81
394
Тип публикации: Критика

Местные называли это место парком. Но нет, все-таки не парк – хорошо озелененный бульвар. Ледяные лавочки пунктиром тянулись к зданию почты. Я выбрал одну, достал из сумки журнал и безжалостно сел на него. 

Туча, давно шнырявшая над городом, вздулась, лопнула, и мне за шиворот посыпалось колючее пшено. Заболею и умру, и не поеду в этот Мурманск. И какое мне даже дело, если уволят – ну увольняйте. Почему я, а не Лёха? Придумали тоже – в ссылку на полгода! 

Стремительное движение справа привлекло мое внимание. Обыкновенный воробей, взъерошенный и хитроглазый, приземлился на дальний край лавочки, склонил голову набок и спросил: 

– Сидишь? 

Есть такая категория людей – любители поговорить с животными. Я к ним никогда не относился. Но этот воробей! Было в нем что-то душевное, располагающее к общению. 

– Как видишь. 

– Что насчет бутерброда? 

– Это ты мне предлагаешь? 

– Да нет, – воробей пожал плечами. – Надеюсь на гуманитарную помощь. 

– У меня денег нет. 

Воробей с досадой щелкнул клювом. Я повозился на журнале, раздумывая над тем, стоит ли тратиться на воробья – все-таки я не привык угощать случайных знакомых. 

– А в меня стреляли, – небрежно сообщил воробей. – Прямо в грудь целились. Чудом выжил. 

– Рад за тебя, брат. 

– Нужны боевые сто грамм. 

Пьющий городской воробей – это, видимо, та новая реальность, с которой придется мириться рано или поздно. 

– Послушай, птичка, – сказал я раздраженно. – Сейчас половина второго. Опохмеляться поздно, а заходить на новый круг рано. 

– И то верно, – откликнулся воробей, совершенно не обиженный моей отповедью. – Давай так. Ты мне покупаешь картошку фри, а я тебе помогаю в главном. 

– В чем же? 

– Сначала картошка. Потом остальное. 

Я встал с лавки, попробовал оторвать от нее журнал – куда там, прилип намертво. Бургерная находилась на соседней улице. Воробей барражировал у меня над головой, следя, чтоб я не сбился с маршрута. 

Коробочка с картошкой грела руки и пахла праздником, который всегда с тобой. Мы в молчании вернулись к лавке. Журнал перелистнулся на рекламу курток с серебристым покрытием. Дескать, ужасно теплые. Я закрыл журналу пасть и снова сел на него. 

Мы ели картошку по очереди – ломтик я, ломтик воробей. Ноябрьский воздух крал запахи, вкусы. Наконец, он украл и тепло. Картошка окисла и стала железной. 

Я посмотрел на тучу. Она подобрала живот и теперь казалась моложе, в ней появилась девичья стать. В коробочке глухо перекатывались последние ломтики. Один маленький, почти огарок, второй длинный и пухлый, с ватным нутром. 

– Мой! – закричал воробей, схватил длинный ломтик и взмыл с ним в небо. 

Я посмотрел на дно коробочки. Я все понял.

Дата публикации: 21 ноября 2018 в 17:26