10
47
Тип публикации: Публикация
Рубрика: рассказы

 

Рассказ написан на Одиннадцатый прозаический блиц ЛитКульта «день графомана» (400 слов)

            – Встать, суд идет! – громкий стук напомнил стук костяного копыта. Впрочем, это и был стук костяного копыта. – Прошу всех садиться.

            Кто-то облегченно рухнул в кресло, кто-то обессиленно сполз в него, кто-то осторожно присел на краешек.

            Фигуры в черных мантиях и напудренных париках брезгливо смотрели в зал, на сидящих.

            – Стоило ради такой мелюзги собираться, – пробасил мощный старик с окладистой бородой, которому парик шел, как корове седло. Впрочем, смотрелся старик солидно и авторитетно, даже когда косил косой капусту, наводя ужас на крестьян.

            – Лев Николаевич, ну что вы все брюзжите? – мужчина чахоточного вида поправил пенсне. – Вы же просвещенный человек, общественный, своего рода, деятель. Неужели вам трудно немного времени потратить на выполнение гражданского долга?

            – Мне не трудно, милейший Антон Павлович, – Лев Николаевич насупился как сыч, какающий с ветки, – но право слово, э-э-э, как сказать, – пощелкал мозолистыми пальцами, – бессмысленно это все, господа.

            – И вы так считаете, Николай Васильевич? – Антон Павлович посмотрел на третьего судью, носатого брюнета с длинными волнистыми волосами.

            – Я считаю, господа, – Николай Васильевич встал, откашлялся и нервно подергиваясь плечом заговорил, – что, во-первых, пользы отечеству решительно никакой; во-вторых... но и во-вторых тоже нет пользы. Просто я не знаю, что это...

            – Полноте, Николай Васильевич, – Антон Павлович лениво похлопал, – полноте.

            – Вы просили мое мнение, – Николай Васильевич повернувшись, с достоинством поклонился коллегам, потом повернулся к залу и небрежно кивнул. Сел и подтянул к себе папку с материалами дела. – По-моему, дело ясное. Милейший Лев Николаевич совершенно прав: разбирать тут нечего. Виновны и все дела!

            – Господа, но нельзя же так всех, одним чохом, – закашлялся Антон Павлович. Достал платок, сплюнул в него кровавый комок, спрятал платок. – Прошу прощения. Продолжу свою мысль, нельзя же всех одним чохом.

            – Антон Павлович, – ехидно улыбнулся Лев Николаевич, – вы, голубчик, даже Донцову защищали.

            – Я все-таки врач, – поправил пенсне, – защищать мой долг. Хотя, признаю, с Донцовой погорячился.

            – Вы не погорячились, – Николай Васильевич осуждающе покачал головой, – вы ребячились!

            – Господа, кто старое помянет, тому, как говорится, глаз из глазницы. Приступим, – Антон Павлович открыл свою папку: – Невеста на ужин, – поморщился брезгливо, – тут спорить не буду. Богданова виновна!

            – Некромант который кропал, – прочел Николай Васильевич и посмотрел на коллег.

            – Виновна, – ответил Лев Николаевич, Антон Павлович согласно кивнул.

            – Керн, – прочел Лев Николаевич. – Господа, что такое керн? Я не имею в виду Анну Петровну.

            – Керн это такой столбик, образец горной породы.

            – Спасибо, Антон Павлович. И чем этому «столбику» насолили математики?

            – Видимо, в школе было плохо с математикой, – высказался Николай Васильевич.

            – Знаете, – блеснуло пенсне, – все они виновны! Виновны в графомании!

            – Виновны! – эхом отозвались Толстой и Гоголь.

Дата публикации: 07 декабря 2018 в 21:01