Love ego

Посвящается памяти Андрея Макарова

Я никогда не говорила о нем. Только мысли об этом человеке или их обрывки в моей голове, тихая борьба с собой, которую я проиграла. И поэтому я хочу рассказать об этом. 
Вы жили когда-нибудь в городе, население которого меньше тридцати тысяч? О, это особые города. Интимные. Встретить в таком городе незнакомца так же сложно, как быть незаметным. Я заметной уж точно не была и не раз благодарила за это судьбу. Мама бухгалтер, папа инженер. Бабушка и дедушка в деревне. Двухкомнатная квартира, бегонии на подоконнике, кошка, дача по выходным. Мое детство прошло в блаженном спокойствии. И все мы, выросшие в Nске, были такими, за редкими исключениями. Все знаем друг о друге. Еще бы! Всего три школы и один филиал института. О парне, который тебе понравился, можно узнать абсолютно все, пообщавшись всего с парой общих знакомых. Образ жизни, привычки, воспитание, родители.  Знакомые, одноклассники и соседи – почти родные. И именно поэтому мне никогда никто не нравился. Хотя, в моей школе ни у одного из них не было шансов понравиться подавляющему большинству девочек. Потому что в моей школе учился Женя Лугов.

Впервые я услышала его имя, когда училась в шестом классе. Был школьный КВН. Актовый зал, смех, суета. Я сидела во втором ряду, болтала с одноклассниками и практически не следила за происходящим на сцене, пока шел номер 8го «А» класса. Но едва объявили выход команды 8го «Б», как в зале сразу стихло, и сцена превратилась в объект пристального внимания сотни пар глаз. Я замерла от неожиданной тишины. На сцене появились несколько юношей в смешных, но очень симпатично сшитых костюмах. Номер представлял собой пародию на известную сказку о Буратино. Особенно выделился среди прочих светловолосый, худощавый мальчик в костюме Пьеро. От любой его реплики зал взрывался от хохота, и я тоже невольно улыбалась. Он действительно выглядел очень смешно, и даже учителя не сдерживались и смеялись от души. Надо ли говорить о том, что именно эта команда победила в КВН? За памятным дипломом из рук завуча вышел как раз этот тоненький смешной мальчик, которого она представила в микрофон как «Женечку Лугова». Зал взорвался аплодисментами, засвистел и закричал, а я подумала, что человек, умеющий быть смешным, никогда в этой жизни не пропадет. Так я и узнала о мальчике, которому суждено было стать звездой города. 

Женя Лугов был из той породы молодых людей, которые либо очаровывают девушку раз и навсегда, либо вызывают в ней самые неприятные чувства. Долгое время я причисляла себя к тем, на кого очарование Жени не действует. Поразившись тому, как этот парень завладел умами всех моих одноклассниц разом, я решила для себя, что точно никогда не буду в числе его поклонниц. Я стала замечать, что разговоры девочек непременно включают в себя его фамилию. Или может быть, я просто раньше не обращала на это внимания? С двадцать второго марта 1999 года фамилия Лугова фигурировала буквально всюду, но я не желала ничего о нем знать и слышать. Ну что они в нем увидели, что? Худющий, с жиденькими волосами, прыщавый, с длинной шеей, как журавлик. Правда, лицо его, несмотря на все, было словно выточено руками скульптора. Тонкий нос, четко очерченные, тонкие губы. Хотя, пожалуй, нижняя была полнее верхней. Глаза голубые, открытые, ясные. Они, даже по моему скромному мнению, действительно были очень красивы. Я видела мужчин с таким…кхм….вольным взглядом в журналах, которые мама приносила с работы.  
Во всех последующих праздничных мероприятиях школы Лугов принимал самое живое участие, и снова очаровывал всех. Присмотревшись, я с ужасом осознала, что им восхищаются не только девочки, но и мальчики. Лугов никогда не ходил по школьным коридорам один, с ним всегда было около десятка человек «свиты» - друзья и приятели. Он здоровался за руку практически со всеми, я часто видела его в «курилке»,подвальчике под 
лестницей, разговаривающим по душам с кем-нибудь, утешающим очередную неудачливую поклонницу. Мне не раз говорили, что он никогда ни с кем не ругается и разрешает все школьные конфликты. Маленький школьный божок, тоже мне. Однако, чтобы совсем отделаться от сплетен о нем, мне следовало бы уйти в другую школу, чего я делать никак не хотела. Родную школу любила очень, и ее окончание сулило гораздо больше шансов 
поступить в институт где-нибудь за пределами Nского района. Я перешла в седьмой класс, смирившись с тем, что от Лугова мне никуда не деться, и стала прислушиваться к тому, что говорят о нем в школе.

Учился Лугов очень хорошо, хоть и позволял себе прогулы и опоздания. В списке лучших учеников по окончании года его фамилия неизменно была в первой тройке, противореча алфавитному порядку. Привычный уклад школы навсегда нарушился из-за того, что Лугова обожали все. Даже суровая учительница истории, старая дева, испортившая аттестаты не одному поколению школьников, не устояла перед Женей. Ему удалось вызвать в ней что-то, похожее на материнские чувства. Я видела, как она разговаривает с ним на переменке после того, как закончила урок в его классе. Весь вид учительницы выражал глубокое сожаление о том, что она несколько дней не увидит своего любимца. А Лугов, окруженный одноклассниками, с веселым смехом пролетал мимо меня, и почему-то мне становилось жаль эту женщину с неумело прокрашенными седыми волосами.  

В мае городские власти устраивали турнир по футболу между командами трех школ. Это событие всегда ожидалось с трепетом, особенно в этом году, когда команда 9х классов, капитаном которой был, конечно же, Женя Лугов, собиралась бросить вызов даже одиннадцатиклассникам. Я любила спортивные мероприятия и охотно посещала их. Что творилось в день турнира на стадионе, нужно было видеть. Я, конечно, болела за свою школу, но все остальные девочки, сидевшие на скамейках вокруг меня, кричали «Женя! Женя! Женя!», и было, в общем-то, ясно, за какого из многочисленных Жень они так болеют. А Лугов действительно был на высоте, и команде 9х классов удалось победить команду 11х и выйти в финал. После матча его окружила толпа девиц из других школ – вот он, момент триумфа! – и Лугов, раскрасневшийся и мокрый, с удовольствием позировал для девочек-фотографов и даже подарил какой-то из них свою командную футболку. Я стояла чуть поодаль и наблюдала за ним, хоть и стыдно было самой себе признаться в том, что так на него смотрю. Заметила вдруг, что его лицо стало абсолютно чистым, прежняя худосочность куда-то подевалась, уступив место красивому, мускулистому торсу, увидеть который выпало счастье как минимум двадцати девочкам. Уж после такой красивой игры, проведенной на глазах у всех трех школ, Лугов не мог не стать королем. И он стал им. Королем, с которым я по-прежнему не перекинулась ни единым словом. Королем, на которого мне было плевать.

За лето я обзавелась первым в своей жизни другом. Познакомились мы в летнем лагере, где случайно оказались двумя людьми из одного города. Его звали Андрей, но я для меня он сразу стал просто Андрюшей. Учился он в третьей школе в девятом классе, и был этаким безбашенным, но очень добрым парнем. Возвращались в Nск мы вместе, и жизнь моя потекла теперь совсем иначе. Андрей приходил ко мне несколько раз на неделе, мы играли в гонки на Sony PS, обменивались музыкой и обсуждали новости. Он не раз собирался познакомить меня со своими друзьями, но я не согласилась. Нас было двое, и это меня вполне устраивало.

Начался новый учебный сентябрь. Я узнала, что из трех девятых классов сформировали один десятый, и Лугов стал президентом школьного клуба по организации праздников. Кто бы сомневался.  Жизнь в школе забурлила так, как ни при одном президенте ранее не бурлила.

В октябре отмечали юбилей школы. Уроки в день праздника закончились рано, и толпа учеников хлынула в актовый зал, чтобы приготовиться к концерту. Мне никогда не нравилось быть в центре внимания, поэтому я с легкостью избежала участи быть задействованной каким-либо образом в торжествах. 
Пока шел концерт, в холле первого этажа не было ни души. Свесив ноги с подоконника, я листала свежий номер «NME», чудом раздобытый Андрюшей, и то и дело поглядывала на часы. Пообещала, что прочитаю его сегодня и принесу пораньше.
Издалека до меня донесся низкий, севший от длительного курения, но все такой же яркий голос Жени Лугова:
- Да я покурю и вернусь…Не, костюмы в 22м, сейчас Крупенина придет за ними, они последними выступают все равно…Да, подготовил…Слушай,  Серый, там шарики в учительской, вынеси их к залу поближе, на окно бросишь…Цветы…Возьмут они, да..Их там еще много. Я сейчас покурю, погоди.

Через секунду Лугов возник в другом конце холла. Придерживая ногой скрипучую дверь, он мягко, по-кошачьи, выгнулся и скользнул в открытый проем. Он направился прямо ко мне, пританцовывая на ходу и напевая под нос какую-то неизвестную мне песню. Я бросила на него беглый взгляд и снова уткнулась в журнал. Он был одет в странноватого вида брюки цвета хаки, и черную майку с принтом российского триколора. По черной шапочке-берету и измазанному углем лицу Лугова я догадалась, что на концерте он играет роль бойца спецназа. Его пение начало меня раздражать, но я не была бы собой, если высказалась бы об этом вслух. 
«Вот клоун. Вечно радостный, как дите», - подумалось мне. А Лугов, казалось, вообще меня не заметил. Я быстро подняла ноги на подоконник, вжалась спиной в стекло и снова сосредоточенно уставилась в журнал, чтобы быть еще более незаметной в этом пустом коридоре. Со страниц журнала на меня с усмешкой глядел Вилле Вало.

- Эй, ты почему сидишь здесь одна? – я вздрогнула, когда его холодная рука легла мне на плечо. Я тут же стряхнула ее с себя и непонимающе уставилась на Лугова. Его голубые глаза глядели на меня с любопытством. Они и правда завораживали.
- Это ты меня спрашиваешь?
- А что, разве тут есть кто-то еще?
Он улыбнулся. Лицо его вмиг преобразилось, став еще более красивым, уголки рта смягчились, а в глазах появилось понимание. Я не могла оторвать взгляда от его губ.
«Многие ли девчонки уже знают, как он целуется? Если бы он был из тех, кто пользуется и бросает, его бы не любили так… И вообще... Почему он просто не мог пройти мимо?» 
Я приняла как можно более отлученный вид, выпрямив спину и многозначительно зевнув. Лугов усмехнулся и, чуть подтолкнув меня руками вперед, уселся рядом со мной на подоконнике. Я была в замешательстве от такого соседства. Близость Лугова меня очень обеспокоила, но, чтобы не выдать себя, я продолжала сидеть на своем месте, не шевелясь. А он все так же улыбался.
- Что читаешь? – он заглянул мне через плечо, и я тут же отодвинулась, прикрывая рукой журнал.
- Какая разница?
- Любишь рок? Странно для такой малявки. 8 класс, кажется?
- Фуууу! Хамло, - с чувством победы над противником, я снова продолжила чтение. Картинки почему-то поплыли перед глазами. Минуты две прошли вот так, в молчании. Вдруг Лугов, задумчиво скрестив руки на груди, начал напевать мотив одной из песен Placebo. Об этой группе я узнала от Андрея и сразу полюбила, едва посмотрела, опять же с Андреем, «Жестокие игры». Едва не открыв рот от удивления, я слушала, как Лугов на чистейшем английском поет вслух «Every me, every you», и на втором куплете невольно подпела ему. Он тут же прервал песню и уставился на мой рот.
- Ты любишь Пласибо? Офигеть, какие пошли малолетки! – он снова улыбнулся. 
«Вздумал разозлить меня?»
- Не называй меня малолеткой, ясно? Ты вообще кто такой? – ледяным тоном выдавила из себя я. 
- Ты прекрасно знаешь, кто я такой, - еще шире улыбнулся он, вперив в меня взгляд, - Или, если хочешь, я представлюсь. Женя Лугов, из 10го «А». 
Я не смогла и трех секунд выдержать его взгляд и снова уткнулась в журнал. Еще несколько минут прошли в молчании. На Лугова я глаз больше не поднимала.
- Страницы-то переворачивать не забывай, - мягко шепнул он, потянувшись к странице журнала. Я оттолкнула его от себя и сползла с подоконника, сразу перебравшись на соседний. Лугов проделал то же самое и снова оказался рядом.
«Черт…Чего он не угомонится никак?»
- Чего ты ходишь за мной?
- А что? Я люблю симпатичных девочек, - его голос звучал мягко, вкрадчиво.
- Уж это я знаю. Но мне пофиг, веришь-нет. 
Лугов не ответил. Вынул из кармана пачку каких-то сигарет. 
- В школе нельзя курить! – возмутилась я.
- Проблема большинства людей в том, что они не делают, что хотят, - усмехнулся в ответ он, прикуривая сигарету.
- Если бы все делали то, что хотят, мир бы сошел с ума.
- Ты права, малышка, но маленькие приятные вещи можно делать.
- Курить в школе, да?
- Ну да. И целовать девочек, которые нравятся.
Я почувствовала, как загорелись щеки, а Лугов невозмутимо пускал дым. Запах табака оказался приятным. Докурив, он аккуратно затушил сигарету о край подоконника и выбросил в стоящую рядом мусорную корзину. 
- Проблема некоторых людей в том, что слишком многим они нравятся, - съязвила я, встав с подоконника. Лугов рассмеялся и протянул руку. Пальцы скользнули по кончикам моих коротких волос. Я дернулась, будто канарейка, пойманная в лапы кота, попятилась назад и, вспомнив об ожидающем меня Андрюше, почти бегом побежала к двери. Лугов рассмеялся.
- Эээй! Как тебя зовут-то? – крикнул Лугов мне вслед. Я не обернулась и взлетела вверх по лестнице сразу на третий этаж.
«Подальше от этого идиота!»
 На третьем этаже я, переведя дух, с ужасом вспомнила о бедном «NME», оставленном на подоконнике.

На следующий день выпал снег. Обычное дело для края, в котором я выросла. Шла в школу я в прекрасном настроении, хватая руками нежные белые хлопья. Улицы города становились очень торжественными, когда все вокруг покрывалось снежным покрывалом. В такую погоду очень приятно помечтать, но в том возрасте я была упрямой реалисткой.
На углу магазина «Искра» (спустя годы он станет культовым местом для местной молодежи, так как здесь будет самый большой в городе музыкальный магазин, а пока это было невзрачное здание советского образца, в котором находился круглосуточный гастроном) я услышала знакомый хриплый голос, напевавший, как всегда громко, какую-то песенку. Женя Лугов вскоре догнал меня и пошел рядом. 
- Привет! – бросил он мне, как своей хорошей знакомой. Я повернула голову. Он шел шаг в шаг со мной, болтая в руке модный кожаный портфель. Шапка съехала ему на глаза, он машинальным движением сдвинул ее набок, но теперь уже длинная челка выбилась из-под шапки и свисала ниже бровей. Лугов улыбнулся сам себе, снял шапку и изящным движением заправского обольстителя откинул волосы назад. В лучах скупого утреннего 
солнца они отливали золотом и мягко колыхались на ветру. Шапка снова оказалась на своем месте, а я поймала себя на мысли, что любуюсь его видом, и тут же отвернулась.
- Верни мне журнал, воришка, - сказала я, стараясь смотреть вперед, а не на Лугова. Он весело рассмеялся в ответ. Люди, идущие навстречу, улыбались ему. Несколько девушек из нашей школы, обгоняя нас, весело здоровались с ним и бросали на меня недоуменные взгляды. Мое прекрасное настроение тут же улетучилось. 
«Все утро коту под хвост из-за этого несчастного бабника!»
- Ты забыла его, а меня обвиняешь в воровстве, дурочка-а-а! – протяжно отозвался он, борясь с очередным приступом смеха. Я криво улыбнулась и ничего не ответила. Лугов ловко раскрыл портфель рукой и выудил мой многострадальный журнал.
- Забирай. Я его прочитал. 
Я выхватила журнал и спрятала в сумку. Лугов по-прежнему шел, улыбаясь, а я своим суровым видом распугивала девочек, идущих навстречу нам и собиравшихся было заговорить с моим нахальным попутчиком. Странно я выглядела рядом с таким как он…
Рука Лугова болталась рядом, и холодные пальцы то и дело касались моих. 
«Может, он хочет взять меня за руку? Тьфу...что за мысли?» 
- Ты слышала что-нибудь о Дорз? – вдруг спросил Лугов.
- Нет, а что?
- Странно, читаешь американщину, а о Дорз не слышала.
- Американцы они, да?
- Да. Уже классика рока. Блюзовая такая классика. Тебе понравятся.
- Но… 
- Зайди ко мне в субботу, я буду дома с четырех до шести. Знаешь же, где живу. Дам тебе диски, послушаешь.
- С чего это я по… - снова возмутилась было я, но Лугов оборвал мои жалкие попытки спорить.
- Приходи. Я девушек не обижаю, - через пару секунд он уже обогнал меня. Я остановилась и минуту тупо глядела, как он удаляется. На субботу у меня были, конечно же, другие планы. Андрюша собирался придти ко мне с гитарой, чтобы учить играть на ней. Но Лугов раззадорил мое любопытство. Очень уж мне захотелось посмотреть, что представляет из себя дом такого парня. Предварительно я получила устное одобрение Андрея, который, как оказалось, знаком с Луговым и не может сказать о нем ничего плохого. В субботу ровно в пять часов я была на пороге квартиры короля. Перед дверью, обитой красной кожей, я задумалась. 
«Если я тут, значит, не боюсь. Вообще не боюсь? Нет, не боюсь… Откуда он знает, понравится мне его музыка или нет? Может Андрей ему обо мне рассказывал? Хотя вряд ли, не станет же он трепать… А вдруг он за меня взялся? Хочет, чтобы я бегала за ним, как кучка идиоток, которые записочки ему приносят… Может я последняя, кто с ним еще не дружит? Но я не боюсь. Приду, возьму диски и уйду сразу же. Сразу, даже чай пить с ним нельзя»
Я тряхнула головой, отгоняя странные мысли. Может он на самом деле святая простота, добрый и отзывчивый парень по своей натуре, и не мыслит даже ни о чем этаком? Он ведь не обидел еще ни одной даже самой безнадежно влюбленной в него девушки, хотя и не ответил взаимностью ни одной. 

Каким-то чудом он дружит с самыми разнообразными компаниями мальчиков и девочек. «Не могут же все эти люди ошибаться в нем? И может, ему действительно приятны все те, с кем он обнимается при встрече? Или…или под маской «своего» парня хитрый и расчетливый лицемер?
- О, привет! – дверь неожиданно распахнулась перед моим носом, хотя я даже не успела нажать кнопку звонка. Лугов стоял на пороге, опершись на дверной косяк, и не удосужился надеть майку, позволяя мне видеть его голый торс со светлой дорожкой волос на животе, спускавшейся к старым потрепанным джинсам, - Я видел, как ты в подъезд заходила, но чего-то не звонишь долго. Вдруг заблудилась, - в голубых глазах вспыхнул дерзкий огонек. Я не нашлась, что ответить, не в силах отвести глаз от его голой груди. Та затряслась от уже знакомого мне озорного смеха.
- Проходи, проходи, что ты как не родная, - он вышел на площадку, обнял меня за плечи и легонько толкнул в квартиру. Дверь за нами с шумом захлопнулась.
Бояться и правда было нечего. Лугов был дома один, хотя жил вместе с папой, мамой и дедом. Показал мне всю их большую, со вкусом обставленную квартиру, напоил чаем, от которого я просто не смогла отказаться, побоявшись обидеть гостеприимного хозяина, и отвел к себе в комнату. Я с визгом подлетела к огромному, упирающемуся в потолок, стеллажу с дисками, от ранних the Beatles до модных Gorillaz. 
- Откуда такие сокровища? Боже мой… - мои руки с благоговейным трепетом прикасались то к одному диску, то к другому. Лугов же не спускал с меня своих голубых глаз.
- Из-за границы, откуда ж еще. Папа привозит. Есть кое-что и купленное у нас, в Москве. Сплин, например. Агата Кристи… 
Я все еще не могла справиться с чувством восторга, охватившим меня. Лугов осторожно взял мою руку. Его пальцы были горячими и очень, очень мягкими. Я замерла в готовности дернуться, но он всего лишь переложил мои пальцы с одной полки стеллажа на другую. Пальцы коснулись прохладного пластика. 
- "Эл Эй Вуман", 1971 год. Я его услышал пару лет назад, вставило сильно, знаешь. Возьми.
- Э…
- Да брось, возьми! – тепло улыбнулся он, взял диск с полки и всучил мне. 
- А ты всегда водишь незнакомых девушек к себе домой? – вырвалось у меня. Лугов расхохотался и рухнул на большую софу, стоявшую рядом.
- Нет. Только симпатичных и очень симпатичных, - ответил он, поправляя рукой челку.
«Он считает меня симпатичной?!»
- Но ты вообще меня не знаешь, - хладнокровно отозвалась я.
- Знаю кое-что, и этого пока достаточно. Если захочу, буду знать и все остальное.
- Да неужели? Ты очень самоуверенный.
- Нет, просто логичный. По логике, ты уже влюбилась в меня, - сладко ответил он, потягиваясь.
«Снова чертова чеширская улыбка на его губах!»
- Фигово у тебя с логикой, - я тоже улыбнулась. Его слова показались мне чистой воды абсурдом, а Лугов засиял, будто только этого и ждал, - Мне плевать, что ты там вообразил. Я пришла только ради музыки. Даже если ты будешь постоянно снабжать меня дисками, этого мало, чтобы я влюбилась в такого, как ты.
Мне показалось, что и на это у Лугова припасен дерзкий ответ. Слишком победным был его вид.
- Такого, как я, это какого? Расскажи, - он похлопал по софе, приглашая сесть рядом, но я продолжала стоять. 
- Ну…такого…нахального, самоуверенного. Такого, за кем все бегают, кого все знают. Такого, в ком никогда нельзя быть уверенной, - медленно подбирая приличные слова, ответила я.
- Но именно такого парня ты хотела бы, - промурлыкал он, но меня уже понесло.
- Да какого хрена ты это решил? Ничего не понимаешь, только строишь свои тупые догадки! Психолог, блин, нашелся. То, что к тебе всякие дуры клеятся, не значит, что ты разбираешься в девушках. Тебе потребуется много лет, чтобы такая, как я, на тебя хотя бы посмотре…
- Знаю, знаю, можешь успокоиться, - мягко прервал он, и от неожиданной доброты в его голосе весь мой пыл куда-то пропал, - Как девушка ты меня не интересуешь.
- О, пошли откровения, ага, - вставила я.
- Тссс… - он приложил палец к губам, - Мне нравятся девушки, многие, но я не тащу их в постель, хотя именно это ты обо мне думаешь.
- Я о тебе вообще не думаю!
- Врешь, - тон Лугова вдруг стал серьезен, - Думаешь, я не вижу, как ты на меня пялишься в школе? Будто хочешь сожрать меня на месте.
«Ничего не сожрать…Просто у меня вид такой, когда я не выспалась»
- Я вызываю у тебя отрицательные эмоции, тебя легко разозлить, и это приятно. Мне вообще по кайфу любое проявление внимания. Такой уж я. Мне нравится твоя злость, кстати, да. Тебя так раздражает тот факт, что меня все любят?
- Меня многое в тебе раздражает, хотя я тебя едва знаю.
- Ты ревнуешь, – просиял Лугов.
- Ничего я не ревную! Много ты о себе возомнил, Лугов! – усмехнулась я.
- Ревнуешь, малая, хотя теперь, когда ты испытываешь чувства, ты уже не малая, а почти взрослая. И знаешь… - добавил он после паузы, - Мы можем стать хорошими друзьями.
- У тебя что, нехватка друзей?
- Нет. Но мне нравятся дикие личности вроде тебя. Ну так что?
Лугов поднялся и протянул мне ладонь. Я, поколебавшись, пожала ее, и меня будто обдало жаром. Из головы никак не выходила мысль о том, что я ревную Лугова. Я никогда не испытывала подобных чувств, но Лугов, может быть, ошибается?
- Хорошо, но не думай, что я буду бегать за тобой.
- Ты недооцениваешь меня, - его рука все еще сжимала мою, и я все же освободила ее, - Возьми диск, не забудь. Вернешь, когда захочешь. 
Но я этот диск так и не вернула.

Всю зиму я наблюдала за поведением Лугова. Он успел повстречаться с двумя девушками из другой школы, подраться с соперником и обзавестись еще большей армией поклонниц. В школе Лугов здоровался со мной только тогда, когда шел мимо без своей свиты. Я решила, что он стесняется при друзьях здороваться с малолеткой. Хотя это никак не укладывалось в мои понятия о дружбе, которую он сам же и предложил. Однако, заговаривай он со мной в школе, это вызвало бы шквал вопросов со стороны моих одноклассниц, ведь все они знали, что я стоически его не выношу. Поэтому я втайне благодарила Лугова за то, что все осталось, как есть.
В апреле он встретил меня возле дома после школы. 
- Привет, малая! – весело сказал он.
- Привет. Не называй меня так.
- Знаю, как ты бесишься, но это забавно. У меня к тебе предложение. Пошли в субботу на дискотеку.
- Не могу, у меня ре…Ну в общем, дела.
- А, репетиция! Ну как, Металлику-то уже лабаешь на гитаре? – уважительно отозвался Лугов.
- Угу. Все-то ты знаешь.
«Ну, Андрюша, трепло, подожди, доберусь до тебя!»
- Меня и родители еще не отпускают на дискотеки, - добавила я.
- Со мной всех отпускают. Пошли.
- Извини, в другой раз давай. 
«Еще не хватало ходить с ним на дискотеки!»
- Ладно, малая. Все равно ведь придешь. Найди меня там, - улыбнулся он и, насвистывая что-то, пошел прочь.
На дискотеку я действительно пришла, но спустя месяц. Это уже был конец мая 2001 года, 9е и 11е классы отмечали окончание школы. Лугов успел отметить это и с теми, и с другими, и в полночь заявился в клуб на дискотеку пьяным в хлам. Я старалась не попадаться ему на глаза и стояла у стены, потягивая через трубочку дешевый коктейль в алюминиевой банке. Музыку, что звучала из колонок слишком громко, я не любила, танцевать не умела, поэтому просто разглядывала знакомых в толпе. Появление на танцполе Лугова вызвало бурные радостные возгласы, а сам он, едва держась на ногах, неуклюже двигался в такт музыке. Белая рубашка на нем была разодрана, а модные голубые джинсы запачканы. И как только стиляга вроде него мог допустить подобный внешний вид? 
Я смотрела и улыбалась во весь рот, заметив, что Лугов танцует так не потому, что пьян, а потому что просто не умеет делать это. 
«Ну хоть в чем-то он не идеал!»
Через час я засобиралась домой. Выйдя на свежий воздух, почувствовала огромное облегчение и твердо решила больше не ходить на дискотеки. 
До моих ушей вдруг донеслись странные звуки, похожие на всхлипывания. Я повернулась и обомлела: под деревом спиной ко мне сидел пьяный Женя, икая и всхлипывая. Вокруг не было уже ни души, вся молодежь веселилась внутри. Я осторожно приблизилась к нему и тронула за плечо.
- Женя…
Он промычал в ответ что-то нечленораздельное.
- Женя, что с тобой?
- Иди…тты…на….х… - медленно хмыкнул он. До меня дошло, что он сейчас мало что понимает, и нужно как-то доставить его домой. Иначе замерзнет он здесь, под деревом. Ночи в Nске холодные. Мое сердце екнуло и бешено застучало от волнения и обиды. Обиды за него, такого жалкого первого красавчика.
Вдруг он затараторил что-то. Я, не обращая внимания на его речи, разобрать которые мог только переводчик, подняла Лугова с земли, отряхнула и, набросив на плечи его руку, поволокла к дому. По пути меня несколько раз останавливали его дружки, предлагая помощь, но я отказалась. 

Медленно и осторожно я вела домой человека, единственного, кто вызывал во мне странные противоречивые чувства. 
- Ты кто? – прохрипел вдруг он прямо мне в ухо, и я вздрогнула от неожиданности. Лугов споткнулся и громко выругался. Я, придерживая его живот правой рукой, левой держала за талию и волокла по опустевшему тротуару. Сам герой вечера, не чувствуя под ногами почву, покорно позволял себя тащить, хотя вряд ли сознавал, чьи заботливые руки сейчас сжимают его тело с обеих сторон.
- К…куда…ты…меня…потащила? – голос хриплым бархатом щекотал мои уши.
- Я тебя веду домой, пьяный засранец, и если ты еще хоть что-то пикнешь, брошу тебя прямо тут.
Лугов не издал больше ни звука, и даже попытался облегчить мне путь, перестав волочить ноги по земле. Жил он на Юбилейной. Чтобы попасть на эту улицу, нужно было обогнуть школу, три дома, ряд гаражей и небольшой бетонный пустырь, который когда-то должен был стать заводом. Идти стало намного легче, и очень скоро мы оказались возле серо-зеленой кирпичной пятиэтажки.
- Пусти. Дальше сам пойду, - тихо и очень отчетливо сказал Лугов. Я удивилась тому, как он так быстро протрезвел. Сжав его крепче, я толкнула ногой дверь подъезда, и мы вошли внутрь.
- Нет. На пятый этаж ты сам не поднимешься, я помогу. Пойдем.
Он подчинился, осторожно ступив на первую ступеньку лестницы. До дверей его квартиры мы поднялись молча и, едва я отпустила его, он выпрямился и пристально посмотрел мне в глаза. Я прочла в них недоумение.
- Спасибо. Я, честно говоря, ждал помощи от кого угодно, только не от тебя.
- Не за что. Терпеть не могу пьяных, - улыбнулась я. Почему-то ругаться с ним сейчас совсем не хотелось. Я почувствовала себя победительницей, а его – поверженным несчастным.
- Извини, я…Я не помню, как тебя зовут. Хотелось бы поблагодарить как-нибудь…эээ… - Лугов тоже улыбнулся, и улыбка эта была точь-в-точь как тогда, в его квартире. На секунду промелькнула мысль, что он вовсе не был пьяным, но затуманенные глаза Лугова говорили об обратном. 
- Тебе надо меньше пить, тогда и с памятью все хорошо будет.
Не дожидаясь ответа, я повернулась и побежала по лестнице вниз. Только услышав, как наверху хлопнула дверь в его квартиру, я смогла отдышаться и выйти на улицу. Значит, Лугов дома. Теперь все хорошо.

Все воскресенье я раздумывала о том, часто ли Лугов так напивается, и как он теперь поведет себя в школе. Осталось три учебных дня, и мне хотелось получить ответы на все свои вопросы до начала летних каникул. Андрюша пришел какой-то задумчивый и без гитары, посидел у меня меньше часа и куда-то ушел. Странно это было для него.
В понедельник на большой перемене я и Лугов столкнулись нос к носу в школьной столовой. Я собиралась, как обычно, пройти мимо, поймав на себе его понимающий взгляд, но тут Лугов вдруг крепко обнял меня на глазах у всех.
- Привет, солнце мое, - радостно промурлыкал он, - Как ты? Как выходные провела?
- Меня сейчас стошнит, - спокойно отозвалась я, - Мне нравилось гораздо больше, когда ты меня не замечал. С чего вдруг такая…
- Тсссс… - он накрыл ладонью мои губы прежде, чем я успела сообразить и возмутиться, - Я сейчас с малой своей поболтаю немного, возьмите обед на меня, окей? – бросил он своим друзьям, подхватил меня на руки, и, бросив на плечо, понес на улицу. Я была так шокирована его проделкой, что молчала, боясь пошевелиться в его руках.
- Пусти меня, эй! – я забилась ,как затравленный зверек, заколотила руками по его спине, едва мы оказались вдали от любопытных глаз. Лугов тут же опустил меня на землю, но руки его все еще покоились на моей талии.
- Руки свои тоже убери, - пискнула я, но Лугов как будто не расслышал.
- Злишься, да? - сладко пропел он, улыбаясь, - Ты такая прелесть, когда злишься!
- Да чтоб тебя! – ко мне, наконец, вернулось самообладание, - Потащил меня, как мешок какой-то!
Проходящие мимо школьники с любопытством разглядывали нас, а из дверей школы один за другим показались друзья Лугова. Ситуация уже взбесила меня. Еще не хватало, чтобы его дружки смотрели на наши препирательства…
- Пойдем погуляем. Подальше отсюда, - словно прочитав мои мысли, шепнул Лугов мне на ухо.
- У меня еще два урока.
- Забей. Я договорюсь, прогулов не будет.
- Ты псих!
- Знаю.
Лугов властно обнял меня за плечи и повел прочь от школы. Все заинтересованные лица скрылись в ее дверях.