Love ego (часть вторая, заключительная)

До позднего вечера мы гуляли, держась за руки. Я готова была провалиться сквозь землю. Такое количество заинтересованных взглядов, вперившихся в меня,  пугало. Несколько друзей Лугова, встреченных нами, шутили, хоть и без ехидства, в мой адрес. Лицо мое было пунцовым, что моего новоявленного друга очень забавляло. Он рассказывал мне о друзьях, о интересных людях и местах, которые посетил с родителями во время путешествий за рубеж. Разговоров о нем лично он тщательно избегал, заваливая меня вопросами. Когда мы вошли в полупустой парк, я успокоилась и разговорилась. С особым удовольствием я рассказала ему о своем лучшем друге, Андрюше.
- А, Сорокин? – хитро прищурился Лугов.
- Угу. Сорокин. Ты ж знаешь его. Он во второй школе учится, тоже в 11 класс перешел.
- Ты так о нем рассказываешь…Хмммм…
Лугов задумался, а я удивленно подняла бровь.
- Чего ты удивляешься?
- Я не думал, что у тебя есть парень.
- Он не мой парень, он мой друг.
- Фигня! Наверняка он по тебе давно убивается, но ты же танчик такой. Маленький и гордый.
- Ээ…
- …Поэтому дружба – это все, на что несчастный Андрюша может рассчитывать.
- Мы уже давно так дружим, причем тут… - снова попыталась вставить я.
- Поверь мне, малая. Я знаю, что говорю, - перебил он. На его лбу вдруг проявилась глубокая складка, и лицо стало очень серьезным. Я не понимала перемены его настроения, - Дружить с девушкой, которую любишь, это признать себя неудачником.
- Да не любит он меня! Вот ты прицепился блин. Мы друзья.
Лугов вдруг остановился. Я повернула голову: мой подъезд. Неужели мы так быстро пересекли парк? Значит, прогулка закончилась…
- Жень, я тебя прошу, если ты считаешь себя моим другом. Не лезь не в свое дело. Хорошо? - неожиданно для самой себя выпалила я.
- А ты спроси его как-нибудь. Стопудово, ты будешь очень удивлена.
- О чем спросить?
- Дурочка. О чувствах. Заодно о своих расскажешь, и вы будете счастливы.
- Откуда ты зна…
- Я все знаю, - тихо сказал он, - Поговори с ним, пока он не закончил школу и не уехал навсегда. Потом будет поздно.
Не дав мне ничего сказать в ответ, Лугов повернулся и ушел. Я пришла домой, рухнула на постель, но уснуть не смогла.

Началось лето. Лугов с родителями уехал на море, а мне предстояли традиционные дачные каникулы: комары, посадки, смородина, баня и скука в компании соседей. Чтобы облегчить трудность моего положения, приехал Андрюша и сразу взялся за прополку грядок и устройство моих тоскливых вечеров - привез гитару, диски, маленький музыкальный центр. Дни потекли быстро и весело.
Я очень надеялась увидеть Лугова где-нибудь в городе до начала учебного года, но встретились вновь мы только на линейке 1го сентября. Это был его последний год в школе, а я стала ученицей 9го класса. После линейки Андрюша встретил меня у школы. Мы вместе стояли на улице, пока он курил. Мимо нас пронеслась толпа десятиклассниц. Причину визгов восторга определить было нетрудно. Навстречу им шел Лугов. За лето он вырос, отрастил волосы почти до плеч и очень загорел. На этот раз я без всякого смущения разглядела его с головы до ног.
«Красивый он все-таки, блин»
Завидев нас, он подошел ближе. Обменявшись теплым рукопожатием с Андреем, он обратился ко мне:
- Поздравляю с новым учебным годом, малышка.
Андрюша насторожился и как-то подозрительно посмотрел сначала на меня, затем на Лугова.
- И я тебя поздравляю, Жень. Ты в школе последний год. Взрослая жизнь скоро, - дружелюбно улыбнулась я.
- Плевать, я бы еще пару лет в школу ходил. Школа это весело, - отозвался Женя, смеясь.
- Останься на второй год, - Андрюша хлопнул Лугова по плечу.
- Никак. Меня ждет универ.
- Угу, с распростертыми объятиями, - вставила я.
- Ну что, ребятки…Вас можно поздравить с началом отношений? – вдруг хитро улыбнулся Лугов. Андрюша обалдело уставился на меня:
- К….каких еще отношений? 
Я пожала плечами.
- Так ты до сих пор с ним не говорила? – удивился Лугов, - Вот балда! Сорокин, слушай сюда. Признайся ей в любви уже, хватит тормозить.
Я не выдержала и рассмеялась, когда всегда сдержанный Андрюша покраснел до ушей.
- Ладно, Жень, извини, но мы пойдем, - я плохо умела разряжать обстановку, но на этот раз, кажется, получилось. Лугов попрощался с нами и пошел в школу, а я повела шокированного Андрюшу в «Искру» на открытие музыкального магазина. Хозяйкой его была мать Лугова, известная в городе бизнес-вумен.
Через несколько минут Сорокин, наконец, вышел из оцепенения и завалил меня вопросами.
- С чего Лугов решил, что мне надо признаться? – он вдруг остановился и схватил меня за плечи. Я поежилась.
- О…откуда я знаю?
- Ну вы же теперь такие друзья, офигеть просто. Ты ему много про меня рассказала?
- Нет, он сам выводы дурацкие делает. И мы с ним не друзья такие офигенные, как ты думаешь.
- Ну да, только ты вся сияешь, когда он с тобой говорит, гуляешь с ним за ручку и ходишь к нему домой! – голос Андрея задрожал от злости, а я, не мигая, смотрела на него. Он никогда со мной так не разговаривал.
Вдруг я вспомнила слова Лугова и все поняла.
- Слушай, Сорокин! – я называла друга по фамилии только когда собиралась отчитать или сыграть в обиженную, - Ты ревнуешь!
Андрей ничего не ответил, но его глаза сразу потеплели. Он вдруг обнял меня, сильно. Прижал мою голову к своей груди. Я ощутила тепло его рук сквозь свой тонкий пиджак и приятный, согревающий запах туалетной воды, которой он раньше не пользовался. Он часто обнимал меня, но эти объятия показались мне совсем другими.
- Представь себе, я ревную, - шепнул он.
Я отстранилась от него и подняла голову.
- Почему?
- Потому что…Потому что он охмуряет тебя так быстро, а я уже два года не могу.
С минуту я молчала, переваривая его слова. Андрюша смотрел мне в глаза и по-прежнему обнимал за плечи.
- А зачем ты меня к нему ревнуешь? – брякнула я, чтобы хоть как-то нарушить молчание. Андрей рассмеялся.
- Дурочка ты моя.
- Ты не лучше. Вон, покраснел весь, ага! С чего бы?
Сорокин тут же дернул меня к себе так, что я едва удержалась на ногах. Снова оказалась прижата к нему, такому сильному. Впервые я почувствовала, какой Андрюша сильный. Это, кажется, называют мужественностью…
- Я хочу, чтобы ты стала моей девушкой, - тихо-тихо сказал он.

Всю осень и зиму я провела, купаясь в любви Андрея. Все уже знали, что мы встречаемся. Лугов тепло здоровался со мной, но не более. Общаться у нас никак теперь не получалось, и я часто с тоской смотрела ему вслед. В марте школа будто погрузилась в траур – тишина в коридорах, нет музыки, болтовни, Лугова, наконец. Что происходит с Луговым, почему он почти везде ходит один, я не знала. Вскоре я подслушала разговор двух девочек и поняла, что произошло. 
Лугов влюбился.
Меня эта новость ошарашила, так как для меня поверить в то, что Женя Лугов способен на что-то подобное, было очень сложно. Хотя я теперь знала, что и ему не чужды простые человеческие слабости, такие, как алкоголь и любовь. Но самый большой шок ждал меня далее, когда я узнала, кто стал объектом обожания номер один. Вера Ямова.
В каждой школе есть три-пять красавиц, по которым вздыхает большинство парней. Вера была одной из них. Миниатюрная рыжая кукла. Училась в той же школе, что и мой Андрюша, и я легко все разузнала про нее. Папа – футбольный тренер городской команды, в которой играл Женя, мама – депутат городского собрания. Сама Вера удостаивала вниманием парней исключительно старше себя. За ней толпами ходили студенты института, и взрослые мужики забирали ее из школы на иномарках. Вера знала себе цену, имела вспыльчивый, капризный характер, поэтому так часто меняла ухажеров. Вся школа затаила дыхание: получится ли у Лугова добиться ее?
Андрюша считал Ямову красивой, но пустой, и был уверен, что крутить Луговым она не сможет. Влюбится в него по уши сама. Я же была уверена, что он слишком добрая душа, чтобы не попасться на крючок, но в глубине души надеялась, что интерес Лугова к ней быстро угаснет и парой они не станут. 

Но я ошиблась. Через пару недель я увидела в окно, как они, взявшись за руки, выходят из парка. Любопытство взяло верх, и я, спрятавшись за штору, наблюдала, как Лугов и Ямова, мило улыбаясь друг другу, идут прямо к моему дому. Ямова, как оказалось, живет в моем доме, и сей факт меня ничуть не обрадовал. Видеть каждый день Лугова рядом с такой, как она, было выше моих сил.
Пара подошла к подъезду. Вера потянулась к Жене за поцелуем, и меня передернуло. Осознавая всю мерзость такого подглядывания, я, тем не менее, не смогла отойти от окна. Затаив дыхание, я следила за руками Лугова, блуждавшими по бедрам Ямовой. Поцелуй был пошлым, как в дешевой мелодраме. Андрей никогда так не целовал меня…
Вдруг руки Лугова забрались прямо под короткую куртку Веры. Она тут же прижалась к нему, обняла обеими руками за шею и притянула голову к своей груди…
Почувствовав резкий прилив крови к голове, я задернула штору. Эта случайно увиденная сцена взбудоражила что-то внутри меня и, пересилив стыд, я снова выглянула в окно, но Лугова и Ямовой уже не было. В голове почему-то всплыла его комната, куда он наверняка ее уже водил, софа, на которой они целовались и…и…может быть, даже спали. Я разозлилась на себя за такие мысли и решила заняться уроками, чтобы отвлечься, но химия и алгебра никак не шли в голову.
Я мысленно снова и снова возвращалась к тому, что увидела. Представила себя на месте Веры, и внизу живота как-то странно заныло. Я захотела, чтобы Андрей поцеловал меня так же. 

На следующий же день, когда Андрюша пришел ко мне, мы закрылись комнате и целовались на моей постели. Я позволила ему гораздо больше, чем раньше. Если Андрюша и удивился, то виду не подал. Нас обоих захлестнул восторг от прикосновений, которых я раньше стеснялась. Я попробовала так же притянуть его голову к груди, как это делала Вера, и Андрей на это тут же среагировал так, что я едва с ума не сошла от удовольствия. Я целовала его, но в голове неумолимо возникали руки Лугова… В тот вечер я впервые отдалась мужчине, представляя на его месте другого. Поняла все это я, конечно же, гораздо позже, а тогда мне казалось, что Андрей – единственный, кого я хотела в эту минуту…
Отношения с ним вышли на новую плоскость, находиться в которой нам обоим очень нравилось. В школе я смотрела на Лугова с благодарностью, уже без прежнего раздражения. Он, сам того не зная, сблизил нас с Андрюшей еще сильнее, хотя о любви к нему я даже не думала.
В мае я почувствовала странную боль, которая усиливалась каждый раз, когда Лугов со мной общался или подходил в школе. В его глазах была тоска, особенно если он видел, что Андрей уже ждет меня на первом этаже. А в июне, когда 11е классы отпраздновали последний звонок, я осознала то, чего больше всего боялась. Лугов закончил школу. Он уехал, а я даже не попрощалась с ним. И поэтому мне больно.
На улицах появилось много мрачных девичьих лиц. Начались летние каникулы, город осиротел, отправив пытать счастья своих лучших детей. Я заскучала. Андрей поступил в филиал института, чтобы не уезжать далеко от родителей и от меня. Он был действительно очень, очень хороший парень. С такими хорошими парнями может быть рядом только такая же светлая, хорошая девушка. 

Что было в 10м классе, я уже и не помню. Пустой и никчемный был год. По школе ходили девушки-зомби с заплаканными лицами. Те, кто были влюблены в Лугова. О нем я ничего не слышала, и это раздражало меня. Столько было разговоров о нем, пока он учился здесь, а как уехал, все о нем ничего не знают… Его бывшая любовь, Ямова, тоже куда-то пропала, о ней тоже не было никаких новостей.

Дни шли один за другим. Я определилась с будущей профессией, решив ехать учиться в медицинскую академию. Последний школьный год прошел под эгидой чудовищной тоски и ощущения уходящего детства. Андрюшу увлекла студенческая жизнь, и мы виделись теперь только один раз в две недели. Все меньше и меньше времени на меня он находил, но я не обижалась, ему нужно было много заниматься. Чтобы хоть как-то заглушить тоску в сердце, я начала ходить на дискотеки и знакомиться с другими парнями. Скупала все новинки «Искры», заходила туда каждый день, надеясь застать там мать Лугова и хоть что-нибудь о нем узнать. Но увы, ничего. Эта пустота разъедала меня.
После нового года я начала усиленно готовиться к экзаменам. С Андрюшей мы не виделись месяц, и я поняла, что выросла из этих отношений. Мой отъезд на учебу должен был поставить точку в этой полудетской любви.

В марте по Nску разнеслась новость: Лугов возвращается домой. Мое сердце в ужасе екнуло. Я не могла поверить в то, что его отчислили или он бросил учиться. 
Лугов вернулся, но никто не видел его в городе. Он больше не гулял, как раньше, в окружении толпы друзей, и девочки больше не сопровождали его до дома. И я узнала причину его возвращения. Его мама серьезно больна.
Через месяц она умерла. Я по-прежнему нигде не видела Лугова. Забросила подготовку к экзаменам, не могла спокойно учиться, спать, есть. Просто пойти к нему домой? Неизвестно, как он отреагирует на это, да и как такая как я могла поддержать его? Какие слова я бы ему сказала?
В конце мая, накануне последнего звонка, Лугов пришел в школу. Я встретилась с ним на первом этаже и едва узнала в этом бледном, тощем парне школьную легенду. Под некогда прекрасными голубыми глазами легли темные круги, губы обветрились и побелели. Он не сиял так, как раньше. Коротко подстригся, цвет волос стал каким-то серым, пепельным. Весь вид Лугова говорил о том, что он не один месяц провел в глубокой депрессии.
- Привет, - грустно улыбнулся мне он. Я, не соображая, что творю, кинулась к нему на шею. Он прижал меня к себе и шепнул, что я очень похорошела.
- Господи, Женя, как ты чудовищно выглядишь…Пойдем на улицу.
Мы вышли из здания школы и сели на скамейку чуть поодаль. Лугов по-отечески поглаживал меня по волосам.
- Я скучала, - призналась я.
- Знаю, малыш. Я тебя с трудом узнал. Красавица такая, - прохрипел он в ответ.
- А ты… может, ты болен? Такой бледный, кошмар какой-то…
- Да уж, не такой красавчик, правда? Отец запил. Дома я не живу, кантуюсь у друзей.
Я раскрыла рот от удивления, но тут же взяла себя в руки.
- А с учебой что?
- Перевелся сюда. Не могу жить где-то в другом месте, - он взял меня за руку, - Ну, а ты как? Как Сорокин?
- Мы месяца два не виделись. Я скоро уеду учиться.
- Он поедет за тобой.
- Не поедет. Он учится здесь, ему нравится. Со мной ему больше не интересно.
- Ты повзрослела.
- Это только кажется…
- Не любишь его, - мягко шепнул он, прижимая мою голову к себе. Я позволила себе очутиться в его объятиях и вдыхать знакомый запах табака.
- Я вообще никого не любила, похоже.
- Врешь. Есть кое-кто, кого ты любишь, - Лугов вдруг отстранил меня и заставил взглянуть ему в глаза. В них плясали те же озорные огоньки, что я всегда помнила. Знакомая мне самодовольная улыбка снова преобразила его, и я увидела, что характером Лугов точно ничуть не изменился.
- А ты все такой же самоуверенный, - улыбнулась я в ответ, но тут же, вспомнив кое-кого, перестала улыбаться, - А как же твоя любовь, Ямова?
- Как-как…Я жил с ней год где-то. Потом у нее появился папик и она ушла.
- Ого! - я с трудом верила в то, что Ямова могла бросить такого, как Лугов. 
«Ну и дура же она!»
- Жень, я в шоке, честно. Сколько всего у тебя случилось… Как она так?
- Не знаю. Я любил ее, но это все проходит, знаешь. Так что мне плевать на нее теперь. Буду здесь жить и вести дела, которые мама закончить не успела. 
- Ты сильно любил маму, да? – тихо сказала я.
- Да. Сильно.
Я сжалась. Лугов стиснул меня в объятиях.
- Тебе надо уехать, Лугов. Здесь все, кто остаются, спиваются. Филиал вот-вот закроют, молодежи нет, и ты не сможешь доучиться. Беги отсюда, пожалуйста, беги! Ты погибнешь здесь!
- Брось! Ничего со мной не случится. Займусь магазином, дачей, батю закодирую. Все будет хорошо.

Наступило лето. Наш 11й класс отгулял выпускной, и я уехала в Питер, где легко сдала вступительные в медицинскую академию. Андрея я увидела только в августе. Он пожелал мне удачи и сказал, что встречается с другой девушкой. На этом мы тихо и мирно расстались.
Через полгода я приехала на зимние каникулы. Лугова снова нигде не было видно, и я, решившись, пошла прямо к нему домой. Он открыл дверь и порывисто обнял меня.
- Рад тебя видеть, - он провел меня в опустевшую квартиру, похожую на холостяцкую берлогу.
- Я….это..ничего, что без приглашения?
- Расслабься. Я знал, что ты придешь.
- Ты все знаешь, ага, - усмехнулась я.
Мы прошли в его комнату и уселись на софу.
- Что же ты, бросила Сорокина?
- Эээ… летом еще. Мы расстались.
- Общаетесь?
- А зачем? 
- Значит, ты не знаешь, что он женился?
- Да ладно? 
В груди кольнуло. Никогда не подумала бы, что Андрюшу так быстро окрутят.
- Тебя это нисколько не волнует? – прищурился Лугов, придвинувшись ближе.
- Нисколько. Не судьба, что поделать. Я там, он здесь.
- Просто тебя волнует другой, - промурлыкал он. Как я была рада снова видеть его таким!
- Кто же? – хмыкнула я.
- Зачем говорить-то. Сама знаешь, - последнее слово прозвучало уже сдавленным шепотом. Лугов уткнулся мне в шею, прижав руками к себе. Я слышала, как стучит его сердце, и боялась произнести хоть слово.
- Мммм…
- Что? – хрипнула я, помедлив.
- Когда ты перестанешь бегать от самой себя?
«К чему это он?»
- Я не бегаю. И никто меня не волнует.
- В этом твоя проблема. Ты эгоистка.
- Что плохого в том, чтобы любить себя? – я легко ткнула Лугова кулаком в грудь, - И я не считаю это проблемой.
- Дурочка. Ты любишь меня.
Сказав это, Лугов схватил мой подбородок и приблизил к своему лицу. Не дав мне возразить, он впился губами в мои губы. Меня будто ударило током. Руки затряслись, но он еще крепче сжал меня в объятиях. Не помню, как долго мы целовались. Его губы были такими горячими, нежными и мягкими, что я не находила в себе сил оторваться. Сейчас мне кажется, что вкус его поцелуя всегда преследует меня, когда я целую кого-то…
Но Лугов неожиданно отстранился:
- Такой ты мне больше нравишься, - улыбнулся он, проводя пальцем по моей щеке. Затем рука его спустилась ниже, к шее и плечам. Мое тело задрожало от удовольствия. Я, будто очнувшись, поняла вдруг, к чему это может привести, и резко вскочила на ноги.
- Ненавижу тебя, Лугов. Ты меня не получишь, - прошипела я ему. Он насмешливо наклонил голову набок.
- Знаю. Пока сама не поймешь, что хочешь меня.
Я едва не задохнулась от возмущения и вышла из его комнаты. Лугов бесшумно проследовал за мной и смотрел, как я обуваюсь, накидываю пуховик и ухожу. Дверь со скрипом хлопнула, а я спускалась по лестнице, смахивая с лица слезы. Раньше я плакала только в детстве, когда упала с велосипеда. 
До конца каникул я старалась не попадаться Лугову на улице, но как назло, видела его почти каждый день то в магазине, то возле парка. Он дружелюбно улыбался и приветствовал меня, а я злилась и сквозь зубы здоровалась. 
«Засранец! Возомнил, что я влюбилась в него! Это ж надо так!»
Но скоро поезд умчал меня обратно в северную столицу, и о волнении, вызванном Луговым, я благополучно забыла. 

Зимой следующего года я снова приехала домой и узнала, что Лугов теперь заправляет музыкальным магазином в «Искре». Я зашла туда однажды морозным вечером, надеясь увидеться с Луговым, но, как мне сказали продавцы, его даже нет в городе. Несколько минут я погуляла по магазину, рассматривая полки с дисками, и слушала треп какой-то девицы, которая утверждала по телефону кому-то, что Женечка Лугов непременно ей позвонит, ведь он не может бросить ее после всего, что было. Мне почему-то захотелось выбить из рук этой крашеной идиотки мобильник, но я сдержалась и тихо покинула магазин. 
Разговоры о Лугове, что я слышала среди знакомых, вызывали у меня ужас. Будто бы он живет с истеричкой, в квартире которой постоянные пьяные оргии, будто бы он сидит на колесах, много пьет и меняет девочек каждую ночь. Я не могла поверить во все это. Лугов просто не мог так жить. До конца моих каникул он так и не появился, и я уехала на учебу со странной тяжестью в душе.

Через год, закончив третий курс, я, наконец, увиделась с ним. Выглядел он еще хуже, чем в нашу прошлую встречу. Я отчетливо увидела перед собой алкоголика. Покрасневшие глаза, почти мертвенная бледность, какие-то невнятного цвета шмотки, которые прежний Лугов не надел бы никогда. Мозг отказывался воспринимать увиденное, но… У него все тот же дерзкий взгляд. Безусловно, этот опустившийся оборванец и есть Женя, но я была так рада его видеть, что забыла обо всем и согласилась погулять с ним.
Мы шли по улице бок о бок, и он держал меня за руку, как когда-то давно. Мне почему-то захотелось, чтобы нас увидел Андрюша. Странно, но на этот раз Лугов ничего не спросил ни о нем, ни о моей личной жизни как таковой. Я не удержалась и полюбопытствовала, почему он не задает больше таких вопросов. 
- Нафига мне спрашивать? Я же все знаю, ты забыла? – улыбнулся он, крепче сжимая мою руку.
- Что же ты знаешь на этот раз?
- Большей эгоистки, чем ты, я не видел. Ты одна сейчас и еще долго будешь.
Слова прозвучали, как приговор, но я, вздохнув, осознала, что он прав. Мне вдруг передался его талант знать все, и я больше не задавала глупых вопросов. Когда мы прошли через парк и оказались прямо перед моим домом, Лугов резко остановился и повернул меня лицом к себе. Меня затрясло, как тогда, в его квартире. Я очень хотела, чтобы он поцеловал меня.
- Не люби меня больше, - серьезно и как-то обреченно изрек он.
- ….а?
- Не надо меня любить, поняла? Не думай обо мне.
- Опять твои тупые выводы! Я тебя не люблю, с чего ты взял. Это называется просто дружеской симпатией… - возмутилась я.
- Любишь. Пока я есть, ты никого не полюбишь так же сильно.
Обомлев, я смотрела ему в глаза. Слова роились в моей голове, как пчелы в улье, но ни одно не слетело с губ.
- Признайся себе в этом. Я-то уже давно все понял.
Я молчала, но Лугов не унимался:
- Я тот, из-за кого ты не будешь счастлива.
- П…почему? – выдавила я наконец.
- Ты эгоистка, потому что столько лет не хочешь поделиться со мной любовью. Держишь ее в себе, живешь только ею, не даешь мне ни капельки.
- Не…
- Знаю, что ты скажешь, но послушай, что я тебе скажу. Ты будешь в любви эгоисткой всегда, и поэтому не будешь счастливой. Я всю жизнь не стеснялся дарить людям любовь, и они отдавали взамен не меньше. После смерти мамы я стал эгоистом, как ты. И это меня убило.
Он притянул меня к себе и продолжил уже шепотом:
- Я теперь держу все в себе, как ты, но другие по-прежнему любят меня. Получается, я их использую. Но так нельзя жить, ты понимаешь? Твоему Сорокину, бедняге, не перепало и сотой части из того, что ты ко мне испытываешь. 
- Он был моим лучшим дру… - вставила было я, но Лугов знакомым жестом зажал мне рот рукой.
- Скажи, зачем ты смотрела на нас с Ямовой? Ты ведь хотела быть на ее месте. Представляю, как обрадовался Сорокин, когда наконец получил от тебя то, что хотел…Получил же, я прав?
Я задыхалась. Слова застряли в горле.
- Если меня не было бы в твоей жизни, ты бы научилась отдавать свою любовь тому, кого любишь.
- Причем тут ты? – наконец, выдохнула я, - У меня такой характер. Я, наверное, просто не способна на это.
- Не люби меня больше, - снова сказал Лугов, - Я никогда не буду с тобой, и ты это знаешь. Раньше я не мог с тобой встречаться, потому что слишком многие мне нравились, да и ты бы с ума сошла от ревности. А теперь уже поздно. Я такой, как ты. Мы оба эгоисты. Лучший способ для тебя стать счастливой – перестать любить меня.
- А что, если не перестану? – мой голос зазвучал уверенно. Лугов всегда все понимал лучше, чем я.
- Перестанешь. Я сраный наркоман и проживу недолго.
- Господи, значит то, что говорили – правда?
- Люди вроде меня – отбросы общества. Мы даем много любви, слишком много. Быстро приходим в негодность.
- Бред это все, Женя, бред! Ты можешь любить одну, я знаю! Ты бросишь свои таблетки, женишься, у тебя будут дети такие же красивые, как ты..Разве этого обществу мало?! – я изо всех сил боролась, но предательские слезы градом потекли по щекам.
«Не любить его больше…Как это – не любить?..»
Лугов поцеловал меня в лоб и ослабил объятия.
- Когда я умру, ты будешь счастлива. Твою жизнь некому будет отравлять.
- Заткнись, Лугов, слышишь?! Не говори, что ты умрешь! – я занесла руку, собираясь ударить Лугова, но он ловко перехватил ее и поцеловал мои пальцы, один за другим. Мы стояли, ничего не говоря друг другу больше, долго. Я перестала плакать, а Лугов вдруг тихо сказал:
- Я пойду, красавица. У меня дела. Обещай, что больше не будешь искать меня, когда приедешь к родителям. Обещай, что полюбишь достойного и нарожаешь ему кучу детей. Обещай, что вот эти слезы я вижу в первый и последний раз, - он провел ладонями по моим щекам, стирая блестящие соленые дорожки.
- Об…обещаю… - хрипло ответила я.
Лугов повернулся и зашагал в противоположную от меня сторону. Я вошла в свой подъезд и обессилено упала на бетонный пол. Наконец, я смогла признаться себе, как сильно любила этого человека.

 

Эпилог

Жени Лугова не стало этой весной. Та девушка, у которой он жил, в порыве ревности разбила бутылку о его голову. Неделю он пролежал в коме, а затем умер, так и не придя в сознание.
Обещание, что я дала ему два года назад, я почти сдержала. Мы больше никогда не встречались. Я не спрашивала о нем знакомых, не ходила к нему домой, не звонила и не писала смс, хотя его номер до сих пор в моем списке контактов. 
Неделю назад я приехала домой. Навестила Андрюшу. Он и его жена встретили меня очень, очень тепло. Разговоров о Лугове мы не заводили. 

Сегодня я встретилась с Женей. Приехала на кладбище. Могилу отыскать оказалось легче, чем я думала. Она вся утопала в цветах. Красивая, узорчатая ограда, небольшой памятник из белого мрамора. С фотографии на меня с усмешкой глядели его чистые голубые глаза. Я положила большой букет роз на землю, постояла несколько минут. Лепестки цветов слегка подрагивали на ветру, а я смотрела на них и улыбалась.