеский элефант. Тот, чьего наводчика я убил. Будет давить меня ногами. Но встрой то дымит, подбитый, ха-ха! 
Нет уж, погибну я, как Брэд Питт в «Ярости», отважно сражаясь с кусками говна. 
Вот они, близко, но слон ближе… Последняя очередь в хобот слона… 
«Дорогой дневник, я сдох». 

*14 минут 88 секунд – среднее время жизни слонопотама в фэнтезийном бою.  

Дата публикации: 06 ноября 2018 в 19:24