6
280
Тип публикации: Критика

Страсти накалялись уже не первую неделю. После каждого урока английского по всему классу проносились тяжелые вздохи, ругань и возмущения учеников. Середина второй четверти, а терпенье закончилось не только у ударников и «батанов», но даже у закостенелых двоечников: первые неуклонно шли на понижение и начинали болеть, вторые, устав от тирании Елизаветы Степановны, попросту прогуливали этот замечательный предмет.

Коля сидел за своей партой сосредоточенный как никогда ранее и теребил кончик наутюженного матерью пионерского галстука. Щеки горели жарким пламенем, в животе щекотало, хотелось в туалет (хотя и был там на прошлой перемене). Очередная двойка, полученная на прошлой «пятиминутке», ставила крест на его четырехлетнем статусе ударника. Больно, неприятно, но больше всего сейчас его беспокоило предстоящее выступление. Впервые в жизни ему придется сразиться (как он себе представлял) с самым грозным учителем в школе - Степановной! Рассчитал все: что будет делать когда она войдет, как поднимет руку, как встанет, произнесет речь… Весь класс также сидел в предвкушении предстоящего события. Тишина мертвая. И это во время перемены в пятом классе!

Английский он ненавидел. Сейчас. А ведь на этих летних каникулах, со своим другом Вовкой, взапой самостоятельно изучали этот популярный язык. Вовкины родители достали для них англо-русский словарь, самоучитель и даже прописи по-блату. Процесс пошел. Выучили алфавит, «Hello», «How are you?» «My name is» и пробовали переводить английские песни современных поп-музыкантов, набиравшие популярность у союзной молодежи. Разочарование их постигло на первых же уроках: «даблвэ» почему-то оказалась «даблю», транскрипции (которые они решили вообще пропустить и не изучать), ежедневные словарные диктанты, тройки, двойки, замечания...

 

Николай окинул взглядом класс и пожалел об этом. Большинство одноклассников сидели и пристально смотрели на него. Это ещё больше нагнало жару на его раскаленную докрасна физиономию. Дошел взгляд и до Санька. Тот, как всегда, ехидно улыбнулся и подмигнул.

Санек был второгодником и когда его перевели в этот класс, то, будучи самым старшим, начал качать права и претендовать на лидерство. Парнем был хоть и конфликтным, но веселым: то крысу дохлую на урок трудов принес, то стих вместо чтения наизусть спел, то Вовке разрисовал книгу по литре, налепив писюнов... За что и влетело и от учителя, и от Николая. Так как разница в один год весьма ощутима в таком возрасте, после последней драки Колька все еще ходил с фингалом на правом глазу, в то время как пара фонарей у Санька уже почти сошли. Конфликт между ними не стихал на протяжении нескольких месяцев - борьба за лидерство.

 

Послышались шаги за дверью. Через мгновение, в класс вошла Елизавета Степановна.

Воздух в классе был спертым: духота, пот, гормоны, не привычная тишина и глаза. Обычно, когда она входила в класс, привыкла видеть потупленные глаза мелочевки, а сейчас все тридцать пар впились в нее! То ли опыт педагога, то ли некое животное чутье, инстинкт, предчувствие - Степановна почувствовала что-то неладное.

 

Ещё перед первым уроком, Коля собрал своих одноклассников и предложил пожаловаться классному руководителю на англичанку. Класс только этого и ждал. Родителям успели пожаловаться уже все, и даже Саня. Но в те времена обсуждать и осуждать учителя и тем более жаловаться родителям – дело безнадежное. Порядок был! В общем, идею предводителя все поддержали единогласно. Кто-то в толпе выпалил, мол, чего самим слабо… Кто это ляпнул было уже неважно, однако, это стало «красной тряпкой» для Николая. Ему, да слабо? А ведь он не давал волю страху даже тогда, когда прошлой зимой заблудился с друзьями в пещере, а свечи уже догорали (чудом выбрались на поверхность); не боялся он «оседлать» бычка строптивого у своего деревенского кореша; не трусил ночью идти на кладбище за фосфором с корешами, а тут слабо?

 

«Елизавета Степановна, разрешите…» - подняв руку, как положено, начал Николай.

«Слушаю тебя, Коля» - немного тише обычного, как показалось Николаю. Он сидел стол в стол напротив.

«Мы решили отказаться от Вас и хотим чтобы нас учил другой ...» - жутко не хватило воздуха. Кончился. Он десять раз повторял эту фразу, прокручивал в уме, но сейчас последнее слово так и не смог выговорить - проглотил. Оказалось поднять бунт гораздо сложней чем представлялось. Бунтарь стоял по стойке смирно и не подавал виду, что он еле держится: ноги ватные, в животе зудит, в голове стучит, щеки невыносимо пылают жаром, в глазах песок. Запахло потом ещё больше. Дуэль взглядов. Пауза.

«Мы, это кто?»

«Это пятый «В»

Степановна наконец-то отвела глаза, решительно поднялась и вышла к доске, остановилась напротив среднего ряда. Несколько секунд она пристально пронизывала своим взглядом каждого ученика, которые тут же отводили глаза и впивались в свои тетрадки. Все было сделано. Ритуал закончен.

«Кто ещё кроме Дегтерева хочет отказаться от меня? Поднимите руки.» - все вернулось на круги своя: тон, громкость, четкость, решительность… Степановна!

Следующая минута длилась вечно. Для Коли в первую очередь. Он не мог себя заставить оглянуться. Его пугала тишина… не было слышно, что хоть кто-нибудь поднимает руку, не слышно откликов «Я»… не было слышно ничего! Начали дрожать руки. Пришлось сжать кулаки.

Когда англичанка посмотрела на него, пришлось отвернуться, оглянуться на одноклассников. Это была хоть какая-то возможность отвести свой взгляд и не потерять лицо… как будто было что считать… Те, почти все смотрели в тетради, ссутулились и больше походили на восковые фигуры.

Такого поворота событий он даже не рассматривал и был уверен в поддержке одноклассников, друзей и товарищей, девочек и мальчиков. Ну, разве что на Санька и его приспешников не было надежды.

«Я» - послышалось где-то далеко за спиной у Николая. Это был его вчерашний «враг» со своей неразлучницей – ехидной улыбкой.

 

Дата публикации: 02 января 2019 в 17:27