0
123
Тип публикации: Публикация
Рубрика: фэнтези

Глава 1. Кронозавры

 

Самай, удобно расположившись в кресле, смотрел на гиперпространство, включив негромко музыку.

- Пришла пора действовать, дальше медлить нельзя, – сказал он вслух, настраивая себя на решительные действия.

Привычным движением поправил браслет, черпая из него силу, и послал мысленный приказ.

Самка кронозавра, полудремала, уютно устроившись на песчаном дне огромного предгорного озера. Он, ее дорогой Майне, отправился на охоту, второй раз за сегодняшний день. Ей постоянно хотелось есть, все больше и больше, все-таки она вынашивала их будущих детей.

Водный хищник лениво плыл в глубине озера. Майне никуда не спешил, наслаждаясь хорошей погодой, теплой водой. Его удлиненное тело легко скользило, идеально обтекаемые бока покачивались из стороны в сторону. Словно крылья огромные ласты методично рассекали воду. Увидев плывущую громадину, от него отшатывались мелкие обитатели озера. На проплывающую рядом с ним рыбу кронозавр даже не обращал внимания, ему нужна была добыча покрупнее, чем вертящаяся вокруг бесчисленная мелюзга.

- Хорошо бы повстречать детенышей эласмозавра или таласома, с ними легче справиться. Придется все же плыть к дальним скалам, там удобное место для засады, - поворачивая голову в разные стороны, думал хищник.

Кронозавр стремительно заработал ластами, увеличивая скорость движения. Доплыв к подводным камням, он затаился, удобно устроившись в расщелине, обвитой вьющимися темно-коричневыми водорослями, под цвет его кожи. Ждать пришлось недолго. Справа послышался шум, и показались два детеныша эласмозавра.

- Вот так удача! Малыши, да еще и одни. Чудненько!

Выскочив из засады, и раскрыв свою пасть поистине чудовищных размеров, кронозавр своими остроконечными, коническими, немного загнутыми назад зубами, рванул на себя шею первого малыша, переломав ее, бросил и рванулся ко второму. Эласмозаврик, моментально среагировав, бросился наутек.

- Ха, - хмыкнул хищник, - тебе от меня не уйти.

В одно мгновение кронозавр настиг детеныша. Раз, и могучие челюсти раскрошили шейные позвонки и начали разрывать плоть жертвы. Тело еще билось в конвульсиях, а хищник уже поглощал огромные куски мяса. Вскоре от эласмозаврика даже костей не осталось, он исчез как будто его и не бывало. Насытившись, кронозавр вернулся к брошенному у подводных камней первому детенышу, тот лежал скрючившись. Подхватив зубами добычу, хищник поплыл обратно.

- О, детеныш эласмозавра! Давно я ими не баловалась, мясо нежненькое, вкусненькое, - говорила самка, отрывая и поедая с жадностью куски плоти.

- Наелась, Нада?

- Да, молодец! Знаешь, чего бы мне еще хотелось, так это съесть дельфизавра или черепаху, или уткозавра.

- Дельфизавров что-то в последнее время я не встречал, надо будет сплавать к устью реки. Черепах мы всех поели, уткозавры стали слишком пугливы.

- Давай немного отдохнем, Майнэ.

- Хорошо, с удовольствием, моя дорогая.

Он осторожно опустился рядом с ней, провел плавником по ее животу, в ответ почувствовал шевеление детеныша. Совсем скоро наступит время рождения. Интересно, сколько на сей раз она ему принесет.

Кронозавр спал чутко, как всегда одно полушарие мозга отдыхало, другое бодрствовало. Поэтому он сразу уловил странный грохот и моментально проснулся. Толкнув ее в бок, передал сигнал: всплываем.

Вынырнув на поверхность, осмотревшись, они увидели огромную волну, несущуюся на них с другой стороны озера. Снова нырнув, они, максимально быстро заработав ластами, направились в сторону гор, спеша укрыться в какой-нибудь подводной пещере. Рядом с ними плыли еще несколько кронозавров.

Волна, втянув в себя воду, выпятилась и с огромной силой ударила по горному хребту. Гора выстояла, приняв на себя удар, сбрасывая в воду большие и малые куски скалы, протяжно завывая в своем горе. Волна, усмехаясь, снова откатилась, набираясь сил.

Камни, мелкие, крупные, острые, тупые, сыпались им на головы. Кронозаврам приходилось постоянно изворачиваться, изгибаться, сжиматься, снова выпрямляться, бросаться то в одну сторону, то в другую. Казалось, этот ужас, будет длиться бесконечно и спасения от него не будет. Майне, пристально осматривая подводные скалы, наконец-то увидел небольшую расщелину, быстро прикинув, что они смогут проскочить, отдал мысленный приказ, и кронозавры устремились к ней. На удивление, они успели. На горы вновь обрушилась волна, в ярости шипя, что ей не дали дальше разгуляться.

Сзади них слышался грохот падающих камней, их преследовал невообразимый шум. Кронозавры, изо всех сил работая ластами, плыли по подземной реке. Страх гнал их все дальше и дальше, наслаждаясь их беспомощностью.

– Нам повезло, что скалы по берегам реки слегка светятся, а то плывем неведомо куда, - проговорила Нада, когда они в очередной раз вынырнули на поверхность из глубины.

В некоторых местах река была настолько узка, что огромный Майне еле протискивался между скал. Наконец шум стал утихать, а потом исчез совсем. Плывущие хищники остановились, осматриваясь. Они находились в небольшом подземном озере. Майне по кругу обогнул всех, присматриваясь.

- Понятно, еще две самки, готовящияся стать мамами. Несколько самцов из молодняка угрозы и конкуренции мне не представляют, - прикидывал он.

- Ты, со шрамом на боку, поплывешь со мной вперед на разведку.

- Я - Фоси.

- Остальным отдыхать и ждать нас, понятно? Фоси, за мной!

- Майне, будь осторожен, - шепнула ему Нада, подплывая ближе, - теперь ты вожак нашей небольшой стаи и отвечаешь за жизнь всех.

Два кронозавра отправились в путь. Подземная река спокойно текла в своем русле, веками отполировывая свое ложе. Хищники медленно и осторожно работали ластами. Вода была слишком холодна. После привычной теплой воды им было не по себе. Иногда кронозавры выныривали на поверхность осмотреться. На камнях, по берегам реки, росли какие-то небольшие растения, светящиеся то светло, то темно-зеленым цветом. Попадались мелководья, и хищникам приходилось чуть ли не ползком их преодолевать. Вынырнув, очередной раз на поверхность, они заметили, что стало намного светлее.

- Осматриваемся, - проговорил Майне.

Впереди в воде мелькали светящиеся желтые шары.

- Плывем, глянем, в чем дело.

Майне первым направился вперед. Проплыв немного, он оказался в большом озере. В нем в разные стороны скользили искрящиеся шары, похожие на рыб. Кронозавр ткнул мордой одного, почувствовал сильный удар и ошарашенно отлетел в сторону. Светящиеся шары все до единого сжались, вытолкнув из себя длинные щупальца с присосками, и стали кружиться вокруг Майне, постепенно сужая круг.

- Фоси, ко мне! - отдал приказ кронозавр.

Хищник стремительно влетел, вспенивая темные воды озера своими ластами. Миг и светящиеся шары исчезли. То ли были они, то ли нет.

- Что это было, вожак?

- Сам не пойму, но бьются они слишком больно. Давай все осмотрим вокруг хорошенько.

Кронозавры нырнули. Проплыв достаточно долго они, наконец-то, достигли песчаного дна. Необычно извивающиеся, длинные, черного цвета водоросли росли почти по всему дну. Фоси спустившись ниже задел одну из них. На него глянули черные круглые глаза.

- Вот это да! Они оказывается - живые!

- Пробуем?

Хищники схватили по одной.

- Хм, а они длинные и вроде ничего, - поглотив, проговорил Фоси.

- Еще?

Глянув на дно, кронозавры никого не увидели.

- Они спрятались в свои норы, поищем, а, вожак?

- Нет, не будем здесь задерживаться.

Хищники вынырнули из глубины. Сделав круг по озеру, они заметили вытекающую из него речку.

- Вперед, находимся на поверхности.

Кронозавры, проплыв немного, обратили внимание, что становиться светлее. Все также светился мох на камнях, но только уже ярким сине-голубым цветом, и на стенах появились длинные светящиеся то широкие, то узкие полосы. Белый цвет сменялся желтым, оранжевым, красным, зеленым, но больше всего было фиолетово-синего.

Вскоре подземная река вывела их в небольшую пещеру, в глубине которой пробивался дневной свет.

- Наконец-то, мы у цели! - воскликнул с восторгом Фоси.

- Не спеши, надо хорошенько осмотреться. Не хватало нам встретить здесь мегалодона, нашего извечного противника.

- Давай под воду, смельчак.

Оба кронозавра нырнули. Холодная вода сменилась теплой, в ней отражались лучи огненной звезды.

- О, намного теплее, чем у нас в озере, - воскликнул Фоси и начал плескаться в воде.

- Дитя дитем, - подумал Майне, наблюдая за молодым хищником.

- Все, сначала дело, выныриваем.

Кронозавры осторожно высунули головы из воды и осмотрелись. Сзади них зияла дыра в горе, вся увитая папоротниками, из которой спокойно вытекала подземная река, вливаясь в озеро.

- Кругом горы? – удивился Фоси, крутя головой в разные стороны.

Озеро почти везде окружали горы, склоны которых были укрыты лесом, который постепенно редел, подымаясь вверх. Вершины гор терялись в облаках.

- Что, Фоси, плывем потихоньку вдоль берега, только попеременно, то на поверхности, то уходим под воду.

Хищники, чуть-чуть высунув головы из воды, осматривали берег. Острые глаза замечали все. Стадо ямерозавров паслось недалеко от берега, не переставая обрывать с деревьев и жевать огромные листья.

- Смотри, Фоси, легкая добыча. Рано или поздно эти громадины придут на водопой, вот тут мы их и схватим.

- Ого, какая большая голова у змеи!

- Нет, смотри внимательно, как плывет, мы повстречали черепаху.

- Если у нее такая голова, то какое же туловище? – удивился молодой кронозавр.

- Хочешь посмотреть?

- Ага.

- Ныряем.

Черепаха спешила к песчаному берегу, она давно его облюбовала, пришла пора. Повернув голову, осмотревшись, выбралась на берег.

- Ого, да черепаха по своим размерам не уступит трехмесячным нашим детенышам, - заметил Фоси.

- Переломать ее панцирь будет сложновато, - покачав головой, продолжил молодой кронозавр.

- Пока это ни к чему, - сухо ответил Майне, - посмотрим, что она будет делать.

Черепаха, быстро перебирая ластами двигалась по горячему песку.

- Вон туда, к укромному месту возле высоченных пальм, - рассуждала она.

Несколько лун черепаха наблюдала за берегом, поросозавры не подбегали к дереву, оно, видимо, было им не интересно. Тропа на водопой разнообразных животных была намного дальше. Правда, безмозглые ямерозавры могли забрести сюда и общипать листья, что ж, риск был. Но, за пальмами в беспорядке были разбросаны огромные валуны, скатившиеся с гор во время камнепада.

- Вряд ли эти огромные животные пойдут на пролом, когда можно пройти более удобной тропой к воде, - успокаивала она саму себя.

Оказавшись у пальм, черепаха стала задними ластами выгребать песок, присев над ямкой вытолкнула из себя несколько десятков яиц, продвинулась чуть вперед, закопав яйца. Снова выгребла песок, сделав большую ямку, опять присела, пошла следующая партия яиц. Отложив яйца своих будущих детенышей, черепаха отползла, критически осматривая место кладки.

- Насыплю-ка я еще песочку, - решила она, - лишним не будет.

Черепаха проползла по кругу, набрасывая ластами песок, опять осмотрелась.

- Вроде все нормально, - проговорила она.

Развернулась и направилась в обратный путь, постоянно оглядываясь.

- Хорошо, что мы ее не тронули, скоро появятся кронозаврики, вылупятся черепашата, будем одних кормить другими, - проговорил Майне.

- Плывем дальше, вожак?

- Да.

Хищники нырнув, направились вперед.

Вскоре они повстречали, прячущихся в длинных извивающихся красных водорослях, большую группу аммонитов.

Фоси, повернув к ним голову, начал их осматривать, выбирая кого схватить пожирнее.

- Не разменивайся на мелочь, плывем дальше.

Вынырнув в очередной раз на поверхность, кронозавры заметили на берегу трех флорофусов, невысоких травоядных животных, спускающихся к озеру.

- Вот теперь можно и подкрепиться, Фоси. Ты выпрыгиваешь и толкаешь вбок, я хватаю за шею.

Жара сильно донимала, хотелось пить и трое непослушных молодых флорофусов, вырвались далеко вперед от стада.

- Пить, пить, пить, - кричали малыши и с разгону бросались в озеро, с жадностью поглощая воду.

- Рано, - остановил Майне готовящегося к броску Фоси.

Флорофусы, напившись, стали играть в воде, выискивая на мелководье моллюсков и с любопытством вокруг осматриваясь.

Майне, высунув кончик плавника, начал медленно им водить из стороны в сторону, иногда погружая его в воду.

- Смотрите, смотрите, что это там? - закричали наперебой флорофусы и пошли вперед.

Майне отплыл немного дальше, продолжая привлекать доверчивую молодежь.

- Оно с нами играет! Пойдем поближе, - говорили они один одному.

- Ой, а здесь глубоко!

Выпрыгнув, Фоси всех троих сбил с ног, опрокидывая в воду. Мгновенно Майне перекусил шею одному и бросился к барахтающемуся второму. С третьим расправился Фоси.

- Уплываем назад к нашим, я беру двоих, ты – третьего, - распорядился Майне.

Могучие челюсти сжали шеи добычи. Кронозавры, развернувшись, ушли на глубину и направились обратно к своим.

Спустившееся на водопой стадо флорофусов спокойно стало пить воду. Только две мамаши-флорофусихи оглядывались, осматриваясь и удивляясь, куда же подевались их непослушные дети.

Кронозавры быстро плыли обратно, наконец-то теплая вода сменилась холодной.

Подплыв к дыре в горе, хищники остановились. Майне, положив свою добычу на дно, всплыл на поверхность и осмотрелся. По другую сторону от дыры плавали уткозавры, наклоняя головы и вылавливая из воды рыбу. Множество самых разнообразных птиц носилось в небесном просторе, иногда спускаясь вниз напиться воды. Повсюду носились огромные стрекозы, переливались яркими цветами крылья бабочек, сидящих на белых, сиреневых и желтых цветках, плавающих в воде.

Нырнув, Майне вернулся к Фоси.

- Затаскиваем флорофусов внутрь горы, ты остаешься здесь, я плыву за остальными.

Положив добычу в глубине пещеры, Майне повернулся, чтобы уплыть.

- Да, и не вздумай полакомиться мясом, запах крови может привлечь нежелательных гостей. Ты понял меня, твоя беспечность может стоить тебе жизни.

- Не маленький, я понял.

- Можешь поискать авегадов, аммонитов, моллюсков, только вблизи дыры. Птиц не трогай, от них много шума, он нам пока ни к чему.

Майне отправился в обратный путь. Плыл он медленно, внимательно все осматривая и примечая где-что. Проплыв немного на поверхности, хищник опускался на глубину. Вниз, вверх, снова вниз и опять наверх. Стены подземной пещеры начали потихоньку расширяться.

- Скоро мне предстоит плыть через озеро, а Фоси рядом не будет, чтобы поспешить на выручку, если что случится, - размышлял Майне.

Высунув голову из воды, кронозавр замер. По воде шли блики от светящихся шаров.

- Стремительно проплыть нельзя, можно на кого-нибудь наткнуться, - ворчал он себе под нос. - Придется плыть медленно.

Хищник осторожно двинулся вперед по горному озеру.

- Так, влево, вправо, придется остановиться.

 Майне замер, стараясь не дышать и не шевелить ластами.

Мимо него проплывали светящиеся шары, двигаясь в разные стороны. Ледяные волны озера тихо ласкали его кожу, настойчиво остужая разгоряченное большое тело хищника.

- Холодновато, не хватало еще замерзнуть.

Кронозавр дернулся. Шары вмиг остановились, покачиваясь, как бы прислушиваясь, и начали потихоньку поворачиваться. Майне, не раздумывая, нырнул на глубину. Размахивая ластами, словно крыльями огромная птица в небе, хищник устремился прочь от пещерного озера с облегчением в душе, что не попал в окружение светящихся шаров.

Кальмарины, вытолкнув из себя длинные извивающиеся щупальца, стали их медленно расправлять, постепенно превращаясь в светящиеся пятна, которые, соединяясь между собой, начали полностью покрывать водную гладь озера.

Темнело. Майне, всплыв на поверхность, оглянулся. Подземное озеро, оставшись позади, светилось ярко-желтым цветом.

- Ничего себе! Как же мы поплывем обратно?

Хищник устремился дальше по подземной реке. Вскоре он достиг подземного озера, где оставил свою стаю. Вынырнув на поверхность, он заметил молодого кронозавра, тот, увидев вожака устремился к нему.

- Одна из самок приводит потомство. Мы с Форином решили стать на страже, я с этого выхода из озера, он с противоположного.

- Ты молодец.

Майне, запнулся, не зная, как зовут плавающего рядом с ним молодого хищника.

- Я Форэст.

- Как остальные самки?

- Все нормально.

Завидев плывущих, Нада поспешила им навстречу.

- У нас пополнение, дорогой, Ласи привела троих детенышей, - она замедлила движение и замолчала, раздумывая, как сказать.

Оба самца остановились и вопросительно посмотрели на нее.

- Дело в том, что два детеныша хороши, полностью сформированы, без изъянов и довольно таки крупные. Третий слабенький и хиленький, явно не жилец.

- Плывем, я должен сам все увидеть.

В середине озера, отдыхая, плавала самка. Рядом с ней находились малыши. Третья кронозавриха, будущая мамаша, поддерживала своими плавниками небольшого детеныша, на вид худосочного по сравнению с его братьями.

Майне близко подплыл к кронозаврикам, внимательно их осматривая. Да, двое были хороши и намного крупнее, чем обычно.

- Высосали почти всю жизненную силу с братца, - неожиданно произнес хищник.

Все посмотрели на него с удивлением и загомонили.

- Что же мы будем с ним делать?

- Может, съедим?

Кронозаврик съежился, став еще меньше.

- Давай накормим им детенышей.

Майне слегка толкнул плавником худосочного детеныша. Тот открыл глаза.

- Мне придется тобой пожертвовать ради спасения всей стаи.

 На вожака удивленно глянули испуганные глаза.

- Это как?

Вопрос остался без ответа…

- Все приготовились. Я плыву первым, за мной Нада, Ласи и детеныши.

 Форэст за ними. Последними плывут самка и Форин.

- Я боюсь плыть в конце, можно возле Нады, а вдруг пойдут малыши раньше времени.

- Майне, пусть Зийя будет рядом со мной, можно? – попросила Нада.

- Хорошо.

 Майне, подплыв к худосочному детенышу, взял его в пасть. Хищники выстроились один за другим. Вожак махнул своим хвостом, уходя на глубину. Стая двинулась за ним. Глубина сменялась мелководьем, мелководья сменялись глубиной. Выныривая, в очередной раз на поверхность, все с интересом смотрели на светящиеся зеленым цветом растения на подземных камнях.

- У меня такое чувство, что за нами наблюдают, - вертя головой, сказал Форин.

- И у меня тоже, - отозвалась Зийя.

Майне молчал, раздумывая. Он давно почувствовал слежку, чувствуя себя неуютно и каждый миг, ожидая какой-либо пакости непонятно откуда.

- За нами наблюдают растения, - наклонив голову, как бы прислушиваясь и присматриваясь к чему-то, произнес один из кронозавриков.

- Этого не может быть, - удивилась Нада.

- Подземный мир. Он чужд нам, и мы не знаем о нем ничего, - проговорил Майне.

- Мы им не нравимся, - продолжал кронозаврик.

- Чепуха. Нравимся, не нравимся. Что они могут нам сделать? – с вызовом произнес Форин.

Хищник быстро подплыл к камням, расположенным кучкой на берегу, и ударил со всей силы по ним ластами.

- Не смей! - запоздало крикнул Майне.

Растения растекались по камням серо-зеленым месивом, роняя в воду тяжелые капли зеленых слез. Мгновение и каменные берега вокруг засветились ярко-зеленым ядовитым цветом, сильно бившим по глазам.

- Не смотреть, ныряем на глубину и уходим, быстро, - отдал приказ Майне.

Хищники ушли на глубину. Сзади них растворялись в воде зеленые капли растений, посылая волны ярко-зеленого цвета вдогонку хищникам.

Плыть становилось все труднее и труднее, кронозаврам приходилось напрягать ласты, взмахивая ими все сильнее и быстрее.

Кронозаврики скоро выбились из сил, стараясь успеть за матерью.

- Форэст, Форин, помогаем детенышам, скоро мелководье, а за ним озеро, - распорядился Майне.

Река мелела, тихо пробираясь меж камнями. Вынырнув в очередной раз на поверхность, стая опешила. От прибрежных камней вверх подымался серо-зеленый туман. В глазах начало двоиться, троиться, искажались стены, надвигаясь вплотную на кронозавров.

- Закрыть всем глаза, двигаемся на ощупь, здесь протекает только эта река, разветвлений нет.

Форэст, перебирая ластами, толкал впереди себя детеныша. Камни дна неприятно царапали кожу.

- Непонятно куда плыть, ведь можно сдвинуться чуть влево или вправо, - ворчал он себе под нос. Открою на мгновение глаза, чуть-чуть.

Кронозавр открыл глаза. У него возникло такое чувство, что он куда-то падает, проваливаясь в толщи воды. Форэст начал бить ластами и хвостом, сопротивляясь. В голове зашумело, как будто там поселился рой осин.

Ласи, плывущая за ним, остановилась, дернувшись в панике.

- Глаза не открывать, - рявкнул Майне, - не открывать.

Ласи крепко сомкнула глазные щитки, чтобы не поддаться на искушение и посмотреть, в чем же дело.

- Форин, быстро и сильно ударь Форэста, ты понял? Очень сильно.

- Как я буду бить с закрытыми глазами?

- Не рассуждай, действуй!

Молодой кронозавр, прислушиваясь к шуму впереди, сделал несколько бросков и на последнем что есть силы ударил головой в длинное тело Форэста.

Тело того дернулось и застыло.

- Получилось!

- Движемся дальше. Кронозаврики, как вы? – заботливо спросил Майне.

- Нам страшно!

- Потерпите, скоро все закончиться. Ласи перевернись и забери к себе детеныша. Форин тебе толкать Форэста. Готовы?

- Да.

- Вперед!

Стая хищников двинулась дальше.

Холодная вода подземной реки сменилась озерной ледяной.

- Открыть глаза и все ко мне. Форин, как Форэст? Пришел в себя?

- Пока нет.

Хищники сгрудились около вожака. Форин протолкнул Форэста вперед, чтобы он оказался внутри.

- Мы в самом начале озера, нам нужно вон туда, на ту сторону, - Майне взмахнул правой ластой, указывая направление. - Это не обычное озеро, обратите внимание на его цвет.

- Ярко-желтый!

- Необычный цвет…

- Это светятся шарообразные животные, как рыбы. Они маленькие, но бьются довольно-таки больно.

- Не похожи они на шары, - заметила Нада.

- По-видимому, они соединились своими длинными щупальцами и как они среагируют, когда мы поплывем, неизвестно.

Все с удивлением смотрели на озеро, в души всех постепенно вкрадывалась тревога.

- Предлагаю вам следующее. Доходяга кронозаврик не жилец, я бросаю его как можно дальше в глубь озера, вы тем временем плывете, придерживаясь правой стороны. Кто пересечет озеро, не ждет остальных, плывет дальше по реке, которая заканчивается небольшим озерком, там нас ждет Фоси с едой, хорошей и вкусной. Нада, ты первая, за ней Зийя, малыши. Форин на тебе Форэст, если он только очнется в этой ледяной воде. Всем все понятно?

- Да.

- Форин, ты за вожака.

Майне со всей силой бросил сжавшегося в страхе детеныша в середину озера.

Ярко-желтая масса заколебавшись, начала стремительно сворачиваться, двигаясь к центру озера. Свечение резко усилилось, делаясь невыносимо ярким.

Тем временем кронозавры что есть силы устремились вперед, стараясь как можно быстрей достичь выхода из озера. Майне, пропустив стаю, наблюдал за шарами.

Кальмарины, сжимая и выпрямляя свои извивающиеся щупальца, устремились к детенышу.

- Порядок, это как раз то, чего я хотел!

Кронозавр развернувшись, направился за стаей, которая благополучно выплывала из озера.

 

Глава 2. Айли

 

Терлаг бессильно опустила голову на крыло, она до того устала, что глаза закрывались сами.

- Поспать бы, - думалось ей, но сон для нее был роскошью. Диндар снова улетел за едой. Она сторожила гнездо, поворачивая голову в разные стороны, осторожно выглядывая из листвы и прячась при малейшем шорохе. Весной они постарались, сделав кладку в дупле старого дерева, которое достаточно высоко находилось от поверхности земли. Широкие листья закрывали вход со всех сторон, и можно было не опасаться, что его обнаружат. Вылетали айли очень осторожно. Сначала осмотрев окрестности, редко вдвоем, а в основном, по одиночке. Высоченных, с длинной шеей, гигантов ямерозавров птицы не боялись. Питались те только листвой, могли объесть всю зелень и тогда пришлось бы худо, но гнездо располагалось намного выше того, до чего они доставали. Боялись айли только ползучих змей-анмхир, быстрых как молния, взгляд которых завораживал, и жертва чуть ли не сама падала им пасть. Не раз Терлаг наблюдала жуткую картину охоты анмхир и всякий раз тряслась от страха, учуяв шорох в листве. Когда вывелись птенцы, айли усилили свою бдительность, не допуская слишком громкого их писка.

 Время шло, малыши подрастали, требуя все больше и больше, все новой и новой порции вкусненького: пищали, просили, вымогали, раскрывая свои клювы - еды, еды, е д ы…

Стая, в которой они обитали, была огромна, но в последнее время их стало намного меньше. В долине появились новые жильцы: флузавры, которые заполонили все небо и стали его хозяевами, и самое интересное, непонятно было, откуда они взялись. Они просто появились в один миг и все.

Куда не кинь взгляд, по одну сторону крыла, по другую, везде в пределах видимости на горизонте простирались высоченные горы, вершины которых терялись в облаках. Терлаг повернулась сначала в одну, а потом в другую сторону, внимательно осматривая окрестности с высоты гнезда. Да, флузавры доставляли массу хлопот: они своими длинными зубастыми клювами на лету хватали обитающих в долине разнообразных птиц, пожирая их в одно мгновение. Бывало, огромная стая айли вступала с ними в схватку, летели клочья и перья, победителя не было, флузавры гневно стрекотали, но птицы им ни в чем не уступали. Разлетаясь в разные стороны, каждый думал, что нипочем не уступит в следующий раз и победа достанется его стае.

Время тянулось слишком медленно, ну очень медленно. Терпение Терлаг было на исходе, птенцы неистово пищали…

 Диндар вылетел на охоту ранним утром, лишь только лучи дневной огненной звезды показались из-за верхушек гор. Но не один он поднялся в такую рань, высоко в небе летали флузавры.

- Не спится им, все вынюхивают и выслеживают, - с досадой подумал айли и недовольно опустился на ветку каламита, повернув голову на правое крыло, собираясь спуститься пониже. На него с интересом глянули огромные зеленые глаза.

- Это еще что? – подумал Диндар.

- Интересно, а ты кто? – ответили ему.

Айли, не удержав равновесия, с испугу начал падать вниз, сшибая на ходу множество веток. Шум падения привлек к нему внимание флузавров, несколько их спикировало к деревьям, определить источник шума. Диндар попытался расправить крылья, чтобы остановить падение и прозевал момент, когда упал непонятно куда, его поглотила тьма.

Молодого кракозавра, отдыхающего у основания обломанного толстого обрубка лепидендрона, некогда красивого остроконечного дерева, а теперь превратившегося в высоченный полугнилой трухлявый пень, заинтересовал шум рядом с ним. Он повернул голову сначала в одну сторону, потом в другую. На поваленном дереве недалеко от него сидела ящерица-гилономус с ярко-красным, переходящим в тускло-серый, цветом кожи. Хищник презрительно на нее глянул.

– Мелюзга. - Кракозавр поднял голову, прислушиваясь.

- Тишина, - хмыкнул он и закрыл глаза, настраиваясь на отдых.

 Очнулся Диндар от неприятного ощущения, что кто-то по нему ползал.

- Интересно, где я и что со мной?

Айли окружала темнота, он попытался раскрыть крылья, не получалось, но кто-то по ним ползал и щекотал.

- Дикие твари, брысь, - попытался пророкотать Диндар. - Не получается! Еще бы, вися головой вниз, непонятно где, вряд ли у меня выйдет кого–то спугнуть.

Ползающие твари перебрались на туловище птицы, на крылья быстренько заползли новые. Диндар стал в панике дергаться, стараясь сбросить с себя диких тварей.

- Опять шум, не дают мне сегодня поспать, - зевая, недовольно пробурчал кракозавр. Огромным хвостом он стукнул по пню, откуда доносился нестихаемый шум.

Высокий пень рухнул, подрубленный у основания. Из него на голову кракозавра посыпался ворох тысяченожек, в ярости трясущих усиками. Диндар, перелетев через хищника, опустился на мило беседовавших стрекоз, в мгновение раздавив их, так и не понявших в чем дело. Пока кракозавр стряхивал с себя многочисленных тысяченожек, Диндар, воспользовавшись моментом, взлетел. В речке, протекающей сзади кракозавра, он схватил первую попавшую рыбину и домой.

- Наконец-то ты вернулся Диндар, я думала наши птенцы с голодухи и меня съедят. Что случилось? Тебя долго не было.

- Давай накормим малышей, расскажу все потом.

Разорвав рыбину на части и накормив птенцов, Диндар повернулся к Терлаг. Усевшись на ветке рядом с гнездом, он рассказал о своих злоключениях.

- Ты чудом избежал смерти, сначала от одних, потом от других, дорогой.

- Вся наша жизнь - это риск быть съеденным, то флузавром, то анмхир, то кракозавром. Я устал от постоянной тревоги за наших малышей. Диндар кивнул на гнездо, где спали, сладко посапывая, птенцы. Малышей на сей раз вывелось много, не как у других, два-три, а девятеро. – Отдыхай, дорогой, теперь я полечу за питанием.

 Айли хотелось, чтобы выжили все до их первого самостоятельного полета. Долго они сидели, ломали головы, прикидывая и так, и этак, и в конце концов решили попробовать слетать на север к горам, посмотреть, а вдруг там будет лучше. Риск, конечно, был огромный, но если им улыбнется удача, они получат долгожданное желаемое.

Последующие дни Диндар с рассветом отправлялся на разведку, осматривая окрестности, отмечая и запоминая, где можно укрыться в случае опасности. Наконец определились с днем полета.

- Птенцы должны спать и не пищать, пока мы будем отсутствовать, - пророкотал Диндар, и Терлаг отправилась за сон-ягодой, росшей неподалеку от их гнезда.

 Сделав круг над поляной, осмотревшись, она наполнила клюв ягодой, отсчитав ровно девять, по количеству птенцов, выбрав самые маленькие и не слишком спелые ягоды. Айли крайне редко давали сон-ягоды птенцам, лишь только тогда, когда уже невмоготу было, и они сильно уставали. Особенно после того случая, когда Диндар заснул в полете и чуть не разбился: хорошо, что она вовремя поддержала его крыльями и мимо них пролетали айли из их стаи и помогли Терлаг удержать его.

Удивительное свойство ягод Терлаг обнаружила случайно. Как-то охотясь на крошечных мышек-монсли, она увидела анмхир, которая с большим трудом очень медленно ползла по поляне. Айли уже приготовилась скрыться в листве, когда увидела, как змея приблизилась к кусту с синими ягодами и стала их поглощать. Обглодав почти весь куст, анмхир свернулась в клубок, положив свою огромную коричневую голову рядом с хвостом. Глаза анмхир постепенно застывали, из них уходила жизнь, искры одна за другой гасли в зрачках и наконец закрылись совсем.

- Уснула? Мертва? - Терлаг осталась наблюдать за дальнейшими событиями. Постепенно цвет кожи змеи изменялся. Из блестяще-коричневой он становился менее ярким, серел, чернел, тускнел, пока не превратился в грязно-коричневый цвет. Некогда страшная анмхир превратилась в старый трухлявый пень. Раздался треск ветвей, и на поляну выскочил баурозавр. Этот мелкий хищник не гнушался ничем, мог съесть кого угодно и когда угодно. Увидев анмхир, он сделал стойку, собираясь развернуться и ретироваться, но, принюхавшись, решил этого не делать и подкрался к змее. Осмелев, баурозавр обнюхал ее, обошел вокруг и… помчался дальше.

- Не стал есть ее, даже мертвую, - удивилась Терлаг, - и с опаской глянула на ягоды. Ягодки-то не простые! Прилетев к гнезду, Терлаг рассказала все Диндару, и они решили пронаблюдать за поляной по очереди: один сидит на яйцах в гнезде, другой смотрит за ягодами. Обычно самцы не высиживали птенцов, но ради такого дела Диндар согласился. Долго ничего интересного не происходило. Вскоре вывелись птенцы, и айли лишь изредка бывали на поляне. Однажды ранним утром, отправляясь на охоту, Терлаг заглянула на поляну и, о счастье, на куст с ягодами опустилась молодая пестрокрылая малати и клюнула спелую малюсенькую ягодку. Брык, малати упала. Айли решила отнести ее в гнездо, проснется - съедим, нет - выбросим, решила она и схватила лапами птичку. Диндар удивился, увидев ее с малати, положив на птичку лапу, он наклонил голову, прислушиваясь. Спит, - заключил он. Айли стали ждать. Аддан бежала по небосклону, посылая на землю свои стрелы-лучи. Становилось жарко, птенцы попискивали, хотелось пить. В высшей точке неба Аддан встретилась с Шей, своей ослепительной огненной младшей сестрой. На планету упала жара. Несколько часов сестры будут миловаться друг другом, а потом разойдутся в разные стороны неба до новой встречи. Время шло… Птенцы, разморенные жарой, заснули. Наконец-то малати зашевелилась.

- Просыпается, отлично, - сказал Диндар.

И айли с удовольствием поужинали молоденькой птичкой, у которой было на удивление вкусное мясо. По размерам малати была в несколько раз крупнее их малюсеньких птенцов. С тех пор айли иногда давали птенцам сон-ягоды.

С вечера хорошо накормив птенцов, айли решили вылетать, когда на небе станут блекнуть огненные звезды. Проснувшись, они разбудили птенцов, дали им немного еды. Накануне Диндар принес мышек-монсли, вложив в каждую по сон-ягоде. Проследив, чтобы все птенцы съели свою монсли, айли, не дожидаясь, когда они заснут, взлетели. Путь был неблизкий, и надо было успеть до жары и дождя долететь до гор.

 

Глава 3. Джиотсану

 

Ночь черным покрывалом укутала оазис. За шатром выл, как голодный шекал, ветер.

- Дождь?!

Бесконечно удивляясь, земля глотала слезы дождя. Сауней, проснувшись, встал, откинул полог шатра и высунул голову наружу. Легкие, как пух, капли летели прямо в лицо.

- Красота!

Он наслаждался мгновением. Хотелось расправить руки как крылья и взлететь высоко-высоко в небо, туда, где ползающая темная туча изливала накопившуюся за долгие дни странствий по небесному простору влагу. Дождь усиливался, капли все чаще падали, наливались и тяжелели.

- Хорошо-то как! – в восторге воскликнул мальчик.

Сауней глотал свежий влажный воздух и никак не мог им напиться: он так соскучился по-хорошему дождю…

Джиотсану проваливалась в сон, который обхватывал ее своими мохнатыми лапами. Они тянулись к горлу, смыкаясь все сильнее и сильнее, не давая возможности дышать. Вдох, выдох, дыхание замедлялось, еще чуть-чуть и прервется совсем. Шершавый язык лизал ее щеки, злобный голос шептал всякие гадости. С отвращением она боролась с навалившимся, невесть откуда взявшимся наваждением. Хватая ртом воздух, пытаясь оттолкнуть от себя руки-лапы, Джиотсану старалась вырваться из цепких объятий сна. Но кошмар, не спрашивая ее согласия, тащил за собой, куда-то туда, в небытие. В голове звучал зловещий издевательский хохот.

- Тебе не уйти, от меня – не уйти, - нашептывал сон.

- Ты - моя! Моя…

С ужасом Джиотсану осознавала, что, летя, падала. Падала в непроглядную черноту ночи, и ничто, и никто не мог остановить этого стремительного падения. Ветер свистел в ушах, волосы развевались каскадным водопадом, ноги искали опору и не находили ее.

Душа ее замерла в недоумении, страшась неведомого, чувствуя, как постепенно ускользает контроль над реальностью.

- Нет, - шептали губы, от бессилия искусанные до крови.

- За что? Почему? – вопрошала в недоумении душа.

Постепенно страх мертвой хваткой сковал ее всю, не выпуская из своих цепких объятий.

Чернота… Пустота… Падение… Миг… Час… Вечность?!

Джиотсану с ужасом осознавала, что время тянется бесконечно: кошмарный сон толкал ее в пропасть небытия. Она боялась не вернуться, страшилась остаться в этом падении вечно, в этой черной пустоте без начала и конца.

- Нет! – она начала думать о своем шестилетнем сыне. - Сауней! Я не имею права, я не могу тебя вот так просто бросить, оставить в этом мире одного. Я так тебя люблю! В тебе моя жизнь, ее смысл, мои надежды и мечты. Сауней!

Сын всегда спал рядом с ней, стоило лишь протянуть руку к его постели. Малейшее изменение в его дыхании Джиотсану сразу же чувствовала. Струны их душ всегда звучали в унисон. Душа потянулась в поисках ауры сына. Пустота…

- Пустота? Нет, не может быть! Где она и что с ней? Сон ли это, явь ли это?

В ушах стоял предательский звон, горло сковало железные тиски, сердце так билось, что казалось, выскочит из груди, где ему становилось все теснее и теснее. Душа ее тем временем в страхе клацала зубами и корчилась от ужаса в потайном уголке сознания.

- Нет, не хочу! – в ужасе кричала она. – Я обязана, я должна, должна…

Долг перед ребенком, ее сыном, превыше всего. Джиотсану собралась, дрожащими руками вытащила забившуюся в уголок подсознания душу, встряхнула ее хорошенько, приводя в чувство, и заставила себя успокоится.

- Все будет хорошо, рано или поздно, но - будет обязательно! Я – уверена!

Птица надежды в душе взмахнула крыльями и стремительное падение прекратилось.

Бац! Сильный удар о землю ввел ее в беспамятство. Очнулась Джиотсану от охватившего ее холода. Голова раскалывалась от напряжения, глаза как будто запорошил песок, руки и ноги онемели.

- Надо немного полежать, совсем чуть-чуть, прийти в себя, - уговаривала себя молодая женщина.

Джиотсану осторожно перекатилась на бок, слегка повернув голову налево. Взгляд наткнулся на необычную, черную, как воронье крыло, скалу. Протянув дрожащую руку, Джиотсану дотронулась до нее и ощутила под пальцами пульсацию. Она в смятении быстро отдернула руку и попыталась сесть. Все болело.

- Надо встать, осмотреться.

С большим трудом, одним только усилием воли она поднялась, огляделась, осторожно подняла голову.

- Да, - присвистнула душа, - влипли! Ущелье! Глубокое и очень узкое!

Гладкая черная скала уходила далеко ввысь. Вершина ее терялась в рваных свинцовых облаках, укутываясь ими, как древняя старуха дырявой шалью.

Скала притягивала к себе взгляд. По ней в разные стороны пробегала, как будто живая, темно-красновато-фиолетовая рябь. Серо-коричневые, бордово-черные, грязно-зеленые спирали, круги, полосы, волны набегали одна на другую, извиваясь, как пустынные змеи – эшбэллы в гнездах после зимней спячки. Цвета менялись, рисунок плыл и звал, звал… тянул за собой. Наваждение завораживало, манило, обещая несбыточное. Джиотсану устремилась к зовущему изображению.

- Туда… туда… к ним, - шептали ее губы.

- Иди… иди… иди к нам, - шипели извивающиеся змеи, - мы ждем тебя, ждем…

- Я иду, иду!

Джиотсану сделала шаг, второй. Ступни ног больно резали камни.

- Ничего, что тут идти! Ущелье ведь очень узкое.

Медленно и осторожно делая следующий шаг, она удивилась, вместо острых камней босые ноги стали вязнуть в земле на дне ущелья.

- Странно.

Она опустила голову, чтобы посмотреть в чем же дело. Под ногами чавкала черно-коричневая зыбучая глина. Джиотсану услышала протяжный вязкий шепот, доносившийся откуда-то снизу, как будто сама земля говорила с ней.

- Попалась, - шептала грязь, разевая свою черно-коричневую пасть, - засосу.

В шепоте слышалось явное наслаждение происходящим моментом.

- Уничтожу я тебя, не спасешься никогда, пропадешь ты – теперь моя, слышишь, только моя, - без остановки пришептывала свое заклинание глина. Все пространство вокруг заполнил противный навязчивый голос.

- Надо идти, мне надо идти!

Джиотсану попыталась снова сделать шаг, ноги ее уже по щиколотку увязли в черно-коричневой массе. В досаде она начала ими шевелить, пытаясь освободиться из глинистого плена и пойти туда, куда звали змейки.

- Меня ждут, очень-очень ждут, я там нужна, - шептала Джиотсану.

- Ко мне, - манили своими длинными язычками огненные змейки–аодхи скалы Слайф.

- Моя, - приговаривала медовым голосом глина Кеир.

- Посмотри, как мы красивы, ведь правда, от нас не оторвать глаз, иди же к нам, иди… - стремительно извиваясь, напевали разноцветные змейки.

Сознание постепенно угасало, слыша только сладостный зов.

Из дальних глубин подсознания выползла дрожащая ее душа, захлебываясь в крике: очнись, одумайся, оглянись, кому ты нужна, куда стремишься, там же заколдованная скала. Погибнешь! Твое сознание заберут, ты превратишься в ничто. Очнись…

Джиотсану запаниковала, волнами пошел ощутимый страх. Ее разрывали на части.

- Должен же быть выход из этого кошмара?

Ноги ее все глубже проваливались в липкую грязь, которая с удовольствием поползла вверх. Скальные змейки, извиваясь в огненном танце, звали к себе.

- Нет!

Джиотсану обхватила руками живот: там все сильнее бился ребенок.

- Тише, тише. Еще не время, еще рано…

- Мама! – крик отчаяния вырвался из ее горла. - Мама…

- Доченька, где ты? Что с тобою? Я чувствую беду. Соберись, держись, я всегда с тобой.

- Мама! Я ничего не помню, даже твое лицо. Помоги!

- Возьми себя в руки, успокойся, сосчитай до десяти туда и обратно…

- Ты сможешь, ты обязана! Ради сына, ради будущего ребенка, ради них своих детей. Отбрось все: страх, неуверенность, пустоту, отчаяние, только ты и твои дети, соберись, удачи тебе…

Лицо молодой небесно-красивой женщины, появившееся перед глазами Джиотсану, исчезло.

Ребенок, успокаиваясь, приходил в норму.

- Спасибо, мамулечка, - прошептала Джиотсану, положив руку к себе на живот.

Повернув голову в другую сторону ущелья, молодая женщина увидела уходящую ввысь всю в расщелинах скалу, по склонам которой в некоторых местах сочилась вода, с неохотой отдавая капли влаги; в других – клочьями рос кустарник. Цвет скалы, грязно-зеленоватый, коричнево-желтый, неприятно резал глаза. Камни, большие и малые, торчали в разных местах, колонии разноцветных лишайников цепко держались за них.

Внимательно осматривая отвесную стену ущелья, Джиотсану стала узнавать знакомые растения: альгаро, яретта, каранда, битенав, катиринск. Битенав – кустарник жизни, сок ягод затягивал кровавые раны; катиринск снимал сильную головную боль; яретта применялся при сердечных болях; каранда – сильное болеутоляющие.

- Надо же, целый склон лекарственных трав. Все в одном месте, какое богатство.

Джиотсану, глубоко вздохнув, сразу же закашлялась. В сером воздух, так ощутимо, что можно было потрогать руками, клубились то ли боль, то ли злость, то ли отчаяние.

- Горе-горюшко, - как бы сказала ведьма–знахарка Асийя.

Все это и настораживало, и пугало одновременно.

- Почему стоишь как истукан, - умоляюще взвыла от нетерпения ее душа.

- Вперед, вверх, туда, где светит наше огненное светило – Аддан, к свободе. К Аддан!

Джиотсану подняла голову, скользя взглядом по склону. Редкие лучи дневной огненной звезды пробивались через темно-свинцовые рваные тучи, которые медленно ползали по небу, грозя пролиться нескончаемым ливневым потоком.

- Донелла, помоги! Очень тебя прошу, помоги мне выбраться из этого кошмарного мрачного ущелья. Я ношу ребенка, не допусти смерти невинного дитя, - страстно молила она богиню природы.

Луч Аддан, прорвавшись сквозь свинцовый заслон туч, заскользил по склону скалы и ударил по черной глине, освобождая от вязкого заточения Джиотсану. Недовольно чвакая, Кеир уползала со злобной ухмылкой на глинистых устах.

Молодая женщина изо всех сил сделала рывок вверх по склону, ухватившись за тонкие листья мордана, росшего в неглубокой расщелине. Бесполезно сорванная трава осталась в руках, ноги скользнули назад. Джиотсану подпрыгнула, достав рукой ветку кустарника, и вздрогнула от боли: шипы альгаро ранили нежную кожу пальцев. Но куст выдержал ее вес, она обрадовалась и вновь рванулась вверх, хватая то одной, то другой рукой ветки альгаро. Кровь, сочившаяся из ран, причиняла неудобство и боль.

- Ничего, я потерплю, тем более что вон там справа растет битенав, надо только к нему добраться.

Шаг, второй, третий. Камни под ногами Джиотсану заскользили, она не удержала равновесие и рухнула вниз. Падая, она ухватилась за куст альгаро, не обращая внимания на щипы, впившиеся в кожу пальцев.

- Так, направо нельзя, смотрим налево.

Внимательный взгляд оглядел склон, глазам не за что было зацепиться.

- Ни травинки, ни былинки, там мне не пройти.

Прямо протягивая ветки, звала к себе альгаро.

- Придется идти, - с досадой подумала Джиотсану, - надо прикинуть расстояние. Шагов пятьсот–шестьсот, не больше. Вперед.

Она медленно начала подъем, стараясь осторожно брать ветки кустарника. Сверху послышался шум, мимо нее пролетел камень, один, второй, третий.

- Нет! – с ужасом прошептала она. - Только не камнепад.

Закрыв голову руками и вжавшись в расщелину, она ожидала потока камней. И камни посыпались, маленькие и большие, острые и плоские, легкие, как пушинка, и тяжелые, бьющие больно. Внезапно, на удивление, камнепад прекратился. Джиотсану с трудом выпрямилась. По рукам и спине струилась кровь из многочисленных мелких порезов.

- Могло быть и хуже. Если я отсюда не выберусь, останусь в этом ущелье навсегда и погибну.

Молодая женщина выпрямилась, намереваясь продолжить путь дальше.

Кусты альгаро закончились, дальше было пустое пространство.

Подтянув ногу, Джиотсану перебросила вес тела на нее, рукой нащупала небольшое углубление и тут же отдернула ее назад, наткнувшись на что-то мягкое, не удержавшись, она скатилась назад, на дно ущелья.

- Хорошо, что хотя бы с небольшой высоты было падать, а то и убиться так можно.

Джиотсану потрогала живот.

- Все в порядке, я же ведь даже не успела испугаться, и дитя не среагировало.

Встав, она сделала несколько шагов вперед по ущелью, внимательно оглядывая его. Вернулась назад и пошла в другую сторону. Все то же самое. Джиотсану в отчаянии остановилась.

- Я должна попасть наверх, туда, где светит Аддан и поют птицы, должна вернуться домой.

Она пошла дальше, выискивая удобное место для подъема. Обогнув выступ, Джиотсану увидела кустарник битенав с ягодами. Опустившись на колени, она сорвала несколько ягод и начала ими протирать себе руки, капнула несколько капель на спину. Взяв несколько ягод про запас, Джиотсану направилась дальше.

- Вроде подходящее место, - встряла ее душа.

Молодая женщина начала вновь карабкаться наверх. Несколько раз, не удержавшись, Джиотсану срывалась вниз, поднималась, вновь и вновь проходя тот же путь.

Наверху, высоко в небе, шла нешуточная яростная битва: повелитель темных туч Дугаэл и Эльдора, золотистая богиня огненных звезд, не уступали один одному. В ущелье становилось то мертвенно-холодно, то сквозь тучи пробивались лучи-стрелы огненных звезд.

- Темно – светло, как в детской игре «тьма и свет». Только бы не пошел дождь, - молила Джиотсану. - Я не хочу провести здесь вечность, чтобы мой ребенок-девочка никогда не увидела мир.

Она предчувствовала, что родится девочка, не было ни малейших сомнений в этом, как знала, что первым будет сын.

- Сауней! Я буду жить вопреки всему!

Джиотсану с отчаянием карабкалась по склону. Лился пот, застилая глаза, руки все в царапинах и кровоточащих ранах, скользкие от крови, искали спасительные кусты, чтобы ухватиться за них и ползти дальше. Силы потихоньку покидали ее.

- Помоги мне, боже, помоги, - шептали губы, - да помогите же мне наконец, помогите…

Душа ее билась в груди, как пойманная птица в силках степных кочевниках-казаиров. Джиотсану молилась всем богам сразу, надеясь, что кто-то откликнется.

Скользя в очередной раз по склону, она подняла голову и глянула ввысь. Высоко в небе в проблесках света нежданно-негаданно появилась птица. Джиотсану обрадованно улыбнулась, ощутив, как в нее вливаются неведомые силы. Душа ее встрепенулась, потянулась к чему-то незримому, воспрянула, подбодрила ее, и Джиотсану с новой силой стала карабкаться вверх. Задыхаясь, она упорно двигалась вперед, туда, к свету, где в вышине парила птица.

- Я – дракон.

- Дракон? – удивилась Джиотсану.

- Да, дракон, вернее, драконица, - подтвердила ее душа, лазурная, как вода в море.

- Море!? А что такое море?

Зашевелились уголки памяти, стараясь вспомнить до боли знакомое слово.

- Нет, не помню.

Перед глазами возник образ девочки, бегающей по мокрому песку.

- Море, это море, много воды. Набегают волны одна за другой из–за далекого горизонта. Ласковое и спокойное или грозное и шумное. Лазурное – утром, золотисто-сине-голубое – днем, серебристое – вечером, черное – ночью.

Душа Джиотсану потянулась вверх навстречу ищущему зову и была встречена крепкими родными объятиями. Слезы облегчения сочились, облегчая изнемогающую душу. Драконица резко спикировала вниз, подхватив обессиленную женщину лапами, и взмыла вверх, покидая это жуткое мрачное место, как она думала, навсегда. Джиотсану поняла, что она спасена.

- Мы смогли, у нас получилось!

Ликовали, слившись в один клубок души, объединенные общей целью. С гордостью драконица полетела вперед, ведомая одной ей известной дорогой, даже не подумав оглянуться назад.

Лучи Файнис, ночной огненной звезды ярко освещали оазис. Очнулась Джиотсану на пороге своего шатра. Все тело нещадно болело. Сев, она устало прислонилась к дереву, росшему около шатра.

- Мама, ты кричала, - услышала она тревожный голос сына, выскальзывающего из шатра.

- Что ты тут делаешь, мамочка?

Сауней бросился к матери, обнял ее и тут же отшатнулся.

- Мама, ты вся в липкой крови.

- Что-то мне не хорошо, сынок.

По ногам побежала вода. Джиотсану пришла в ужас, до срока родов оставалось недели две.

- Сауней, сынок, позови Асийю.

Ведьма-знахарка явилась незамедлительно, благо ее шатер находился рядом.

Осторожно подняв Джиотсану, она с помощью Саунея довела ее к постели.

- Сауней, я обработаю раны, а ты поставь кипятить воду и сходи за снадобьями ко мне, возьмешь те, что в углу на второй полке.

Асийя молча обрабатывала порезы, не спрашивая откуда они взялись.

- Могло быть гораздо хуже, если бы не сок ягод битенав, - думала она.

- Теперь, Джиотсану, успокойся. Сейчас посмотрим, как там наше дитя. Ты, Сауней, приготовь чистые тряпки и будь наготове, только сядь у очага и не мешай.

Ведьма-знахарка наклонилась к роженице.

- Тужься, - кричала ей Асийя, - уже пошла головка.

На удивление, ребенок легко покидал ее, Джиотсану даже удивилась, вспомнив долгие роды сына.

- Девочка, - услышала она голос Асийи.

- Ура, девочка, Амрита, - радостно воскликнул Сауней.

Он давно уже придумал имя своей сестре, которую ждал с большим нетерпением, тем более что мама разрешила ему самому придумать, как назвать сестру.

- Сауней, чистые тряпки, быстро.

Девочку осторожно обмыли, закутали и положили в колыбель, которую с любовью и старанием сделал Сауней для своей сестренки.

- Прямо золотое дитятко, спокойная, хлопот не доставит, - промолвила знахарка и, откинув полог, выскользнула из шатра.

- Поспи, мамочка, я сам покачаю сестренку.

- Спасибо, сынок, если что, буди.

Джиотсану, выпив настойку, приготовленную Асийей, провалилась в целительный сон.

Проснулась она внезапно с чувством глубокой потери и ужаса. В шатре было темновато, лишь лучики ночной огненной звезды Файнис робко пробивали наступившую тьму. Джиотсану услышала, как Сауней тихонько напевает свою песенку:

 

Я маленькая мышка,

 Моя судьба тяжка.

 Живу я очень бедно,

 А у меня семья.

 Меня хозяйка любит –

 Готова задушить.

 И завела двух кошек,

 Готовых нас убить…

- Сауней! С… а… у… н… е… й! – заикаясь, трясясь от страха, позвала она сына, - Амрита, принеси мне ее.

- Мамочка, все в порядке, она спит.

- Дай мне малышку, - потребовала Джиотсану.

С недоумением пожав плечами, Сауней взял сестренку и подал ее матери. Дитя спокойно спало, дышала Амрита легко, все было вроде в порядке. Крепко прижав к себе малышку, Джиотсану стала укачивать ее. Ребенок открыл глаза, в них стояло удивление, как бы вопрошая, что случилось. Джиотсану, безотчетно прижимая малышку к себе, не могла избавиться от нахлынувшего на нее чувства утраты.

- Все хорошо, - шептали ее губы, - все хорошо, - но душа почему–то ощущала пустоту и невосполнимую потерю.

 

Глава 4. Бал Хейзи

 

В небесных чертогах Хейзи - владычицы сна - царило напряжение: казалось не хватает одной-единственной искры, чтобы вспыхнуло пламя страстей.

Бал… Это было запланированное загодя развлечение. Достаточно было взглянуть на Сеумаса. Глаза его горели нескрываемым торжеством, весь вид говорил об уверенности в своей победе. Сегодня был его день, и он, наслаждаясь происходящим, поглядывал со снисхождением на окружающих гостей. Да, своей жертвой он играл как хотел, загодя выбирая и затравливая ее. От его самодовольного вида тошнило. Фаворит Хейзи, он был непредсказуем и поступал всегда так, как считал нужным, не считаясь ни с кем и ни с чем. С ним было забавно, интересно, увлекательно, но жестоко. Мало кто осмеливался вставать на его пути: недовольные исчезали бесследно.

Делались ставки. Под пристальным взглядом хозяйки к столу, накрытому фиолетово-серебристой матово-струящейся скатертью, подходили прибывающие гости. В воздушном голубовато-зеленого оттенка платье из десятков оборок, оборочек и кружев, подлетела Лиусэйдх-утренний сон. Простодушно улыбнувшись владычице, она поставила на Джиотсану.

- Косит под дурочку, - подумала Хейзи.

- День работы служанкой, если проиграешь.

- День свободы, - просительно проговорила Лиусэйдх.

- Условия равноценны, - провозгласила Кали, черная пожирательница времени.

В шикарном серебристо-сером, с ярко-красными цветами азхара, бальном платье, на огромных шпильках, с пушистым облаком золотистых волос, появилась Анана-дневной сон. Улыбнувшись чарующей улыбкой Сеумасу, она промолвила:

 - Я ставлю сегодня на победителя, - и бросила во вращающуюся сферу матово-белый шар - свое слово.

- Хитра, ох, хитра, и не проверишь, на кого поставила, друг или враг, - прошептала Хейзи. Владычица сна всегда относилась к Анане с подозрением, но доказательств неповиновения у нее не было, та всегда выходила сухой из воды.

На белоснежном облаке в виде сердечка в окно влетела Джаннет. Гости ахнули. Сегодня Джаннет-эротический сонпревзошла саму себя. В нежно-розовом струящемся коротком платье с глубоким вырезом богиня была необычайно соблазнительна. От стройных длинных ножек невозможно было оторвать глаз. Не одно сердце екнуло у глядящих на нее. Хейзи недовольно нахмурилась: этикет бала не дозволял гостям выглядеть красивее богини-владычицы.

Искушенно улыбаясь, Джаннет подошла к Сеумасу.

- За тебя, дорогой, - и она бросила свой шарик к остальным в медленно вращающуюся сферу.

- А если проиграешь? - спросила Анана.

 - Я выиграю! – небрежно повернув голову, проговорила Джаннет.

- Но все же, - не отступала Анана.

- Если проиграю, ночь проведу сама, выиграю - исполнение моего желания.

- Условия приняты, - отчеканила, нахмурившись, Кали.

Джаннет танцующей походкой отошла от стола.

Как серая мышка, к столу подошла Гризель-краткий сон. Вся дрожа от страха, она произнесла:

- Я ставлю на Сеумаса, - и глянула своими кроткими глазами на владычицу. Хейзи снисходительно улыбнулась ей. Полуобернувшись к любимчику, промолвила:

- Ну ты и зашугал нашу мышку.

Сеумас довольно засмеялся.

В зал нетвердой походкой, словно пьяный, весь взлохмаченный, с красновато-воспаленными глазами, вошел Джеро, редкостный красавец, мечта всех девиц-сновидений, хотя о его жестокости ходили легенды.

- Ах, Джеро, Джеро, хватит изводить себя и других, - мягко промолвила Хейзи.

- Прошлого не вернешь, надо жить дальше, - послала она ему свою мысль. Кивнув и угрюмо глянув в сторону Джаннет, Джеро подошел к столу.

- За тебя, брат, - сделал он свой выбор.

- А если проиграешь? - сладко улыбаясь, спросила неожиданно подошедшая Джаннет, - пойдешь на сутки ко мне в рабство. Джеро, резко повернувшись, побелел, столбенея.

- Вот так поворот, неужели Джаннет смилостивилась над Бессонницей? - прошептала Лиусэйдх, ей всегда было жаль этого страдальца за навязанную ему жизнь, несмотря на его всепоглощающую жестокость.

- Если выиграет?

 Хейзи с нетерпением ждала ответа.

- Я подарю ему час любви, - со скучающим видом молвила прекрасная богиня. Зал ахнул. Анана переглянулась с Джаннет.

- Сеумас проиграет, - уловила Анана мысли Джаннет, - я это предчувствую.

Несмотря на кажущееся легкомыслие, богиня эротического сна обладала сильнейшим аналитическим складом ума, все предсказания ее всегда сбывались. О ее даре знал лишь близкий круг друзей.

Хейзи с подозрением глянула на Анану. Что-то неуловимое проходило мимо нее, и понять, что это, она не могла. Восьмым чувством она ощущала мыслительные волны, но прочесть их не всегда могла.

- Что-то не так, что-то тут не чисто, - прошептала она Сеумасу.

- Ты, дорогая, ночью была у Рамлы, так и не рассказав мне ничего.

Что было говорить? Звездная пыль предсказательницы на сей раз подвела ее. Рисунок, образованный песчинками, был непонятен. Четырежды бросала Рамла свою драгоценную щепотку пыли погасшей огненной звезды, но цветы судьбы не распускались.

 - Вмешались иные силы, это теперь не только наша игра, предрекла Рамла, - ответила с волнением Хейзи. Сеумас презрительно фыркнул, он считал себя непобедимым, многое ему сходило с рук: еще бы, у него был такой покровитель. И он с пренебрежением оглядел толпу гостей.

- Крылышки тебе-то скоро пообломают, - прошептала Джаннет, поймав его взгляд.

Пора было начинать игру, но как всегда опаздывала Лямис. От дремы-сна пользы было никакой, но правила есть правила, их никогда при играх не нарушали. Только Хейзи хотела взмахнуть рукой, как двери распахнулись и вплыла пышнотелая дрема-Лямис.

- Прошу меня простить, опять я не вовремя вздремнула, - и прошла бочком к столу, - ставлю на Джиотсану, надо чтобы бедняжку хотя бы кто-то пожалел. Зал зашушукался. Хейзи оторопела, вот тебе и простушка. Сеумас в гневе поднялся с кресла, но Хейзи движением руки его остановила:

- Сядь, с ней разберусь позже, - шепнула она ему. Он кивнул в ответ.

- Ну тетушка, вы и даете, - проговорила Анана, подходя к Лямис, та в ответ только беззвучно захлопала ресницами.

- Свою тетушку я в обиду не дам, - проговорил Грирэль-сон предсказание, неслышно подошедший сзади к говорившим.

- Кто б сомневался в твоих способностях.

Развернувшись, Анана отправилась искать свою подругу Варду-сказочный сон.

- Ставки сделаны, - провозгласила Кали.

- Начинаем игру, - объявила Хейзи и движением руки открыла небесный занавес.

 

 

Глава 5. Игра Сеумаса

 

Сеумас, встав с кресла, ленивой походкой, явно любуясь сам собой, направился к открывшемуся меж-пространству. Зал замер в напряженном ожидании… Начиналось…

Игры проводились нечасто, их всегда ждали с большим нетерпением. В последнее время развлечения стали более непредсказуемыми, интересными и зажигательными, воспламеняли кровь, будоражили душу, интриговали, украшали однообразную довольно скучноватую жизнь царства. Проныра Сеумас находил таких игроков, что кровь стыла в жилах от неожиданных погворотов событий. То он устраивал состязания стихий, то натравливал друг на друга зверей с разных планет, то загонял во временной тупик звездные корабли, менял местами горы и моря на планете Эйнсли, совершал межзвездные катастрофы. В будуарах шептались, что он один не смог бы совершать свои проделки, обязательно кто-то там свыше должен был ему помогать.

Ночь… Шатер… Мать и сын…

Сеумас, ядовито усмехаясь, протянул руки к Джиотсану. Она стала бороться, отталкивая их. Но не тут-то было, ужас наступал со всех сторон, затягивая в болото страха, обволакивая пеленой небытия, балансируя на грани сознания, запугивая душу, сжимая в тиски голову, отнимая разум и речь, заставляя неметь конечности. Сеумас наклонился и стал нашептывать Джиотсану свои слова: тебе не уйти от меня, не уйти… - которые как коршуны вцепились в добычу и стали рвать ее на части. Началась интригующая борьба… Зал с возрастающим интересом следил за разворачивающимися событиями. Сеумас довольно похохатывал, потирая от удовольствия руки. Кучка друзей фаворита столпилась возле него. Авель-ночной сон сладко улыбался, Эррол (кома) с вечно блуждающей улыбкой преданно заглядывал ему в глаза. Джеро явно наслаждался страданиями молодой женщины. Бентрис (летаргия) с наглой ухмылкой на устах, поглядывала на гостей. Ильгиз-медленный сон покачивался на носках, оглядывая всех скучающим взглядом.

- Лазутчик в стане врага или… - мелькнула мысль и тут же исчезла.

 Анана все с возрастающей тревогой наблюдала за картиной событий. Гризель-краткий сон сжала ей руку так, что Анане стало больно.

- Наша серая мышка, оказывается, не лишена чувства сострадания, - подумала она.

Падение, ни полет, ни парение, а стремительное низвержение в бездну. Ощутимы были волны страха Джиотсану, которая отчаянно боролась, пытаясь прекратить этот ужас.

- Она молится, - фыркнул Джеро, - было бы кому.

По меж-пространству пошли волны светлой энергии, сменялись красно-голубые цвета. Кроваво-красные слезы души перемешивались с нежно-голубым цветом надежды. Возникло печально-строгое лицо волевой молодой, довольно таки красивой женщины.

Сеумас в гневе привстал с кресла. Пожалел тогда, сучку, - мысль выедала мозг, - а зря.

- Да, молитва к матери, самая сильная, самая действенная, - промолвил Шуг-мгновенный сон.

- Как эта плебейка может помнить свою мать? - заметила Хейзи, - ведь ее еще малышкой выкрали кочевники-филибы.

- Вот дура, не научишь держать язык за зубами, - подумал Сеумас.

Становилось все интереснее и интереснее…

- Жертва оказывается не случайная пташка, никто попало, ее тщательно подыскивали, - громко произнесла Лиусэйдх.

- Это только присказка, сказка впереди.

Сеумас лениво потянулся, но в движении проскальзывало напряжение.

В игру включились Кеир и Слайф. Кеир многие в зале из присутствующих гостей, мягко сказать, недолюбливали, старались всегда обходить стороной, если случайно оказывались в одном месте. Со Слайф вообще боялись связываться, поэтому приходилось волей-неволей ей улыбаться и делать вид, что вы друзья не разлей вода. Взгляда Слайф редко кто выдерживал. Зверь ли, человек ли, даже бессмертный, не сумевший вовремя отвести взгляд от ее маняще-чарующих глаз, превращался в огненную змейку-аодхи и попадал в меж-пространственное скальное ущелье во владениях темного мага.

Две на одну, бессмертные против смертной. В бальном зале воцарилась гнетущая тишина.

- Хорошо, что мы не там, - прошептала Лиусэйдх, подходя к Анане.

 Скальные змейки ущелья, извиваясь и шипя, звали, маня к себе. Зал невольно шагнул вперед.

- Может, избавимся заодно и от всех твоих гостей? - обратился Сеумас к Хейзи.

- Не будет ли потом тебе скучновато жить без них, да и Нокс не позволит.

- Эти «друзья» мне уже страсть как надоели.

- Сеумас, ты переходишь все границы.

- Да у тебя в саду сновидений полным-полно шаров…

- Это мои владения, и я здесь хозяйка.

 Хейзи хлопнула в ладоши и поставила мыслительный заслон для меж-пространства. Гости очнулись, с недоумением поглядывая друг на друга. Игра продолжалась дальше.

Зазвенели фанфары, и в зал медленной походкой уверенно вошел Дугаэл в темно-свинцовом костюме, небрежно сидящем на нем. Оглядев присутствующих взглядом своих сверкающе-черных глаз, он направился к Сеумасу.

- Привет, брат, я получил твое послание и решил поучаствовать в охоте.

Повернувшись к хозяйке бала, он с очаровательной улыбкой поцеловал ей руку.

- Вы как всегда божественно прекрасны, дорогая Хейзи, а у меня для вас подарок, - и Дугаэл вынул из сумки переливающуюся нежно-голубую сферу. Гости ахнули. В глубине сверкала уменьшенная копия меж-пространственного ущелья, где на самом дне стояла Джиотсану.

- Благодарю за игрушку, - довольная подарком, промолвила Хейзи.

Стремительно шагнув к экрану меж-пространства, Дугаэл протянул руки, сверкающая черно-свинцовая стрела соскочила с пальцев и устремилась ввысь. Небо над головой Джиотсану затянули черно-лилово свинцовые тучи, еще чуть-чуть и начнется нескончаемый ливень.

- У бедной женщины нет шансов на спасение, - ужаснулась Лямис, - повелитель туч сегодня как никогда в ударе.

- Девчонка-то сильна, - заметила Анана, когда Джиотсану остановилась.

Сидевший на троне Сеумас с досадой вскочил, «игрушка» противилась уготованной ей судьбе.

- Пускай попробует выбраться оттуда, - заметил, злорадствуя, Авель.

Хейзи хлопнула в ладоши, привлекая к себе внимание:

- Прошу всех подкрепиться.

И она величественным жестом указала на накрытые столы. Приглашенные гости устремились к лакомствам: кто поесть, кто отвлечься, кто поговорить. Замок Хейзи славился своей изысканной кухней, где она доставала своих поваров и приправы, оставалось загадкой, которую за столько тысячелетий пока никто не отгадал. Блюда отличались необычайно пикантным вкусом, напитки божественны, вкус вина очаровывал. С набитым ртом гости продолжали с интересом наблюдать за Джиотсану.

 Она м о л и л а с ь …

Спираль времени медленно делала поворот, пронизывая галактики и миры, все быстрей и быстрей набирая обороты.

Бескрайная Вселенная, ни края, ни конца. И где-то здесь начало жизни, и где-то там ее конец…

Раздался грохот. Все без исключения вздрогнули. В распахнутое окно, на огненной тройке, влетели сестры: Донелла-богиня природы, в темно-зеленом платье из листьев дерева асах и в огненно-желтом Эльдора-золотистая богиня огненных звезд.            

- Развлекаемся с молоденькой беременной женщиной?! Мало вам животных, птиц, которых вы замучили, решили перейти на людей. Указ бога Вселенной: не причинять преднамеренного зла смертным - ставим в ничто, - глаза Эльдоры метали молнии, еще чуть-чуть и начнет плавиться сам воздух.

- Наше право, одной смертной больше, одной меньше, она песчинка, попавшая мне на глаза для забавы, - молвил, усмехаясь, Сеумас.

- Вы… вы заигрались, - обвинительным голосом заявила Донелла.

- Не будь занудой, дорогая, - Хейзи многозначительно улыбнулась, - нам слишком умных не нужно на этой планете, да и вообще…

- Она не вещьи не игрушка, поиграл - выбросил, уморил - сломал, есть предел всему, - заявила, наступая на Сеумаса, Эльдора. Хейзи поморщилась.

- Девчонка - моя, мне ее проиграл Самай, - с ноткой высокомерия в голосе проговорил Сеумас. Волнами прошелестел в зале изумленный шепот гостей.

- Темный маг Самай?

- Сын Нокса, бога Вечности!

- Не может быть!

- Что-то тут нечисто… ну и дела!

- Они боятся смертной девчонки?!

- Почему с нами нет Рамлы?

Донелла стремительно шагнула в сторону Кеир, та оторопело отпрянула.

- Ты, - величественно проговорила богиня природы, - ты… - ей не хватало от гнева слов. Кеир жалобно глянула на Хейзи.

- Отступись! Если узнает бог Вечности, тебе несдобровать, никто не заступится, ты же знаешь «Кодекс правил».

Со злобной ухмылкой Кеир сделала шаг назад, развернулась, окинула всех презрительным взглядом и исчезла в своем черном мире, не попрощавшись с владычицей сна.

- Один враг у Джиотсану уже есть. Кеир, никогда и никому не прощает, ни поражения, ни обид, она стала слишком злопамятной с некоторых пор, - прошептала Лиусэйдх Анане. Та кивнула в ответ.

К Эльдоре вальяжной походкой подходил Дугаэл. Резким движением откинув голову назад, он с угрозой проговорил:                                                 

- Не уступлю, она моя, моя.

Черно-свинцовые глаза впились в золотые и стали тянуть энергию. Протянув руку, Донелла схватила сестру. Длинные золотистые лучи огненной звезды стали обжигать тяжелые свинцовые темные тучи на небе в меж-пространстве. Дугаэл сделал шаг назад и наткнулся на стремительно подошедшего к нему сзади Сеумаса.

- Не проиграй, смотри у меня, а то быть тебе самому вечно в небытии, - пригрозил он.

Повелитель туч, тряхнув головой и сжав кулаки, рванулся вперед. Отступила Эльдора. Небожители окружили кольцом двух сражающихся богов. Потоки энергии завихрились над куполом бального зала: темные волны накладывались на светлые, сквозь черноту веером разбегались частички то зелено-голубого, то фиолетово-красного цветов, вспыхивали языки пламени желто-пепельного, коричнево-белого, лазурно-розового цветов. Невозможно было понять, кто кого поддерживает. Хейзи включила свой энергомер, со всем этим она разберется потом, а пока… Совершался танец борьбы: свинец-золото, золото-свинец. Пара кружила, двигаясь вперед-назад, отступление, отдых, наступление. Казалось, этому не будет ни конца, ни края, время замерло.

Миг… вечность… бесконечность…

Никем не замеченная, в окно влетела птица-судьбы Хума, опустившись на плечо Шугу, что-то прошептала и улетела. Отойдя к окну, Шуг стал посылать свои слова-молнии в долину драконов.

- Помоги. Вспомни девочку в клетке. Шуг медленно входил в сон драконихи Лэнгли: потихоньку, осторожно пробуждая ее. Когда дракониха полностью проснулась, он послал ее в меж-пространство…

Громко хлопнула дверь. В зал вошла предсказательница Рамла.

- Игра закончена, - с печалью оглядев всех, произнесла она. Присутствующие в зале с трудом оторвались от завораживающего танца-борьбы Дугаэла и Эльдоры и с недоумением оглянулись. Рамла, протягивая руку, указывала на меж-пространство. Высоко в небе над ущельем парил дракон, лучи его души подпитывали Джиотсану, которая с неистовым упорством карабкалась наверх. Зал притих наблюдая. Время, оббежав круг, остановилось. Дракон и Джиотсану. Две души сплелись став единым целым. Дракон, стремительно спикировав вниз, подхватил падающую женщину и, взлетев, мгновенно исчез. Небо в меж-пространстве вспыхнуло сиреневым цветом нежданной победы.

- Нет, - с ужасом закричал Сеумас, - этого просто не может быть.

- Победа Джиотсану, - провозгласила торжественным голосом Кали.

Тяжело дыша, упал на стул Дугаэл, силы покидали его, он жутко устал в прошедшей битве. С торжествующей улыбкой мимо него проплыла Эльдора, протянув руку сестре, они вскочили на огненных коней и были таковы. Гости в бальном зале потихоньку приходили в себя. Джеро рвал на себе волосы от ярости. Авель бочком пробирался к двери. Ильгиз также отстраненно смотрел в окно. Бентрис суетилась возле Сеумаса, нежным голосом успокаивая его. Эррол своим веером обмахивала Дугаэла, воркуя что-то шепотом ему. Лямис сердечно улыбалась. Лиусэйдх искренне радовалась: наконец-то у нее появиться день свободы, и она потратит его по своему усмотрению. Анана с сочувствием поглядывала на Сеумаса, она не была злопамятна, ей всегда было жаль слишком самоуверенных людей, когда они падали с облаков на землю. На Джаннет было больно смотреть, так она сияла своим торжествующим видом, аура энергетики била через край. Анана знала, что подруга празднует в душе две победы. Про одну не знал никто, небожители будут считать, что она выиграла исполнение желания, ведь Джаннет при всех ставила на Сеумаса. Сутки рабства для Джеро - вот где был удар, не в бровь, а глаз. Джеро можно пожалеть, испытания предстоят еще те… Как от награды, так и от наказания не уйдет никто, Кали всегда все тщательно контролировала.

Хейзи наконец-то пришла в себя. Да, вмешались иные силы, а с ними тягаться она не могла. Обычно Нокс не вмешивался в развлечения ее царства сна, что же изменилось, что-то происходило, не подвластное ей. Она была в стороне, Сеумас явно что-то скрывал, что-то не договаривал, темнил, изворачивался. Конечно, Хейзи знала, что Сеумас под крылышком Самая, но ее использовали как пешку, не раскрывая до конца карт, а она этого страсть как не любила. Хейзи была в гневе. С яростью зашипев на Сеумаса:

 - Упустили?!

- Упустили.

Она задыхалась от переполнявших ее чувств, повернувшись к испуганному фавориту.

- Вон, все вон!

Хейзи уже не могла, да и не хотела контролировать свои эмоции. Сеумас сжался в комочек, тая на глазах.

- Все вон!

Через минуту зал опустел.

                       

Глава 6. Сон драконицы

 

Мягкий сон обволакивал ее тело, она нежилась в нем, переворачиваясь с боку на бок и безотчетно улыбаясь чему-то. Рядом с ней был Кемран: ее любовь, друг, наслаждение, утешение. Они купались в воздушных восходящих потоках, двигаясь по спирали. Переходили с одного уровня на другой, ловя то попутный, то встречный ветер, радовались как дети, когда попадался мощный воздушный поток. Бездумно они парили, наслаждаясь свободой, близостью друг друга, единением душ. Кемран, поймав волновой поток, взлетел высоко в небо, маня за собой. Лэнгли перевернулась на правое крыло, собираясь последовать за ним, когда услышала зов.

- Помогите, - кричал голос, - помогите! И было столько боли, ужаса и отчаяния в этой просьбе, что Лэнгли встрепенулась, сон прошел, как крылом сняло. Голос звал, манил, просил, умолял, требовал, и она не могла ему отказать. Драконица заметалась по логову, не зная, как помочь и чем, что необходимо сделать.

- Успокойся, усни, - услышала она властный шепот, - усни, нужна твоя помощь, очень нужна.

Положив голову возле гнезда, Лэнгли застыла, закрывая глаза.

- Спать, спать, спать…

- Помогите!

Расправив крылья, она приготовилась взлететь.

- На север!

- На север? Нет! Почему именно туда?

 Память услужливо напомнила ей о севере. Вся стая знала об опасностях севера, и никто никогда туда не летал. Там было опасно, жутко опасно. Сплошные пески, голые скалы. Воду отыскать было очень сложно, практически невозможно, с едой было еще хуже. И самое страшное, трудно было предугадать направление полета, приспособиться к постоянно меняющимся потокам воздуха. Только поймаешь на крыло ветер, а он мгновенно исчез. Воздушные ямы, там, где их совсем не ждешь, в которые можно провалиться и мгновенно разбиться. Летать там было невероятно сложно, можно сказать невозможно.

Находились смельчаки их стаи, из разведчиков, летали в сторону пустыни. Когда Лэнгли была совсем маленькой, крыло разведчиков отправилось в поиск, и вернулся только один, который еле пришел в себя. Вожак стаи запретил им рисковать собой. После великого переселения дорога на север была закрыта.

- Помогите!

Голос звал и звал, настаивая на помощи, и не было больше сил, не возможно было вытерпеть этот отчаянный призыв, эту мольбу.

- Без паники, ты сможешь, на тебя единственная надежда, лети…

Душа Лэнгли встряхнулась, просыпаясь, прогоняя последние остатки сна, сосредотачиваясь на зове, посылая свои лучи в поиск. Подняв голову, драконица глянула на гнездо, все в порядке, подошла к выходу из логова, вышла на уступ, расправила крылья и взлетела ввысь. Поднявшись высоко в небо, до туч, Лэнгли стремительно рванулась вперед, поймав поток, очутилась в воздушном коридоре. Ей везло как никогда.

- Бог ветра Лэнгдон помогает мне, - мелькнула мысль, принося успокоение ее мечущейся в тревоге душе.

Лэнгли никогда не предполагала, что может так стремительно летать, - быстрая, как молния, - усмехнулась она сама себе. Полетом управляла неведомая сила, и драконица безотчетно подчинилась ей.

Так далеко, неведомо куда, она не залетала еще никогда. Из-за туч не проглядывалась земля, становилось холодно, мрачно и сыро. Привычные бело-синие облака сменились черно-свинцовыми рваными тучами. Лучи огненных звезд еле-еле находили себе дорогу в этом магическом нагромождении зла и боли, которое Лэнгли ощутила каждой клеточкой своей кожи. Следуя глазами по ходу звездного луча, драконица увидела далеко внизу глубокое ущелье и женщину, о боже, беременную молоденькую женщину, настойчиво карабкающуюся вверх. Лэнгли сосредоточилась: глаза, сердце, душа, мозг составили единое целое и выпустили луч поиска, который устремился вниз, пробивая себе дорогу через тучи, магический заслон зла и небытия, пронзая меж-пространство. Луч нашел душу женщины, которая была уже на грани страха, держась на волоске от безумия. Он стал вливать в нее свои силы, подпитывая разум, волю, стремление выжить, надежду, загоняя вглубь отчаяние, страх, боль и ужас. Женщина подняла голову, улыбнулась ей, глаза ее сияли от восторга, удивления и радости.

- Получилось, у меня получилось! Вот это да! Красота!

Драконица была в восторге. Две души, крепко сцепившись, стали тянуть женщину вверх. Лэнгли ликовала, это было неповторимое чувство единения: сестра, мать, подруга - и узнавания.

- Странно, очень странно, - подумала она, - почему узнавания?

Мозг стала сверлить настойчивая мысль, вгрызаясь в память и не находя ответа.

Их души стали единым целым. Тысячи искр взорвались у нее в голове, заискрились пламенем серебра и стали наполнять все ее тело до кончиков лап и крыльев. Восторг, граничащий с опьянением, укутывал драконицу. Рванувшись ко дну ущелья, Лэнгли подхватила начинавшую падать женщину в самый последний миг. Она спасла женщину и ребенка, вернула их домой в оазис. Миссия выполнена. Ее душа умиротворенно улыбалась, наслаждаясь победой.

Проснувшись в своем логове, Лэнгли оглядела гнездо, крылом подправила кладку, полюбовавшись ею. В голубом песке поблескивали яйца, переливаясь лазурно-голубым с различными оттенками зеленого. Это была ее первая кладка, и драконица очень старательно ее обхаживала, допуская иногда лишь Кемрана полюбоваться яйцами.

- Сон? Сон ли, явь ли?

 Лэнгли призадумалась, какое-то слишком странное ощущение: жуткое место, аура зла, женщина, ребенок. Она вспомнила душу ребенка, сжавшуюся в комочек небытия.

Девочка… Мелькнувшая было мысль, сразу исчезла, не успев родиться. Происходившие события странны, загадочны и интересны. И был ли это вообще сон, все происходило настолько реально, настолько неповторимо. Кожа драконицы до сих пор помнила то ощущение магического холода, а душа - неповторимое единения с другой душой. Такой взаимосвязи у нее не было даже с Кемраном. По ее телу прокатилась теплая волна воспоминаний.

Согнав с себя остатки сна, проснувшись окончательно, Лэнгли решила слетать подкрепиться на свое любимое место - огромное озеро, как она ласково его называла - Мореол. Направившись к выходу из логова, Лэнгли, перед тем как покинуть пещеру, оглянулась на гнездо, яйца уютно лежали, поблескивая.

Расправив крылья, предвкушая радость полета, она начала подъем. Совершив серию петель, набрав скорость, драконица поднялась в небесную высь, где стала кружиться в воздушных потоках, переворачиваясь с одной стороны на другую, падая вниз то на левое, то на правое крыло. Вволю нарезвившись, Лэнгли оглядела с высоты горы, которые веером расходились в разные стороны от их долины. Нескончаемые вершины гор, теряющиеся в облаках, покрытые лесами склоны, где можно заблудиться, реки и озера - все освещалось лучами восходящей дневной огненной звезды Аддан. Пройдет время, и появиться вторая звезда – Шей. До сильной жары надо успеть слетать поохотится на нодозавров или поросозавров, а тут нужна отличная сноровка и момент неожиданности. Поросозавры умело зарывались среди огромных корней деревьев гинкго и выудить их потом оттуда, было достаточно сложно. Можно поохотиться на гигантского эласмозавра в озере, но одной ей не справиться, нужна компания, а Лэнгли хотелось отдохнуть самой, поразмыслить, вспомнить.

Долина постепенно заполнялась проснувшимися драконами. Лениво взмахивая крыльями, купаясь в лучах утренней звезды, в небо, выбираясь из своих пещер, поднимались драконы, переливаясь разными цветами: голубым, лазурным, бирюзовым, нежно-зеленым, темно-зеленым, коричневым, песочным, серым цветом. Протрубив приветственную песнь, Лэнгли полетела на северо-восток к озеру, паря высоко в небе под облаками и ловя первые нежные лучи звезды Аддан.

 

Глава 7. В чертогах Вечности

 

Бог Вечности Нокс в своем замке играл в «битэн» со своими сыновьями: светлым магом Альфинуром и темным магом Самаем. «Битэн» являлась одним из любимых развлечений Нокса. Ход игры невозможно было предугадать. Бросался жребий среди игроков, у кого выпадало тринадцать - выбирал часть пространства то ли в виде эллиптического цилиндроида, то ли гипербоцилиндроида, то ли многополюсного гиперболоида. Точка бросания кубика определяла часть галактики. 1 - простое наблюдение, 2 - подарок обитателям планеты, 3 - стихийное бедствие, 4 - создание сверхновой звезды, 5 - образование черной дыры, 6 - отдых на месяц от любых дел, 7 - исполнение желания.

Сегодня, как никогда, везло Самаю - выпадали сплошные пятерки. Темный маг открыто ликовал, поглядывая то на Нокса, то на Альфинура. Замок странствовал по необъятным просторам Вселенной. Закольцованное спиралевидное изображение звездного неба высвечивалось в гостином зале разными красками. Густая черно-темная материя занимала большую часть пространства, посылая в космос лучи темной энергии, медленно и величественно скользя потоками кси-тау частиц. Эта блестящая черная дорожка уверенно пробивала себе дорогу, стремительно разворачиваясь в волны, которые мчались во всех направлениях, пожирая на своем пути звезды и галактики.

Самай в радостном возбуждении потирал руки, предвкушая победу.

- Сынок, уймись, хватит уничтожать звезды, от твоих черных дыр уже нет места. Матушка твоя будет недовольна, ты и так постоянно увеличиваешь свои необъятные владения, - недовольно проворчал Нокс. Светлокудрый голубоглазый Самай только рассмеялся в ответ.

- Пусть, папа, Альфинур учится играть и достойно проигрывать. Ладно, даю ему шанс.

Бросок. Ярко заискрились грани и остановились на четверке. Альфинур усилием воли стряхнул наваждение, и на третьем витке спирали гиперболоида ярко вспыхнула сверхновая звезда.

- Отличная работа, пройдет время и образуется галактика, вы с Анитой попутешествуете вдвоем, - улыбнулся отец. Альфинур недовольно поморщился, что за мода навязывать свое право. Нокс, заметив выражение лица младшего сына, стремительно бросил кубик на поле. Альфинур замер. Точка падения была очевидна, на грани высветилась единица, но кубик почему-то отклонился и упал в звездную систему Гонзало, минуя Дракозаврию.

- Вот это да!

 Никто не ожидал такого поворота событий. Нокс нахмурился и с подозрением глянул на старшего сына. Тот не мигая встретил взгляд отца. И все же что-то тут не так.

Нокс помнил, что рука при броске не дрогнула, он все рассчитал верно. Давно ему хотелось взглянуть на планету Талия, где в последний раз произошло столкновение сыновей. Вздохнув, припомнил, что и сам время от времени любил побаловаться со смертными девами и, в большинстве случаев, потом пристраивал их удачно, стараясь по возможности не допускать рождения полу-бессмертных детей. Но время мчалось, времена менялись и теперь уже его сыновья забавлялись со смертными красавицами. Но чтобы выбрать одну и ту же, среди миллиарда девушек из любой звездной системы – это надо было суметь. Нокс покачал головой, нахмурившись, пахло дурно. Один-то может и влюбился, и пожалел убивать ребенка, а вот другой… что же, назло?

- Папа, ау, ты что задумался? - Самай с нагловатой улыбкой одернул отца.

- Не нравится мне все происходящее, - думал Нокс, - не пора ли вмешаться в вечное соперничество братьев и прекратить спор - кто кого, если мне еще удастся.

- Делаем перерыв на перекус, - поднявшись с кресла, провозгласил бог Вечности и отправился в свои покои.

Богиня судьбы - Хесса в своем замке улыбнулась, глянув, как трое игроков бросились по своим комнатам. Понятно, нехорошо подглядывать за семьей, но это было выше всех правил, интерес будоражил кровь, мозги кипели от предвкушения, любопытство било через край. Хесса подошла к чаше судеб, взяв с полки куб пси-частиц, и в каждую чашу с ноосферой направила по частичке.

- Нет, даже богам Вселенной не нужно знать все. Каждый увидит свой кусочек времени, - распорядилась она.

Вероятность происходивших событий огромна: не тот взгляд, не та встреча, не тот поиск, страх нового, нежелание изменить и изменяться, неожиданные препятствия, поворотов судьбы непредсказуемо много. Компонентов изменений будущего огромное количество, и никто до конца не знает своего предначертания.

Самай стремительно ворвавшись к себе, бросился к чаше ноосферы «Акаши». Папаша явно что-то заподозрил или… случайность. Прозрачная зеркальная гладь заволновалась под его пристальным взглядом. Завихрились спиральные волны, тонкая сфера рвалась, перемещаясь в меж-пространство.

Ущелье. Джиотсану. Падение.

- Все идет как нужно. Хотя жаль. Какая женщина, редкая красавица, самородок. Но выжить она не должна.

Богиня колдовства Сирсе предрекла ей такую… судьбу, а это не входило в его планы. Случайная игрушка судьбы Джиотсану осталась жива после стольких передрязг. Ондине-богине воды не удалось тогда ее потопить, богине хаоса - Эрее - свести с ума от ужаса, лишений, издевательств. Стойкая красотка, а по виду не скажешь.

- Ничего, Сеумас с Хейзи должны справиться за обещанную награду, хотя, - он усмехнулся, - они знают далеко не все, да им и знать не положено.

Беспокоила его только Джаннет, слишком умна и может догадаться, кто приложил руку и наябедничать папаше.

- Ну да ладно, справимся. Раз все идет по плану, гляну, что там на Талии. Интересно, как поживают мои подопечные айли.

Самай улыбнулся, вспомнив, как после одной из встреч с Джиотсану, помчался посмотреть на свой зверинец. Пролетая в небе над своей долиной, он увидел резвившихся двух айли и ради прикола послал в их головы мента-частицы. С интересом он наблюдал, как перестраиваются нейтринные связи мозга этих птиц, они стали мыслить и рассуждать.

- Вот потеха-то!

Посылая в долину флузавров, Самай решил ускорить ход событий, пришла пора работы для айли, и он направил им мысль о переселении. Его большая игра только начинается, все еще впереди. Ну, а пока перекусим в отличной компании со сладкоголосой Эмрани. Выйдя на балкон, он послал ментальный призыв - просьбу певице в гиперпространство.

Альфинур почувствовал тревогу отца, их души связывала прочная альфа-нить. Иногда ему, казалось, что Нокс любит больше его, а не брата.

- Есть над чем задуматься?

Он ощущал это необъяснимым чутьем, всегда удивляясь, почему… и не находил ответа. Самай - первенец, старший, но он явно недолюбливает своего младшего брата. Всегда и везде где только мог, Самай пакостил ему, а отец старался не замечать вражду сыновей, явно потакая старшему.

- Почему?

 Найдет ли он когда-нибудь ответ. Альфинур вспомнил взгляд Самая, которым тот провожал отца, перерыв ему явно был не нужен, даже, можно сказать, мешал, но он не осмелился ослушаться. Отец выбрал именно эту звездную систему, сомневаться не приходилось.

- Почему? И что ему известно?

 В смятении кинулся он к чаше тонко-энергетического мира, в напряжении всматриваясь в это хранилище небесной информации. Лицо застыло маской боли.

- Планета Талия. Талия… - шептали губы.

Ночь. Шатер. Джиотсану. Сауней. Сеумас. Меж-пространство. Ущелье. Противоречивые чувства переполняли душу. Извечная борьба самолюбия и нежности, высокомерия и снисходительности, пренебрежения и сострадания, любви и ненависти.

- Кто кого одолеет? Свет - тьма, добро - зло. Почему? Как могла? Вот пусть теперь и получает! Да как она осмелилась так поступить со мной, с богом?

В нем говорил капризный обиженный ребенок.

- Ведь обещала мне, клялась не раз.

О, звезды, скажите, что это Она,

Судьбой только мне предназначена.

О, звезды, скажите, что это лицо

Я вечность искал, надежду теряя.

О, звезды, ведь это она идеал,

Который я ждал и в который я верил.

Он усмехнулся, вспомнив, как шептал Джиотсану свои стихи. А она, она - предала его.

- Вдруг ты не прав, вспомни ее чистые преданные глаза, - мысль выедала мозг.        

- Я ей ничего не обещал и не клялся в вечной любви, - оправдывал он самого себя. Она смертная, если привыкну к ней, не смогу пережить ее потерю.

- Джиотсану можно изменить, - шепнула совесть.

- Да, но это запрещено.

- Приходит пора, и законы нарушаются.

- Но не мной, я не пойду против отца.

- Посмотрим, - шептала душа, - не зарекайся.

Сауней останется один-одинешенек в этом мире.

Совесть разъедала душу, выклевывая частички разума. Альфинур повернулся к чаше с ноосферой. Джиотсану заманивала Слайф - спасения не было. Глядя на задурманенное лицо своей возлюбленной, на тупой и бессмысленный взгляд, Альфинур ужаснулся: даже врагу он не пожелал бы такой участи. Терпеть такое не было больше никаких сил, развернувшись, он направился к отцу.

Нокс войдя к себе, устало опустился в кресло и передвинул его к окну. Душа требовала успокоения, ему надоело постоянно нести груз нескончаемых проблем, которые не исчезали по мановению руки, а нарастали как снежный ком.

- Где-то я допустил ошибку, недоглядел, не вник, не поговорил по душам, простил не прощаемое и теперь приходиться расплачиваться.

Сердце требовало стабильности, мысли - спокойствия, глаза - красоты, душа - понимания. Он вызвал легкий летний дождь и стал смотреть в окно, как одна за другой падали капли дождя, искрясь под лучами звезд всеми цветами. Небесные тучки игриво проплывали мимо, подмигивая ему своими белыми пушистыми ресницами. Нокс постепенно успокоился. Мановением руки призвал к себе чашу «тонких сфер». Сыновья темнили, что-то скрывая. Самай всегда был непредсказуем, ему надоедала вечная рутинная работа по упорядочению Вселенной. Он создавал самые различные галактики, наблюдая за их развитием и ростом. То выдумывал самые причудливые формы: кольца, спирали, облака, шары, плоскости, нити, овалы. То разрушал их одним усилием воли. Играл судьбами людей, зверей, птиц. Имел не один зверинец с диковинными животными в разных галактиках, проводил всевозможные эксперименты: жажда нового и неизведанного была у него в крови. Но как замечал Нокс, ни одну планету с разумными жителями не подпускал близко к разгадке пространственно-временного пояса.                                       

Река времени делала свои непредсказуемые повороты, на ее берегах рождались и умирали звезды, звездные системы, галактики. Казалось, она тянется бесконечно, вдыхая или забирая жизнь, но Нокс знал, что это не так, конец есть за пределами непознанного, даже ему богу Вечности не все ведомо. Взрыв и появилась жизнь, взрыв и исчезла.

Время - живая субстанция и понять ее очень сложно. Он мысленно отыскал свою спутницу. Богиня Времени - Либра нежилась в звездной системе Мюреол, планеты которой сплошь состояли из океанов. Ей нравилось создавать там причудливой формы коралловые острова и разноцветный жемчуг, балуя своих любимцев, морских жителей глубин.

- Нашла себе забаву, - усмехнулся Нокс. Всегда с пониманием он относился к сложной доле, выпавшей его избраннице. Бог Вечности всегда удивлялся Либре, ей никогда не было скучно, она всегда была чем-то занята: делала, переделывала, преобразовывала подвластную ей субстанцию, строго относясь к своей работе и искренне радуясь выпавшим минутам свободы.

Нокс вернулся к мыслям о сыновьях. Да, они явно что-то не договаривали. Самай слишком легкомыслен, Альфинур - чересчур серьезный. Нокс, сосредоточившись, направил свой взор в чашу и заметил нырнувшую туда пси-частицу. Облако тонких сфер недовольно заколыхалось, стараясь отторгнуть незваную гостью, но та, проскользнув, улеглась на дно, начав свою работу.    

- Понятно, Хесса своих таинств не раскрывает до конца никому. Усмехнувшись, он послал ей приказ явиться немедленно.

Глубокомысленно улыбаясь, с птицей судьбы сидящей на плече, в окно влетела Хесса на своем белоснежном единороге.

- Приветствую тебя, моя богиня. Выглядишь очаровательно в своем дымчато-желтом платье.

Наряд заструился волнами от удовольствия. Хесса загадочно улыбнулась.

- Не подлизывайся, тебе это не идет.

Нокс, повелительно махнув рукой, указал ей на кресло. Хесса медленно, с достоинством опустилась в него, впившись взглядом в бога Вечности.

- Мои сыновья что-то затеяли, темнят, я чувствую столкновение их душ, причина - женщина или все гораздо серьезнее.

Хесса медленно заговорила, обдумывая каждое слово, все говорить не хотелось, да и нельзя.

- Все затеял Самай, случайно оказавшись на планете Талия, решив пополнить свой зверинец. Увидев во дворце народа айдан необыкновенной красоты малышку, заинтересовался ею, глянул в чашу «Акаши» и… решил избавиться от ребенка, ему помешал Альфинур. Звездная пыль предсказаний свернулась клубком, когда я по ниточке ее размотала, судьба ребенка изменилась. Волокна «тонкой сферы» закрылись, защищая дитя, даже я не могу со стопроцентной гарантией предсказать ее судьбу.

Закончив свою речь, Хесса с облегчением вздохнула. Дымчато-желтое платье потемнело, живая ткань чутко реагировало на настроение хозяйки. Будь Нокс повнимательнее он бы заметил перемену, но богу Вечности было не до мелочей.

- И что нас всех тянет на эту планету, - думал, вспоминая, он. Повороты судьбы порой с сюрпризами.

- Да, вот еще что, дорогая Хесса, - и он погрозил ей пальцем, - больше пси-частиц мне не посылай. Брови богини в недоумении изогнулись, приоткрыв рот она собралась сказать, что … но тут резко распахнулись двери, оба вздрогнули от неожиданности. На пороге стоял Альфинур. Глаза его метали молнии, аура клубилась сероватой дымкой гнева, иссиня-черные волосы струились на плечах, не находя успокоения. Хесса улыбнулась: светлый маг был прекрасен в своем гневе, уже не мальчик - мужчина во всей красе.

- Я, требую справедливости, - заявил он, закрывая за собой двери, и решительно направился к отцу.

- Давайте посмотрим в чашу «Акаши», вы, повелитель Вселенной, и вы, богиня судьбы Хесса, - и он указал рукой на чашу тонких сфер.

Ноксу не понравилась официальность сына, она требовала ответа и действий.

- Хорошо.

Бог Вечности требовательно глянул на Хессу. Поднявшись с кресла она подошла к чаше и прошептала слово отзыва пси-частицы, отдавая приказ вернуться на свое место. Закончив работу, богиня глянула на Нокса.

- Все чисто, можно спрашивать.

Альфинур сделав несколько шагов вперед, остановился и глянул на отца. - Да он боится, - дошло наконец-то до Нокса.

Бог, с чувством тяжести в сердце, протянул руку и взял чашу. Волокна тонкой сферы заволновались под его пристальным взглядом, приоткрывая тайны Вселенной, и в зеркале ноосферы появилось меж-пространство. Кеир и Слайф, Донелла, Дугаэл и Эльдора, все смешалось. Черно-серые волны наползали на золотисто-голубые. Слова молитвы птицами рвались ввысь, с трудом пробиваясь через рваные темно-черные свинцовые тучи, ставшие живым заслоном в небе на их пути. Нокс крякнул: - девчонка-то в интересном положении, - и он глянул на сына. Тот покачал головой.

- Ясно.

Нокс протянул руку, и птица судьбы опустилась, удобно усевшись и превратившись вся во внимание.

- На тебя, Хума, вся надежда, - и глянув в зеркало судеб, промолвил: - Найдешь Шуга и передашь ему, - наклонившись прошептал он несколько слов, - поняла?

Хума кивнув, взлетела.

Альфинур, не отрывая взгляда от зеркальной глади чаши «тонких сфер», нещадно себя ругал и вздрагивал всякий раз, когда с рук Джиотсану сочилась каплями кровь, и она инстинктивно хваталась за живот. Нокс поймал взгляд Хессы в котором сквозила и жалость, и нетерпение, и торжество. Богиня судьбы всегда была для него загадкой, он чувствовал, что та что-то скрывает, недоговаривает, его слегка напрягала эта ее вечно таинственная улыбка, чувство, что ты у нее под колпаком.

Наконец-то появилась драконица, и Нокс с удивлением наблюдал вспышку единения двух родственных душ. С этим стоило разобраться, решил он про себя, но потом, когда он будет один.

Когда Джиотсану улыбнулась, Альфинур понял, что эту улыбку он не забудет никогда и вздохнул с облегчением: спасена. Оторвав взгляд от зеркальной чаши, он с напряжением глянул на отца:

- Самай сейчас свое получит сполна.

- Не смей! С ним разберусь сам, - промолвил Нокс.

Альфинур в ярости заскрипел зубами, направившись к выходу.

- Хватит его опекать, пускай в самостоятельное плавание, дай ему наконец-то свободу, - вздохнула Хесса, усаживаясь на единорога и удаляясь к себе.

 

Глава 8. Путешествие айли

 

Они летели быстро, осматривая окрестности, готовые в любую минуту или уйти ввысь, или укрыться в листве деревьев в случае опасности. Внизу мелькали озера, реки, обширные поляны, болота, леса. В утренней дымке тумана потихоньку нехотя просыпался животный мир долины. Неторопливо вышагивали ямерозавры, вытягивая свои длиннющие шеи, срывая попадающую на их пути зелень, жуя и жуя постоянную жвачку листвы. Пробегали баурозавры, бросаясь из одной стороны в другую, выслеживая отбившихся от стада малышей курозавров. Пара огромных смилодонов кружила, сжимая кольцо, возле стада рогатых травоядных трицератопсов.

- Будет интересная битва, - пророкотал Диндар, - рога против клыков.

- Заметь, огромаднейших клыков и быстрых в броске, как анмхир, - ответила Терлаг.

- Посмотришь, как обычно схватят одного и назад, такую тушу мяса смилодоны будут пожирать ну очень, долго, - и Диндар оглянулся назад, сожалея, что не досмотрит схватку до конца.

Подымались в полет птицы всех мастей и окраски, но айли летели спокойно, вся эта мелюзга их не волновала. Вдали показалась огромная широкая река, медленные воды которой неторопливо текли на север, напевая только им понятную песню бытия. Спикировав вниз, айли выхватили по зазевавшейся рыбешке, пора было подкрепиться, жуя в полете и радуясь, что по близости не оказалось кракозавров, а то сами бы оказались добычей в чужой пасти.

Пролетев несколько часов, айли достигли гор. Склоны их у подножья внизу были покрыты густым лесом, который постепенно сходил на нет ближе к вершинам. Изъеденные временем, ветрами и дождями, оплавленные лучами двух огненных звезд горы были все в расщелинах, ямах, обрывах, ущельях. Острые нагромождения голых камней резко выделялись на фоне зелени. Как будто огромная рука схватила горы поиграть, а потом перемолола их своими кривыми пальцами, разбрасывая в разные стороны в порыве гнева. Верхушки гор под облаками были покрыты чем-то бело-голубым, искрящимся под лучами Аддан, как застывшая на миг вода в реке.

- Как-то все здесь необычно и непривычно, как-то неправильно, - пророкотала Терлаг.

- Здесь все по-другому, не видно флузавров, - ответил Диндар.

- Тут могут быть свои опасности, другие враги, нам стоит хорошенько осмотреться, - заметила Терлаг, покачав головой, - надо быть начеку.

И они стали медленно облетать окрестности гор. Высоченные деревья до небес мешали обзору, и айли то подымались высоко в небо, то спускались вниз в густую листву. Огромных ямерозавров они увидели сразу, их трудно было не заметить. На прогалинах паслись стада курозавров, игуаноподов, гадрозавров, меллоузавров, ямерозавров. Встречались им и незнакомые обитатели, но все они, как заметила Терлаг, питались растительной пищей. Среди листвы айли увидели странных зверьков: то ли птиц, то ли ящериц, которые совершали прыжок-полет с дерева на дерево, при этом их кожистые крылья то расправлялись, то сжимались.

Постепенно пение и щебетание птиц стало затихать, рычание и рык зверей умолкать. Близилось время появления второй огненной звезды. На несколько часов жизнь замирала, чутко прислушиваясь и ожидая ухода Шей. Айли стали искать укрытие, решив обследовать голые участки скал, на которые не смогли бы добраться ни тираннозавры, ни баурозавры. Летя близко к расщелинам, шныряя вправо-влево, Терлаг постоянно принюхивалась и прислушивалась.

- О радость! – воскликнула Терлаг.

Она уловила необычный запах гнезда.

- Гнездо! А там маленькие вкусненькие птенцы или яйца. Яйца!

 Любимое лакомство айли. Аромат шел прямо-таки обалденный. Айли помчались на запах. Скалы, расщелины, пропасти… Склоны гор утыканы множеством дыр. Айли решили разделиться, Терлаг взлетела выше, Диндар – ниже, отметив место встречи возле огромного гинкового дерева. Начались поиски.

Паря в теплом воздушном потоке Диндар внимательно всматривался в склоны гор. Внимание его привлекло небольшое углубление в расщелине. Спикировав вниз, айли просунул голову в дыру и понял, что может пробраться внутрь. Отбрасывая землю и песок лапами, помогая себе клювом, Терлаг в конце концов оказался в небольшой пещере. Запах усилился, кружил голову, звал вперед, тянул и манил. Было темновато, но не настолько, чтобы ничего не было видно. В стенах светились капельки разных размеров и цветов: от белого до ярко-красного. Диндар сделал несколько шагов вперед, постоял, вернулся назад, постоял, закрыл глаза, превратившись весь во слух: ни малейшего шороха. Осмелев, айли двинулся вперед. В глубине пещеры виднелся лаз, оттуда исходило слабое свечение. Кто-то пробуравил ход в скале.

- Кто!?

Диндар обошел пещеру, осматривая все внимательно. У входа лежала прелая листва, случайно занесенная ветром так высоко, под лапами мелкие камни, серый песок, но без признаков испражнений, если они и были, то давно истлели. Поворошив лапами песок, айли ощутил твердую породу скалы.

- Все же, интересно, кто постарался?

Память услужливо предоставила информацию. В преданиях айли, передаваемых из поколения в поколение, были рассказы о змеях-огневках - аодхи, живших в горах, делающих себе лазы в скалах, у которых из пасти вырывался огонь, когда они находили себе жертву на обед.

У Диндара от испуга застыла в жилах кровь, но он тут же осадил себя, вспомнив, что о змеях давно уже никто не слышал и их никто не видел. Но это там, у нас в долине, - думал он, - а здесь?

 Айли осторожно подошел к лазу, принюхался, пахло только гнездом. Рискну, - решил он и медленно вошел в лаз. Идти было светловато, ход был просторен, высота нормальная, под лапами пересыпался всеми цветами радуги песок. С удивлением Диндар отметил, что было тепло, хотя он прошагал достаточно долго. Вспомнил ощущение холода, когда он касался лапами голого камня или случайно прислонялся к скале, когда айли охотились на ласли, которые прятались в расщелинах среди камней.

Наконец-то запах вывел Диндара в огромную пещеру, где, к его восторгу, он увидел кладку огромных яиц.

- Ого! - воскликнул он. - Это ж целое богатство. Можно кормить малышей несколько дней одним яйцом.

Пещера была пуста, видимо, «мамаша» куда-то отлучилась. Из расщелины, расположенной высоко вверху, на гнездо падал свет, и яйца переливались лазурно-голубым и темно-зеленым цветом.

- Интересно! Какие вкуснее? - проговорил он вслух и решил укатить оба. Подойдя к гнезду, Диндар взял в лапы одно яйцо и потихоньку опустил его на песок, потом второе. Подталкивая клювом то одно, то другое Диндар осторожно подкатил яйца к лазу. Взяв в лапы, он перенес немного вглубь лаза сначала одно, а потом и второе яйцо. Справившись, айли решил осмотреться. От его глаз ничего не ускользало. Пещера была сухой, в ней теплый голубоватый песок, по которому приятно идти лапами. По стенам светились такие же капельки, как и в лазе.

- Прям, светляки глухой ночью, - подумал он.

В пещере было еще два лаза, точно такие, как тот, из которого он вышел. Просунув голову то в один, то в другой, а потом немного пройдя по ним, Диндар решил не рисковать и вернулся обратно.

Предвкушая удивление и радость Терлаг, он то нес, то катил яйца по лазу, благо песок лежал толстым слоем и проблем с яйцами не возникало. Вкатив яйца в маленькую пещерку, он высунул голову наружу, осматривая окрестности. Все было чисто, опасности ничто не предвещало. Взмыв в небо Диндар отправился на место встречи. Терлаг он увидел сразу, она сидела на небольшом уступе возле каскадного водопада напротив их дерева. Увидев приближающегося Диндара она взлетела ему навстречу. Он торжествующе пророкотал: нашел, ты будешь в восторге. И они полетели, исполняя гимн удачному поиску. Когда Терлаг увидела маленькую пещерку и яйца, ее счастью не было предела.

- Молодец, - она с нежностью потерлась клювом о его шею. Диндар, наслаждаясь победой, с гордостью поведал о гнезде с яйцами.

- Тебе положена награда, - пророкотала Терлаг и, подойдя к лазурному яйцу, пробила клювом дырку и, смакуя, сделала несколько глотков.

- Как тебе, понравилось? – спросил Диндар. Терлаг мотнула головой. Он подошел к яйцу и, просунув клюв в дырку, сделал глоток. От удивления айли чуть не поперхнулся: вкус был восхитительным. Диндар повернулся к Терлаг.

- Мы нашли что-то необыкновенное.

 Она согласно кивнула. С жадностью они стали пить лакомство. Насытившись, айли стали решать, что же им делать. Сначала надо перетаскать оставшиеся в гнезде яйца в пещерку. Хотя яиц было немного, взять с собой все они не могли.

- Надо их спрятать, - пророкотала Терлаг, - оставим в этой маленькой пещерке. По ее виду можно сказать, что здесь никто не живет, наша добыча будут в безопасности.

На том и порешили. Нырнув в лаз, трепеща от предвкушения, айли двинулись к пещере. Когда Терлаг оказалась в логове, она не смогла сдержать крик от восхищения.

- Вот это да, какое богатство, сколько яиц, - думала она.

Сделав обход пещеры, айли остановилась возле гнезда, пританцовывая на месте, песочек-то был горяченьким. С осторожностью взяв в лапы по одному яйцу, они поднесли их к лазу. Терлаг помогая себе то клювом, то неся яйцо лапами, двинулась по лазу. Диндар прокатив немного яйцо, вдруг остановился как вкопанный.

- Ведь все вокруг нас живут стаями, - хлопнул он себя крылом по голове. Длинношеие ямерозавры всегда ходили семейством, баурозавры бегали стадом, охотились они, правда, по одиночке. Змей-анмхир, Диндар редко видел вместе, в основном это была охота один на один. Флузавры летали вообще большими стаями, он аж передернулся от ужаса. Значит, кладки с вкусными яйцами должны быть еще, надо только хорошенько поискать, и он вспомнил склон горы, утыканный дырами.

В предвкушении множества яиц Диндар облизнулся и повернул назад. Вынырнув из лаза, он встретился с глазами разъяренной «мамаши». Таких огромных животных Диндар еще не встречал, и он замер от страха. Оцепенение длилось недолго, а потом Диндар что есть мочи взмахнул крыльями и устремился к спасительной расщелине наверху пещеры…

Терлаг вкатив яйцо в маленькую пещерку, устроила его поудобней, чтобы оно не сдвинулось и случайно не покатилось. Айли поспешила обратно. Двигалась она быстро и уверенно, душа ее пела от счастья. Вынырнув из лаза в пещеру, Терлаг остолбенела: там шла битва не на жизнь, а на смерть. Ее супруга по всей пещере гоняла огромная птица, да нет же: змеезавр, дракозавр, драконозавр.

- Вспомнила, драконы, дракониха.

Давно уже в долине никто не видел драконов. Понятно, они нашли себе новое жилье, уединившись в горах, зализывая раны.

- Ну что ж, - решила Терлаг, - пусть они пока занимаются друг другом. Бросившись к гнезду, она схватила лазурное яйцо и устремилась к лазу. Протолкнув яйцо внутрь, айли вернулась за следующим, обхватила его лапами и бегом обратно. Одно, второе, третье… Время работало на нее. Наконец-то осталось последнее.

Диндар носился как бешенный из одной стороны в другую: вверх - вниз, вправо, влево, стремительно вверх к расщелине наверху, опять вниз, и поворот на левое крыло, вверх, поворот на правое и опять вверх, резко вниз, вниз к самому дну пещеры и взмывал вверх, не давая огромной «мамаше» оглянуться назад на гнездо. Диндар вошел в азарт игры, дразня драконицу и перестарался. Та в ярости остановилась и инстинктивно оглянулась назад.

Терлаг протянула лапы, чтобы обхватить ими последнее яйцо, сосредоточив на нем свой взгляд. Услышав предостерегающий рокот, подняв голову, айли увидела морду драконицы и как молния метнулась к лазу. Сзади нее яростно клацали зубы, но Терлаг была быстрее. Нырнув в лаз, она обернулась. На нее с болью и гневом, с отчаянием и горем, с безнадежностью и обреченностью смотрели глаза драконицы. Терлаг, наклонив голову, равнодушно встретила ее взгляд. Не всегда побеждает более сильный, она умнее и хитрее и у нее дети - ее птенцы, а это самое главное. Чужое горе ее как-то не волновало. Терлаг безжалостно посмотрела на драконицу и, обхватив лапами зеленое яйцо, двинулась по лазу. Сзади себя она слышала шум, но он был ей не страшен: в лаз драконица нипочем не попадет. Откатив яйцо в пещерку, Терлаг вернулась за следующим. Возвращаясь за последним яйцом, она увидела живого и невредимого Диндара, правда, слегка общипанного и ошалелого. Бросившись друг к другу, они обнявшись крыльями и зарокотали торжествующую песнь победы. Вкатив последнее яйцо в пещерку, айли оглядели всю свою добычу. Глаза их блестели от возбуждения и радости и, не удержавшись, Диндар начал пританцовывать, перебирая лапами, приглашая Терлаг присоединиться. Пара закружилась один вокруг другого, расправляя и хлопая крыльями в ритуальном танце семьи. Вволю навеселившись, отдохнув и перекусив, айли решили на первый раз не рисковать и взять только одно яйцо, посмотреть, как они справятся с ним в дороге.

- Спать, у нас был сегодня очень тяжелый день, - пророкотала командным голосом Терлаг, и они, уютно устроившись на теплом песке, заснули. Проснулись глубокой ночью, отдохнувшие и бодрые. Диндар высунув голову из пещеры, оглядел окрестности. В лунном свете поблескивала река. Огромные лиственные деревья шелестели ветвями, перешептываясь друг с другом, обсуждая прошедший день и наслаждаясь долгожданной ночной прохладой. Буро-зеленые, желто-коричневые папоротники шевелились, как непослушные волны реки, под легким обманчивым ветерком, который шалил, дуя то в одну, то в другую сторону. Светящиеся малиновые шары хватали свою жертву, собирая жатву из неосторожных насекомых-летунов. Не слышно было ни тяжелых шагов, ни рыка зверей: все было погружено в сон. Лишь кое-где сквозь сон повизгивали детеныши птицезавров. Айли днем, в основном, встречались травоядные динозавры, но это еще ни о чем не говорило, хищников они могли просто пока не встретить.

- Все в порядке, - пророкотал Диндар, втянув голову в пещерку, - можно лететь. Обхватив лапами переливающееся лазурное яйцо, Терлаг грациозно взлетела вверх. Диндар летел выше ее, поворачивая голову в разные стороны, внимательно всматриваясь вдаль. Путь полета айли совпадал с течением реки. С обеих сторон берега они видели спящих кракозавров, властелинов реки. Это были пока единственные хищники, которые им здесь повстречались.

Начинало потихоньку сереть, гасли одна за другой небесные звезды. От реки медленно, как бы нехотя, поднимался ввысь желто-белый туман. Река делала поворот, уходя вправо, айли полетели прямо. За рекой начиналась их родная долина. Скоро они наконец-то будут дома, обнимут дорогих своих птенцов. Подняв голову вверх, Терлаг пророкотала Диндару, что устала. Спикировав вниз, он на лету подхватил лазурное яйцо, которое осторожно выпустила она из лап. Айли поменялись ролями: теперь она осматривала горизонт, трепеща от охватившего ее напряжения. Им сопутствовала удача, все было чисто: флузавры на охоту еще не вылетели. Благополучно долетев до своего гнезда, они увидели сладко спавших живых и невредимых своих птенцов. Примостив в ветвях яйцо, айли, обнявшись, пристроились рядом с птенцами, счастливые от удачного полета к горам. Наслаждаясь отдыхом, они погрузились в сон.

 

Глава 9. Горе драконицы

 

Бросившись с размаху в озерную воду, Лэнгли почувствовала блаженство.

- Как хорошо, - думала она.

Прохладные струи остужали ее разгоряченное от полета тело, ласково касались ее боков. Вода была свежа и прохладна из-за стекающих в озеро горных речушек. Из всего озерного края Лэнгли выбрала именно его, она не любила слишком теплую воду. Старые драконихи предпочитали озеро Ярвинен, где били горячие источники. Там вода балансировала на грани тепло - горячо, как раз для износившейся шкуры и ломких костей касты стариков драконов.

- Когда-нибудь придет и моя очередь плавать в теплом озере Ярвинен, - подумала она.

Пока же драконица Лэнгли предпочитала проводить время, купаясь в озере Мореол. Нырнув, она потревожила спящего на глубине авегада, который недовольно что-то пробурчал и уполз в коралловую пещеру. Глубоко под водой было довольно прохладно и, Лэнгли поспешила обратно на свет божий. Вынырнув, она хорошенько встряхнула голову и осмотрелась. В центре озера плескалась стая дельфизавров. Не торопясь Лэнгли поплыла к ним. Протрубив песнь-приветствие своим озерным друзьям, драконица приблизилась к ним.

- Играем? - послала мысль-вопрос Лэнгли.

- Нет, - ответил вожак стаи Морайт, - учим молодняк уму-разуму. Отрабатываем повороты в воздухе, задержку дыхания под водой, умение бесшумно проскальзывать под противником и стремительно уйти на глубину, подплыв с хвоста, выныривание из-под передних или задних ласт, короче говоря, работы непочатый край.

- Пригодятся ли вам ваши старые знания? Насколько я знаю, ни кронозавров, ни тилозавров, ни хайнозавров давно в долине никто из наших драконов не видел.

Суиби, разведчик дельфизавров, неожиданно вынырнул возле Лэнгли.

- На границе долины в водах озера Мегалон, возле черной горы, появились кронозавры, целое семейство, прямо гиганты. Видно их принесла подземная река, вытекающая из страж-горы, и мы не знаем каких еще «сюрпризов» следует ожидать завтра, послезавтра, через месяц, год…

Суиби решительно кивнул головой: надо всегда быть готовым к худшему.

- Пока у них есть еда, но рано или поздно она закончится и тогда кронозавры поплывут дальше в поисках пропитания, - настороженно ответил он.

- Молодняк надо учить. Учить всему, хорошо, если знания им не пригодятся, а если… мало ли что в жизни может случиться, лучше перестраховаться, - глубокомысленно произнес вожак.

Лэнгли вынуждена была согласиться.

- Да, иногда жизнь полна сюрпризов и не всегда приятных.

И тут же сходу предложила свои услуги.

- Я могу немного побыть тилозавром и погоняться за дельфизавриками.

Началась учеба. Лэнгли злобно клацала зубами, гонялась то за одним, то за другим детенышем. Выдумывала всякие хитрости: то полностью уходила на глубину и неожиданно выныривала, в самый неподходящий момент, то притворялась спящей. Дельфизаврики стойко держались, несмотря на все уловки драконицы. Игра была интересной, и Лэнгли понравилось в ней участвовать. Время быстро бежало, наконец вожак подал сигнал отбоя, и дельфизавры умчались к своей стае.

Полакомившись небольшой водной птицей, Лэнгли легла в воду на мелководье, и сразу же сотни маленьких рыбок устремились к ней, начали легонько покусывать, очищая шкуру драконицы. Это было многовековое, молчаливое согласие: одни питались, другие очищались.

Качаясь на волнах, Лэнгли постепенно погружалась в сладкий сон…

- Проснись, лети. Проснись, лети. Лети! Да проснись же ты наконец-то, - услышала она тревожно-требовательный сердитый голос, - проснись, лети!

Голос долбил мозг, мысль стрелою вгрызалась в сознание.

- Лети!

Лэнгли открыла глаза и встретилась с нежно-лазурным голубым взглядом.

- Да проснись же ты наконец- то, лети.

Вздрогнув всем телом, не до конца осознавая, что происходит, она начала полет. Обалдевшие рыбки на ходу прыгали в воду, скатываясь с боков драконицы. Входя в вираж и ловя воздушный поток, Лэнгли поднималась все выше и выше, пока холод не окутал ее всю. Вздрогнув, она окончательно проснулась. В душу постепенно, робко озираясь, заползал страх, наполняя мысли ужасом. Взгляд нежно-голубых сочувствующих глаз преследовал ее.

Лэнгли запаниковала.

- Что- то случилось? Но что?

Мысль червем вгрызалась в мозг, стуча тысячами молоточков: там, там, там… бум, бум, бум… билась, как пойманная рыбка-антли в ее когтях.

- Где? Что? Почему? Что происходит?

Развернувшись на крыле, забыв о еде, Лэнгли устремилась к логову.

- Так, горы не тряслись, все было спокойно, тихо. Небо ясное, чистое, грозовых облаков нет.

Лэнгли дотянулась мыслью к сторожевому дракону.

- Все на охоте, в долине спокойно, все в порядке, - отчеканил он.

Складывая крылья, она подлетела к логову и нырнула в пещеру, устремив взгляд на гнездо. Замерев, драконица смотрела на кладку и не верила своим глазам: четыре из девяти яиц пропало. Она моргнула, закрыла глаза, собралась с духом и… открыла их - пять яиц лежало в гнезде.

- Пять - не девять? Пять?!. - мысль зашлась в крике. - Пять…

Оторопело драконица смотрела на гнездо:

- Этого не может быть, это просто невозможно, - яростная мысль билась, как в силках, в голове.

- Нет!

Но глаза видели совсем другое.

- Как? Кто? Почему?

В шоке она оглядела пещеру. Все как всегда: поблескивали в стенах камни, переливался всеми оттенками голубого теплый песок, ходы-лазы. Да, было несколько ходов в глубине ее пещеры, но они не представляли собой опасности. Когда она впервые оказалась в долине драконов и ей разрешили выбрать пещеру, она обследовала свое логово до тонкости. Тогда она была еще детенышем (относилась к «молодняку»). Вожак стаи Бхэтэйрн обучал их всяким премудростям. Однажды он поймал и показал им всем полуживую змейку-огневку - аодхи, разорительницу драконьих гнезд, любимым лакомством которой были яйца. Бхэтэйрн тогда долго заставлял «молодняк» запоминать запах огневок. Прошли годы, змеек-аодхи давно уже никто не видел, они как-то исчезли все сразу. Драконы успокоились, а оказывается зря… Прошагав к первому лазу и просунув в него голову, она принюхалась: нет, да нет же, запах змей-огневок отсутствовал. Затем Лэнгли обследовала второй лаз - все было чисто. К третьему лазу драконица подошла осторожно, там пахло необычно, запах был ей неизвестен, с таким она сталкивалась впервые. Отодвинувшись вглубь пещеры, положив голову на камень, она стала ждать. Время замерло… Послышались шаги, и в пещеру, осторожно крадучись, вошла незнакомая ей птица. Взгляды их встретились. В одних была ярость, в других испуг. Застыв на несколько мгновений, птица вдруг резко метнулась вверх. Подняв голову, драконица щелкнула зубами, достав до перьев ее левого крыла, та, сжавшись, метнулась в другую сторону, затем резко развернувшись, устремилась вниз.

- Я не дам тебе уйти, - яростная мысль билась в голове, заполняя все ее существо, - ты у меня за все получишь. Лэнгли, клацая зубами, стала гонять мерзкую птицу туда-сюда по пещере, не давая ей приблизиться к расщелине наверху пещеры. Негодная птица явно насмехалась над ней, летая взад-вперед, разворачиваясь в самых неподходящих моментах, постоянно ускользая от нее.

- Все равно не уйдешь, - думала Лэнгли, - я с тобой расправлюсь. Метнувшись в очередной раз от спасительной расщелины наверху, птица устремилась влево. Это удивило драконицу.

- Почему?

Почему она не воспользовалась моментом и не улетела, хотя могла. В глазах птицы явно проскальзывало презрение и победа.

- Почему?

Остановившись, она инстинктивно оглянулась на гнездо. В кладке лежало последнее яйцо зеленоватого цвета, к нему протянула лапы птица, чтобы схватить его.

- Еще одна такая же птица?!

Издав крик ужаса и печали, Лэнгли двинулась к гнезду. Оказывается, была еще одна мерзкая тварь, и пока она гоняла одну, другая крала яйца, ее будущих дракончиков. Птица молнией метнулась к лазу, драконица за ней. Еле просунув часть головы в лаз, так, что невозможно было дышать, Лэнгли встретила равнодушно-торжествующий взгляд мерзкой твари. Драконица в ярости клацала зубами, ей никак невозможно достать эту птицу и вернуть свои яйца. Она проиграла. Все. Это конец. Яйца потеряны навсегда. Никогда ей не увидеть рождение своих дракончиков, любить и пестовать их, радоваться первым шагам, учить искусству полета, показать долину - их дом, летать на ее любимое озеро, познакомить с дельфизаврами. И что она скажет Кемрану, как объяснит пропажу яиц - их первой кладки, которую она не уберегла.

- Мои дракончики, мои не рожденные детки…

Вопль горя и отчаяния сотряс логово. Обхватив лапами последнее оставшееся яйцо, она стала раскачиваться из стороны в сторону, баюкая единственного малыша ее первой кладки. Слезы горькой печали скатывались из ее глаз, туман отчаяния застилал все вокруг. Чаша горя переполнилась через край, сочась медленными каплями из опустошенной души, мозг разрывало от боли.

 – Не может быть, этого просто не может быть… За что мне такое и почему? Это не справедливо, - кричала в ярости душа. Почему?..

Ничто в мире, и никто на свете не мог успокоить ее.

 

Глава 10. Сестра и брат

 

Кеир, стиснув зубы, не разбирая дороги, не видя ничего перед собой, шла по дну ущелья. Под ногами хлюпала болотистая густая черно-коричневая глина. Ярость клочьями рвалась с души, плавя гневом каждый сделанный шаг, с губ срывался то ли стон, то ли плач, то ли смех. Некогда изысканное буро-красно-золотистое облегающее платье висело на ней как на чучеле, открывая блестящую отполированную медную кожу. Волосы извивались, как змеи, и жили как будто бы своей жизнью. Своды ущелья сомкнулись. Неосознанным движением Кеир приложила руку к скале, открылся проход, и она, пошатываясь, двинулась дальше.

Дойдя до огромной пещеры, Кеир остановилась и рухнула на пол, силы ее были на исходе. С криком отчаяния к ней бросился ее брат Инсабл. С нежностью приподняв сестру, он отнес ее в центр пещеры, где клокотал фонтан жизненных сил-Таниш, выбрасывая то песчаные, то буро-красные, то серо-черные завихрения нескончаемых волн. Дождавшись, когда волны достигли максимальной величины, Инсабл стал осторожно опускать сестру в клокочущую массу. Кеир, полностью погрузившись в чашу, стала медленно двигаться к центру. Десятки тысяч танишек-иголочек впились в ее тело восполняя потерянную энергию, насыщая жизнью тело. Инсабл стоял у фонтана, скрестив руки на груди, напевая молитву «Битэниш». Время приостановило свой бег, чутко прислушиваясь к энергетическому посылу, словно подчиняясь словам заклинания. Постепенно волны-таниш начали гаснуть, накладываясь одна на другую, тихонько воркуя извечную песню бытия. Фонтан замер. Кеир вздрогнув, открыла глаза, сделала взмах руками и поплыла к краю. Инсабл мгновенно среагировав, бросился к ней и помог выбраться из чаши Таниш. Огненная сила энергетической массы фонтана вновь зажила одной ей ведомой жизнью, тихонько нашептывая свою нескончаемую песню вечной силы и молодости. Набросив себе на плечи серый пушистый халат, Кеир повернулась к брату:

- Инсабл, ты не пришел на игры «Юррас», бросил меня одну, - печально произнесла она.

- Сестрица, ты же знаешь, я не любитель таких «изысканных» развлечений, мне хватает своих печалей и страстей. Да и не люблю я быть под чьим-то колпаком.

- Но мне, братец, нужна была твоя помощь.

- Что, требовалось погубить еще одну бессмертную душу или приобрести очередного раба для избалованной божественной элиты?

- Нет, все гораздо серьезней и сложнее. Однажды ночью ко мне явился Сеумас и заявил, что если я не хочу повторить участь своей матери, должна ему помочь. Я начала умолять его, сказать мне, где наша матушка и что с ней, жива ли она. Он мне ответил, что это не его тайна и если помогу, то обо всем узнаю. При условии, что я буду молчать, и о нашем разговоре никто не узнает. Свое задание я получу от нашей старшей сестры. Сегодня ранним утром Слайф явилась ко мне с приказом быть в ущелье меж-пространства и помочь ей справиться с одной непокорной смертной. Я приложила все свои силы, но этой плебейке помогли. Теперь мы никогда не узнаем о судьбе нашей матушки Грийде.

Глаза Кеир заблестели от непролитых слез, отчаяния и ярости. Сжав кулаки, так что ногти впились в кожу ладоней, сделав ей больно, Кеир в гневе прошептала:

- Эта смертная еще поплатится, она узнает, как вставать на моем пути.

Повернувшись к брату, она требовательным голосом спросила:

- Правда, ведь ты поможешь мне?

- Сестра, ты никому и никогда не прощала нанесенных обид. Давай сделаем так, как приказал Сеумас. Не получилось сегодня, получится завтра.

Придвинувшись близко друг к другу, они стали о чем-то шепотом говорить, причем высказывалась в основном одна Кеир. Инсабл с сомнением слушал планы сестры. Иногда поддакивал ей, качал головой то в знак согласия, то несогласия. Он не сказал сестре, что это гиблое дело: в таком состоянии она не будет ничего воспринимать. Пусть пройдет немного времени, а там видно будет. О судьбе своей матушки Грийде они не узнают никогда, с этим Инсабл уже смирился.

Бог-песчаник ушел в воспоминания. Шесть лет назад к нему тоже явился Сеумас и попросил о дружеской услуге, а взамен обещал узнать о судьбе их матушки - богине земли Грийде. Инсабл горестно усмехнулся, каким дураком он был, когда поверил этому проходимцу. С неистовым рвением он тогда исполнил все, о чем просили. Окружил оазис эднинов, который находился в самом центре каменисто-песчаной вулканической пустыни, зыбучими песками. С того момента никто не мог войти и выйти из оазиса. Племя эднинов поначалу не очень поняло, что произошло. Оазис покидали только разведчики-дэндины, да несколько раз в году приходили караваны. Эднины вели обмен товаров с кочевниками-филибами. Жители с нетерпением ждали весенний караван. Закутавшись в тончайшие накидки, женщины собрались у выхода из оазиса. Вождь Райс, опираясь на посох, стоял устремив взгляд вдаль, рядом с ним разведчики. Ведьма-знахарка Асийя шептала молитву, подняв голову к небу.

- Идут, идут, - закричали дети, когда из ближайшего нагромождения острых скал показался караван. Осторожно огибая разбросанные в беспорядке камни, шли халикотеры, мягко ступая на песчаную почву, соблюдая положенную дистанцию. Первый халикотер вышел на открытое пространство, за ним второй, третий. Они благополучно дошли к входу в оазис.

Неожиданно вздыбился песок, на мгновение отделив одну часть каравана от другой, и тут же осел, как ни в чем не бывало. Следующий халикотер вдруг неожиданно остановился, задергал ногами, и задрав голову предостерегающе заурчал. Погонщик, соскочив, огрел его плетью.

- Вперед, давай, пошел, - кричал он, раз за разом огревая животное плетью. Халикотер заупрямился. Начальник каравана, ловко спрыгнув на песок, подойдя к упрямцу, погладил его по шее, что-то прошептал и, взяв за повод, потянул за собой. В глазах халикотера стоял страх, он опять ни сделал ни шагу. Из-за скал вышел весь караван, узнав причину задержки, посмеявшись, филибы шагнули вперед и стали моментально проваливаться в песок. Халикотеры утробно кричали, погонщики молили о помощи. Из оазиса к ним кинулись воины на помощь, но они не успели, в мгновение ока всех поглотил песок. Все остолбенели, большей части каравана за доли минуты как не бывало.

Они тогда с Сеумасом, сидя на вершине горы оазиса, потешались над людишками. Племя как озверело, впав в отчаяние. Люди бросались из стороны в сторону, кидали в пески сначала мелкие камни, а потом целые булыжники. Они наблюдали за воронками, которые мгновенно поглощали все, что в них падало. Вой стоял до небес, старухи голосили, дети плакали, воины ходили, сжав руки в кулаки, вождь молился, колдунья колдовала. Остатки каравана в конце концов расставили шатры среди скал, не рискуя двигаться ни в какую сторону.

- Дело сделано, - с ухмылкой произнес Сеумас.

Повернувшись на голос, Инсабл встретился с жестким взглядом бога ужасов, от которого веяло вечным холодом и наглостью. Бог-песчаник только тогда понял, что Сеумас просто использовал его в своих каких-то непонятных ему целях. А тот встал, потянулся, кивнув Инсаблу, проговорив: «я твой должник», - и мгновенно исчез. Бог-песчаник с опустошенной душой всматривался в клокочущую массу людей.

По «Кодексу Вечности» они не имели права намеренно принести разумным существам смерть. Нокс сурово расправлялся с теми богами, кто его нарушал, превращая в простых смертных или животных. Но находились такие боги, которые исподволь подводили людей к смертельной угрозе и были как бы не при делах. Как поступил только что и он.

Инсабл собирался уже покидать свой наблюдательный пункт, как его внимание привлекла клетка на одном из халикотеров из той части каравана, что успела попасть на стоянку. Он вспомнил указание Сеумаса о том, что нужно сначала пропустить часть каравана, потом сделать песчаный заслон в воздухе перед остальными и создать зыбучие пески вокруг оазиса.

Приглядевшись к клетке, когда с нее сняли покрывало, Инсабл увидел паренька, да нет же, девушку с необычным цветом глаз, формой лица и телом когда-то белоснежного цвета. Кого-то она ему напоминала, но как Инсабл не рылся в уголках памяти, он не мог понять, откуда эта уверенность. Наконец-то племя поняло, что им до каравана не добраться и обратило свой взор на пленницу. Озверевшие люди бросились к клетке с требованием сжечь девушку, виня ее во всех смертных грехах, не обращая внимание на ее необычность, а может быть, и наоборот.

Девчушка, грациозно встав, подняла глаза из-под длиннющих иссине-черных ресниц. Толпа замерла, встретив спокойный властный взгляд темно-фиолетовых глаз. Некоторых это остановило, но основная масса требовала казни.

Вперед выступила ведьма-знахарка.

- Не трогать! Назад. Она относиться к племени колдуний.

- Сжечь, - скандировали бабы, предчувствуя в девчушке угрозу их семейной стабильности.

Вождь племени остановил всех, подняв руку в властном движении. Окинув оценивающим взглядом пленницу, спросил:

 - Твое имя?

- Джиотсану, - спокойно с достоинством ответила пленница.

- Ты отдана знахарке Асийе, - и, подойдя к клетке, открыл ее.

Девчушка выскользнула из нее, предварительно собрав все до одной травинки на полу клетки. Бабы стали крутить пальцами у виска, мол, свихнулась. Но ведьма-знахарка, подойдя и присмотревшись, с великой осторожностью взяла травы. Толпа расступилась, недоумевая, Асийя и красотка-девчушка медленно и торжественно шествовали мимо изумленного племени.

Инсабл вздохнул с облегчением: девчушка была спасена -и удивился сам себе. Уж он-то бог-песчаник столько на своем веку повидал смертей людей, не счесть. Инсабл усмехнулся, впервые он переживал за участь смертной. Его беспокоили глаза и этот взгляд.

- Почему?

- Ты меня совсем не слушаешь, - услышал он голос сестры.

- Я весь во внимании. Такие дела не делают поспешно, надо все продумать. Надеюсь, ты согласна? Иди отдохни, а потом все обсудим.

Кеир недовольно поморщилась, встала и направилась в свои покои, подозрительно окинув взглядом брата. Инсабл сделал вид, что он не заметил недовольства сестры.

 

Глава 11. В поход

 

Ведьма-знахарка Асийя перебирала свой запас лекарственных трав. Тяжело вздохнув, окинула взглядом оставшееся богатство. Нет, еще одну зиму племя эднинов не переживет. Минуло уже семь долгих лет, как оазис был огорожен от всего мира. Пережив гибель долгожданного каравана, эднины долго горевали. Кочевники-филибы не только поставляли выносливых халикотеров, но и рогатых трицеров. Обменивали на тончайшее полотно-лиус, которое пряли женщины из шерсти горных козочек-арва, окрашивая его в самые разнообразные цвета, постоянно экспериментируя с красками. Жители оазиса лишились оружия - двуручных мечей и копий. В случае нападения кочевников-казаиров они могли и не выжить. Не один разведчик тогда погиб, не поверив зыбучим пескам и стараясь добраться до оставшегося каравана. Проныры мальчишки, ступая по самой кромке меж горами и песками, тоже потерпели поражение, зыбучие пески не щадили никого. Разведчики пробовали взбираться и на крутые склоны острых гор, которые окружали оазис, - все безрезультатно. Дэндины то срывались в пропасть, то падали на острые камни, ломая руки, ноги. От некогда большого отряда разведчиков осталась горстка.

Сауней всегда вставал очень рано. Первым делом он подходил и смотрел на Амриту, та спала, сладко посапывая во сне. Он улыбнулся ей, поправил одеяльце и выскользнул наружу из шатра. Утренняя огненная звезда вставала, освещая горные вершины, лучи скользили все дальше и дальше по долине, не находя препятствий. Потом Сауней подошел к загородке с курами, бросил им немного зерна, постоял, посмотрел, как они дерутся. Взял кувшин и пошел к источнику за водой.

- Фу-х, - вздохнул он, - никого нет, хорошо. Можно спокойно набрать воды.

Сауней не любил старух, которые часто собирались поболтать у родника. За своей спиной он иногда слышал презрительный шепот противных старух.

- Ну ничего, - думал он, - вот выросту и всем вам покажу.

А что покажет и как это будет, он еще пока и сам не придумал. Наполнив кувшин, он понес воду Асийе. Подойдя к шатру, Сауней, услышал, что ведьма-знахарка горевала. Прислушавшись, он понял, что лечебных трав осталось совсем мало. Он покачал головой: плохо, совсем плохо. Развернувшись, взял следующий кувшин и пошел к источнику. Наполнив все кувшины водой, Сауней решил прогуляться. Выйдя за пределы селения, он остановился. Куда бы податься? Взгляд непроизвольно остановился на выходе из оазиса.

- Туда? Почему туда? Ну ладно, была ни была, рискну.

Подойдя к загородке с трицерами, Сауней выбрал самого смирного, почесал его за ухом и ловко вскочил.

- Вперед за приключениями! – воскликнул он.

- Ты куда собрался? – окликнула его вышедшая из шатра Асийя.

- Да так, прогуляться.

И он направил трицера на запад. Проехав несколько миль среди высоких пальм, Сауней достиг выхода из оазиса. Это было небольшое пространство, этакий не очень широкий проход между скал. По нему надо было проехать еще примерно милю и попасть в пышущую жаром пустыню. Разведчиков нигде не было видно, они лишь изредка появлялись здесь, проверяя состояние песков. Все уже давным-давно смирились с вынужденной изоляцией от внешнего мира. Но Сауней часто здесь бывал, его манил этот уголок оазиса. Сидя у входа он следил за перемещением зыбучих песков, кидал разных размеров камушки и наблюдал за многочисленными воронками, которые их поглощали. Попив воды в роднике и напоив трицера, они двинулись по ущелью к выходу. Сауней никогда не переставал удивляться работе ветра, который так причудливо обтачивал горы, создавая разнообразные фигуры, фантастические образы. Сауней, каждый раз приезжая сюда, любил придумывать им названия. Наконец-то они подъехали к выходу. Отпустив трицера пастись, Сауней двинулся к проходу. Аддан припекала, но до сильной жары было еще далеко. Легкий ветерок свистел в скалах, выдавая причудливые трели. Низко летали рябки, наслаждаясь утренней прохладой. Задрав голову вверх Сауней увидел высоко в небе грифона, с завистью понаблюдал немного за его полетом. Насобирав камушки разной величины, он приготовился бросать их на полосу зыбучего песка. Выбрав самый маленький, Сауней уже приготовился его бросить, но…

Что-то было не так, изменилась песня ветра. Он оглядел все вокруг внимательным взглядом. Пески не шевелились, не было на них привычных постоянно движущихся волн.

- Странно!

Сауней еще не встречался с таким явлением, пески все время были в движении, не останавливаясь ни на секунду. Он подбросил в руке камушек, поймал его и бросил на середину полосы. Ничего не произошло. Сауней нашел огромный камень, еле подняв, бросил его. Опять ничего не произошло. Камень упал, немного просев.

- Вот это да!

Бегом бросившись к трицеру, он взлетел на него и в нетерпении, постоянно понукая, устремился к поселению эднинов. Соскочив возле своего шатра, откинув полог, Сауней бросился к матери и рассказал ей все, что он видел.

- Пойдем быстрее к вождю, мама, - требовал мальчик.

- Нет, сначала к Асийе.

И они отправились к ведьме-знахарке. Сауней откинув полог шатра закричал:

- Они не шевеляться!

- Кто не шевелиться? - оторвав взгляд от трав, спросила Асийя.

- Пески, за выходом из оазиса.

- Стоп, отсюда поподробней, - строгим голосом сказала знахарка, - и вообще, кто тебе разрешал туда ездить, ведь вождь запретил мальчишкам.

Сауней, потупив взор, опустил голову.

- Ладно уж, дело сделано, рассказывай, - приказала Асийя, - только со всеми подробностями.

 Сауней начал повествование. Рассказав все, он не без гордости окинул их взглядом, - вот какой я молодец, - говорил весь его вид.

- Да, ты заслуживаешь награды, - и Асийя потрепала его за волосы.

На вопросительный взгляд Саунейя, она покачала головой.

̶ Нет, к вождю пока не пойдем, сначала все проверим сами, убедимся в твоем открытии. Сауней сбегай за Энрике, только ничего ей не рассказывай. Джиотсану, ты не против, пусть она побудет с малышкой пока мы будем все проверять.

Оставив Амриту на попечении Энрике, дав ей кое-какие распоряжения, трое путников, взяв запасы воды, еды и оседлав трицеров, двинулись к ущелью.

- Куда это вы в самую жару? - окликнула их старуха-соседка Амаль.

- Мы по делам, присмотри за хозяйством, мы может быть с ночевкой, - ответила Асийя, - будь добра.

- Хорошо, не беспокойтесь.

Маленький караван двинулся в путь. Вскоре взошла вторая огненная звезда: Шей присоединилась к Аддан. Припекало.

- Потерпи сынок, скоро ущелье, а там прохладнее. Трицеры двигались медленно, ступая по дороге. Достигнув ущелья, все с облегчением вздохнули, какая никакая, но тень. Наконец они достигли выхода из ущелья, спешились, отпустили пастись трицеров. Сауней первым выбежал к пескам. Ничего не изменилось, камень лежал на месте. Ура! Развернувшись, чтобы бежать к маме, он наткнулся на Асийю.

- Ты опять не услышал, как я подошла. Сколько тебя можно учить, чем или кем бы ты ни увлекся, всегда должен быть на чеку, это может стоить тебе жизни, - проговорила назидательно знахарка.

- Я понял, прости.

 Сауней отвернувшись, скривился. Такой момент, а она со своими нравоучениями.

- Мама, ну где же ты?

- Я разбиваю лагерь, остаемся.

Возле родника Джиотсану натягивала полог. Сауней выкопал ямку для костра, обложив его камнями. Потом отошел к пескам, со стороны пустыни их стоянку видно не было. Все в порядке.

Сауней с Джиотсану присоединились к знахарке. Все было без изменения. Палили две звезды, ветер гулял между скалами, на полосе песка лежал без движения камень. Вдали, вперемежку с островками скал, лежали песчаные дюны. Ветер медленно, явно с ленцой, передвигал песчинку за песчинкой, еще одну и еще, ласково перебирая песчаные косы дюн.

Жара, тишина, покой.

- Будем дежурить по очереди, - решила Асийя, - первый Сауней, пока не уйдет Шей. Джиотсану - спать, а я поищу травы.

Сауней остался на посту, укрывшись под навесом скалы. Насобирал камушков и стал бросать их на полосу. Сначала просто так, а потом выдумывая разные фигуры, животных, упражняясь в меткости. Время шло медленно, и скоро Саунею надоело такое занятие. Он побегал, попрыгал сначала на одной, потом на другой ноге. Посмотрел на песчаную полосу и решился: - перебегу, - оглянулся назад, никого и ступил на полосу. Ничего, и двинулся дальше, добежал до камня, все в порядке, еще дальше. Вот и скалы, теперь обратно. Только он добежал до конца полосы, показалась Асийя.

- Все в порядке?

- Да.

- Ты молодец, в самую жару выдержать час – это подвиг. Иди отдохни, поешь мяса, лепешку. Маму не буди, пусть поспит.

Сауней вернулся к стоянке. Поел и пошел бродить по ущелью.

Вечером знахарку сменила Джиотсану. Наступившее утро изменений не принесло, песчаная полоса не шевелилась.

- Вот теперь можно и к вождю, - проговорила Асийя.

И они двинулись в обратный путь.

В поселении эднинов было спокойно: все как всегда. Из шатра к ним выбежала Амрита.

- Мама, - закричала она, - Сай, - бросаясь к ним.

Асийя зайдя в шатер, вышла с посохом и пошла совершать подвиг – говорить с вождем.

Придя в центр поселения, к шатру вождя, она трижды постучала посохом. Полог откинулся, выглянул воинственный Маркас, командир разведчиков-воинов поселения.

- У меня сообщение для вождя, - проговорила знахарка.

- Жди.

Прошло несколько минут, вышедший Маркас пригласил ее войти.

Ведьма-знахарка, войдя в шатер, поклонилась вождю.

- У меня есть хорошие новости для тебя Райс: зыбучим пескам пришел конец, - на секунду она остановилась, говорить или нет, но все же решилась, - первым увидел Сауней.

Вождь привстал с кресла.

- Неужели? Он был потрясен, - продолжай дальше.

- Мы почти сутки наблюдали за песчаной полосой, воронки не образуются.

Вождь повернул голову к сыну. Тот понял его без слов, стремительно выскользнув из шатра.

- Подождем, Асийя, - и он предложил ей чашечку напитка.

Маркас оседлав халикотера, устремился по дороге из оазиса. Эднины изумленно провожали взглядом быстро скачущего всадника.

- Продолжим, - сказал вождь, - так ты говоришь, обнаружил Сауней.

Повернув голову к внуку, сказал:

- Ко мне его.

Залим, злорадно усмехнувшись, выскочил из шатра. Собрав ватагу друзей, они помчались к шатру Джиотсану. В их поселении мало кто хорошо относился к семье колдуньи, хотя многих она спасла от неминуемой смерти.

- Лечить - это ее прямая обязанность. Пусть радуются, что еще живы.

Добравшись к шатру, он стал кричать.

- Эй ты, выродок, иди к вождю. Вот тебе сейчас попадет.

Из шатра выглянула Джиотсану и так глянула на Залима, что тот поперхнулся своим криком.

Вышедший Сауней гордо прошествовал мимо мальчишек, направляясь к центру поселения. Он боялся наказания вождя, но дело было сделано. Хорошо, что никто не знает, что он бегал по песчаной полосе. Войдя в шатер, Сауней почтительно поздоровался с вождем.

- Расскажи-ка, сынок, о своих подвигах, - проговорил Райс.

Не услышав в голосе вождя осуждения, Сауней приободрился и без запинки, ничего не приукрашая, рассказал все, что с ним приключилось.

- Ты, молодец. Но, плохо, что нарушил мой приказ, за это будешь наказан.

 Хитро улыбнувшись Саунею, вождь спросил:

- Что даже не попробовал побегать по песчаной полосе?

Тот в изумлении открыл рот: вот это да, как он узнал?

- Я бы не утерпел. А ты?

Сауней молча кивнул и посмотрел на Асийю, та строго смотрела на него. Надо было ей рассказать, с опоздавшим раскаянием подумал он.

- Ждем Маркаса, - сказал вождь.

В шатре воцарилась тишина. Сауней застыл на своем месте, перебирая в уме все возможные наказания: от уборки улиц поселения до выпаса горных козочек-арва.

- Едет, едет, - услышали они крики мальчишек за шатром.

Откинув полог, вошел Маркас. Подойдя к отцу, сказал:

- Все правда, пески молчат. Я даже походил по полосе, прошелся немного на север, а потом на юг. Зыбучие пески ушли.

- Маркас, делишь отряд на четыре части. Одна уходит на север, вторая на юг, третья на запад, далеко не углубляйтесь, остальные сторожат вход. Возобновляем привычную схему патрулирования. Отряд мальчишек под командованием Залима будут связными, - отчеканил вождь. Залим засиял от радости и свысока глянул на Саунея. Райс помрачнел.

- Никак из этого мальчишки не выбьешь спесь, - подумал он.

- Залим, собирай отряд, выход через час.

Внук выскользнул из шатра.

- Вождь, разреши мне отправиться за травами в горы, - проговорила знахарка, - запасы лекарства на исходе, следующую зиму мы не переживем. Я возьму с собой Джиотсану, малышке исполнился годик, мать грудью ее уже не кормит. Амриту можно оставить старухе-соседке Амаль. С племенем останется Энрике, она со всем справится не хуже меня.

- Хорошо, - проговорил вождь и глянул на Саунея. Тот стоял не шелохнувшись и поедал его глазами.

- Да, возьмешь мальчишку, пора ему взрослеть, на нем будут вороны.

Сауней от радости чуть не запрыгал, вместо ожидаемого наказанья – настоящий поход за травами, в самое что ни есть, путешествие и почувствовал себя героем. Ему обзавидуются все мальчишки и, может, наконец-то, у него появиться настоящий друг, когда узнают, где он был и что видел. И еще, ему доверят трицера, а может, он чуть не задохнулся от счастья, – халикотера. Он уже умел ездить на них, хорошо управляясь. Не утерпев, он подошел к вождю и поклонился.

- Спасибо, я буду стараться.

- Не сомневаюсь, из тебя вырастет настоящий разведчик-дэндин. Не подведи меня.

И вождь взъерошил его волосы. Сауней засиял от счастья, столько внимания ему взрослые еще не оказывали, не считая мамы и Асийи.

- Даю вам сутки на сборы.

- Если можно, халикотеров, - просительным голосом произнесла Асийя.

Вождь глянул на Саунея.

- Справишься?

Мальчик, гордо выпрямившись, кивнул: да.

- Вы свободны, идите.

Знахарка и Сауней медленно и торжественно шествовали по селению. Известие о зыбучих песках передавалось из шатра в шатер, и скоро у них был почетный эскорт. Малыши завидовали, мальчишек из окружения Залима поедала злость и досада.

Джиотсану ждала их у шатра, беседуя с Энрике, Амрита что-то сердито выговорила петуху, смотря на кур.

- Мама, мама, а мы идем в поход за травами к горам, - с волнением в голосе закричал Сауней, подбегая к шатру и обнимая на радостях мать.

- Вот ты и повзрослел, сынок, - отстраняя от себя сына и пытливо вглядываясь ему в глаза, - проговорила Джиотсану, - не подведи меня.

- Ну что-ты, мама, - слегка обидевшись, проговорил Сауней, - мне уже семь лет.

- Нам на сборы даны сутки. Старуха Амаль присмотрит за малышкой Амритой, Энрике за поселением, - подходя, проговорила знахарка Асийя.

- Сауней, на тебе куры, надо их почистить. Нарви им травы на еду, отдельно на подстилку. Потом сделаешь у козочек то же самое. Просмотришь травник на сорняки, и сделаешь запасы воды, все понял, - спросила знахарка, - справишься?

- Да, - ответил Сауней.

Он был готов работать не покладая рук, лишь бы взрослые не передумали его брать с собой. Он взглянул на Амриту, которая весело что-то по-своему щебетала, забравшись на руки матери. Сауней развернулся, собравшись уходить, но взглянув внимательно на маму, понял, что настроение у нее нулевое. Сердце у него защемило, кому-то поход в радость, а кому-то совсем наоборот. Маме жаль надолго расставаться с малышкой Амритой, и он, бросившись к матери, крепко ее обнял.

- Не переживай, с Амритой все будет в порядке.

- Я в этом не сомневаюсь, надеюсь, мы быстро вернемся. Беги, сынок, у тебя полно всяких дел, - и Джиотсану шутливо поцеловала его в щечку.

К закату Сауней уже валился с ног: он не только сделал то, что ему поручили, но и просмотрел загородку для козочек, подправив покосившиеся палки. Когда он, шатаясь от усталости, зашел в шатер, мама сидела у груды одежды, перебирая то одно, то другое, то откладывая по левую сторону, то по правую. Поев лепешку с сыром и запив молоком, Сауней прямо-таки упал на свою постель, мгновенно заснув.

- Пора, просыпайся, сынок, - услышал он голос мамы.

Сауней встал, потянулся и выскользнул из шатра во дворик. Было еще темновато, звезды потихоньку блекли, небо серело, пока Сауней умывался и ел.

- Помоги с вещами, - позвала его мама.

Сауней стал выносить тюки из шатра. Возле калитки послышался легкий свист, это Маркас привел троих халикотеров.

- В округе на тридцать миль все тихо, мы проверили, - сообщил он знахарке, - можете отправляться.

На халикотеров были навьючены теплые одеяла, вода в бутылях, еда (на первое время). Джиотсану взяла с собой лук и стрелы, меч в чехле.

- Полная боевая готовность, - подумал Сауней.

Клетка с воронами была прикреплена сзади него.

- Смотрите, в случае опасности присылайте ворона, возвращайтесь побыстрей, будьте всегда на чеку, - напутствовал их Маркас.

- Еще бы, - хмыкнула про себя знахарка, - ведь мы отправляемся за самым ценным - кустарником жизни-битенав. В случае набегов без него никак.

- Все, пора в путь, - скомандовала она. Первой едет Джиотсану, у нее острый глаз, потом ты Сауней, я последняя. И они двинулись к выходу из оазиса.

- Прощай, моя дорогая доченька, - прошептала Джиотсану.

 

Глава 12. Коричневый цвет

 

Вот уже два сезона долину драконов преследовали несчастья. Сначала у молодой драконицы Лэнгли была украдена вся кладка из гнезда, осталось одно-единственное яйцо, которое она оберегала с не присущим драконам фанатизмом. Коричневый Кемран приносил ей еду. Изредка, довольно таки редко, она охотилась сама, оставляя присматривать за яйцом старуху Сакини. Затем, одна из молодых, голубая Джуди, обнаружив пропажу всех своих яиц, спикировав вниз, не раскрывая крыльев, разбилась о скалы. Белоснежная Милена не охотилась уже несколько месяцев и таяла на глазах, застыв неподвижно возле опустевшей кладки. В долине поселился страх.

Вожак драконов Бхэтэйрн, сидя на выступе скалы своего логова, предавался воспоминаниям, анализируя все события. То неподвижно застывая, устремляя взгляд вдаль, то сворачиваясь клубком, то переминаясь с лапы на лапу. Сначала все решили, что это был единичный случай: пропажа у Лэнгли. Проходили дни, недели, все было спокойно. Но потом пошла лавина краж.

- Да, - встряхнув головой, подумал вожак, - рано успокоились.

Стая в этой долине, после великого переселения, расслабилась. Мы выставляли сторожевых драконов по старой традиции, но горы были слишком высоки и неприступны, их вершины покрыты снегами, дули холодные ветра, постоянно меняющие направление. Днем, во время встречи двух раскаленных звезд, в самую жару, снега не таяли. Даже нам, драконам, было неуютно и холодно высоко в горах, незваных гостей с воздуха никак не могло быть. Разведчики облетали округу, следили за лесами и озерами, иногда наведывались в соседние долины, общаясь с другими стаями драконов. Животные, птицы и гады, живущие здесь, опасности не представляли. Были хищники: смилодоны, баурозавры, тираннозавры, но они не шли ни в какое сравнение с драконами. Травоядных же было много, не счесть. Драконы никогда не ели малышей, ведь из них потом вырастет взрослая особь, не то что безмозглые хищники хватали старого да малого.

Бхэтэйрн встряхнул головой, недовольный сам собою. Пришла новая волна страшных событий. Из гнезд стали пропадать яйца одно за другим: с одних кладок одно-два, с других – больше. Стая и раньше теряла то яйца, то молодняк, но не в таком количестве. Особенно когда здесь в горах обитали змеи огневки-аодхи. То была долгая и упорная борьба: кто кого. Когда стая прилетела сюда, аодхи властвовали в горах, и у драконов не было другого выхода, как начать с ними войну. Жить-то надо где-то было и откладывать яйца, спасаться днем от двух раскаленных звезд - Аддан и Шей и периода ливневых дождей. Но аодхи как-то разом все исчезли, стая возгордилась своей победой, успокоилась, расслабилась на вольном приволье.

- Все же напрасно! Я допустил непростительную оплошность, - корил себя вожак.

Расправив крылья, Бхэтэйрн собрался взлететь, пружиня тело в бросок, но услышав отчаянный вопль, резко осадил себя. Из логова голубой Нэнси вылетала, истошно крича, лазуритовая Гормла:

- Нэнси! Нэнси!

Бхэтэйрн, стремительно спикировав вниз, пристроился рядом с летящей Гормлой.

- Что случилось?

- Нэнси, - вождь затаил дыхание, - Нэнси, у нее пропала ночью вся кладка.

- Ночью, - не поверив, переспросил Бхэтэйрн. Он, опешив, завис в воздухе.

- Да, - Гормла подняла голову вверх, - душа ее улетела к звездам.

Умереть с горя на опустевшей кладке, он, вожак стаи, себе представить не мог.

- Я недостаточно был внимательным к драконихам, - корил он себя, - недосмотрел, недоглядел.

Да, драконы уходили в невозвратный путь, но от ран, старости, когда попадали в магнитные бури, в песчаных ураганах. Но чтобы вот так, от горя: никогда. Стряхнув с себя оцепенение, Бхэтэйрн, поймав восходящий поток, взмыл ввысь к сторожевому дракону.

- Труби общий сбор.

Сторожевик трижды подал сигнал общего сбора. Вскоре возле них послышался шум сотни крыльев. Поймав воздушный поток, драконы неподвижно застыли в воздухе, слегка вибрируя на грани волн.

Бхэтэйрн оглядел драконов.

- Мы столько лет привольно живем в этой долине - нашем новом доме. Каждый из нас живет своей жизнью, охотясь, развлекаясь, находя себе пару. Но мы стая, огромная стая! Пора задуматься о будущем, если мы хотим выжить здесь, в долине. Что будет, если мы потеряем дракониц, молодых, способных откладывать яйца? Потеряем всех! Кто-нибудь задумывался об этом?

- Нам всем придет конец, - проворчал старый Рэнальф, - и не просто конец, мы исчезнем навсегда. Никогда ни один дракон не будет бороздить просторы небесной выси. Никогда - страшное слово. Пора с себя стряхнуть оковы беззаботности и подумать, хорошенько подумать.

- Слишком уж нежные наши молодые драконицы, - с вызовом произнес серый Фатых, - ну потеряли парочку-другую яиц сейчас, потом же можно подняться еще в брачный полет, и не один раз, а сколько угодно. Плохо, когда много – обучать, кормить. И вообще…

Но ему не дали закончить свою мысль. Белоснежная Джумана, подлетев, изо всей силы ударила его крылом, так что Фатых покачнулся и чуть не упал, сойдя с гребня воздушной волны.

- Белоснежная, прекрати, не распускай крылья, - одернул ее Рэнальф. - Фатых высказался не подумавши. Надо решать, что делать дальше.

- Да, мы драконы живем долго, но драконицы до определенного возраста могут подниматься в брачный полет, не забывайте об этом, - тряхнул головой Бхэтэйрн. Приходится напоминать прописные истины, - поморщился он про себя, - не будет дракониц, не будет и стаи.

Душа его печально сжалась от предчувствия непоправимого. Окинув пронзительным взором всю стаю, он замер, приготовившись начать речь. Но его опередил глава разведчиков Эмпи:

- Пусть лазурная Лэнгли покажет нам мыслеобраз птиц.

- Она в своем логове, - проскрипела старуха Сакини.

- Смени ее, - отдал приказ Бхэтэйрн.

Сакини, тяжело переваливаясь с ноги на ногу, раскрыв крылья и поймав воздушную струю, идущую вниз, полетела к пещере Лэнгли.

Просунув голову в логово, она окликнула лазурную:

- Тебя ждет стая у страж-горы, я побуду вместо тебя, приказ вожака.

Лэнгли, стряхнув с себя оцепенение, подняла голову.

- Что?

- Тебя ждет стая, лети, к страж-горе.

Лэнгли поднялась, обошла вокруг яйца, как бы заколдовывая его, встретилась глазами с Сакини, кивнула ей и двинулась к выходу. Высунув голову наружу, она зажмурилась от яркого света, бившего по глазам. Распахнула крылья, пробуя на ощупь ветер и определяя направление, и взмыла вверх, совершая серию петель, разгоняясь все быстрее и быстрее. Стремительность полета на миг отвлекла ее от горестных дум о своем гнезде. Приблизившись к стае, Лэнгли полностью успокоилась. Пристроившись рядом с Кемраном, она застыла, обратившись во внимание.

- Лэнгли, - необычно мягко для себя проговорил Бхэтэйрн, - прошу тебя, сосредоточься и создай нам мыслеобраз птиц-похитителей. Мы попытаемся их найти и уничтожить.

Юная драконица дернулась и, не поддержи ее Кемран крылом, сорвалась бы вниз.

 - Лэнгли! Сегодня на опустевшей кладке голубая Нэнси ушла от нас к звездам, - сдерживая боль в голосе, произнесла лазуритовая Гормла.

Лэнгли повернула голову, ища поддержки у Кемрана и прося о помощи. Встретив нежный взгляд любимого дракона, она закрыла глаза, уйдя в себя. Боль, ужас, страх, отчаяние расправили крылья, наслаждаясь горем драконицы. Душа сжалась, пытаясь найти укромный уголок, как бы говоря: я не при делах. Гнев пауком, расправляя лапы, рвался завладеть всеми чувствами, капая ядом на болевые точки подсознания. Кровь стыла в жилах, леденя душу и тело, темнота стала заполнять разум, радуясь победе.

- Нет! Я должна сосредоточиться, - уговаривала себя Лэнгли, - должна.

Кровавый туман гнева стал наполнять ее всю, не давая мыслить четко и ясно.

- Кемран, помоги!

Коричневый дракон вздрогнул, так ясно прозвучал крик о помощи.

- Держись, - послал он свой ответ, - держись. Пусть моя любовь придаст тебе сил.

Лэнгли, открыв глаза, очутилась в своем логове, встретившись взглядом с невысокой айли. Птица дерзко смотрела на нее, омерзительно усмехаясь.

- Это как бы только начало, - говорили ее глаза, - то ли еще будет.

Гнев полной чашей переливался через край. Птица, торжествующе, медленно прошествовала мимо застывшей лазурной и вылетела в расщелину наверху. Ленгли вздрогнула всем своим большим телом.

- Что это было? - думала она. - Сон ли, явь ли, или наваждение. Я же сейчас у страж-горы со своей стаей, не в логове. Как я могла увидеть прошлое или будущее? - засомневалась она, - ведь это же невозможно.

- Как знать, - прошелестела душа, - как знать…

- Лэнгли, - услышала она зов, - очнись.

Лазурная драконица открыла глаза и встретилась взглядом с Бхэтэйрном.

- Я могу описать птиц.

Вожак драконов успокоительно ей кивнул: хорошо.

Лэнгли начала выстраивать мыслеобраз. Так, высота: три-четыре наших яйца. Длина: почти в два раза больше из-за хвоста. Большие глазницы. Широкие крылья, заканчивающиеся длинными гибкими пальцами, работающими на захват, острые когти. Сильные длинные мускулистые ноги. Вытянутая голова с острыми коническими зубами, развитые уши. Оперение серо-коричневое с зеленоватым оттенком. Быстрые, с отличной реакцией. Вроде все. Лэнгли настроилась на передачу мысле- изображения, картинка получилась как живая. Прошло несколько мгновений, и мыслеобраз пошел в мозг каждого дракона. Получилось, - вздохнула с облегчением лазурная и впервые за столько длинных тоскливых, тянущихся бесконечно дней улыбнулась.

- Все из нас получили мыслеобраз птиц, - проговорил Бхэтэйрн, - объявляется на них охота.

- Эмпи, разбей разведчиков на группы, и тщательно исследуйте каждый уголок долины.

- Рэнальф, продумай обучение молодняка, уже совсем скоро время рождений.

- Молодые драконицы и драконши, будьте на чеку, оберегайте свои гнезда, - вожак стаи раздавал всем указания, - мы не можем допустить гибель стаи.

- Всем все понятно? Общий сбор окончен.

Захлопало множество крыльев, все разлетались кто куда. Эмпи решил собрать своих разведчиков на плато Альпен, откуда был хороший обзор долины.

- Разбиваемся на пять отрядов. Четыре отряда по семь драконов, пятый во главе со мной из десяти драконов. Серые летят на юг, зеленым - север, синие исследуют восток, черные направляются на запад, коричневые со мной.

Встречаемся через семь дней, осмотреть внимательно каждый уголок, особенно огромные лиственные деревья, в их листве укроется не одна сотня таких птиц. Кемран и ты Рэнальф будете на связи, фиксируете все, что происходит в долине. А сейчас всем подкрепиться и в путь, и не забывайте, что яйца пропадают не только днем. Всем удачного полета и попутного ветра.

Отряд Эмпи остался на плато. Коричневые драконы были самые выносливые, находчивые и воинствующие из всех видов. Они взирали на своего предводителя в предвкушении чего-то необычного и интересного.

- Мы отправимся в горы, облетим по кольцу весь горный кряж, посмотрим, нет ли там чего-либо интересного для нас. Кемран ты остаешься за старшего в клане разведчиков. Да, и будешь помогать Рэнальфу в обучении молодняка, Бхэтэйрна я предупрежу.

- Разумно ли всем нам, коричневым, идти в поиск? - спросил осторожный Грайогэл. - Мало ли что.

- Пока серьезной угрозы нет - летим все.

Эмпи внимательно осмотрел драконов.

- Я к вожаку, а вы слетайте поохотиться.

Подойдя к обрыву, он расправил крылья, нащупывая нисходящий вихревой воздушный поток, и стремительно ринулся вниз.

- Да, Эмпи умеет красиво уйти, - подумал Кемран.

Спускаясь вниз к месту гнездовья стаи, коричневый увидел Бхэтэйрна, который сидел на выступе скалы возле своего логова. Вожак стаи то расправлял, то складывал крылья. Понятно, - подумал Эмпи, - он что-то замышляет, раздумывая, да или нет. Сбавляя скорость движения и прикидывая на глаз, где ему лучше всего выйти из дуги полета вдоль склона, чтобы очутиться около логова.

Бхэтэйрн обдумывая, как лучше осуществить то, что он задумал, издали заметил своего разведчика и, как только Эмпи поравнялся с ним, повернул к нему голову, освобождая место рядом с собой. Радужные глаза вопросительно смотрели на коричневого дракона.

- Я распределил разведчиков для обследования долины, сам же со своим передовым отрядом совершу облет по кольцу гор. Через семь дней у нас сбор на плато, Кемран за старшего. Вожак кивнул в знак согласия, - хорошо. У обоих драконов были далеко идущие планы насчет коричневого.

Эмпи решил было наведаться к Адвар, узнать, как у нее дела, но в последний момент передумал. Желтой драконихи не было на сборе, значит пришло время ей откладывать яйца, а в такой момент ее лучше не тревожить, и он повернул к плато Альпен.

Адвар в своем логове сидела на гнезде, яйца шли крупнее обычных. Дракониха тяжело дышала, крупные капли пота скатывались по ее шкуре прямо на гнездо, изредка она трясла головой, тужась и отдыхая после очередного яйца. Когда вышло последнее яйцо, Адвар, обессиленно сложив голову на бок, замерла. Как я устала, - подумала она и, закрыв глаза, уснула прямо в гнезде на яйцах. Проснулась дракониха ранним утром с первыми лучами утренней звезды. И сразу же с радостным предвкушением переполнявшего ее счастья от успешного деторождения, встав, повернула голову к гнезду. В нем лежало семь яиц. Адвар с удивлением уставилась на них.

- Я, наверное, вчера слишком устала, - подумала она или же у меня что-то со зрением, кладка шла тяжело. Дракониха закрыла глаза, простояв несколько мгновений, она открыла их. Ничего не изменилось: все те же семь яиц. Адвар тряхнула головой и стала медленно поворачивать голову, страшась увидеть что-то не то. Но нет, все по-старому, цвет стен серый, вкрапления разноцветно светящихся кристаллов самой причудливой формы уходили по стенам ввысь к узкой расщелине наверху, в глубине пещеры зияло несколько черных дыр, бывших ходов змеек-огневок. Дракониха, оцепенев, смотрела на гнездо, - ведь это может быть моя последняя кладка, последняя, - кричала с недоумением душа. Сердце отказывалось принимать происходящее, а мозг постепенно приходил в себя, ища спасительный путь к отступлению. Адвар, кинув последний взгляд на гнездо, развернулась и направилась к выходу. Надо найти Эмпи, она ухватилась за эту спасительную мысль. Как будто он что-то мог изменить. Высунув голову из логова, дракониха осмотрелась. Лучи утренней звезды скользили по склонам гор, золотя верхушки гигантских деревьев, слышалось щебетание и писк просыпающихся птиц, долина готовилась к новому дню. Радости душа не испытывала, в ней подымалось раздражение только от одного вида беззаботно поющих птиц. С тяжелым вздохом Адвар расправила крылья, по привычке ловя поток. Ветра не ощущалось. Ладно, - подумала она, - придется поработать. Сорвавшись вниз, дракониха интенсивно замахала крыльями, направляясь в логово Эмпи.

- Спит, небось, как ни в чем не бывало, а я тут страдаю, - с горечью думала она. Подлетев к огромной дыре в скале, дракониха нарочно громко скребанула ногтями вход. Постояла, прислушавшись, тишина, и с досадой вошла в логово. Пещера была пуста. Такого поворота событий Адвар не ожидала, - и где его носит, спрашивается, когда он так нужен. Развернувшись, застыла в раздумьях, перспектива ждать не прельщала. Эмпи мог быть где угодно: охотиться, купаться, заснуть в логове с другой драконихой, хотя, вряд ли, общаться с дельфизаврами, в разведке. Она перебирала все возможные варианты, но легче от этого не становилось.

Придется потревожить вожака, наконец-то решила Адвар. Недовольно ворча сама с собой, желтая медленно отправилась обратно. Дойдя до выхода из пещеры, дракониха нерешительно остановилась.

- Лететь или нет, будить или нет? - но цвет яиц не давал покоя. - Ладно, - решила наконец она. - Лечу!

Нехотя Адвар поднялась в воздух, плавно покачивая крыльями, время от времени зависая в волновом потоке. Спешить было некуда, не в ее силах теперь что-то изменить. Подлетев к логову вожака, дракониха осторожно скользнула на выступ, медленно сложила крылья, постояла. Все же надо идти, - подумала она и нехотя вошла в пещеру. Бхэтэйрн спал. Как ни старалась желтая ступать осторожно, все еще раздумывая, будить или нет, серый дракон открыл глаза, вопросительно глядя на нее.

- Ты должен это увидеть.

- Что?

- Мои яйца.

Бхэтэйрн, понимал, что так просто Адвар не стала бы его тревожить, значит, дело серьезное. Со вздохом он поднялся, ночью он долго не мог заснуть, глаза сомкнул только под утро, но лететь придется. Тело еще просыпалось, а мозг начинал свою работу.

- Летим.

Утро встретило его прохладой, серый поежился, расправил крылья и грациозно взлетел, дракониха пристроилась рядом. Сторожевик заметив их, протрубил приветственную песню, сообщая, что все в порядке. Спикировав вниз они оказались перед логовом желтой.

- Веди, - вожак стаи пропустил Адвар вперед, как ни любопытно было ему самому.

Желтая, наклонив голову, молча прошествовала мимо него. Войдя в логово Бхэтэйрн остановился, оторопело уставившись на кладку.

- Да?!

За всю его долгую жизнь, а прожил он немало, воспитал не одно поколение молодняка, летал разведчиком на север, пережил великое переселение драконов; с таким встречался впервые. Все семь яиц были крупнее обычных и притом все одного темно-коричневого цвета с зеленоватым оттенком. Что цвет был необычным, с этим еще можно было как-то смириться, но яйца только самцов, а не самок. Это его сильно насторожило.

- Что-то не так!

- Жди беды.

- Почему именно сразу беды? – Разум вопрошал у души.

- Я не знаю, предчувствую.

Мысль билась, ища выход и не находя его. Дракон осторожно повернул голову к желтой, глядя ей прямо в глаза, и покачал головой.

- Да, с таким, я встречаюсь впервые, надо подумать.

Адвар печально кивнула головой, она и сама все прекрасно понимала, но не могла смириться.

Вожак, тяжело ступая, недовольный сам собой, направился к выходу. Уже выходя, он повернул голову, произнося.

- Да, чуть не забыл, Эмпи не ищи, он в поиске.

Дракониха смотрела на кладку до тех пор, пока у нее не зарябило в глазах.

- Нет, у меня нет больше сил смотреть на все это. Не могу. Полечу-ка я отсюда.

Адвар, резко развернувшись полетела делиться пикантной новостью с остальными мамашами, не почувствовав внимательно наблюдавших за нею глаз.

 

Глава 13. На новом месте

 

Весь теплый сезон айли занимались разведкой предгорий, постепенно облетая окрестности. Проверили почти все верхние ярусы, где располагались многочисленные дыры, ведущие внутрь гор, запомнили расположение гнезд. Пока им везло, все скалы были изрыты ходами. Терлаг не раз вспоминала добрым словом змеек-огневок, хотя боялась их смертельно. В верхних лазах, где айли довелось побывать, никаких опасностей они не встречали. Рискнув один раз исследовать нижние ярусы горы, они с Диндаром, передвигаясь по разветвлениям ощутили мерзкий запах, а потом увидели и самих обитателей: толстенных, средней длины змей. Айли замерли в испуге и увидели интересную сцену, и на этих толстух нашлись охотники. Быстрые, как молнии, в пещеру скользнули две змеи: открыли пасти и в миг толстухи превратились в груду мяса, запахло паленым. Терлаг с Диндаром стояли не дыша, пока аодхи пожирали толстух, а потом очень медленно и осторожно стали пятиться назад. Пройдя немного, они развернулись и что есть сил помчались к спасительному выходу. Вылетев наружу, айли не поверили своему счастью. Спасены! Встреча с аодхи и толстухами отбила у них всякую охоту проводить поиск в нижних лазах.

Айли осторожно присматривались к обитателям предгорий. Многочисленные птицы, живущие среди высоченных деревьев, опасности не представляли. Основные обитатели, гигантские травоядные ямерозавры, медленно передвигались вдоль гор, лениво жуя и жуя огромные листья папоротников и саговников. Терлаг нравилось дразнить этих неповоротливых, тупых длинноногих, пролетая почти у них перед пастью. Да, мозгов у них не было, это точно. Ямерозавры безразлично смотрели на них, отводили взгляд и продолжали жевать свои листья. Основная опасность исходила от хищных тираннозавров. Правда, пока Диндар видел только несколько пар этих хищников с детенышами. От них всегда можно было улететь, их присутствие выдавала тяжелая походка, и, как заметила Терлаг, тираннозавров интересовала более крупная добыча.

В наступивший сезон дождей, айли почти не вылетали из своего гнезда-дупла. Лакомились драконьими яйцами. Диндар приносил мышек-монсли и рыбу, в основном ими и питались. Наконец-то наступил долгожданный теплый сезон, и айли стали готовиться к предстоящему перелету, каждый день устраивая тренировочные полеты птенцам и удлиняя пролетающее расстояние.

Поведя весь свой выводок в первый для них дальний полет, они были очень осторожны. Мало ли что может появиться на горизонте. Диндар летел чуть выше впереди, осматривая небеса, она вела птенцов. С гордостью окидывала взглядом Терлаг своих детей, все девять выжили, теперь предстояло сделать из них дружную команду. Один раз пришлось прервать полет, остановиться подкрепиться, когда добрались до большой реки. Птенцы с любопытством всматривались в широкую водную гладь. Опустившись на полосу прибрежного песка, айли сгрудились возле матери.

- Будьте внимательны, не забывайте о кракозаврах, они отличные охотники. Подлетаем, хватаем антли и обратно.

- Да они не вкусные, - мотнул головой Джитуки, - мелкая рыбешка.

- Не капризничать, сначала поймай себе завтрак, - строго сказала Терлаг.

Презрительно фыркнув, Джитуки взмыл в воздух, описав небольшой круг над водой, стремительно спикировав вниз, схватил антли, подлетев к Терлаг, положил рыбешку перед ней: тебе, мамочка, подкрепись, - и с гордым видом взмыл вверх.

- Не стоять, как истуканы, вперед за едой, - пророкотала Терлаг, довольная поступком Джитуки.

Отдохнув, айли двинулись дальше. Небо было чистым. Проснувшиеся птицы летали рядом. Презрительно-снисходительно окидывая их взглядом, Терлаг недовольно мотала головой: летают тут всякие, путаются под крылом.

Прилетев до выбранного заранее места, они обосновались под корнями огромного древовидного папоротника. Семью ксиантов, живших там, они слопали. Обойдя все пространство их нового дома, Диндар нашел гнездо с яйцами, тщательно замаскированное в сухой траве. Каждому досталось по небольшому бледно-желтому яйцу.

- Во, гадость, - высказал вслух Джитуки то, о чем подумали все.

- Да, разбаловались они на деликатесных драконьих яйцах, - подумала Терлаг.

Айли были всеядны, питались мышками-монсли, мелкими птицами, не брезговали они и насекомыми, хватая их на лету. Ловили рыбу в озерах, болотах, реках. Правда, это было опасно, можно было нарваться на плевраканта, незримого хищника вод, который появлялся всегда неожиданно, и нужно было иметь большую сноровку, чтобы ускользнуть от него. Но попробовав один раз драконьих яиц, айли уже не могли от них отказаться. Неповторимый пикантный вкус преследовал их постоянно. Частенько любила поговаривать самая младшенькая Асах: драконьи яйца - как первый ясный день после сезона противных ливневых дождей, который ждешь не дождешься.

- У вас есть время выбрать себе удобное местечко. Терлаг обвела крылом пространство их нового дома.

- Здесь полно дыр в переплетении корней, сухой травы предостаточно, устраивайтесь, - пророкотал Диндар, - я все тщательно проверил. Дерево стоит на возвышении, рядом небольшое ущелье, ливневые дожди нам не страшны. Да, задняя стена дерева сплошная и достаточно толстая, угрозы оттуда не будет. Змеи тут слишком толсты, и они не пролезут в наши входы. Бегают в предгорьях поросозавры, но они, как я заметил, питаются под другими деревьями, с которых ссыпаются плоды.

- Ваш папочка постарался, высмотрел отличное место для гнезда - удобное, сухое, безопасное, - довольно пророкотала Терлаг. Мы устроимся вот здесь, недалеко от входа в правом углу, вы - где вам понравится.

Птенцы кинулись во все стороны, стремясь выбрать себе местечко по душе. Один Джитуки остался на месте, он никуда не спешил, птенец любил околачиваться возле матери, нет так нет, ему перепадал лишний кусочек лакомства. Недалеко от входа Джитуки заприметил переплетение корней и направился туда.

- Ого, недурственное место, и вход близко, и мамаша, - подумал он, - то, что надо.

Подобрав с земли сухой травицы, птенец стал обустраивать себе местечко - уютное гнездышко. Поспать мягко и поесть сладко Джитуки ох как любил. Справившись с работой, птенец решил осмотреть весь их новый дом и неторопливо отправился в обход. Везде его братья и сестры устраивали себе свои гнездышки, стараясь изо всех сил, зная, что Терлаг придет с проверкой. Джитуки же интересовали другие входы в их огромное гнездо-дом. Обойдя все вокруг и тщательно все осмотрев, он заприметил еще два входа: один на уровне его глаз, другой повыше, и оба достаточно близко друг от друга. Ага, все понятно, надо доложить мамаше. И тут прозвучал рокот общего сбора.

Все собрались на открытом месте возле гнезда родителей.

- Вы двое, - Терлаг указала на самых рослых птенцов, остаетесь сторожить гнездо.

Те глухо заворчали.

- Только сегодня, потом будем меняться, - пресекла айли недовольство.

- Кроме того, питаться драконьими яйцами будем не всегда, это деликатес, причем их надо еще найти.

- Джитуки, Инчанур, Джума со мной, остальные с отцом на разведку и за обедом.

В лазурный лаз (как она его назвала) лететь не стоило, там теперь нечего было ловить, и Терлаг решила спуститься на несколько ярусов ниже. Подлетев с птенцами к дыре на склоне горы, айли нырнула в нее, принюхалась - чисто - и, развернувшись, высунула голову наружу, подзывая птенцов. Когда все оказались в дыре, Терлаг показала крылом на несколько лазов.

- Все ждут меня, я пойду в левый лаз на разведку. Поняли? Ждать.

Птенцы сгрудились все вместе, согласно кивая головой. Терлаг исчезла в лазе. Сначала они тихонько стояли не шевелясь, потом осмелели, начали подходить к дырам, ведущим вглубь горы. Было достаточно тепло и светло, стены искрились огоньками, цветной песок приятно согревал лапы. Было скучно. Джитуки, осмелев, просунул голову в центральный лаз, принюхался, как сделала мать, и шагнул вперед.

- Ты куда? - пророкотал Инчанур. - Нам не разрешили.

- Я немного пройдусь, посмотрю, - огрызнулся Джитуки и нырнул в лаз, ему уже надоело бездействовать, он рвался вперед.

Джума в страхе зарокотала, Инчанур бросился ее успокаивать.

- Ты же знаешь этого выскочку, с ним ничего не случится.

Джитуки с интересом осматривался, вертя головой во все стороны. Пройдя немного, он обратил внимание, что лаз круто идет вниз.

- Эгей, дальше не пойду, пора возвращаться, - и он повернул назад. Обратно он шел не спеша, нечего показывать им, что он чего-то испугался и так быстро вернулся. Только он успел вынырнуть из лаза, как услышал голос матери.

- У вас все в порядке? - Терлаг неторопливо вышла из лаза.

- Да, мамочка, - Джитуки бросился к ней навстречу, - а как ты?

- Мой лаз заканчивается небольшой пещерой, для нас он не интересен.

Терлаг, развернувшись, направилась к тому лазу, откуда только что вышел Джитуки.

- Пойдем сюда.

- Мама, мне почему-то хочется в этот, - махнув крылом в правую дыру, проговорил Джитуки.

Подойдя к центральному лазу, Терлаг принюхалась - чисто, вошла внутрь, сделала несколько шагов, опять принюхалась, вроде запахов никаких нет, развернулась и вышла к птенцам.

- Инчанур и Джума, пойдете по этому лазу, постоянно принюхивайтесь, если заметите ответвления, возвращайтесь.

- Ты, Джитуки, пойдешь со мной, обратилась она к своему любимчику, самому сообразительному из выводка.

Инчанур и Джума осторожно подошли к центральному лазу. Джитуки там ходил, да и мама тоже, значит, можно идти, ничего страшного, и они робко шагнули в проход.

- Идем очень медленно и осторожно, принюхиваться, вертеть головой, всматриваться, слушать. Если лаз пойдет круто вниз, возвращаемся, чтобы не случилось, быстро поворачиваем назад и бегом. Ты понял, сынок?

- Да, мамочка, - пророкотал Джитуки.

Терлаг просунув голову в правый лаз, принюхалась, запах змей отсутствовал, можно идти. Они двинулись в путь. Джитуки старался двигаться бесшумно, тихонько ставя ноги на песок и всматриваясь в стены, которые были сплошь усеяны разноцветными камушками. Особенно ему нравились желтые, которые напоминали желток драконьего яйца. Терлаг, шедшая впереди, часто оборачивалась к птенцу, но понаблюдав за ним, перестала это делать.

 - Молодец, Джитуки, - ласково пророкотала она и убыстрила свой ход. Им повезло, разветвлений пока не было. Вскоре оба почувствовали запах гнезда, от предвкушения вкусненького у обоих потекли слюнки. Наконец-то они дошли до конца лаза. Осторожно заглянув в пещеру, Терлаг увидела кладку с яйцами, взглянув на них, она удивилась: яйца все как один были темно-коричневого цвета с небольшими проблесками зелени. Это показалась ей странным, хотя не все ли равно какие лопать.

- Замри, - приказала она сыну и сделала несколько шагов по направлению к гнезду. Снаружи послышался шум. Терлаг ошалело попятилась назад, налетев с маху на птенца и опрокинув его, но он, молодец, даже не пикнул, только сильно встряхнул головой, приходя в себя. Оба отпрянули вглубь лаза, уходить они никак не желали. В пещеру вошли два дракона: огромный серый и желтая дракониха, явно мамаша. Серый изумленно таращился на гнездо, качал уродливой головой, что-то говорил своей напарнице. Терлаг не прислушивалась, она думала свою думу. Наконец-то дракон улетел. Желтая уселась и стала буравить яйца взглядом. Можно подумать, что они цвет, что ли, поменяют, - злорадно подумала айли. А потом эта дура-дракониха встала, обошла кладку и ретировалась.

Терлаг оглянулась на сына. В его глазах светилась не только неприкрытая алчность, но и страх.

- Правильно, пусть боится, - подумала она, - будет осторожнее.

- Вперед, - скомандовала она.

Они начали быстренько таскать яйца в лаз, спеша побыстрей покинуть пешеру.

- Такая удача, правда, нам очень повезло, мама.

- Да, уж, но это редкий случай, нам с Диндаром так никогда не везло.

- Это потому что я с тобой, приношу удачу, правда, мамочка?

- Конечно, ты у меня счастливчик, ведь именно ты выбрал этот ход.

Яйца они перетаскивали пока поглубже в лаз, а потом, оставив Джитуки сторожить, Терлаг стала переносить добычу к выходу из горы.

 

Глава 14. Первая стоянка

 

Сауней с восхищением осматривал окрестности. Вот это да! Он что ни есть в самом настоящем походе и едет на самом настоящем халикотере. Не то что их с мамой вылазки на холмы возле поселения эднинов, когда они отправлялись собирать лекарственные травы. Некоторые растения мама и Асийя выращивали у себя в саду, но особенно ценные сорта росли на склонах гор, которые окружали оазис.

- Свободу любят все, даже растения, они лучше растут и плодоносят на приволье, - любила говаривать ведьма-знахарка.

Одни травы они с мамой собирали вечером перед заходом огненной звезды Аддан, другие рано утром. Сауней всегда с усердием помогал маме, чтобы они побыстрей справились с работой. Часть трав они укладывали в сумки, часть раскладывали сушиться на ветру.

Сделав все дела, уединившись, мама доставала заостренную палочку и на мокром песке возле родника писала сначала буквы, а потом слова - учила его читать. Саунею, конечно, было интересно узнать, что скрывается за этими закорючками, но он не понимал, зачем ему это нужно. И еще он всегда задавал себе вопрос: а откуда мама все это знает? В их племени никто не умел ни читать, ни писать, это уж точно. И еще мама взяла с него слово, чтобы он ни перед кем никогда не хвастался, ни при каких обстоятельствах. Сауней хмыкнул про себя, его матушка могла и не бояться, ему не перед кем было показывать свои знания. В племени его, мягко сказать, недолюбливали, и мальчишки всех возрастов старались наперегонки его обидеть.

- Почему? - часто спрашивал он маму. На что она ему всегда отвечала:

- Потом, пока не время.

И он отстал от нее с расспросами.

Сауней смотрел, как научила его Джиотсану, на обидчиков снисходительно-иронично, «дикари», как он про себя их называл. Связываться напрямую в драке никто из мальчишек не решался: Сауней был рослым не по годам, сильным и выносливым. По утрам он сам или с мамой пробегали несколько миль до озера, купались в нем и обратно, в любую погоду: жарко ли, холодно, все равно. Потом они по очереди стреляли из лука. Мама сама ему сделала лук, и он хорошо служил Саунею уже несколько лет. И еще они дрались при помощи длинных палок.

- Зачем? – спрашивал Сауней.

- Тебе в жизни все пригодиться. Не бояться холода, жары. Уметь разводить костер в любую погоду. С помощью лука ты всегда можешь подстрелить себе птицу. Любая палка в умелых руках может стать грозным оружием для обидчиков и врагов.

Вороны недовольно роптали в своей клетке у него за спиной, еще бы, они привыкли в шатре Асийи к воле, а тут сиди в тесноте. Да, - подумал Сауней, - мне бы тоже это не понравилось, - и он решил: пусть поспят. Откинув полог, Сауней глянул по очереди каждой в глаза.

- Спать, спать, - приказал он. Наклонив головы, вороны заснули. Оглянувшись, мама, кивнула ему, ага, значит, он сделал все правильно. Матушка говорила ему, что это дар небес, его звезды и злоупотреблять своим умением нельзя. Он никогда не рассказывал, как наказал толстого Джеральда, который особенно доставал его, заставив опуститься на четвереньки и лаять как собака. С тех пор тот обходил его стороной, стараясь не попадаться ему на глаза. Прекрасно, одним врагом стало меньше.

Проехав серповидные дюны, отряд вступил в полосу каменного леса. Сауней не успевал вертеть головой в разные стороны, стараясь не упустить интересное, на ходу придумывая каждой скале название. Вон та похожа на гигантскую иглу, устремленную в небо, вон те на беспорядочное нагромождение огромных яиц. Обогнув огромную как шатер скалу, мама остановилась, подождав, когда они с Асийей подъедут. Подъехав к Джиотсану, Сауней ахнул.

- Вот это да!

Впереди простиралась огромная поляна каменных грибов, самых разнообразных цветов и формы: от крохотных до великанов.

- Как настоящие, правда, - воскликнул Сауней и, не удержавшись, направил своего халикотера вперед. Подъехав поближе, он с удивлением стал рассматривать грибы. Подняв руку, мальчик дотронулся до камня. Под руками ощущалась мягкая шелковистая теплая поверхность.

- Осторожно, Сауней, они живые. Это лишайники, видишь, они окрашивают камни то в белый, то в черный, кроваво-красный, лимонно-желтый, темно-фиолетовый цвета.

Сауней был в восторге, он и представить себе не мог, что в походе будет так интересно.

- Внимательно смотри под ноги, сынок, внизу много мелких острых камней.

Они очень медленно стали продвигаться вперед. Саунея это очень даже устраивало, ему все вокруг хотелось рассмотреть. Возле глаз Саунея, что-то быстро промелькнуло, от неожиданности он остановился.

- Сауней, в чем дело? - спросила знахарка.

- Что-то летает.

- Не бойся, - рассмеялась она, - это ящерица геккон.

Вдруг они услышали кваканье.

- Лягушки?

- Нет, это поют все те же ящерицы, одни из них чирикают, другие щелкают, третьи квакают.

- Целый концерт, и не скучно ехать.

- Смотри внимательно на камни, Сауней, и ты их обязательно увидишь.

Сауней стал внимательно присматриваться к камням. Вскоре его усердия были вознаграждены. Из расщелины в камне вынырнула ящерица. У нее была крупная голова, плотное приплюснутое туловище, короткие конечности, толстый короткий хвост темно-фиолетового окраса. Мальчик затаил дыхание, непроизвольно остановив халикоптера. Встретились глаза в глаза.

- Я вылезла погреться, - защелкала ящерица, - а ты?

- Я в походе за травами.

- Травы - это очень вкусно, - согласился геккон, - они дают воду, которой здесь нет.

- Остерегайся скорпионов, их тут видимо-невидимо.

- Хорошо. Удачной охоты.

Ящерица быстро побежала по камню, на ходу меняя окраску кожи.

Сауней догнал Джиотсану.

- Мамочка, мне ящерица сказала, что тут полно скорпионов, и надо быть очень осторожным.

- Да, я знаю, помнишь, я тебе все рассказывала о походе, это не игрушка, а суровая реальность жизни.

Вскоре они покинули грибной каменистый лес. Впереди на сколько хватало глаз предстала песчаная пустыня. Серповидные дюны сменялись холмами с монотонно серо-черного и темно-рыжего цветом песка. В глазах зарябило от передвигающихся дюн. Халикотеры вступили на песок.

- Сауней, поедешь рядом со мной, - позвала мама. - Будем учиться разбираться на местности. Сначала - ветер.

Сауней послушно облизал палец, а потом поднял его вверх.

- Ветер северо-восточный, не очень сильный.

- Хорошо. Ищем траву, цветы, муравьев. Можешь ехать впереди.

Сауней сосредоточенно осматривал все вокруг. Знакомых трав и цветов он не находил. Кое-где, то вблизи, то вдали, виднелись островки невысокой травы, а в ней сильно ветвистый зеленый стебель с крупными желтыми и оранжевыми цветами, размещенными на концах веточек.

- Это гарма, многолетнее травянистое растение, - подъехав поближе к нему, сказала мама. - Растения пустыни отличаются от оазисных.

- Понятно, можно было и не говорить, - подумал Сауней, искоса бросив взгляд на маму.

- Не будь таким самоуверенным, учиться нужно всегда.

- Видишь, впереди, чуть слева у основания бархана, пристроилась кучка растений, присмотрись к ним.

Сауней низко наклонившись, начал оценивающе на них смотреть.

- Ага, шипы с одной стороны короче, с другой длиннее. Малюсеньких прикрывают те, что повыше. Прям, настоящая семья. А почему? – Сауней ждал готовый ответ, вопросительно смотря на Джиотсану.

- Понятно, - как всегда, ответа не было. Мальчик повернул голову к звезде Аддан, сияющей на востоке, потом на растения.

- Короткие направлены на юг, длинные на север.

- Почему короткие? – мама засмеялась. - Наверное, им больно в пустыне под палящими лучами двух огненных звезд. Несколько часов их лучи жалят землю как осы, а потом их путь расходится, Шей исчезает совсем, Аддан плывет дальше по небу. Помнишь, я рассказывала тебе, что пустыню окружают высоченные горы, что-то происходит, резко меняется направление, невозможно понять, где север, где юг. Это все действие двух сестер-звезд.

- Это только в горах?

- Не знаю. В пустыне я такого не наблюдала, а там как знать.

- Смотри, - мама показала рукой налево, видишь полянка ньюланов, все почти одного беловатого цвета с различными оттенками голубого в твердой кожистой оболочке. Зачем?

- Знаю, знаю, догадался, - воскликнул Сауней, - они сжимаются, как бы складываются.

- Да, пока тихо и спокойно, не слишком жарко или холодно, они красуются в пустыне. Ньюланы предвестники сильного ветра или песчаной бури, в чашечке они прячут свои нежные лепестки, хотя на ощупь они далеко не тонкие.

Спеша они продвигались дальше, песок под копытами халикотеров был хорошо утрамбован.

- Смотри Сауней, вот на том камне впереди сидит песчаник. Если он вот так греет свою спинку, нежась под лучами звезды Аддан, бояться нечего, все в полном порядке. Присмотрись, видишь, как много этих ящерок на камнях, они никогда не бывают одни.

- Стадо, - рассмеялся мальчик, - не хватает пастуха.

- Ты заметил, окраска их чуть отличается оттенками желтого, коричневого, зеленоватого цветов. Если они начинают слишком часто поднимать свою голову, как бы к чему прислушиваясь, а потом быстро убегают в свои норы, значит, жди сильной песчаной бури.

- Остерегаться также надо скорпионов, если ты их встретил, - замри и не шевелись, главное не бойся, они нападают только в случае защиты. Почувствовав малейшее движение, скорпионы сразу же нападут.

- Ты так говоришь, как будто встречалась с ними, да, мам?

- К сожалению, и не один раз.

- У нас в оазисе скорпионов нет, где же ты их видела?

- Это очень долгая и страшная история, ты пока не готов ее услышать, позже.

Джиотсану на миг закрыла глаза, эту дверь воспоминаний она не желала открывать. Время лечит, может быть, кого-то, но только не ее, наоборот, чувства у нее обострялись, и накопленная обида не уходила. Может быть, когда-нибудь, - зашелестела вкрадчиво душа, - старые наложатся на новые, все пройдет, все минует. Она осталась жива только благодаря своему необычному умению, которое передалось сыну, но дар надо развивать, а не пустить на самотек.

- Можно встретить здесь самых разнообразных змей: сетчатка, ушастик, эшбэллы, рогатка. Самое главное при встрече не только замереть и не шевелиться, надо не смотреть им в глаза, особенно эшбэллам. Змеи завораживают своим взглядом, и ты уже не спасешься, никто не спасется.

- Я сам ее загипнотизирую, - подумал Сауней, - это она от меня никуда не денется и будет делать то, что заставлю.

- У змеи сетчатки, - продолжала Джиотсану, - очень красивая сетчатая кожа самых разнообразных оттенков, от светло-песочного до темно-черного, в зависимости от мест ее обитания. Из ее кожи шьют брюки, куртки. Получается и красиво, и прочно, и тепло.

- Я, мама, обязательно поймаю себе такую змею, чтобы ты сшила мне красивый костюмчик.

Серповидные дюны закончились, пошли островки каменных осыпей и скал. Лучи Аддан стали припекать.

- Пора искать место стоянки на время встречи огненных сестер, - сказала Асийя, нагнав мать с сыном.

- Разъезжаемся в пределах видимости друг друга. Сигнал подаем карканьем.

Отряд разделился, каждый внимательно осматривал скалы. Время шло.

- Хорошо быть грифом и видеть все с высоты, - с завистью думал Сауней, глядя на парящую в небе птицу, летать куда заблагорассудится, узнавать что-то новенькое. Справа послышалось карканье ворона. Ага, мама что-то нашла. Сауней направил халикотера направо. Подъехав к невысокому нагромождению скал, мальчик был удивлен. Впереди виднелась довольно широкая расщелина, у входа стояла мама.

Спрыгнув с халикотера, Сауней подошел поближе.

- Нам повезло - пещера и довольно таки просторная, поместимся и мы, и халикотеры.

Джиотсану достала свечку, запалила ее, высекнув искру из огненного камня, и вошла внутрь. Тщательно осмотрела всю пещеру. В одном из углов нашла следы костра и запасы травы.

- Асийя, Сауней, - позвала она, - заходите, все в порядке, размещайтесь. Сынок, ставь на камни котелок, воды нальешь до половины, я на охоту.

- Сауней, я поищу травы, а ты накорми воронов, хватит им спать и выпусти их полетать в пещере.

Мальчик занялся делом. Разбудил воронов, покормил их ягодами. Глянув на траву, решил постелить на дно клетки чистую. Посмотрев каждому ворону в глаза, произнес: летать только в пещере, понятно. Хотя ему такого задания и не давали, Сауней решил посмотреть копыта халикотеров. Подойдя к каждому и осмотрев, мальчик убедился, что все в порядке.

Вскоре вернулась Асийя с охапкой травы.

- Пойдем Сауней, я нашла заросли альгаро, нарубим сухих веток, надо сделать запас путникам. Ягоды соберем, сварим вкусный питательный напиток. Только очень быстро, у нас мало времени осталось до жары.

Сауней, взяв топор, последовал за знахаркой. Отойдя от пещеры вглубь каменных скал, они вышли на поляну с альгаро. С юга над кустарником навис каменный козырек. Ага, понятно, почему заросли, скала защищает растения от жгучих огненных лучей, - сделал вывод Сауней. Приступили к работе. Асийя рвала ягоды, мальчик, выискивая сухие ветки, рубил их.

- Все, нам пора уходить, а то сжаримся.

- И нас слопает гийона или шекал, - подхватил мысль Сауней.

- Точно, - рассмеялась знахарка.

Пока они дошли до пещеры, Саунею чуть не стало плохо. Зайдя вглубь, он упал на камни, стараясь дышать ровно и медленно, как учила мама.

- Это у тебя с непривычки, пожуй немного ягод, - Ассия протянула Саунею несколько штук, - посиди.

- Мама, а как же она?

- Не бойся, Джиотсану нигде не пропадет, она привыкла к такой жаре, хотя по внешнему ее виду не скажешь. А потом, твоя мама, лишний раз не будет рисковать, скоро вернется.

И действительно, вскоре появилась Джиотсану вся увешанная рябками.

- Я вижу, вы тоже не теряли время зря, - окинув пещеру взглядом, сказала она. Взглянув на сына, добавила: - А вот рисковать своим здоровьем с непривычки нельзя.

- Мама, давай я ощипаю птиц.

- В этом нет необходимости. Сейчас я каждую обложу камнями и песком, часа через два получим отличное мясо. За печку у нас поработают огненные звезды. Хотя нет, на тебе трех рябков для супа. Работай.

 Вода в котелке закипела, бросив туда птицу, Сауней занялся овощами.

- Отдыхайте, Ассия, я справлюсь сам.

- Тогда я пошла вздремну.

- Мама, отдохни и ты, я подежурю.

Сауней расположился у входа. Вряд ли кто в такое время будет ходить, но может случиться всякое. В пещере становилось все жарче и жарче. Сауней намочил платок водой и положил на лицо, стало чуть легче, но ненадолго. Дышать было трудно. Это мое первое испытание, успокаивал он сам себя.

Сзади подошла Ассия, тронула рукой за плечо.

- Пошли кушать.

Суп получился вкуснецким, Саунея похвалили. Начались сборы в дальнейшую дорогу. Вороны нехотя забрались обратно в клетку. Знахарка налила напиток альгаро в освободившийся кваум.

- Шей давно ушла, можно продолжать путь дальше, - выглянув из пещеры, сказала мама.

- Наши рябки испеклись?

- Пошли посмотрим.

Джиотсану надела перчатки, кивнула сыну, и они вышли наружу. Сауней вдохнул воздух, дыхание остановилось, - ничего себе, вот это дышащий жаром котел, - захотелось обратно в пещеру. Он потихоньку стал выдыхать воздух, сделал шаг, другой. Мама уверенно шла вперед. Сауней сзади еле переставлял ноги. Жарень. Джиотсану наклонилась над импровизированной сковородой и начала разгребать песок и мелкие черные камни. Рябки идеально испеклись, запах шел обалденный. Мама сложила птиц в специальный холщевый мешок с травами. Едой на несколько дней они были обеспечены.

Ассия окинула взглядом их маленький отряд. Сауней молодец, не жалуется и не хнычет.

- Пора в путь, приключения продолжаются.

Халикотеры осторожно ступали по каменным осыпям. Всюду куда не глянь оранжево-красные, зеленовато-синие, темно-фиолетовые, серо-черные скалы.

От разнообразия скал рябило в глазах, монотонная езда начинала Саунею надоедать. Жара постепенно спадала. Среди каменных осыпей слышалось шуршание, шевеление. В пустыне просыпалась жизнь. У основания некоторых скал Сауней замечал паутину и злобные глаза самых разнообразных пауков.

- Все они ядовиты, только каждый в разной мере, если их слишком много, пауки могут справиться и с человеком, - услышал Сауней голос ехавшей сзади знахарки.

- Пауки впрыскивают свой яд, а потом высасывают кровь.

- Ну и мерзость, - передернув плечами, проговорил мальчик.

Сауней начал присматриваться к расщелинам внизу скал. Да, пауков было слишком много.

- Они что, повылазили на наш запах?

- К сожалению, да. Сейчас оценивают нас как еду и, если сочтут нужным, начнут преследование.

- Если их будет сотни, каждому в глаза не заглянешь, - думал Сауней, - тут нужен другой выход.

Наконец-то нагромождение скал и каменистых осыпей закончилось, начались песчаные холмы. Отряд ехал в глубоком молчании среди нескончаемых песков…

- Скоро стемнеет, - сказала Асийя, - пора делать привал.

Они остановились на вершине довольно таки плоского холма. Сауней с мамой начали ставить шатер. Знахарка очертила магический круг вокруг их стоянки, он будет защищать их ночью от непрошенных гостей. Перекусили они вяленым мясом, лепешками и фруктами. Рябков мама решила пока приберечь.

Первым дежурил Сауней. Хотя разведчики племени убедили их, что все спокойно, но лишняя предосторожность не помешает.

- Смотри, сынок, когда Файнис дойдет вот сюда, - показала мама рукой на звезды, - разбудишь меня.

Сауней глянул на самую яркую и большую звезду на небе и недовольно заворчал:

- Так мало.

- На первый раз двух часов хватит.

Сауней сел возле костра и стал смотреть на звезды, потом немного походил. Подойдя к палатке, прислушался. Мама и знахарка спали. Вот это да, так быстро заснули. Завыл шекал, ему со смехом вторила гийона, вдалеке тявкала фенка. Вдруг совсем близко, на границе магического круга, раздалось такое завывание, что у Саунея волосы встали дыбом от страха.

- Не бойся, - услышал он голос мамы, - они не перейдут магический круг, поэтому и злятся.

- Ты же спала, - удивился Сауней.

- Все матери, когда рядом их дети, спят очень-очень чутко. Есть ли опасность или нет, мать чувствует каждое движение своего ребенка и все, что происходит вокруг.

- Только матери?

- Не только, старый вождь, разведчики племени, постовые.

- Я так научусь?

- Конечно. Ты привыкнешь спать-дремать, спать по пятнадцать-двадцать минут, просыпаясь абсолютно бодрым, спать в седле халикотера при езде.

- Вот это да, - восхищенно подумал Сауней, - классно.

Он стал думать о том, кем станет в племени, когда вырастет. Лучше всего разведчиком, они всегда впереди, настоящие герои, самые сильные, ловкие, смелые и умелые. Хотя, может быть, и нет. Он с завистью вспомнил парящего в небе грифона. Буду, хотя нет, он пока и сам не знал, кем он станет в будущем.

Пришла пора будить маму. Джиотсану заступила на дежурство.

Проснулся Сауней от легкого прикосновения руки Асийи.

- Пора в путь.

Небо серело, собираясь просыпаться. Потихоньку гасли звезды, выполнив свою работу, спеша отдохнуть за горизонтом. Отряд продолжал свой путь дальше.

 

Глава 15. Адвар

 

Облетев всех подруг-драконих и поделившись с ними пикантной новостью о цвете снесенных яиц, Адвар вернулась к себе. Задумчиво ступая по проходу, она вышла к гнезду. Кладки не было. Дракониха осмотрелась, все та же пещера, но яиц в гнезде нет.

- Не моя, наверное, я ошиблась ярусом, - подумала Адвар, развернулась и направилась к выходу. Взлетев, она описала круг над долиной и вернулась обратно. Приземлившись на выступе у своей пещеры, дракониха немного постояла на месте, решившись, зашла в проход. Медленно, ну очень медленно, шла вперед. Подойдя к концу прохода, дракониха остановилась, постояла, страшась зайти в пещеру, собралась с духом и переступила порог.

- Пусто, пусто…

Яиц не было. Адвар глазам своим не верила, ее кладки, как и не бывало. Дракониха цепенея, замерла. Второй раз она теряла всю кладку. Первый - в далекой молодости, когда шла борьба за выживание со змеями-огневками, тогда их здесь было видимо-невидимо. Но сейчас. Дракониха внимательно осмотрела свою пещеру. Огромное пространство сужалось в нескольких местах. Раньше Адвар не придавала этому значения. Тяжело ступая, она двинулась в обход пещеры. Да, было несколько лазов, про которые она забыла. По очереди подходя к каждому, дракониха принюхивалась. Просунув голову в правый лаз, Адвар ощутила стойкий запах своих яиц и еще чей-то мерзкий запах.Птицы…

- Дура, дура, дура… - Била себя крыльями дракониха по голове. - Это ж надо быть такой дурой, захотелось поболтать… поболтать, бросив кладку.

Она, не переставая, била себя крыльями по голове, пока та не загудела от боли. Закрыв глаза в изнеможении, свернувшись у гнезда, Адвар оцепенела. Мысли лихорадочно крутились, наскакивали одна на другую, то сворачивались в клубок, то разворачивались; гудели, стараясь перекричать одна другую; внезапно умолкали и тут же вновь устремлялись в бой, вопя о своей правоте.

- Хватит, успокойся, - дракониха с силой тряхнула головой, да так, что больно ударилась о стенку логова. Голова загудела, боль пронзила тело до кончиков лап и отрезвила ее. Адвар пришла в себя. Внимательно оглядела стены своего уютного логова, столько лет служившего ей домом, как-бы прощаясь с каждым уголком. Гулко билось сердце в груди, разливая боль по всему телу. В сторону гнезда дракониха старалась не смотреть, если оглянется, то никакая сила не сможет ее оторвать от него, и она умрет.

- Прощай, - проговорила она своей пещере, - прости, - и направилась к выходу. Постояв немного на выступе у пещеры, приводя свои мысли в порядок, Адвар стремительно взмыла вверх под самые облака. Холод сразу же охватил ее, наслаждаясь дрожью тела драконихи. Медленно работая крыльями, Адвар зависла в густом клубке темной тучи. Холодные капли влаги скатывались по ее разгоряченной шкуре, остужая готовую закипеть кровь. Когда холод стал пробираться к сердцу, дракониха решила: пора. Сложив крылья, она устремилась вниз.

Дракон на сторожевой скале с испугом смотрел на падающую дракониху, открыл пасть, чтоб протрубить тревогу, и закрыл.

На пятом ярусе дракониха расправила крылья и опустилась на выступе у лазурной Лэнгли.

Сторожевик в ярости замотал головой, ничего себе шуточки, еще мгновение и желтая б разбилась, ну и денек сегодня.

Адвар, осторожно ступая, двинулась вглубь пещеры лазурной. Лэнгли отдыхала. Обхватив яйцо, она баюкала его в лапах. Заслышав тихие шаги, молодая мать обернулась.

- Адвар? Ты не была на общем сборе. - И не дав опомниться желтой, - прими, - послала ей мыслеобраз птиц. Дракониха от неожиданности вздрогнула, и тут из ее огромных глаз полились слезы. Лэнгли замерла в шоке. За всю ее молодую жизнь она не видела слез драконов. Адвар плакала и ничего с собой поделать не могла, слезы струились, не спрашивая ее согласия. Лазурная молча взирала на желтую. Поток слез прекратился так же неожиданно, как и начался. Дракониха тряхнула головой и приступила к рассказу. Лэнгли обратилась вся в слух, слушая молча, не перебивая и не комментируя. Но когда желтая дошла до пропажи всех яиц, Лэнгли не выдержала и в ярости забила хвостом.

- Спокойно, горю не поможешь, нужно действовать, - требовательный взгляд буравил лазурную.

- Ты со мной? Где бы ни были эти птицы, мы выследим и убьем их.

Лэнгли кивнула головой, крепко прижав к себе свое единственное яйцо.

- В твою пещеру для охраны яйца я приведу Аксах, хотя она и древняя старуха, но на мою прародительницу можно положиться, драконша скорее умрет, чем допустит беды. Согласна? Еще я поговорю с Гэвиной, она постоянно будет наведываться в пещеру. - Лазурная в задумчивости наклонила голову. В голове замельтешили мысли, накладываясь одна на другую, требуя выслушать их.

- Надо все хорошенько продумать, взвесить все за и против, и выработать план.

- Само-собой, - глаза желтой заискрились, - думай, а я полетела.

Адвар заторопилась к выходу, боль свою она упрятала глубоко в душе, вся как-то сразу собравшись: цель поставлена, пришло время действий.

Спустившись к нижнему ярусу, где в основном обитали престарелые драконы, Адвар увидела двух малышей дракончиков, тащивших небольшого курозавра.

- Что, несете обед Аксах?

Дракончики, приостановившись, поприветствовали желтую охотницу.

- Да, мы сами поймали, - с гордостью проговорил белый малыш, второй закивал головой.

- Ах, какие молодцы!

Дракончики радостно улыбнулись. Желтая Адвар была лучшей охотницей, и услышать от нее похвалу мечтал каждый из молодняка.

Малыши вежливо склонили свои мордочки, пропуская дракониху вперед. Адвар не спеша прошла в логово древней старухи. Зеленая Аксах медленно открыла глаза и впилась взглядом в свою внучку. Желтая открылась. Постепенно глаза старой драконихи стали закипать гневом. Адвар казалось, что ее сейчас испепелят, и она превратится в горстку пепла.

Затаив дыхание, малыши дракончики ждали, превратившись в неподвижных истуканов.

- Так, - рявкнула старуха, - ты вроде не молоденькая первородка. В ярости она тряхнула головой, собираясь обрушить поток гневных слов: внучка безответственная дура, самовлюбленная особь, никчемная мать… но, отыскав ее душу, сжатую в тугой комок боли, передумала.

- Надеюсь, у тебя есть план?

Желтая молча кивнула.

- Поешь, бабушка, мне нужна твоя помощь. - Оглянувшись, Адвар глянула на дракончиков. Малыши поспешили вперед со своей добычей.

Старуха стала медленно отрывать куски мяса, не замечая жесткости костей, сосредоточившись на возникшей проблеме.

- Дракончики, - желтая охотница поочередно вглядывалась в глаза малышей, - Аксах будет теперь обитать в логове лазурной Лэнгли, и вы отвечаете за ее безопасность и питание, я на вас надеюсь.

Неразлучные друзья, преисполненные гордостью, с важностью кивнули, им поручили самое что ни есть настоящее дело.

- Да, Рэнальфа я предупрежу.

- Бабушка, пора.

Только сейчас Аксах заметила, что она неподвижно уставилась в одну точку. Вздрогнув от звука голоса, старуха очнулась, с сомнением покачала головой.

- Смогу ли я?

Глянула на внучку, ради нее она была готова на все, даже на невозможное, и с трудом перебирая лапами, двинулась к выходу. Остальные последовали за ней. Ступив на выступ, зеленая зажмурилась и медленно открыла глаза. Теплый воздух ласкал кожу. Величественно плыли облака в голубой дали, порхало множество птиц и бабочек. Жизнь прекрасна, - подумала она и раскрыла крылья. Все на том же подъеме духа Аксах взлетела. Желтая Адвар пристроилась рядом, малыши летели чуть сзади. Совершив перелет к логову лазурной, все проследовали в пещеру.

Лазурные глаза встретились с зелеными, шел безмолвный разговор.

- Рискованно, но можно попробовать.

Аксах, теряя остатки сил, двинулась к гнезду. Лэнгли погладив яйцо, уступила место старухе. Зеленая, заключив яйцо в кокон из лап, застыла, и так у нее все вертелось перед глазами, что она в изнеможении их закрыла. Адвар посторонилась, пропуская вперед малышей дракончиков.

- Так, белый Алпин, храбрый и ответственный и, - лазурная с интересом осмотрела второго дракончика, - черный Анзор, дальновидный и заботливый. Вас ждут великие испытания и славные дела, - неожиданно предрекла Лэнгли. Малыши застыли в изумлении, а потом глянули друг на друга и заулыбались.

- Мы это чувствовали всегда, с тех пор, как стали осознавать себя, - мысленно сказали они друг другу, - мы родились для великих свершений.

- Ну-ну, смотрите не возгордитесь, сначала покажите себя в деле.

- Пошли, пришла пора найти вашу маму Гэвину и обо всем ей рассказать, - заторопила их Адвар.

- Я к вожаку, - проговорила лазурная, - встречаемся на плато Альпен.

Надо найти Кемрана и поговорить с ним, решила Лэнгли и направилась в сторону озер. Зеленого она нашла на берегу горного озера Онди. Выйдя из воды, он громко фыркал, разбрызгивая во все стороны холодные капли. Лэнгли всегда поражала готовность любимого плавать в ледяной воде, ее аж передернуло от ощущения холода.

- У меня горячая кровь и ее надо время от времени остужать, - глянув на лазурную, промолвил Кемран. - Ты же знаешь, как меня гнетет однообразие нашей жизни. Коричневый расправил свои огромные крылья, - я устал от бездействия и рутинной работы. Лэнгли, сложив крылья, юркнула к нему, вдыхая его аромат. Положив голову ему на плечо, она закрыла глаза, ища успокоения и наслаждаясь силой, исходящей от Кемрана. Тот замер, боясь шелохнуться. Время приостановило свой бег, давая возможность побыть им вместе перед разлукой. Их души слились в одну, запульсировав огненным цветом. Нехотя Лэнгли вышла из объятий любимого и, повернув голову, встретилась с ним взглядом. Мысли выстроились в очередь, давая возможность Кемрану с ними ознакомиться.

- Нет, это твоя не последняя кладка, нет…

- Кемран!

- Нет! – в гневе расправив крылья, дракон начал бить ими по воздуху.

- Я думала, ты поймешь меня.

Развернувшись лазурная зашагала прочь, всем сердцем желая, чтобы ее остановили окликнув. Шаг, второй, третий… тишина. Так хотелось остановиться и оглянутся. Она замедлила шаг, решившись остановиться, медленнее, еще медленнее и, не в силах сделать еще шаг, замерла на месте. Сзади послышался шум крыльев. Сердце екнуло от предвкушения радости. Лэнгли развернулась. Кемран улетал вдаль. Оторопело глядела лазурная на удаляющегося дракона. Вот это да, ее бросили в самую трудную минуту, не поддержали. Сердце сжалось в комок, глаза наполнились не пролившимися слезами.

- Нет так нет, просить не стану.

Резко замахав крыльями, она взлетела, направляясь к пещере вожака. Спикировав на выступ, Лэнгли, отдышавшись, зашла в пещеру. Бхэтэйрна в логове не было.

- Вот не везет, - возмутилась душа. Развернувшись, лазурная отправилась прочь. К сторожевику, сегодня была очередь Эвена, Лэнгли подлетала медленно.

- Я ищу вожака, не знаешь, где он может быть? - лазурная с нетерпением глянула на черного дракона.

- Что-то сегодня Бхэтэйрн всем понадобился, то один спрашивает, то другой. Прилетал…

- Где вожак? - перебила его Лэнгли.

Эвен недовольно тряхнул головой:

- Он улетел в соседнюю долину, когда вернется, не сказал.

Лазурная злясь сама на себя за грубость, летела на плато Альпен. Чтобы немного поостыть дракониха, резко на одном дыхании, поднялась выше облаков и оттуда спикировала вниз, оказавшись прямо над плато.

На вершине молча сидели, удобно расположившись, белая Гэвина, желтая Адвар, коричневый Рэнальф и Кемран. Первым порывом Лэнгли было развернуться и улететь, но разум победил в молчаливой схватке с душой. Грациозно приземляясь, лазурная постаралась расположиться подальше от Кемрана. Гэвина с удивлением на нее глянула, но промолчала.

- Я так понял, отговаривать вас бесполезно, - Рэнальф глянул на Адвар, а потом перевел взгляд на лазурную.

- Что ж, смотрите, и он открылся.

Медленно, одна за одной капали минуты. На что желтая была бесстрашная охотница, и то вздрогнула всем телом, просмотрев мыслеобразы старого дракона.

- Вожак улетел в соседнюю долину, вернется через несколько дней. С вами проситься Кемран, но полетит Фанис.

- Мама, лучшего защитника и проводника я для тебя не представляю, - Гэвина так глянула на свою любимую матушку, что та открыв было рот, захлопнула.

Жизнью сына Адвар не готова была рисковать, но выбор сделан, и она не отступит.

- Не волнуйся, дорогая матушка, все будет в порядке.

Желтая с сомнением глянула на опустившегося рядом с ней огненного дракона. Темно-оранжевая шкура Фанис так блестела, что слепила глаза.

- Сынок, угомонись, - и Адвар ласково хлопнула его крылом. Цвет кожи дракона стал постепенно тускнеть, пока не превратился в простой оранжевый.

- Доставил ты нам всем хлопот, помнишь Кемран, - желтая повернула голову в сторону коричневого, - как треснуло яйцо, и из него полился огненный свет, и ты стал кричать: огонь, огонь…

- Мама, ну что ты, он же был тогда малышом, залетел в гости, а тут такое, любой бы испугался, - Гэвина ласково хлопнула крылом Кемрана. Тот с готовностью кивнул головой.

- Я единственный в своем роде, - захлопав крыльями, проговорил Фанис и горделиво посмотрел на собравшихся.

- Заимеешь детей, и твоя исключительность пропадет, - шутливо произнесла Адвар.

- Ужас, правда сестра, - огненный глянул на белоснежную Гэвину, - дракончиков заводить не буду, все, решил, чтоб никакой конкуренции.

Все рассмеялись.

- Отправляетесь завтра перед появлением огненных звезд, встречаемся на юго-западном склоне у ущелья Льялл, - отдал мыслеприказ Рэнальф.

 

Глава 16. Джитуки

 

Перетаскав все яйца к выходу из лаза, Терлаг решила оставить их в той небольшой пещерке, что она обнаружила. В их новом жилье места бы хватило, но из предосторожности айли решила их приберечь.

- Мамочка, нам пора возвращаться, надо обрадовать всех, да к тому же я хочу есть, - Джитуки перебирал лапами в нетерпении.

- Мы должны дождаться Инчанур и Джуму.

- Давай слетаем поедим и обратно, ну мама, я сильно проголодался.

- Хорошо.

Айли направились к гнезду, прихватив одно яйцо. С гордостью внес Джитуки свою добычу - коричневое яйцо - в жилище семьи.

- Вот это да, какое большое! - с восхищением глядя на брата, произнес Томакхен. Джитуки кинул на него снисходительный взгляд: учись.

- Да, первый день принес нам удачу, благодаря старшенькому, - пророкотала Тэрлаг. Об остальных яйцах она решила пока промолчать.

- Начинаем пиршество, - Диндар оглядел семью, - мы наловили ласли и ксиантов, на закуску антли. Томакхен нарвал плодов, мы назвали их мелон.

- Я, мамочка, случайно раздавил лапой плод, изнутри шел такой вкусный аромат, что я решил попробовать, ты не сердишься, а? - самый младшенький глянул с волнением на Терлаг.

Та строго посмотрела на него:

- Сколько раз можно повторять, незнакомые плоды не есть, употребляем в пищу только то, в чем мы уверены.

- Ха, не учи ученого, дорогая. Мы поймали ксианта, слегка придушили и выпустили в нашем гнезде, предварительно разбросав кусочки мелона, птичка его скушала, а Томакхэн - ксианта. Раз он до сих пор жив, все в порядке. Диндар с гордостью глянул на Терлаг.

- Во, шутники, на первый раз прощаю, приступаем к еде.

Началось пиршество.

Когда все насытились, разбили лакомое яйцо. Терлаг по привычке стала пересчитывать птенцов, чтобы всем досталось поровну, двоих не хватало.

- Ох, Диндар, мы оставили Инчара и Джуму разведать один из лазов.

Ее охватила безотчетная тревога, на душе стало неспокойно.

- Вы тут мне забили голову своими плодами, - Терлаг так глянула на Томакхена, что он, бедный, поперхнулся.

- Все, я полетела, вы остаетесь, из гнезда ни шагу, отдыхайте.

Айли в расстроенных чувствах направилась к выходу. Подлетев к дыре в горе, Терлаг принюхалась, все было чисто, она зашла и, первым делом, направилась к пещерке с яйцами. Все в порядке, на песке просматривались только ее следы. Подойдя к центральному лазу, айли осторожно просунула голову, принюхалась, все чисто, и вошла в лаз. Инчанур и Джума были одни из самых расторопных птенцов, как они могли забыть ее наставления. Терлаг углубилась в лаз, стены сверкали голубыми искрами, изредка попадался и красный цвет, затем он сменился чисто белым. Айли остановилась, замерла, ей все это не нравилось, принюхалась, вроде чисто и двинулась дальше. Пройдя немного, она остановилась, лаз круто шел вниз. Терлаг все же решила пойти по нему. Углубившись, она стала звать своих птенцов, рокотать призывную песню, но все было напрасно, в ответ ей только звучала тишина. Рискнув, айли решила двигаться дальше. Шаг, второй, третий, остановка, замерла, принюхалась, снова вперед. Так она медленно и осторожно двигалась все дальше и дальше. Где-то там вдали послышался шорох, Терлаг застыв, замерла, принюхалась, пахло змеями толстухами-диафораксами. Очень медленно, стараясь не дышать, айли развернулась и помчалась обратно. Как она очутилась возле выхода, Терлаг не помнила, настолько все быстро произошло. Одно она поняла, что потеряла двоих птенцов. Мысленно айли всегда была готова к потерям, но когда та пришла, она не ожидала, что будет так больно. Терлаг до того расстроилась, что лапы отказались ей повиноваться, и она плюхнулась на песок. День катился к закату, прекращался гомон птиц и животных, пора было возвращаться, но Терлаг не в силах была подняться. Сидя на песке, она раскачивалась из стороны в сторону, рокотав призывную песню. Обессилив, айли расправила крылья, обнимая пустоту пещеры, положила голову на песок, застыв без движения. Там и нашел ее Джитуки. Влетев в пещеру и увидев неподвижную матушку, птенец опешил, а потом бросился к ней и стал ее тормошить.

- Мама, очнись, да очнись же ты наконец.

Джитуки не на шутку испугался, что он будет делать, если ее не станет. В его планы это не входило. Развернувшись, птенец бросился прочь. Вылетев из дыры, он прямиком направился к небольшому озерцу, расположенному недалеко от их нового дома. Спустившись, он набрал в клюв воды, даже не подумав о хищниках, которые могли здесь жить, и стремглав полетел обратно. Зайдя в пещеру, он подошел к матери, уселся рядом, лапами раздвинул ее клюв и влил воду. Терлаг автоматически глотнула воду и открыла глаза.

- Мамочка, ты так меня напугала.

Он раскрыл крылья и обнял ее. На душу Терлаг снизошло умиротворение.

- Сынок, мы потеряли Инчанура и Джуму.

- Мамочка, это я виноват, лучше б я пошел в тот лаз.

Терлаг, представив своего любимца в пасти змей-толстух, вздрогнула.

- Нет, нет, сынок, ты не виноват, это случайность.

- Мамочка, полетели в гнездо, я и так ускользнул оттуда тайком, папа будет ругаться.

- Не будет.

Подойдя к выходу, они спикировали вниз. Возле гнезда, переминаясь с лапы на лапу, стоял Диндар. Взошли первые небесные светила, от озера повеяло прохладой. Птенцы устроились по своим гнездышкам, но не спали и тихо рокотали, обсуждая события прошедшего дня. Исчез Джитуки, не возвращалась Терлаг. Заслышав шелест крыльев, Диндар поднял голову к небу, приближались пропавшие айли, двое, не четверо.

- Наконец-то, я уже и не знал, что думать.

 Глянув на Джитуки, Диндар приготовил гневную речь, но вовремя остановился.

- Где Инчанур, и Джума?

Терлаг, подтолкнув к входу любимчика, повернула голову к Диндару.

- Их больше нет, они встретили подземных змей.

 Подойдя к супругу, она положила ему голову на плечо. Горячие слезы покатились из глаз, орошая шею Диндара и принося облегчение душе.

- Пошли в гнездо, дорогая, без потерь нам не обойтись.

Глянув на молчаливо стоящего скорбящего птенца, мягко пророкотал:

- Джитуки, спать.

- Давай побудем здесь, Диндар, у меня нет сил что-то рассказывать птенцам.

Усевшись на траву около выхода, они, не сговариваясь, подняли головы вверх и стали смотреть на огненные точечки в небе.

Душою Диндар не чувствовал потери, а вдруг птенцы смогли спастись и сейчас где-то бродят по лазам в поисках выхода, но разум говорил о другом.

Джитуки никак не мог заснуть, ворочаясь в своем гнездышке, образы брата и сестры преследовали его. Выход нашелся сам собой.

- Джитуки, а, Джитуки, ты не спишь? - Повернув голову, он увидел перед собой скромно стоящего Томакхена.

- Ты такой храбрый, бесстрашный, стремительный, ты самый лучший.

Слова Томакхена, как ни странно, успокоили Джитуки. Он довольно ухмыльнулся про себя.

- Говори братец, говори.

Сев, он стал выслушивать хвалебную песню Томакхена.

- Птенцы, спать, - пророкотал зашедший в гнездо Диндар, - у нас был тяжелый день.

В жилище айли установилась тишина.

Утром, подняв птенцов с первыми лучами звезды Аддан, Терлаг стала их учить по-новой.

- Подлетаем к дыре в скале, зависаем, понюхали воздух, если ничем не пахнет, просовываем голову в дыру. Принюхиваемся, ага, чисто. Влетаем. Осматриваемся. Все замечаем: цвет песка и следы на нем, яркость светящихся камешков, легко или тяжело дышать, наличие лазов, высоту и дыры наверху. Подходим поочередно к каждому лазу, принюхиваемся, если все в порядке, начинаем исследовать каждый лаз. Идем по горному лазу и постоянно принюхиваемся, если в нем встречаете разветвления, разворачиваетесь и возвращаетесь обратно. Все понятно? - Терлаг поочередно заглянула в глаза каждому птенцу.

- Я забираю двоих, летим добывать пищу. Виклифф, Синфа со мной, остальные с матерью учиться, - скомандовал подошедший к ним Диндар.

Двое птенцов, наклонив головы, чтобы никто не увидел, как они рады предстоящему заданию, последовали за отцом. Остальных Терлаг подняла в воздух. С высоты айли осмотрела предгорья и направила свой выводок к основанию гор, к нижним ярусам. Спустившись к одной из дыр, Терлаг подала знак молчания. Подошла вплотную к дыре, принюхалась. Ага, запах змей-толстушек был, но не очень сильный.

- Подходим по одному, хорошо принюхиваемся и запоминаем запах.

Первым боязливо приблизился Томакхен.

- Засовывай голову в дыру, втяни воздух, выпусти, втяни снова, попробуй его на вкус, погоняй его по носу, закрепляй в памяти головы, найдя ему местечко. Понял?

Птенец подошел к дыре и сделал так, как велела ему мать.

- Заходи, сделай несколько шагов и возвращайся.

- Я боюсь, - Томакхен отчаянно забил крыльями, - я лучше потом.

- Когда тебя сажрут, потом не будет, - и Терлаг подтолкнула дрожащего птенца к дыре.

Томакхен сжавшись, уменьшившись сразу в объеме, нырнул вглубь. Оказавшись в пещерке, он закрыл от страха глаза, ожидая, что его сейчас съедят, но его никто не хватал, и птенец успокоился. Открыв глаза, он ахнул, стены горели зловещим красным огнем, в испуге Томакхен попятился назад. Наставления матери пошли прахом.

- Там, там… - Томакхен с испугу стал заикаться, - там такое…

Растолкав всех, возле дыры оказался Джитуки. Просунул голову, вдохнул незнакомый запах, отбросил его в уголок памяти, давая приказ мозгу запомнить, осмотрелся, хмыкнул и высунул голову.

- Да… Томи, ну ты и трус. - Повернул голову к матери и произнес: - В пещерке, всего-то навсего, светящиеся ярко-красные камушки. Правда, слишком яркие и слишком красные и все.

Терлаг сама решила войти в дыру. И правда, ядовито-красный яркий свет бил по глазам, а в остальном все было нормально. Правда, в пещере было множество ходов, с таким она встречалась впервые.

- Все ко мне, - пророкотала айли, - будем учиться дальше.

Все птенцы осторожно зашли в пещерку. Подойдя к каждому из ходов, Терлаг принюхалась, да отголоски запаха еще были, но самих диафораксов вблизи не было, воняло бы тогда сильнее. Расставив каждого птенца у входа, она еще раз все им напомнила.

- Теперь вперед и помните: запах есть - это ваша смерть, нет его, продолжайте путь вглубь лаза и не забывать о разветвлениях.

- Сколько можно талдычить одно и тоже, - думал Джитуки, мамаша начинала раздражать его.

- Не волнуйся, мамочка, мы все запомнили.

- Опасность может появиться в любую минуту, не успеете глазом моргнуть, как вас сажрут и косточек не оставят. Все все поняли?

Птенцы молчали, они и боялись, но не хотели выглядеть трусами в глазах матери. Терлаг оглядела по очереди каждого. В глазах птенцов стоял страх.

- Драконьи яйца всем нравятся? - спросила она. Все как один кивнули в ответ.

- Без риска для жизни, вы никогда ничего вкусненького не добудете. Мы с вашим отцом перепробовали все и вкуснее ничего не ели, - добавила она.

- Вы? - Она строго глянула на них. Все как один кивнули в ответ.

Птенцы преодолевая дрожь в лапах, вошли в лаз. Терлаг осталась ждать, переходя от одной дыры к другой.

Уанди, войдя в свой лаз, сделала несколько шагов, принюхалась, чисто, огляделась и пошла вперед постоянно, принюхиваясь, и осматриваясь. Наконец лаз вывел ее в небольшую пещерку, все стены которой светились разными оттенками фиолетового цвета.

- Как красиво, - подумала Уанди.

В пещерке было несколько дыр. Айли по очереди стала их обходить, принюхиваясь. В одной из трех ходов ощущался необычный запах.

- Интересно, чем это так пахнет? - Уанди стояла, перебирая лапами, ее одолевало любопытство.

- Пойти, не пойти? - Совета спросить было не у кого. –Ладно, прогуляюсь, - решила она и нырнула в лаз. Айли очень медленно и осторожно шагала вперед, готовая в любую минуту дать деру. Шла достаточно долго, запах постоянно усиливался.

Терлаг в нетерпении вышагивала по пещерке. Наконец-то стали возвращаться птенцы, рассказывая матери, что видели и слышали, делились впечатлениями один с другим. Все дошли до пещерок, наткнулись на разветвления и вернулись обратно.

Сделав шаг, Уанди оказалась в довольно таки большой пещере. В центре находилось гнездо, а в нем яйца, не такие огромные и разноцветные, как драконьи, но яйца. Она сделала шаг вперед и услышала за спиной шепот матери: куда, замри. Уанди аж подпрыгнула от испуга и обернулась. Мама и остальные птенцы стояли у выхода из лаза. Терлаг осторожно двинулась к центру, дойдя до гнезда, наклонила голову и окинула взглядом нежданное богатство.

- Все быстро ко мне, хватаем по яйцу и к выходу.

Первым подбежал Джитуки.

- Мы все не унесем, мамочка, предлагаю подкрепиться, а остальные забрать, кушать хочется, а, мам?

Терлаг оторопело глянула на любимчика, потом кивнула соглашаясь.

- Давайте быстренько.

Птенцы кинулись разбивать яйца и с жадностью их пить.

- Вроде ничего, да, мамочка, а можно еще по одному? - Джитуки плотоядно облизнулся.

- Хорошо, но очень быстро.

Птенцы с жадностью насыщались.

- Скоренько, скоренько, пока не вернулись хозяева пещеры. Хватаем по яйцу и бегом назад.

Джитуки задержался ненадолго у гнезда, а потом кинулся догонять остальных.

Двигались айли быстро, боясь погони, хотя змеи-диафораксы, если это было их гнездо, настигли бы птиц в момент, им просто сегодня повезло. Отдышались они, когда оказались у выхода из дыры предгорья.

- Ты, со своим любопытством, чуть нас всех не погубила, - набросилась Терлаг на Уанди.

- Мамочка, не переживай, я разбил одно яйцо и желтком все испачкал, да присыпал все песочком, набросал камушков.

- Все остаются здесь, а я слетаю в гнездо.

Вернулась Терлаг с папашей и устроили Уанди настоящий допрос. Та, бедная, чуть ли не плакала, оправдываясь.

- Нам надо что-то придумать, как-то помечать те дыры, в которых мы побывали, чтобы не оказаться в этой пещере снова. Змеи-толстухи, скорее всего это они, могут по запаху выйти на нас и тогда нам конец, - пророкотал Диндар.

- Я знаю, мамочка, давайте нарвем ядовитых ягод, о которых ты нам рассказывала, и будем класть их у входа, - весь вид Джитуки говорил, что он гордится собой, - ведь правда я хорошо придумал.

- Отлично сынок, я тобой горжусь, - довольно пророкотал Диндар.

 Терлаг с нежностью глянула на любимца.

- Все в гнездо, я за ягодами, а Уанди останется на выступе около дыры, - отдал распоряжение Диндар, развернувшись, он полетел к небольшому озерцу, где заприметил кустарники сон-ягоды. Набрав полный клюв ягод, айли вернулся обратно. Уанди слетела с выступа, освобождая место главе семейства. Диндар, сделав всего лишь шаг, высыпал ягоды так, как будто их занесло случайно ветром. Осмотрев свою работу, он остался доволен, вроде бы все получилось, как надо.

- Уанди, - высунув голову из дыры, позвал он дочь, - влетай сюда и запоминай, как нужно делать.

Та согласно кивнула головой и осторожно опустилась рядом с отцом.

- Я запомнила.

- Смотри! Завтра покажешь остальным. Все, а теперь полетели домой.

В гнезде, собрав всех, Диндар рассказал, что нужно делать с ягодами, как рассыпать, чтобы все выглядело естественно.

- Все поняли? – Диндар по очереди оглядел всех птенцов, - а теперь – спать, все по своим гнездышкам.

- Знаешь, дорогая, змеиные яйца по вкусу тоже ничего. Вам сегодня сопутствовала удача. Гнезда змей-толстушек, предполагаю, глубоко внутри горы. Как же вы смогли так далеко зайти?

- Все птенцы вернулись, а Уанди долго не было, ты же знаешь, как она бывает чересчур любопытна. Я решила пойти за ней, птенцы увязались следом. Успели мы как раз вовремя. Нам просто в очередной раз повезло.

И Терлаг уютно устроилась, положив голову на плечо Диндара, он накрыл ее своим крылом, и они уснули.

Утром птенцов разбудил рокот отца.

- Подъем, хватит спать, у нас много работы, скоро сезон дождей.

- О, эти противные дожди. - Джитуки аж передернуло.

- Итак, с сегодняшнего дня, по очереди, каждый летает со мной на разведку местности и добычу пищи. Остальные, разбившись по парам, исследуют дыры в горах. Будем делать так: облетать каждую гору по очереди, отмечая дыры. Только ваша матушка будет приносить для вас ядовитые ягоды, - всем ясно.

Птенцы нехотя кивнули, - закончилось вольное раздолье.

- Я беру с собой Элвуда. Виклифф с Уанди, Синфа с Асах, Джитуки с Томакхеном, - пророкотала Терлаг.

Стая взмыла в небо, отправляясь каждый по своим делам. Доведя птенцов до горы, Терлаг распределила дыры, а потом они спустились к пещерке Уанди.

- Я первый, хорошо, мамочка? - Джитуки, опередив всех, сел на выступ около скальной дыры. - Можно?

Терлаг кивнула. Джитуки неторопливо приблизился к пещерке, наклонился, пробуя воздух на нюх. Запахов было несколько, Джитуки отбросил составную часть змей-толстушек. Новый компонент погнал по коридорам памяти, выискивая хозяина, но нет запах был ему незнаком. Мгновение задумавшись, постоял и просунул голову в дыру.

- О! - И медленно зашел в пещерку. Огляделся, застыв на месте, и пошел обратно.

- Итак, мамочка, в пещере ни ягод, ни толстушек нет, - а хотелось бы посмотреть на этих змеючек, - подумал он. Зато там стоит незнакомый запах, но никого нет.

- Если бы кто-то был, тебя бы здесь не было, сожрали б. Пойду гляну.

Действительно в пещерке запах был не один. Все понятно, цепочка поеданий. Терлаг вернулась к птенцам.

- Это запах змей-огневок, заходите, нюхайте, запоминайте.

Птенцы направились выполнять приказ матери, змей-огневок они боялись пуще смерти. Минут через пять айли покинули пещерку и поднялись на ярус выше. Облюбовав дыру, Терлаг повела к ней свой выводок, спустившись, принюхалась и дала знак птенцам, что все чисто. Как обычно, в небольшой пещерке имелось несколько ходов. Распределив каждому по лазу и пророкотав напутственное слово, Терлаг полетела за сон-ягодой.

Джитуки снисходительно поглядывал на братца, вот досталось мне «чмо», думал он.

- Я пойду первым, ты следом за мной. - И он уверенно шагнул вперед.

- Нюхай воздух, - взвыл в страхе Томакхен.

Джитуки, оглянувшись, успокоил его взглядом, - все в порядке, не боись, - и они двинулись вглубь. Шли они достаточно долго, лаз был без разветвлений. Даже Томакхен успокоился и стал себе под нос бормотать песенку.

 Иду я с братом, ой, ой, ой.

 По яйца драконов, ой, ой, ой.

 Похвалит мама нас, ах, ах, ах.

 Если добычу найдем, ой, ой, ой.

Томакхен так увлекся, что налетел на неподвижно стоящего брата. Тот зашипел на него: давай тише, замри. Джитуки, достигнув конца лаза, увидел огромную пещеру с кладкой яиц, но там находилась дракониха.

- Ждем, понятно, - Джитуки строго глянул на брата.

- Ага, - кивнул тот. Они стали ждать.

- Есть хочется, братец, мы уже здесь долго.

 Томакхен переминался с лапы на лапу, так он проголодался.

- Хочется, перехочется. Лучше иди ко мне и осматривай пещеру.

- Пещера как пещера, правда, очень огромная, - подойдя ближе к брату, произнес Томакхен.

- Ну ты и тупица, с кем я только связался. Смотри внимательно. Яйца как будем добывать, подумал?

- Ты у нас самый умный, ты и думай, - огрызнулся Томакхен.

- Что? - Джитуки собрался было стукнуть брата клювом, но тут зашевелилась дракониха.

Голубая Лиллиас тряхнула головой, прогоняя остатки сна, ей снился какой-то кошмар, и она старалась выкинуть его из памяти. На душе почему-то было тревожно, но она не могла понять причину страха. Встав, голубая принюхалась, в пещере ощущался чужой запах. Понюхав воздух еще раз, она решила подойти к каждой дыре, их в ее логове было несколько.

Джитуки увидев, что дракониха направляется к лазу в дальнем углу, скомандовал: вперед, братец, пока она занята. Птенцы быстро помчались к гнезду, схватили по яйцу и обратно. Но Джитуки с яйцом бросился в ближайший лаз, а Томакхен в тот, откуда пришли. Вкатив яйцо, он развернулся и помчался обратно.

Дракониха, уловив движение сбоку, повернула голову и встретилась с испуганными глазами птицы. Открыв пасть, голубая щелкнула зубами и двинулась, развернувшись в ее бок. Томакхен в шоке замер, не шевелясь, дракониха приближалась.

- Беги, остолоп, - услышал он крик брата. Развернувшись Томакхен бросился бежать, но не вглубь пещеры, а в другом направлении. С испугу он забыл, что можно взлететь. Голубая бросилась в погоню за ним.

Для Джитуки путь был свободен, и он направился за следующим яйцом, а потом еще за одним. Предоставив брата своей судьбе, птенец решил подкрепиться добычей. Оттащив вглубь лаза яйцо, которое, на его взгляд, было меньше остальных, он сильным ударом клюва разбил его. Скорлупа, разломавшись на несколько частей, предоставила его взору зародыш. Просматривалась начинающаяся формироваться голова, туловище, ноги. Запах Джитуки понравился.

- Ого, - думал он поедая плоть, - да это ж намного вкуснее яйца.

Насытившись, птенец оттащил остатки подальше и решил вернуться глянуть, чем закончилась битва.

Пещера была пуста, ни драконихи, ни брата. В углу возле выхода из пещеры виднелись перья, видимо дракониха повыщипывала их, хватая Томакхена. Послышался шум и Джитуки решил ретироваться, пока не поздно, нырнув в четвертый лаз. Постоянно принюхиваясь, айли бодро вышагивал по лазу, разветвлений не было, красота, - думал он. Продвигаясь все дальше и дальше, Джитуки уловил запах гнезда и в нетерпении ускорил шаг. Выглянув из лаза, увидел дракониху, которая лежала в гнезде. Спит, что ли, - пробормотал он и осторожно двинулся по пещере, решив обойти ее. Случайно подняв голову, Джитуки заметил, что откуда-то сбоку в вышине пещеры, льется свет. Недолго думая, он взлетел. Дракониха Аксах, пошевельнувшись, открыла глаза, - наверное показалось, - подумала она и снова погрузилась в сон. Джитуки нырнул в расщелину, высунув голову наружу, он ахнул. В небе носились драконы всех немыслимых цветов.

- Сколько яиц, сколько еды! А мамаша права, приведя их в предгорья. Услышав трубный зов, он пригнул голову, все драконы полетели в одно место.

Джитуки осторожненько осмотрел окрестности и решил взлететь, но высоко не подниматься.

- Ах, как хорошо было летать, расправив крылья и разглядывая все с высоты! - не переставая, восклицал Джитуки. Птенец наслаждался полетом, - как хорошо, - думал он, - не то что вышагивать по этим бесконечным лазам. Летая по кругу возле своей расщелины, Джитуки обратил внимание на множество небольших дыр.

- Неплохо побывать в каждой из них, посмотреть, что да как там.

Немного полетав, спланировав, он нырнул в свою расщелину. Дракониха спала, обхватив лапами яйцо, - старуха, - презрительно хмыкнул он и подошел поближе. Зеленое яйцо уютно лежало в цепких лапах. Да тут никак его не вытащить, - размышлял он, - ничего, я что-нибудь обязательно придумаю. Развернувшись на одной ноге, Джитуки отправился восвояси.

 

Глава 17. Находка

 

В логове земляного волка разыгрывалась нешуточная драма. Самка приносила помет. Самец тщательно, осматривал каждого родившегося волчонка. Облизывая, прощупывал, все ли кости целы, и относил в темный угол, кладя в уютное гнездышко из сухой травы. Шесть здоровых серовато-рыжеватых детенышей радовали глаз. Вместе с последом обессиленная мать привела последнего детеныша. Волк оторопело глядел на комок шерсти, лежащий перед ним. Непонятно кто и что, какой-то уродец зеленого цвета с серовато-черными полосами. Он скривился, брезгливо дернулся.

- Еще и облизывать надо, ну уж нет, ни за что, - подумал глава семейства.

Превозмогая сам себя, он хотел взять уродца в зубы, но в последний момент раздумал и протянул лапу, схватил и направился к выходу из норы. На трех лапах идти, конечно, было неудобно, но ничего, он согласен немного потерпеть, лишь бы избавиться от этого недоноска. Волчица, почувствовав неладное, оглянулась, привстала и глухо зарычала: не отдам. Глянув волку в глаза, упрекнула: ты даже не осмотрел его.

- Уродец не жилец, он не сможет никогда и нигде спрятаться. В будущем этот волк, если выживет, будет изгоем, одиночкой, не сможет постоять за себя. Смотри, он какой-то странный, да к тому же очень слаб.

- Дай его мне, я сама его осмотрю.

- Я сказал, нет.

Волчонок как почувствовал, что речь идет о нем, жалобно заскулил.

- Ночь темна, не все ли равно какого он цвета. Ведь днем мы в норе, а ночью…

- Нет, - стоял на своем глава семейства.

Волчица встала, шатаясь от слабости, и сделала несколько шагов в его сторону.

В ярости, волк разжал лапу, выпустив уродца на землю.

- Придется брать его в зубы, а не хотелось, дело дрянь.

Брезгливо взяв детеныша пастью, он метнулся к выходу.

- Не отдам, - зарычала она и кинулась на волка. Самец, отпустив уродца, изо всех ударил ее мордой, она, не веря себе, откатилась вглубь норы, упав возле детенышей. Схватив уродца, вожак стаи земляных волков, выскочил из норы.

- Вот это да!

Жара стояла еще та. После прохлады норы он попал в пекло. Волк прикрыл глаза. Лучи огненной звезды кусались, короткая шерсть сразу встала дыбом. Вожак решил немного пробежаться, чтобы детеныша не обнаружили около их логова. Хлопот потом не оберешься, начнутся расспросы: почему да как, откуда.

- Продержится уродец недолго, - подумал вожак, - а, впрочем, туда ему и дорога.

Бросив малыша в кусты альгаро, он поспешил обратно к себе в прохладную нору.

Старуха-змея, потерявшая счет времени, долго проспав, решила выползти наружу. Она сильно проголодалась, но не была уверена, что кого-то поймает. В последнее время эшбэлла совсем ослабела, она уже и забыла, когда охотилась. Голод брал свое, и она решилась выползти наружу. Осторожно высунув голову из норы, эшбэлла ахнула, - позднее утро, - и в ужасе закрыла глаза. На охоту змея выползала исключительно ночью. Свет двух огненных звезд испепелял все живое, даже в верхних ходах ее норы днем стояла невыносимая духота, и она старалась заползать поглубже. В раздумье эшбэлла покачивалась из стороны в сторону: идти, не идти. Голод пересилил разум, и она поползла.

Становилось жарче, песок постепенно нагревался. Вдруг, о чудо, змея учуяла запах крови и поползла в ту сторону. Жара доканывала ее, но эшбэлла упорно двигалась на запах. Вскоре она увидела новорожденное дитя земляного волка. Змея подняла голову, осмотрелась: никого. Эшбэлла подползла ближе, раскрыла пасть, предвкушая наслаждение едой, и рухнула на песок…

В шатре, натянутом мамой спать было душно, Сауней ворочался с боку на бок и не мог уснуть после своего дежурства. То ему слышалось завывание, то смех, то виделись чьи-то насмешливо-снисходительные иронические глаза.

- Спи, - шикнула на него Джиотсану, - а то завтра тебе тяжело будет ехать и держаться в седле.

Голос матери подействовал на Саунея успокаивающе, и он наконец заснул.

- Сынок, вставай, - сквозь сон, издалека, услышал Сауней и нехотя открыл глаза.

- Скоро утро, нам пора в путь, поспишь днем в жару.

- Мама, мне снилось сначала что-то ужасное, а потом интересное, но я не запомнил, что именно, мне так жаль.

- Ничего, сынок, от плохих снов никуда не денешься, а вот хорошие, если помнишь, приятно вспоминать.

- Пошли умываться и завтракать, - позвала Асийя.

Сауней, выйдя из шатра, ахнул, за магическим кругом было множество следов, как больших, так и маленьких.

- Да, если бы ни костер да закольцованные заклинания, нас бы уже слопали, - усмехнулась знахарка Асийя.

- Если бы стая была побольше, а огня поменьше… - Джиотсану не закончила свою мысль, но Сауней и так ее понял.

Перекусив, они оседлали халикотеров и двинулись в путь. Вставала звезда Аддан, расправляя свои огненные крылья, посылая пока еще не слишком жгучие стрелы-лучи на землю. У троих путников только глаза были неприкрыты, а так они напоминали коконы гусениц. Сауней знал, что все в племени эднинов носили или белую, или желтую одежду, короче говоря, только светлую. Асийя давно уже ему рассказала, что это из-за Аддан.

Вдали показалось стадо серн, и Джиотсану, развернув халикотера, направилась к ним.

- Постараюсь добыть нам мяса и заодно разведаю путь, - крикнула она им, - езжайте, я вас догоню.

- Понятно, в лапы кочевников-филибов или степняков-казаиров попадать никто не желает, - подумал Сауней.

- Продолжим обучение, сынок. Присмотрись внимательно к пескам, что ты видишь, рассказывай, - повернув голову к Саунею, произнесла знахарка.

Мальчик стал вертеть головой направо и налево, вглядываясь в песчаные дюны, нагромождения камней, островки кустарника.

- Вон там недалеко слева кустарник с фиолетовыми ягодами и кое-где с мелкими желтыми цветами, - Сауней протянул руку, указывая направление.

- Это пиркун, многолетний кустарник, может выдерживать засуху долгие месяцы. Ягоды съедобны, ими питаются все, от птиц до животных.

- Значит, и мы можем попробовать, да?

Ведьма-знахарка кивнула.

- Только набери немного, не забывай о жителях пустыни, оставь для них.

Сауней спрыгнул с халикотера и направился к кустарнику. Не успел он сделать несколько шагов, как его внимание привлекла колонна муравьев, движущаяся в ту же сторону, куда направлялся и он.

- Муравьи! – крикнул мальчик.

- У них гнездо в траве, что растет под тенью кустарника. Они питаются тлей, посмотри на листьях и цветах.

Сауней подойдя к пиркуну, осмотрел листочки и цветочки. И правда - тля. Собрав немного ягод, он повернул обратно. Обогнал его длинноногий паук, смешно перебирающий своими длиннющими ногами по горячему песку, спешащий куда-то по своим делам.

Съев по несколько ягод, они продолжили свой путь дальше. Стало больше попадаться различной длины и высоты каменных россыпей, островков трав и кустарников. В зарослях альгаро Сауней заприметил гнездо и рядом небольших птичек желто-коричневого цвета.

- Смотрите, Асийя, совсем как наши куры, только в несколько раз меньше.

- Ты прав, это пустынные курочки-песчанки. Трогать мы их не будем.

Знахарка строго посмотрела на Саунея.

- Как бы ты голоден ни был, разорять гнездо с яйцами или маленькими птенцами ни в коем случае нельзя. За твои добрые поступки судьба сама тебя отблагодарит.

Сауней хмыкнул, - что я вам, какой-то дуралей, мне мама давно об этом рассказала.

Сделав шаг ближе к кустарнику, мальчик наклонился в седле и глянул в глаза песчанки.

- Не бойся, я не трону твоего гнезда.

- Я и не боюсь, мы почувствовали твою ауру души, ты нам не навредишь.

- Какие красивые яйца, - с восхищением произнес Сауней.

- Совсем скоро вылупятся наши маленькие птенцы.

- Вы выбрали удачное место для гнезда, с плодами альгаро вы будете всегда сыты.

- Удачного тебе дня, человеческий детеныш.

- И вам удачи, песчанки.

Сауней откинулся в седле, задумчиво глядя на маленькое семейство.

- Трудно им тут выживать в пустыне, да? - обратился он к знахарке.

- Все привыкают жить там, где родились.

- Продолжаем путь дальше, присматривайся к каменным россыпям, там можно увидеть много интересного.

- Вижу, вижу. Вон сидят гекконы, их почти не отличишь от камня.

Сауней вдруг почувствовал на себе чей-то холодный оценивающий взгляд и, повернув голову, встретился с немигающими глазами змеи.

- Рогатка, ядовитая змеючка пустыни, - непроизвольно воскликнул он.

- Становится жарко, уползаю, а как бы хотелось напиться твоей мягонькой вкусненькой крови, - прошелестела в голове чужая мысль. - До встречи, мой сладкий.

Змея-рогатка, развернувшись, уползла прочь.

Сауней вздохнул с облегчением. Такого приключения мне не надо, - подумал он.

- Скоро будет совсем жарко, рогатка вернулась в свою нору, в которой пробудет до ночи, а потом на охоту. С ней надо быть очень осторожным, у рогатки самый сильный яд из всех живущих в пустыне змей. От нее можно спастись только с помощью ягод очень редкого кустарника жизни – битенав.

Асийя нахмурилась, тяжело вздохнув.

- Вас что-то тревожит, знахарка? - с участием в голосе спросил Сауней.

- Это очень непредсказуемое, умное растение. Иногда у меня складывалось впечатление, что оно живое, я имею в виду думающее.

- Вспомни, если сильно болит голова, то нужно принять, - Асийя с улыбкой посмотрела на мальчика.

- Не подловили, не вышло у вас, - Сауней гордо выпрямился в седле, - я знаю: цветы катиринска. Они должны быть не старше трехлетней давности, кроме того их можно выращивать возле шатра, и они не прихотливы.

- Если рваная рана или укус змеи, ранение копьем - поможет только сок ягод битенав.

- Так вот с этим растением у меня однажды произошел один неприятный случай. Это случилось за несколько лет до твоего рождения. Как-то сын старухи Амаль - Логан пошел на охоту в наши горы и вечером не вернулся. Утром Маркас с двумя разведчиками отправились на его поиски. Ближе к вечеру они вернулись, неся тяжело раненного в ногу Логана и детеныша гиппариона. Я в то время была в шатре у Амаль. Услышав шум и крики, мы с ней выскочили наружу. Увидев сына в полубессознательном состоянии, она начала причитать, плакать. Я осмотрела рану на ноге: рваная, большая потеря крови, но не смертельно. Встав с колен после осмотра, чтобы пойти за ягодами битенав, я непроизвольно бросила взгляд на малыша гиппариона. Бедное маленькое создание лежало на песке, где его небрежно бросили разведчики. Глаза у меня наполнились слезами, я с возмущением глянула на Логана, убить детеныша - высшее преступление. Значит, это мать гиппарионша нанесла ему такую рану, защищая свое дитя. Мне никогда не нравился Логан, и я всегда недоумевала, как у такой матери, как Амаль, справедливой и надежной, вырос такой низменный сын.

Зайдя к себе в шатер, я направилась к кувшину, где хранились ветки с ягодами, все еще продолжая думать о малыше гиппарионе. Сорвав несколько ягод, я растерла их в чистой кипяченой воде и пошла обратно. Отмыв рану от крови, соединив порванную кожу, я осторожно обмазала края соком ягод и туго забинтовала. Пройдет несколько дней, кожа срастется, и Логан сможет ходить. Кроме того, дала ему настойку астрогола, жаропонижающее средство. Соседи перенесли его в шатер. Амаль занялась добычей сына, сдирая шкуру с бедного детеныша, ей помогала дочь с мужем. Не пропадать же добру. Мясо есть мясо. Все работали молча. Когда закончили, Амаль предложила половину семье дочери, но они отказались.

- Пусть ест Логан, ему нужнее для восстановления сил, - произнесла дочь, скромница Пейджа.

- Пойду попрощаюсь с братом, - непроизвольно вырвалось у Пейдж. Она аж поперхнулась словами, направившись в шатер.

Вышла она через мгновение, шатаясь.

- Мама, Логан ушел к звездам.

Амаль резко вскочила и бросилась к сыну. Я за ней. В пламени свечи неподвижно лежал Логан, не метался, не стонал. Я бросилась к нему, наклонилась, приложила ухо к груди, дыхания не было. Хотя Логан был и паршивец, но смерть всегда страшна. На Амаль было жалко смотреть. Я бросилась разбинтовывать повязку. Рана была чистой, кожа - ровной, но не срощенной, еще рано. Я вздрогнула, не понимая причину смерти.

- Так должно было случиться, это наука для всех нас, - прошептала моя душа, - никогда никому нельзя делать преднамеренного зла, все в жизни наказуемо, запомни.

- То ж животное, а то человек, - ответила я ей.

- Да, животное, но дитя. Все имеют право на жизнь. В убийстве детеныша не было необходимости. С голоду в нашем поселении никто не умирает.

Возразить своей душе было нечем. Я молча склонила голову в знак скорби.

- Жаль, - сказала я вслух.

Амаль как-то странно на меня посмотрела, до сих пор у меня перед глазами стоит ее взгляд.

- Я хочу побыть одна, наедине с сыном, - прошептала она.

- Вот такой случай произошел со мной и с ягодами битенав, когда они не захотели помогать раненому человеку, - закончила знахарка Асийя свой рассказ.

Некоторое время путники ехали молча.

Сауней, не выдержав, спросил:

- Это был единственный случай?

- Нет, - ответила знахарка, - были еще.

- Мне хотелось бы послушать, расскажите, - Сауней просительно посмотрел на Асийю.

- Если тебе интересно, обязательно.

 - Припекает, пора искать место для дневной стоянки.

Они стали присматриваться к каменным россыпям. Подходящее место нашел Сауней.

- У тебя острый глаз, молодец.

Скала с небольшим козырьком была почти идеальным местом для установки шатра.

- Вроде неплохое место, если никто не нападет сверху, - оценивающим взглядом знахарка осматривала все вокруг.

Общими усилиями они поставили шатер. Сауней отправился собирать сухие ветки кустарника. Делая вторую ходку, он увидел сидящего на иссини-черном камне геккона. Сауней не заметил его, если бы тот не свистел, привлекая к себе внимание.

Встретились глаза в глаза.

- Я здесь живу неподалеку в расщелине со своей семьей. А ты? - спросила ящерка.

- Собираю хворост для костра.

- Что-то маловато ты набрал.

- Я поищу еще, нам нужна защита огнем от шекалов и гийонов.

- Ты мне нравишься, и я тебе помогу.

 - Обрати внимание на камень, на котором я сижу, запомни его хорошенько. Однажды, будучи совсем маленькой, я наблюдала, как люди бросали эти камни в костер, и огонь разгорался сильнее и горел очень долго.

- Вот это да, спасибо тебе, друг. Подожди меня, я быстро вернусь.

Сауней, развернувшись, побежал к стоянке, взял оставшиеся ягоды пиркуна и помчался обратно.

- На, возьми, угощайся, они очень вкусные и сытные.

Сауней протянул ягоды ящерице, та осторожно слизнула одну штучку.

- О, я знаю эти ягоды, кустарник с ними растет недалеко отсюда, если завернуть за вот эти огромные камни.

- На, возьми все.

Ящерица громко квакнула, и на соседних камнях появилось несколько гекконов.

- Это моя семья.

Каждая ящерка, подпрыгнув, слизывала ягоды с руки мальчика. Сауней был несказанно рад новому знакомству.

- Нам пора, скоро будет совсем жарко.

- Берегись змей.

- Тихой тебе ночи.

- Вам удачной охоты, - искренне улыбаясь, ответил мысленно Сауней.

Миг и гекконы исчезли. Мальчик, наклонившись, стал собирать камни, стараясь набрать разного размера по совету ящерки. Отнеся первую партию, он с сумкой вернулся опять.

Знахарка сидела в тенечке и перебирала лекарственные травы, которые собрала за утро. Услышав грохот высыпаемых камней, она встала и подошла к Саунею. С изумлением Асийя смотрела на лежащее на песке богатство.

- Сынок, откуда эти камни у тебя?

Сауней с гордостью все ей поведал.

- Тебе несказанно повезло, это горюч-камень. Встречается очень редко, хотя, если честно говорить, мы особо его и не искали, путешествуя.

- Идемте, я покажу место, где нашел.

Взяв сумки, они отправились за камнями. После Асийя стала готовить им еду, а он играть с воронами. Скоро ему наскучило это занятие, и он решил посмотреть, что там готовила на обед знахарка. Выйдя из шатра, Сауней услышал зов, зов о помощи. Недолго думая, мальчик направился на зов. Пройдя немного, оглянулся на шатер, стоило предупредить Асийю, подумал он, но зов слабел, прерывался, и Сауней решил идти.

Он шел на юг, стараясь запоминать дорогу, удаляясь все дальше и дальше от места их стоянки. Наконец Сауней увидел возле огромного кустарника альгаро лежащую на песке огромную змею-эшбэллу и рядом с ней какого-то зверька. Малыш весь в крови лежал без движения и еле слышно скулил. Сауней вздрогнул от жалости, наклонился и взял его на руки, прижал к себе, успокаивая. Потом посмотрел на змею, пнул ее ногой, она не шевелилась. Мальчик решил не рисковать и не брать ее, хотя эшбэлла могла пригодиться ведьме-знахарке. Сауней знал, что яд змеючек Асийя использовала для приготовления своих мазей и настоек. Со зверьком в руках он двинулся в обратный путь.

Знахарка обеспокоенно металась возле шатра, в самую жару исчез Сауней, не сказав ни слова. Увидев медленно идущего мальчика, Асийя приготовилась ругаться, но присмотревшись, увидела, что он что-то несет в руках.

Сауней, подойдя к знахарке, протянул ей зверька и устало сел на песок, ему стало плохо, после всех этих треволнений.

Асийя, тщательно осмотрев зверька, покачала головой.

- Что, совсем плохо? - обеспокоенно спросил Сауней.

- Нет, укусов на нем я не обнаружила, в основном переломы. Не переживай, все поправимо.

Знахарка приступила к лечению. Протерла его для обеззараживания настойкой анабазиса, а потом начала вправлять переломы, туго их забинтовывая. Сауней сидел рядом и смотрел на работу знахарки, когда зверек вздрагивал, сжимаясь в комочек, он непроизвольно морщился. Закрыв глаза, Сауней стал мысленно успокаивать малыша, направляя в его мозг свои команды.

- Тише, тише, не бойся, тебя лечат. Все будет хорошо.

Зверек расслабился, вытянулся и затих. Асийя бросила на Саунея благодарный взгляд, дело пошло гораздо быстрее.

- Это новорожденный детеныш земляного волка, - закончив работу, сказала знахарка, но какой-то необычный. Обрати внимание на его цвет. В пустыне я таких за всю свою жизнь не встречала.

Сауней знал, что ведьма-знахарка на двадцатый или тридцатый без дождевой сезон всегда отправлялась за лекарственными травами в далекие горы Бухтияры.

- За новорожденным малышом тебе придется долго и терпеливо ухаживать, кормить как человеческого детеныша, укладывать спать, носиться с ним. Он будет скулить, неосознанно, о своей маме. Вспомни, как Джиотсану ухаживала за твоей сестрой, да и ты тоже. Это тяжелый и долгий труд. Ты готов?

Асийя пытливо глянула на Саунея, оглядев его с головы до ног.

Мальчик задумчиво кивнул головой, все мысли его были о маленьком волчонке. У него наконец-то появится друг, хотя и необычный. Сауней взял на руки зверька и пошел к клетке с воронами. Те загалдели.

- Переговариваетесь? Понятно. Я принес вам новорожденного детеныша, надеюсь, вы не против временного соседства? - поочередно заглядывая в глаза каждому ворону, вежливо спрашивал мальчик.

Те глубокомысленно кивали головами, освобождая пространство.

Сауней из молоденьких веточек альгаро сделал волчонку подобие колыбельки. Выстелил дно сухой травой и добавил лепестки цветов сальсолии, выпросив их у знахарки, при этом дав слово, что постарается найти для нее это лекарственное растение. Поместив малыша в колыбельку и взяв ее в руки, Сауней легонько поглаживал его, приговаривая:

- Выздоравливай быстрее, нас ждут с тобой такие приключения, - передавал он успокаивающие волны энергетики своей души больному волчонку. Свернувшись клубочком и прижимая к себе колыбельку, Сауней постепенно погружался в сон. Ему снилась парящая в небе огромная птица, и он с земляным волчонком на руках.

 Асийя занялась своими травами, перебирая и сортируя их, раскладывала на просушку.

 Разбудил Саунея голос мамы, которая что-то говорила знахарке.

- Мама, а что я тебе покажу? Смотри!

Мальчик протянул матери колыбельку с волчонком.

 - Какая необычная раскраска, - удивилась Джиотсану и пытливо глянула на сына.

 - Тебе придется взять ответственность за его жизнь, здоровье и воспитание, ты готов? - спросила она.

 - Да, мамочка, - с мольбой заглядывая в глаза матери, ответил Сауней.

- Хорошо, тогда я буду тебе помогать. Но сначала надо придумать, как назвать малыша.

Имя, как молния, мелькнуло в голове Саунея.

- Алиф.

- Верный друг, - отлично придумано. - Джиотсану осторожно провела рукой по шерстке зверька.

 

Глава 18. Перелет

 

Юго-западный склон ущелья Льялл встретил трех драконов темно-серым туманом. По совету Рэнальфа они стали ждать появления второй огненной звезды. Просмотрев мыслеобразы старого дракона, они знали, что лучи Шей и Аддан немного развеют клочья тумана и лететь будет намного проще. Драконы выжидающе устроились на скальных выступах. Каждый думал о своем, и все вместе о перелете. Лэнгли все сердилась на Кемрана, вспоминая его прощальный взгляд и свою неприступность. Параллельная мысль, настаивая на своем главенстве, требовала прекращения страдания и немедленного построения пути полета.

Адвар все переваривала полученную от Рэнальфа информацию о великом переселении драконов. Об этом трагическом событии в стае знали все, но драконы лишний раз старались не вспоминать.

Все случилось довольно неожиданно. Драконы привольно жили себе в огромной долине, окруженной горами, возле теплого сине-фиолетового моря. Однажды ночью их разбудил страшный грохот, горы плавились, огромные столбы огня вздымались в небо, поднялся до того сильный ветер, что валил огромные деревья. Из земли вырывались фонтаны горячей воды и пара. В море подымались огромные волны, яростно бушуя, и стремительно неслись на горы, сметая все на своем пути. Животные и птицы метались в панике, многие гибли. Рев, крики, галдеж стояли до небес. В одно мгновение черные звездные небеса превратились в пылающий костер.

Уцелевшие драконы поднялись в небо, стремясь улететь подальше. Огромная стая кружила и кружила над долиной, скорбно плача-крича о потере своего дома. Почти весь молодняк погиб, не сумев взлететь на своих еще слабых крыльях. Драконихи выли от горя, не желая покидать место их гнездования. Были высланы отряды разведчиков в разные стороны. Старые драконы, посоветовавшись, решили разделиться. Некогда одна огромная стая распалась на четыре отряда. Рэнальф оказался в части, полетевшей на юг.

Воздух был насыщен горячим пеплом, паром, дышалось очень трудно.  Поднимаясь все выше и выше, драконы попадали в такие вихревые ураганные потоки, что их разбрасывало в разные стороны. Древние драконы постепенно погибали один за другим, они были слишком стары для таких испытаний. Все держали только мысленную связь, глаза в сложившейся ситуации помощниками не служили. Приходилось посылать звуковые волны, чтобы хотя бы как-то ориентироваться в этом хаосе.

Время замедлило бег. Иногда казалось, что они никогда не преодолеют этот ужас. К тому же, что было очень странно, драконы стали натыкаться на парящие в небе камни, самых разных размеров: от крохотных до скал-гигантов. Стая постепенно стала выбиваться из сил, все были на грани крайнего изнеможения. Вожак стаи решил рискнуть и отдал приказ опуститься всем на летающие скалы. По мыслеобразам Рэнальфа, скалы дрейфовали в нужном им направлении, и вожак отдал приказ всем отдохнуть - спать. Сколько они спали, в полудреме, никто не знает. Стая встрепенулась от скрежета и грохота сталкивающихся между собой камней. Дальше мыслеобразы представляли сплошной кошмар. Сильный ветер гнал скалы то в одном, то в другом направлении. Серо-пепельный туман мешал видимости. Драконы по команде вожака покинули скалы, взлетели еще выше, направляясь на юг, дышать было практически нечем, но они упорно летели вперед, поднимаясь все выше и выше в небо. Вынырнув из тумана, драконы ахнули. Высоко в небе сияли две огненные звезды. Две! Две, вместо привычной одной. Ослепительно яркая вторая огненная звезда была намного крупнее привычной Аддан. Шей, - выдохнул вожак.

 Драконы завороженно следили за ее движением по небосклону. Вот две звезды соединились вместе. Яркость лучей сильно возросла. Вспыхнули огненные полосы, постепенно рассеивая плотный туман. Драконы увидели под собой скальную гряду, тянувшуюся до горизонта, неподвижные и дрейфующие скалы, потоки воды, текущие как вниз, так и вверх, и долину, по правую сторону крыла. Лучи огненных звезд палили нещадно, обжигая довольно плотную кожу драконов. Вожак оглядел уцелевшую стаю. Остатки стаи драконов представляли собой довольно жалкое зрелище. Из тысячи драконов осталась примерно пятая часть.

По мыслеобразам Рэнальфа одним из самых узких мест в горной гряде было ущелье Льялл, но было оно и самым опасным. Постоянно бившие из земли горячие источники создавали облака тумана, которые, поднимаясь вверх, не рассеивались. Навстречу им, из дрейфующих скал, катились серо-черные потоки воды.

Адвар уже дважды просматривала картинку мыслеобраза Рэнальфа.

- Ждем встречи Аддан и Шей, - окинув взглядом спутников, проговорила желтая дракониха.

Оранжево-огненный Фанис в нетерпении бил лапой о выступ скалы, он рвался вперед, не до конца осознавая всю опасность предстоящего перелета.

Мгновение, еще одно, и наконец к Аддан присоединилась огненная сестра Шей. Лучи заскользили по ущелью, постепенно рассеивая туман. Припекало. Ждать больше было нельзя.

- Полетели, я впереди, - настояла Адвар.

- Я за тобой.

Фанис непреклонно смотрел на Лэнгли. Той пришлось уступить.

Адвар раскрыла крылья и стала поворачиваться в разные стороны, ловя воздушный поток на крыло. Желтая недовольно заворчала: ветра не было.

- Придется поработать крыльями.

И они взлетели. Взмах, другой, третий. Неожиданно драконов подхватил воздушный вихрь и с огромной скоростью понес неизвестно куда. Хорошо, что они летели близко один за другим, и их несло всех вместе.

- Нас сейчас разобьет о скалы впереди. Складываем крылья, - отдала мыслеприказ Адвар.

Выставив вперед лапы и когти крыльев, она постаралась смягчить удар, более-менее удачно опустившись. Скала продолжала двигаться дальше.

Фанис приземлился менее удачно, слегка поранив левое крыло.

Лэнгли отнесло еще дальше, когти царапали гладкие камни, не находя опоры. Лазурная в отчаянии забила крыльями. Ветер со всей силой прижал ее к скале, так что она как бы прилипла к ней.

- Держитесь!

Адвар медленно поворачивала голову, осматриваясь. Видимость нулевая.

- Прилетели, - хмыкнул Фанис.

- Тише. Замрите. Слушаем.

Вокруг нескончаемо гудел сильный ветер. Парящая скала плыла в густом непроницаемом тумане. Послышался скрежет камней друг о друга.

- Наша плывучая скала остановилась.

- Как ты, Лэнгли?

- Уже лучше, видимо, ветер переменился, и мне удалось подняться повыше, я держусь.

- Фанис, а ты?

- Нормально.

Он не стал их расстраивать и говорить о левом крыле, тем более что рана была пустяковой.

- Нужно определить - где запад.

Все трое драконов включили девятое чувство – ориентация в пространстве.

- Направление – по правое крыло - совпадает у всех? - спросила Адвар.

- Да, - ответили одновременно Лэнгли и Фанис.

- Посылаем волны. Лэнгли, ты можешь переместиться поближе к нам?

- Попробую.

Лэнгли осторожно отвела правое крыло, чуть-чуть, еще дальше. Тишина.

- Рискну, - подумала она и отцепилась полностью. Ветра не было. Лазурная осторожно подлетела к Адвар.

- Начинаем, расстояние между сигналами - размеры одного яйца, и сразу же мыслительный обмен информацией.

Направив сигнал прямо, желтая, подняв голову, направила вторую волну, потом третью.

- У меня чисто, - передала она.

Лэнгли не спеша, послала серию волн по левое крыло. Сигнал вернулся быстро, не встретив препятствий.

Пространство по правое крыло досталось Фанису. Закрыв глаза, сосредоточившись, он молниеносно выпустил множество волн веером.

- У меня пусто, - отрапортовал он.

- Летим, - скомандовала Адвар, - медленно и осторожно.

Драконы оторвались от скалы, еле-еле взмахивая крыльями. Капли влаги из густого тумана оседали на крыльях, скатываясь по шкуре вниз.

Волны катились впереди летящих драконов, каждый исследовал свою часть пространства.

Лэнгли подала мысль о препятствии слева. Драконы остановились, медленно работая крыльями.

- Веерный посыл волн, вдруг - парящая скала, начали, - настроила всех желтая.

Препятствие, пустота, выемка, препятствие, пустота.

- Проход? Ущелье?

- Нет, слишком узкое.

- Хотя, как знать?

- Рискнем? Тем более что оно ведет на запад.

Фанис рванул вперед. Оранжево-огненная шкура полыхнула огнем, пробивая клочья густого серого тумана, освещая кусочек прохода. Крылья его с двух сторон касались скал.

- Интересно, островки скал дрейфуют или неподвижны? - Фанис повернул голову.

- Этого мы пока не знаем, - ответила Адвар и двинулась вслед за сыном.

Драконы медленно полетели вперед, полусложив крылья.

Стояла абсолютная тишина, ни пения птиц, ни завывания ветра.

Фанис со всего маху ударился левым крылом, когда дрейфующая скала круто сделала поворот, и, не сдержавшись, ахнул от боли. На Адвар фонтаном полилась кровь. Она не растерявшись, сразу среагировала, взмыла вверх и пустила тонкую струю огня на рану. Кровь сразу же запеклась.

- Спасибо, мама, ты вовремя.

- Давайте немного оплавим встречающиеся скалы, чтобы было легче лететь, - предложила Лэнгли.

- Только при острой необходимости, согласны, - отреагировала Адвар.

Теперь желтая летела впереди, осторожно выпуская языки пламени.

- Стоп, препятствие - впереди.

 Адвар показала картинку мыслеобраза. Драконы замерли.

Волны вверх, еще выше, и еще. По левое крыло, по правое. Скала резко уходила вверх, узкий проход закончился тупиком.

- Придется рискнуть. Подымаемся.

Фанис недовольно что-то пробурчал. Почти касаясь друг друга крыльями, они начали подъем. Отвесная, почти гладкая скала была высокой. Летели в необычном густом коричневом тумане. Пламя, вырываемое из пасти Адвар, освещало лишь небольшое пространство.

Все устали, особенно Фанис. Раненное крыло начинало сильно болеть.

- Если подъем продолжиться еще столько же, то я упаду, - думал он.

Адвар, как почувствовав, что сыну плохо, послала мыслепросьбу Лэнгли испустить звуковые волны по правое крыло.

Веер волн стремительно полетел вправо.

– Всем остановиться, - скомандовала Адвар.

Оранжево-огненный с облегчением вздохнул.

- Фанис, пролети вправо на твое крыло и на полкрыла вверх, там небольшой уступ, ты можешь немного отдохнуть.

Фанис, поднявшись, зацепился когтями за выступ скалы, и дернулся вверх, пружиня тело в броске. Глаза раненого дракона слипались от усталости.

 Лэнгли и Адвар застыли, отдыхая, еле-еле перебирая крыльями.

- Не спать, заснешь – не проснешься.

В глаза оранжево-огненному смотрели требовательно-сочувственно нежно голубые глаза.

- Почему?

Вопрос остался без ответа.

- Вам пора, потерпи, осталось немного.

Фанис встрепенулся, почувствовав прилив сил.

- Мама, полетели, я отдохнул.

Фанис направил часть приобретенной энергии сначала матери, потом Ленгли.

 - Откуда, сынок?

- Не пойму сам.

 - Летим дальше.

Драконы осторожно начали подъем. Грязно-коричневый туман сменился молочно-белым. Дышать стало немного легче. Посланный Адвар веер волн не вернулся. Пустота.

- Впереди нет препятствия. Горы закончились. Пролетаем немного вперед и спускаемся, - повернув голову к спутникам, проговорила желтая.

Поймав воздушный поток, все с наслаждением ринулись с высоты вниз. Облака постепенно сходили на нет, открывая взору драконов широкую долину. Вдали на горизонте виднелось то ли море, то ли река. Перелет был закончен.

 

 

Глава 19. Возвращение Джитуки

 

Терлаг, слетав за сон-ягодой, ждала птенцов в пещерке, меряя ее шагами. В голове роились самые неподходящие мысли: то айли представляла себе птенцов в пасти змей-толстушек, то они исчезают в огненном фонтане, вырывающемся из пасти драконих, то теряются в бесконечных горных проходах. Айли по очереди подходила к лазам, прислушивалась, даже немного проходила по ним и возвращалась.

- Хочешь не хочешь, надо учить их самостоятельности.

Терлаг боялась надолго покидать пещерку, как знать, а вдруг понадобиться ее помощь. Когда спала сильная жара, айли вылетела на охоту. Далеко она решила не отлучаться, а посмотреть маленьких зверьков - ласли, которые обычно прятались в расщелинах скал. Ей повезло, довольно быстро она, притаившись, поймала довольно упитанную ласли. Перекусив, Терлаг вернулась на свой пост в пещерку. Наконец-то она дождалась первую пару. Виклифф и Уанди, показавшись из своего лаза, еле передвигали лапами.

- Нам попался очень длинный лаз без разветвлений, в конце пещера дракона. Мы видели огромного серого, он то ли спал, то ли просто отдыхал. Дракон нас не учуял, мы заглянули и быстро назад.

- Вы молодцы. Ничего, что не обнаружили гнезда, зато живы-здоровы. Не всегда вам будет везти в нахождении пещер с кладками драконих яиц. Не стоит расстраиваться, у вас все еще впереди.

- Что еще интересного вы увидели?

Терлаг строго глянула на детей, решив проверить их наблюдательность.

- В пещере серого несколько дыр вверху, недалеко от выхода из лаза, оттуда лился свет, - ответила Уанди.

- Вроде ничего больше интересного, - устало произнес Виклифф, - хотя у меня возникало такое чувство, когда мы шли, что лаз то постепенно шел вниз, то также медленно поднимался наверх.

- Да и еще, светящиеся камушки, - встрепенулась Уанди, - на стенах они в основном были желтого цвета.

- Интересно, чтобы это значило?

Терлаг не спеша стала ходить по пещерке.

- Вы голодны, летите домой, я подожду остальных.

Уанди с облегчением вздохнула, она так устала, что у нее уже не осталось никаких сил ждать остальных.

 Айли так задумалась, вышагивая туда-сюда, что не услышала голос своей младшенькой, Асах.

- Вот и мы вернулись, мамочка.

Терлаг повернулась на голос дочери. В пещерку бодро зашли Синфа и Асах. В глазах обоих застыл лукавый огонек.

- Чем порадуете, мои красавицы?

Птенцы переглянулись, младшенькая уступила.

- Мы долго шли по лазу, очень устали. Вдруг повеяло холодом и сыростью, вынырнув из лаза, мы оказались в огромной пещере. Вся она освещалась довольно таки крупными блестящими камушками голубовато-синего цвета разных оттенков.

- Внизу, - не вытерпела Асах, - озеро.

- Мы отступили обратно в лаз и решили осмотреться, - продолжала Синфа.

- Мы не рискнули идти к озеру и правильно сделали. Спустя какое-то время из многочисленных дыр в пещере стали появляться змеи. Они шипели, собираясь в клубки, расходились, переползали и одного в другой, раскачивались, свивались и рассыпались.

- Это было захватывающее зрелище, - встряла в рассказ Асах, - тем более что они были все разного цвета.

- Не совсем так, - поправила ее Синфа, - цвет большинства серый или черный, оттенки разные: от голубого до красного.

- Змей было не очень много. Нам повезло, что нас не учуяли, ведь они были на другом конце озера и сильно заняты собой.

- Вы очень рисковали, мои дорогие дочери, - с тревогой в голосе произнесла Терлаг, - а вдруг бы вас обнаружили.

- Видишь, все нормально. Мы дождались, пока змеи расползлись, а потом спустились к озеру.

- Мама, - вновь не выдержала Асах, - вода светилась темно-фиолетовым цветом, а в ней плескалась рыба разного размера и цвета.

- Мы видели, что змеючки пили воду, - продолжала Синфа, - решились и сами попробовать. Вкус у воды был необыкновенный, она насыщала и бодрила, успокаивала и одновременно будоражила. Нам даже кушать перехотелось. Пещера засветилась для нас более яркими красками. Внизу пещеры дыры обрамлялись голубыми камнями, выше – самыми разными: серыми, красными, желтыми…

- Цвет лаза, определенно, имеет какой-то смысл, - перебила дочь Терлаг. - Вы шли по лазу какого цвета, помните?

- Еще бы, голубого, с разными оттенками сине-фиолетового, - ответила Асах.

- Цвет воды подземного озера.

- Мои дорогие доченьки, вы принесли неоценимые сведения, умнички. Летите домой, расскажите все Диндару, а я подожду ваших братьев.

Огненная звезда Аддан, заканчивая свой дневной путь, клонилась к закату. Затихал постепенно гомон тысяч птиц и насекомых. Стадо громадных ямерозавров искало себе удобное место для ночлега, тщетно пытаясь найти плато, чтобы разместится всем вместе, и как обычно не находило его. В глубокой дали слышался рык вышедшего на охоту смилодона. В небесной выси стали потихоньку появляться огненные точечки - ночные звезды.

Джитуки и Томакхен все не появлялись. Ждать дальше было нельзя. Терлаг подошла к последнему лазу, принюхавшись, вошла, пройдя немного, вернулась.

- Нет, все же, надо возвращаться домой.

Как не хотелось ей покидать пещерку, а приходилось улетать. Вынырнув из пещерки, подпрыгнув, айли поднялась, заработав крыльями. Спустившись к основанию дереву, Терлаг увидела высматривающего ее Диндара и рядом Элвуда.

- Наконец ты вернулась, я волновался.

Терлаг молча наклонила голову и прошла в их дом, Диндар за нею.

Птенцы, расположившись полукругом в центре гнезда, делились впечатлениями о пережитом дне.

- Вами приобретен первый опыт, и, самое главное, вы живы-здоровы, - Диндар с гордостью посмотрел на своих детей.

- Все принесли интересные сведения, девочки попали в интересное приключение.

- Папа, Аддан, уже закатилась. Джитуки с Томакхеном все нет, - проговорил зашедший внутрь гнезда Элвуд

- Всем спать, - скомандовал Диндар.

В глазах Терлаг застыла тоска, она все надеялась на возвращение птенцов. Молча развернувшись, айли направилась к выходу. Выглянув из гнезда, она осмотрелась. Появившаяся Файнис, ночная огненная звезда, начинала свое небесное восхождение. За ней медленно плыли темно-свинцовые тяжелые тучи, наползая одна на другую, спеша занять главенствующее место в предстоящей битве. Будет гроза. Лететь на поиски птенцов было истинным самоубийством. Еще немного и тучи скроют яркую небесную странницу Файнис. Даже ночные цветы синтины и те свернули свои серебристые широкополые шляпки.

Джитуки, вынырнув из пещерки с яйцом, резко подался назад. Ночь. Положив яйцо около выхода рядом с собой, птенец высунул голову из дыры. Ночь, расправив свои крылья, полностью вступила в свои права. Высоко в небе огненных звезд не было видно, их поглотила черная прожорливая тьма. На горизонте непрерывно сверкали кривые зигзаги молний. Стояла глубокая тишина, лишь изредка доносился рык смилодона. Лететь было страшновато.

- Ну что ж, - подумал он, - заночую в пещерке, рисковать не буду, останусь.

Птенец вернулся в лаз, где припрятал яйцо с остатками зародыша. Перекусив, он разбил клювом скорлупу на мельчайшие осколки. Вырыв ногами в песке ямку поглубже, хитромудрый птенец ссыпал туда скорлупу, а потом еще и оросил своей мочой, чтобы перебить запах. Довольный собой Джитуки вернулся в пещерку и стал укладываться спать.

В предгорье начиналась гроза. Мертвая тишина уступила место сильному ураганному ветру. Бог Лэнгдон разгулялся на славу, направляя воздушные волновые потоки в разные стороны, то закручивая, то раскручивая спирали, кольца, конусы, напевая яростную песню стихии.

Джитуки ворочался, переворачиваясь с правого крыла на левое, вытягивая то одну лапу, то другую. В пещерку доносился вой ветра, шум листвы деревьев, крики перепуганных птиц, визг, писк, скрежетание, шуршание. Джитуки встав, приблизился к выходу. Моментально ему на клюв села бабочка, птенец с раздражением ее смахнул. Потом в глаза залетела какая-то мошкара. Айли мотнул головой, закрывая глаза.

- Сначала бабочка, потом еще какая-то мелкая гадость. Все, с меня хватит!

Напротив, в листве огромного гинкгового дерева, на толстой ветке послышался осторожный шорох, Джитуки открыл глаза и встретился взглядом с меллоузавром. Птенец попятился назад.

- Фу-х ты, - передохнул Джитуки, - хорошо хотя бы, что он травоядный.

Птенец решил рискнуть и направился в лаз. Грохот и шум дождя слышался тут поменьше. Обхватив яйцо лапами, он через время заснул. Снилась ему гора драконьих яиц самого разного цвета в огромной пещере, он в центре, а в услужении у него его собственная стая айли.

Утро разбудило его пением и стрекотанием птиц, шипением змей, чавканьем ямерозавров. Открыв глаза Джитуки осмотрелся, моментально вспомнив, что он не в своем уютном гнездышке под крылышком у мамаши. Прошла ночь, и он остался жив. Встав, птенец из лаза направился в пещерку, высунув голову наружу. Оглядевшись вокруг и не увидев опасности, Джитуки вернулся, взял в лапы яйцо и взлетел.

Вертя головой из стороны в сторону, айли оглядывал окрестности, пока все было чисто. Хорошо, хотя бы лететь недолго, яйцо держать и лететь было тяжело. Наконец-то показалось родное дерево.

Мамаша, неподвижно застыв, стояла около входа в гнездо и смотрела на горы.

- Ждет, - подумал самодовольно хитромудрый птенец, приземляясь рядом.

Терлаг, увидев старшего сына, радостно пророкотала:

- Ты вернулся, жив и здоров, да и еще с яйцом. Мой ты дорогой птенчик! Но где же Томакхен?

- Мамочка, послушай. Мы шли и шли. Правда-правда. Ну, очень долго шли, а потом из бокового лаза вынырнула змеючка и схватила Томакхена. Я бросился бежать, заблудился, шел-шел… Мамочка, мне было так страшно.

- Ах, бедный мой сыночек, как же ты все пережил. Тебя ведь тоже могла съесть змея. Какой ужас!

Терлаг в страхе закрыла глаза, представив своего любимца в пасти диафоракса.

- Я услышал голос Джитуки, - пророкотал, показавшись, из гнезда, Диндар.

- Жив-здоров, да еще и с добычей, молодец.

- Папочка, я не молодец, не смог уберечь Томакхена.

Джитуки открыл клюв, чтобы рассказать главе семейства выдуманную им историю, но мамаша опередила его.

- Пойдем, дорогой, поговорим.

- Сыночек, иди отдохни, а мы с папой полетаем.

Джитуки пошел к своему гнездышку. Айли, карабкаясь по стволу дереву вверх, вели беседу.

- Дорогая, за два дня - три птенца, не многовато ли мы теряем. Пройдет время, и мы останемся одни.

Терлаг чуть не сорвалась вниз, представив себе эту картину. Диндар вовремя ее поддержал. Взлетев, они какое-то время летали молча.

- Надо изменить поиск, - наконец пророкотала Терлаг.              

- Жизнь наших птенцов дороже вкусных яиц.

Терлаг промолчала.

- Мы должны что-то придумать, ты согласна?

- Надо разработать план наших действий, чтобы мы больше не теряли птенцов.

- Хорошо, надо подумать. Возвращаемся, пора кормить детей.

Вернувшись в гнездо, Диндар своим рокотом разбудил птенцов.

- Рано утром прилетел Джитуки цел и невредим, да и еще с добычей.

Птенцы просыпались, расправляя крылья, потягиваясь на своих местах-гнездышках.

Все собрались возле родителей в предвкушении вкусного завтрака. Терлаг сильным ударом клюва сделала дырку в яйце. Сунув по привычке внутрь клюв, она не ощутила привычной жидкости, там было что-то мягкое.

Высунув в спешке клюв обратно, она случайно поймала взгляд своего любимчика. Если все птенцы смотрели с нетерпением, то Джитуки с вожделением.

- Что-то не так, - промелькнуло в голове.

Терлаг с силой ударила по яйцу, скорлупа раскололась предоставив их глазам не до конца сформировавшегося зародыша. Айли в замешательстве отпрянула назад и оглянулась на Диндара, тот застыл. Одно дело пить яйцо, другое есть живую плоть. Терлаг глянула на своего любимчика, тот переминался с лапы на лапу в нетерпении.

- Джитуки принес яйцо ему и первому его пробовать. Все согласны?

- Конечно, мама, - раздался нестройный голос птенцов.

Не заставив себя долго ждать, Джитуки бросился к зародышу и стал рвать его на части, явно наслаждаясь процессом. Как одержимый, хитромудрый птенец поглощал пищу. Вокруг стояла тишина, нарушаемая лишь чавканьем. Наконец-то Джитуки очнулся и отступил.

Птенцы с нетерпением подошли поближе и приступили к еде. Да, мясо дракончика было намного вкуснее яйца, но им всем никогда еще не приходилось есть зародыша, и это, честно говоря, немного напрягало. Утолив голод, птенцы отошли. К еде приступили Терлаг и Диндар.

 

Глава 20. Несбывшаяся надежда

 

- Ты обещала поймать нам серну, и где же она? - Сауней вопросительно глянул на маму.

- Это был, скорее всего, мираж. Я начала преследовать стадо в надежде, что хотя бы одна серна отобьется. Они уходили все дальше и дальше, меня это заинтриговало, по идее я должна была вот-вот их настигнуть, но не получалось. Где-то я совершила ошибку, но не скоро поняла, в чем дело, пока не бросила взгляд на песок. Такое огромное стадо обязательно оставляет след, а тут его не наблюдалось. Я ведь смотрела только на серн, считая, что под ноги не надо. Тогда до меня дошло, что надо мной подшутили.

- Кто же это смог сделать, мама?

- Бог пустыни, песчаник. Не всегда то, что перед глазами, реально. С миражами надо быть очень осторожным, они могут привести к гибели.

- Пора готовиться к ночлегу и ужинать, скоро стемнеет, проговорила Асийя.

Сауней, подбрасывая ветви альгаро в костер, постоянно посматривал на корзиночку с малышом волчонком, который тихонько посапывал во сне.

Асийя, взяв щепотку трав и заостренную палочку, очертила магический круг вокруг стоянки.

- Сауней, ты дежуришь первым и накорми своего друга.

- Хорошо.

Взяв малыша на руки и слегка потормошив, чтобы тот проснулся, Сауней стал кормить его бульоном. Как сказала бы мама, очень легким супчиком. Он макал маленькую тряпочку - абсолютно чистую, дала Асийя - в чашечку с бульоном и потом капал в рот волчонку. Накормив и напоив водой малыша, Сауней взял корзиночку с волчонком в руки и стал смотреть на своего маленького друга, представляя себе, каким он вырастет через несколько месяцев.

Пустыня потихоньку начала охлаждаться, пройдет время и глубокой ночью станет совсем холодно. Постепенно утихал ветер, прекращалось пение песков, животный мир, просыпаясь, выходил на охоту.

Рогатка в своей норе-пещерке меж двух камней, проснувшись, посмотрела на своих детенышей. Они свернулись в клубочек, который тихонько шевелился. Змея была довольна собой, двадцать пять змеенышей на сей раз. Прошло несколько недель после их рождения, пора им уже линять. Она подползла поближе и слегка дунула на детенышей, чтобы не потревожить их сон.

- Наконец-то, - воскликнула она, - дождалась.

Змееныши начали линять. Однообразные серые малыши на глазах превращались в светло-желтых, коричнево-красных, буровато-желтых, серо-желтых красавцев. Одна из выводка была темно-желтого цвета с поперечными лазурно-зелеными пятнами, будущая королева змеиного народа.

- Странно! В прошлые разы такого не было, - прошелестела в тревоге душа.  - Не предостережение ли это?

Змея свернулась в кольцо, потом в спираль, снова в кольцо, раздумывая, как лучше поступить.

Пройдет совсем немного времени, и детеныши выползут из их пещерки. Начнут отыскивать насекомых. Если не повезет, они без пищи смогут продержаться несколько недель. Можно спокойно их бросать и отправляться на дальнюю охоту.

Рогатка осторожно высунула голову из расщелины, осматриваясь и прислушиваясь. Вроде все тихо, ни лисы-фенки, ни гийонов не слышно. Можно начинать преследование. Впервые за столь долгое время ей вновь попадается человеческий детеныш. Рогатка аж присвистнула, вспомнив вкус крови человека. Ах, как давно это было, но она не забыла. Тогда глупый мальчишка заинтересовался ее рожками, еле видными из песка, и был наказан за свое любопытство. Как вкусна была свеженькая мяконькая детская кровь.

Забрасывая вперед и вбок заднюю половину туловища, подтягивая переднюю часть, попеременно используя, то правый, то левый бок змея начала движение. Поднимая иногда голову, рогатка принюхивалась, определяя направление. Пока еще добыча далеко, можно двигаться быстро, правда она будет сильно шуметь, но надо успеть все сделать до рассвета. Мелкие грызуны шарахались в страхе, заслышав шум змеи. Рогатка упорно двигалась вперед. Волны прохладного воздуха приятно охлаждали шкурку. Змея любила погреться под лучами дневной огненной звезды, иногда выползая утром из своей норы, но все же больше она предпочитала ночь. Время выслеживания добычи и ночной прохлады.

Файнис величаво плыла по ночному небу, ведя тихую беседу со звездами.

- Стоп, - прошелестела душа. Рогатка замерла. Впереди мигал огонек костра. Медленно, еще медленнее, она двинулась вперед.

Шатер. Возле костра, рогатка подняла голову повыше, присматриваясь, сидела старуха.

- Не повезло, мальчишка, видимо, спит в шатре.

Слева, недалеко от шатра, ветки альгаро, до них нужно еще постараться добраться.

Заработали боковые пилообразные чешуйки, несколько мгновений, и змея исчезла в песке. Ее, как и не бывало.

- Теперь вперед, проползти мне нужно совсем немного, - пошипела она.

Поворот, бросок, изгиб, бросок и рогатка изо всей силы ударилась о что-то твердое. Больно, змея опешила.

- Странно, видимой преграды не было. Так в чем же дело? – недоумевала она.

Рогатка вынырнула из песка, тряся головой. Когда у нее перестало двоиться в глазах после удара, она еще раз все внимательно осмотрела.

Старуха все еще сидела возле костра, поглядывая вдаль. Недалеко слышался вой шекалов и гийонов, тявканье фенки, но старуха сидела спокойно, даже не шевелясь.

- Она ничего не боится, здесь что-то не так, - думала змея, - начинаем сначала.

Рогатка начала медленно поворачивать голову, ее внимание привлекли мотыльки. Летающая ночная мелюзга, стремящаяся добраться до заветного огня, на что-то натыкалась и в великом множестве падала на песок.

- Заслон!? Ясно, так мне не добраться!

Мгновение и змея, полностью зарывшись в песок, стала очень осторожно передвигаться вперед.

- Преграда, ползу вдоль нее, - решила рогатка и двинулась дальше.

Время тянулось медленно. Рогатке это порядком надоело, но она была терпелива, очень терпелива. Бац, и змея снова во что-то уперлась. Преграда была и слева от нее и прямо.

- Придется выныривать.

Рогатка осторожно освобождалась от песка. Подняв голову, она увидела камень.

- Нужно отползти подальше, - подумала она.

Сделав поворот, змея тихо-тихо двинулась назад. Дальше, еще дальше. Остановившись, рогатка вновь подняла голову.

- Ого!

Над шатром навис каменный козырек.

- Понятно, вот как раз он мне и поможет.

Змея поползла к скале. Вой шекалов вблизи заглушал ее движение. Взобравшись наверх, она осмотрелась.

- Интересно, выдержит ли меня этот шатер, - раздумывала она, - рискну.

Рогатка совершила бросок, упруго приземлившись и тотчас замерла, затаившись. В шатре кто-то шевельнулся.

Джиотсану заставила себя проснуться, ей снился кошмар: огромная змея, открыв пасть, заглатывала Саунея. Несколько мгновений она лежала, не шевелясь, а потом осторожно встала, прислушиваясь. Все тихо. Джиотсану вышла из шатра.

- Что случилось? – знахарка повернула к ней голову.

- Кошмар приснился.

Джиотсану рассказала о своем необычном сне.

- Странно, магический круг должен нас хорошо защищать.

- Я обойду нашу стоянку, посмотрю.

Рогатка тихонько скользила по шатру. Спустившись, она шмыгнула в расщелину.

- Наконец-то у цели, - обрадовалась она.

Свернувшись калачиком и обняв какую-то корзинку, в левом углу спал мальчик. Еле слышно змея поползла к долгожданной цели. Ближе, еще ближе. В корзиночке что-то зашевелилось и заскулило. Рогатка, приготовившись к броску, застыла.

- Это еще что такое? – стрельнула мысль в мозгу. - Вся работа насмарку.

Сауней встрепенулся и протянул руку к корзиночке, нашел волчонка, который не на шутку разошелся в плаче, и окончательно проснулся. Резко сев, он почувствовал чей-то взгляд и поднял голову.

- Наконец-то я до тебя добралась, пришло время испить твою мяконькую вкусненькую кровь.

Чужая мысль настойчиво лезла мальчику в голову.

- Ха, попробуй!

Сауней дерзко глянул на змею, устраиваясь поудобней.

Рогатка раскачивалась, готовясь к новому броску, и впилась взглядом в мальчика. Встретились глаза в глаза. Одни желто-коричневые другие фиолетово-серебристые.

- Ты хочешь моей крови, почему?

Рогатка вздрогнула от неожиданности, потеряв контроль над собой: никогда еще жертва с ней не разговаривала.

- Как такое возможно? Ты меня понимаешь?

- Да. Ты не ответила на мой вопрос.

- Мне хочется есть.

- Неправда, вокруг полным-полно еды для тебя. Почему именно я?

- Давным-давно, в дни моей молодости, испила я кровь человеческого детеныша, и мне очень понравилось, увидев тебя, я вспомнила тот божественный вкус.

- Так я тебе и поверил. Говори истинную причину.

Сауней напряг всю свою волю, пытаясь проникнуть глубже в мысли рогатки.

Змея сначала застыла, а потом ее стало бросать из стороны в сторону. Мыслительная атака продолжалась. Рогатка была на грани бытия, но открыть все ее мысли Сауней не смог. Часть подсознания заволокла серая дымка.

Змея падала, думая: как хорошо, что мои дети уже могут самостоятельно себя прокормить.

- Прощайте, мои змееныши, прощайте, и мой народ, - хотелось закричать ей, - и никогда не связывайтесь с…

Рогатка упав к ногам мальчика, застыла.

- Мертва?

Сауней наклонился к ней и дрожащей рукой погладил ее. Жаль, он не хотел ее убивать, но пришлось.

В шатер, откинув полог, вошла Джиотсану.

- Сынок?!

- Мама, меня хотела убить рогатка, но я с ней справился, хотя мне ее и жаль, у нее новорожденные детки.

- Странно, рогатки крайне редко первыми нападают на человека, очень странно.

Джиотсану взяла на руки змею.

- Хочу посмотреть на нее.

- Я с тобой, мама.

Вдвоем, выйдя из шатра, они направились к костру. Асийя, заслышав шаги, повернула к ним голову.

- Ого, да вы с уловом.

И она как-то странно глянула на Джиотсану.

- Сон-предупреждение?

Та кивнула.

- О чем вы? - Сауней вопросительно глянул на Асийю.

- Твоей маме приснилось, что огромная змея заглатывает тебя.

Мальчик засмеялся: уж с одной змеей я всегда справлюсь, вот с несколькими, будет сложновато.

- Обратите внимание на цвет шкуры.

Джиотсану протянула к ним руки. Сауней начал вспоминать, тогда, когда он увидел ее в первый раз, лучи Аддан били ему в глаза, и он хорошо рогатку не рассмотрел.

- Темножелто-серый цвет кожи указывает на обитание в каменных вулканических россыпях пустыни. Поперечные пятна, лазурно-зеленые, разных оттенков, вызывают интерес, - поворачивая змею то туда, то сюда, проговорила Джиотсану.

- Видимо ее предки жили или в лесах, или возле озер, - подметила Асийя.

Сауней наклонился, чтобы все хорошенько рассмотреть.

- Смотрите, у рогатки голова как бы окольцована.

Джиотсану поднесла змею поближе к костру, провела пальцем по кольцу. Оно в ответ засветилось темно-зеленым с золотистыми каплями.

- Королева змея. У одной из дочерей со смертью матери появится точно такая корона на голове, и она будет все знать о ее последних мгновениях жизни.

Джиотсану в задумчивости смотрела на змею, явно не зная, что с ней делать.

- Мама, а можно мне сделать со шкурки пояс, но так, чтобы сохранить кольцо.

- Сделаю, но потом, надо рогатку похоронить с почестями.

Все наклонили головы в знак согласия.

Небо начинало сереть. Файнис, устало скользя, спешила уйти с небосклона. Пора в путь.

Джиотсану, сидя в седле, занималась рогаткой, надев перчатки. Сняв шкурку, вывернула ее, протерла разбавленым соком ягод анабазина, затем помахала ею и приторочила к седлу, да так, чтобы она не касалась бока халикотера.

Сауней заинтересовано наблюдал за ее работой. Несмотря на быструю езду, мама отлично справилась с рогаткой, если хотя бы одна капля попала на ее руки или шкуру халикотера, могло все кончиться плохо. Сок анабазина хотя и хорошо заживлял раны, но в высокой концентрации был ядом.

Каменные осыпи и отдельно стоящие скалы заканчивались. Проезжая последнюю скалу Сауней заметил кусок фрезонтита серо-зеленого цвета.

- Мама, я нашел фрезонтит.

- Отлично, из него можно вылепить змейку, и она под лучами Аддан хорошо затвердеет. Делаем привал.

Все спешились. Джиотсану вырыла ямку и положила в нее рогатку. Засыпав, она отправилась на поиски подходящего камня. Сауней, обтачивая ножом фрезонтит, делал скульптуру змеи. У него все получалось хорошо. Сидящая рядом Асийя похвалила его. Вскоре вернулась Джиотсану с плоским сейбранитом, черного цвета с голубым отливом. Положив камень на песок под скалой, Сауней поставил на него скульптурку, укрепив ее остатками фрезонтита. На голове мальчик сделал корону из крошечных камешков энергиоза и из них же глаза. Работа была сделана.

- Едем дальше, - проговорила знахарка.

- Знаешь, мама, получилось, что рогатка стоит на страже своего народа, - оглянувшись назад, сказал Сауней.

Лучи Аддан коснулись глаз змеи, и те засверкали мрачным торжествующим взглядом. Сауней вздрогнул.

- Как странно, почему рогатка торжествует, а не печалится, - подумал он, - она же мертва, это все игра моего воображения.

Путешествие продолжалось. Впереди, куда не кинь взгляд, лежали серповидные дюны и холмы. Монотонно серо-черный цвет песка неприятно давил на глаза.

- Нам нужно ехать очень медленно, - проговорила знахарка, - можем наткнуться на зыбучие пески.

- Какая скукотища! - воскликнул Сауней.

- Скоро оазис, там отдохнем и пополним запасы воды и еды.

Потянулись однообразные дни. Дюны и холмы впереди, сзади. Все тот же серо-черный песок.

Сауней окреп и вытянулся, мастерски управлялся с халикотером. Помогал знахарке собирать попадающиеся иногда лекарственные травы, узнавал какие из них помогают при той или иной болезни. Знакомился с животными и насекомыми пустыни, изучал их повадки.

Волчонок поправился, с него сняли все повязки. Сначала Сауней кормил его с помощью тряпочки, потом волчонок Алиф стал потихоньку есть сам. Если мальчик куда-то отлучался, его верный друг начинал скулить и плакать.

Наконец, по расчетам знахарки, они должны были достигнуть оазиса. Начали появляться одиноко стоящие каменные столбы. Сауней начал их считать.

- Их должно быть пятнадцать, а потом высокая скальная гряда, образующая почти замкнутый круг - сказала Асийя, - внутри оазис, родник и деревья.

Все ехали в нетерпении, подгоняя халикотеров, обминая высоченные дюны.

- Все! Последний столб! – закричал Сауней.

Песок, только песок, никакой скальной гряды, оазиса не было, ни деревьев, ни источника воды. На месте когда-то цветущего кусочка пустыни простирались пески.

Знахарка растерянно ходила кругами вокруг столба.

- Она в шоке, - глядя на нее, думал Сауней.

- Запасы воды на исходе, если нам повезет, мы отыщем ее, - проговорила Джиотсану.

- Если нет, мама, что будем делать? - Сауней с тревогой глянул на маму.

- Экономить, еще у нас есть ягоды пиркун и альгаро, напитки из них. Продержимся.

Асийя покачала головой.

- Впереди самый трудный участок пути.

- Ставим шатер, надо перекусить, - проговорила Джиотсану.

Не успели они поставить шатер, как показалось огненная звезда Шей. Лучи небесных сестер жгли немилосердно.

Сауней, выдавливая сок из ягод пиркуна, кормил маленького волчонка. Капая ему в рот очередную порцию, увидел, что он открывает глаза. Они уставились друг на друга. Наконец Сауней оторвал взгляд от волчонка и крикнул: голубые.

- Сине-голубые, - прошептал он потрясенно.

Мальчик никогда еще не видел зверьков с голубыми глазами.

- Да, он у тебя оригинал, - сказала мама.

Волчонок повернул голову на голос.

- К тому же еще и хорошо слышит, - добавила она.

Радости Саунея не было предела. Мальчик погладил волчонка, в ответ тот, высунув язык, лизнул ему пальцы.

 

Глава 21. Бхэтэйрн

 

Оставив вместо себя Рэнальфа, вожак стаи решил наведаться к соседям. В голову лезли всякие дурные мысли.

- Опять война после стольких лет покоя, и было бы с кем, с айли, а не хотелось бы.

Под крылом проплывали леса, долины, озера, болота. Бхэтэйрн снисходительно поглядывал на ямерозавров и брахиозавров, почти ничем не уступающих по размерам драконам, но безмозглых и тупых.

Наконец Бхэтэйрн достиг озера Мегалон. Огромные деревья спускались к самой воде, пытаясь утолить жажду. Дракон всегда восхищался жемчужно-серым цветом коры дерева и ажурным ветвям, на которых росли длинные и короткие побеги, пленяющие изысканной красотой. Темно-зеленые листья слегка шевелились под дуновением легкого утреннего ветерка.

Серый решил слегка подкрепиться, сложив крылья, устремился вниз. Опустившись на полосу желто-коричневого песка, дракон медленно стал входить в воду, вытянув шею, чтобы напиться, и резко отдернул ее назад. Стояла тишина, что очень серому не понравилось. Обычно в озере резвились дельфизавры, плескались стаи антли, плавали огромные эласмозавры.

Бхэтэйрн слегка засвистел, вызывая условным сигналом дельфизавров, замер, ожидая отзыва. В ответ звенящая тишина. Серый, подняв голову, стал осматривать окрестности озера. Многочисленные птицы, щебеча, резвились в ветвях деревьев, но к озеру никто не спускался.

Дракон осторожно вышел из воды, отказавшись от купания, и быстро напился. Воды озера плескались возле гор. Река, впадающая в озеро, вытекала из горы, стоящей на границе горного кряжа, опоясывающего долину.

- Как знать, что или кого принесла вода, - раздумывал серый.

Заработав крыльями он поднялся на скальный выступ и замер, обратившись в слух. Ждать пришлось недолго. На водопой спускалось стадо брахиозавров с детенышами. Вперед выбежали несколько малышей и заплескались в воде. По водной глади пошла рябь, и показалась голова с огромнейшими мощными зубами, немного загнутыми назад. Дракон был готов к такому повороту событий и моментально среагировал, сорвавшись вниз. Лапы ухватили длинное и узкое скользкое тело, но поднять его серый не смог, морской хищник был слишком тяжелый.

Стая брахиозавров готовилась к нападению, подняв передние лапы, они готовы были опустить их на спину дракона.

- Вот безмозглые твари, сейчас убьют, - подумал Бхэтэйрн.

Мгновенно среагировав, отпрянул в сторону, но извивающего в его лапах хищника не бросил. Тот старался утащить дракона на глубину, серый бил крыльями по воздуху, пытаясь удержать морскую тварь и сохранить равновесие.

- Кто кого?

Брахиозавры утробно кричали, двигаясь вперед.

- Долго я не смогу продержаться, придется выпускать из лап это морское чудище, - думал серый.

Помощь пришла неожиданно. Бхэтэйрн почувствовал, что его спину в нескольких местах обхватывают драконьи лапы и тащат вверх. К удивлению, стало легче нести морского хищника.

Серый так ушел в схватку, что не увидел приближающихся синих драконов-разведчиков Эмпи.

- Кронозавр, - выпустив из лап хищника, - выдохнул Бхэтэйрн.

- Давненько они не появлялись, - проговорил Эгберт, старший синей группы разведчиков. Мы проверяли склоны гор, когда услышали рев брахиозавров, и решили посмотреть в чем дело.

- А тут такая картина, - усмехнулся серый.

Все восемь драконов еле удерживали своими лапами дергающегося кровожадного гиганта.

- Пора кончать с ним, как раз и поедим.

Все как один кивнули головами и слегка выпустили пламя.

- Жаренный, он будет вкуснее. Правда?

Драконы приступили к трапезе. Насытившись, стали совещаться, что делать.

- Обычно кронозавры одиночки, но могут жить и в стае.

- Я вам советую понаблюдать за озером, тем более, что проход, соединяющий его с теплым озером Ярвинен, хотя и узкий, но детеныши кронозавров могут проскочить. Они хотя и малы, но все же рождаются полноценными хищниками.

– Для наших престарелых неповоротливых драконов они будут представлять огромную опасность.

- Надо предупредить вожака дельфизавров, Морайта, о появившихся морских хищниках – кронозаврах.

- Правильно, пусть их разведчики осмотрят все озера и реки в округе, особенно тщательно те, что соединяются с таким огромным, как это.

- Эгберт, пошли одного синего в стаю к Рэнальфу, передайте мыслеобраз кронозавра молодняку. Старшее поколение знает этого хищника.

Драконы разлетелись кто куда. Вожак продолжил свой путь дальше. Наступала жара, пора было искать укрытие от жалящих лучей двух небесных сестер. Время полета им было рассчитано до тонкости, но кто предполагал, что он задержится в пути.

- Надо найти какую-то расщелину в горах, - думал с досадой серый и начал спуск вниз.

Он еле-еле работал крыльями, чтобы медленно лететь, осматривая все. Все живое спешило укрыться в тени деревьев, уползти в норы, в воды озер или болот.

Неожиданно послышался плач-рык, дракон в недоумении стал осматривать огромные деревья, откуда доносилось жалобное завывание.

- Ничего не видно. Придется выпускать лучи поиска, - пробурчал он, - мне сегодня явно везет…

Скоро Бхэтэйрн получил картинку. Детеныш смилодона запутался в изогнутых ветках лиан, которые во множестве переплетали матановое дерево.

- Как угораздило тебя оказаться здесь, малыш?

Серый постарался, чтобы его мысленный вопрос звучал мягко.

Смилодончик поднял голову, ища того, кто разговаривал с ним, и, не найдя, начал плакать снова.

Дракон, вися на воздушной волне, погрузился в раздумья: бросить – жалко, взять с собой - потратит время на поиски матери этого котенка.

- Ладно, возьму.

Жалость переборола разум. Огромные когти протянулись к детенышу, прорывая преграду и осторожно взяли. Смилодончик вначале зашелся криком, а потом успокоился, уютно устроившись в лапах.

Припекало, дракон летел, лучи поиска впереди него. Смилодонов нигде не было видно.

- Вот не везет!

Наконец-то лучи нашли пустоту в ближайшей горе. Пещера и довольно большая, места ему хватит.

Серый спустился вниз. Выступа почему-то не было, пришлось сразу нырять внутрь. Стены пещеры светились тусклым грязно-зеленым цветом, постепенно сменяясь наверху ярко-желтым. Дракон, опустив на дно малыша, тот даже не проснулся, решил обследовать место своего временного пристанища. Испустив веером лучи поиска, Бхэтэйрн замер ожидая ответа.

- Так, прямо – преграда, вправо – тоже, налево – пустота. Двигаюсь влево, - решил дракон, медленно вышагивая по пещере. Все органы чувств серого обострились, он чувствовал малейшее шевеление серо-зеленого песка под лапами. Огромное пространство над головой то сужалось, то расширялось. Цвет стен от тускло зеленого начал переходить то в ядовито-желтый, то в багрово-фиолетовый. Бхэтэйрну становилось не по себе, он несколько раз пытался повернуть обратно, но какая-то неведомая сила тащила его вперед и вперед. Светящиеся вкрапления камней на стенах начинали пульсировать, когда дракон слишком долго задерживал на них взгляд. Голову постепенно обволакивало туманом. Еще чуть-чуть и разум уйдет из-под контроля. Серый с трудом поднял голову вверх, отрывая свой взгляд от стен.

- Закрой глаза, закрой, - услышал он шепот.

Дракон решил послушаться и осторожно закрыл глаза. Стало лучше, ушло давление на мозг. Не в силах остановиться, он начал испускать лучи и двигаться по ним. Скрипел под лапами песок, по коже дракона пробегали волны то теплого воздуха, то холодного. Постепенно его стало трясти от перенапряжения, сначала мелкой дрожью, а потом все крупнее, набирая обороты.

- Иди быстрее, будет легче, - прошелестела душа.

Серый, превозмогая себя, ставя дрожащие лапы на песок, начал двигаться быстрее.

- Шаг, еще один, следующий. Какой по счету? Четвертый, пятый… десятый...

- Песок становиться холоднее и вроде бы мокрее, - бормотал про себя дракон.

Сделав следующий шаг, он оказался почти весь в воде.

- Ничего себе, - воскликнул он, - вода холоднющая, - и быстро открыл глаза. - Лучше б я этого не делал, - сокрушился серый.

 Огромная пещера была полна костей, разбросанных в беспорядке. Маленькие кучки, большие, в некоторых местах прямо-таки огромные.

Он сам стоял в узком подземном озере. Неслышно перекатывались небольшие волны, бегущие в одном направлении, хотя не чувствовалось ни малейшего ветерка. Вода светилась нежно-голубым цветом, с оттенком серебра, звала и манила испить ее.

Бхэтэйрн наклонил голову, высунул язык и осторожно лизнул воду, пробуя ее на вкус.

- Хороша, рискну.

Дракон пил и не мог напиться, заставляя себя прекратить свою ненасытность.

Вода струилась в нем, наполняя каждую клеточку, восполняя потерю силы, очищая разум, наполняя бодростью и оптимизмом, желанием преодолеть все и вся. Почувствовав, что напился, серый оторвался от воды и с интересом стал осматривать пещеру. Стены светились всеми немыслимыми цветами, плавно переходящими один в другой, струились змейками, бегущими в глубь пещеры, неистово маня за собой.

Дракон не стал рисковать и, сделав шаг назад, вышел из воды.

- Как знать какая там глубина, лучше пройдусь бережком, - решил он.

Серый, подняв лапу, на мгновение задумался: шагать по костям было как-то неуютно, - ладно, пойду, не стоять же мне вечно на одной ноге. Представив себе такую картину, он рассмеялся и опустил лапу на кости, те моментально беззвучно рассыпались, превратившись в труху. Бхэтэйрн направился вглубь, по мере возможности стараясь обходить огромные кучи костей.

Озерцо делало поворот вправо, дракон повернул и остолбенел. В глубине блестело ядовито-красное кольцо, то замирая, то вспыхивая. Рядом лежал огромный дракон. Его некогда прекрасная серебристо-серая шкура с оранжевыми полосами поблекла. Такая окраска у драконов была большой редкостью.

Его отец, когда Бхэтэйрн был еще молодняком, всегда подшучивал над ним.

- Сынок, такую раскраску получит или твой внук, или внучка, цвет проявляется через поколение и то не всегда. Если к тому же и твоя избранница будет рыженькой.

 Отец, пропавший при великом переселении драконов, был перед ним.

- Сигдх! Папа!?

То был крик радости и отчаяния.

Огромный дракон зашевелился, открыл глаза и с трудом поднялся на ноги.

- Кто ты?

- Давным-давно ты назвал меня Бхэтэйрн, в честь своего погибшего друга.

- То было в прошлой жизни.

- Да нет же, вот я перед тобой, просто минуло очень много времени.

- Так это правда? Мне не мерещиться?

Огромный серый рванулся вперед и отпрянул назад, скривившись.

- Что случилось?

Бхэтэйрн подошел ближе. На шее у отца поблескивало кольцо.

- На лапах тоже, сынок. Я страж врат, которые за мной. Помнишь ту бурю? Сначала сдвигались горы, текла из них огненная лава, невозможно было поймать на крыло ветер, и нежданно-нагадано появилась в небе вторая огненная звезда.

- Аддан и Шей. Шей, папа, мы так ее назвали.

- Мы летели, летели под их палящими лучами. Озера и реки кипели, леса горели. Старики постепенно погибли все, да и молодняк почти весь.

- Да я помню, меня в лапах несла мама.

Мы летели сквозь бурю и дождь, громыхание черного неба и изменчивого ураганного ветра. Нас швыряло и крутило, разбрасывая в разные стороны. Меня захватила воздушная воронка и через время бросила на скалы. От сильного удара я очнулся не скоро, попытался взлететь и не смог: было перебито крыло. Пришлось искать убежище, и вот нашел, - с горечью произнес старый дракон. - Как ты смог пройти сюда и остаться в живых, сынок? Обычно сюда попадали все задурманенные и еле живые, мне на обед.

- Сначала так и было, а потом я шел с закрытыми глазами и вот дошел.

- Ты в мать, она всегда отличалась рассудительностью.

- Почему?

 Вопрос застрял в горле Бхэтэйрна.

- Ариба была здесь.

- Все-таки мама нашла тебя.

- Да. Я думал, что смогу спастись и Ариба мне поможет, но не тут-то было.

Старый дракон прикрыл глаза, он ежесекундно жалел о своей самонадеянности, постоянно перемалывая на жерновах воспоминаний случившуюся потерю.

- Я был явно не в себе, когда стал звать на помощь Арибу, она бы мне ничем не помогла.

- Да, я помню, хотя был и мал. Когда мы нашли долину, пригодную для жилья, и обосновались в ней, маме как-то ночью приснился сон: ты звал ее, молил помочь…

- Старый дурак, - прошептал еле слышно Сигдх.

- Она, попросив у меня прощения, что бросает меня, отправилась на твои поиски.

- Сам не спасся и ее погубил, - с горечью произнес дракон, опустив повинную голову.

- Когда Ариба появилась здесь, я думал, что умру от счастья, так страстно я хотел ее. Мы провели вместе целый день, выгадывая путь к спасению. Ночью из врат появился человек. Глянул на нас своими бездонными сине-голубыми глазами, и мы безропотно ему подчинились. Представляешь, ни я, ни твоя мама не оказали никакого сопротивления, все произошло мгновенно. Когда я очнулся, ни человека, ни Арибы не было.

- Они ушли через врата?! - Бхэтэйрн с опаской глянул на светящееся кольцо.

- Я бился о стены, проклиная ту мысль, что нашептала мне призвать Арибу. Обессилив, упал на песок, жить не хотелось. Закрыв глаза, я стал мучать себя воспоминаниями, на душе было муторно и паршиво. Раз за разом перед мной проплывали видения наших счастливых дней, совместных полетов, твое рождение, смешные истории из твоего детства, горечь разлуки, радость встречи. Я оторвал мать от дитя, погубил свою огненную Арибу.

Старый дракон в печали склонил свою голову.

- Сколько времени я пролежал полуживой не знаю. Очнулся я от смеха. Мой мучитель стоял возле врат и смеялся.

- Ты здесь навеки, страж моих врат. Твоя подружка тю-тю…

- Пнув меня ногой, он скрылся в огненном кольце.

- Тяжесть потери была так велика, что я потерял рассудок. Еле встав, я добрался до воды, испив ее, почувствовал себя бодрым. Но что-то во мне надломилось. Кто бы ни попадал ко мне в пещеру, я никого не щадил. Время для меня бежало то быстро, то медленно. Иногда от скуки я забавлялся своей жертвой, играя в догонялки. Потом, очнувшись, не ел месяцами, коря себя за жестокость.

- Папа, не вини себя, неизвестно как бы на твоем месте поступил другой.

Бхэтэйрна покоробило, когда он представил себя сидящим на цепи, к тому же без малейшего шанса на спасение.

Старый дракон говорил, не умолкая, спеша выговориться. Наконец его повествование закончилось, выдохнувшись, он закрыл глаза и долго сидел не шевелясь.

Бхэтэйрн молча стоял рядом, с горечью взирая на своего отца. Некогда прекрасный огромный дракон превратился в дряхлого старца. Ужас охватил серого, когда он представил себя на цепи, а по-видимому, к этому все шло.

- Папа, - позвал он отца.

Сигдх с большим трудом открыл глаза, всплеск эмоций от встречи до того был силен, что отнял у него последние силы.

- Я ухожу, - с трудом проговорил он.

Бхэтэйрн бросился к отцу и начал двигать его к воде, удивляясь про себя легкости старого дракона. Дотащив отца к воде, он окунул его голову, чтобы тот мог напиться. Сигдх, сделав несколько глотков, вдруг резко тряхнул головой, уставившись в одну точку. Бхэтэйрн проследил за его взглядом и сам вздрогнул от неожиданности. Недалеко от них стоял малыш-смилодончик, только выглядел он крупнее и выше, твердо стоя на своих изящных лапах.

- Как ты очутился здесь, малыш? - изумленно спросил Бхэтэйрн.

- Когда я проснулся, тебя не было рядом, я долго ждал, проголодался, к тому же мне хотелось кушать и пить.

Опустив голову от стыда, смилодончик прошептал заикаясь:

- А еще я испугался, что ты меня бросил, мне стало страшно очень-очень, правда-правда.

- Как ты мог подумать, что я тебя бросил? - возмутился Бхэтэйрн.

- Я стал осматривать пещеру, - подняв голову, продолжал малыш, - мне понравились блестящие камушки. Потом я стал везде ходить и нюхать воздух, наконец-то почувствовал твой запах и пошел по нему, постоянно принюхиваясь, и нашел тебя.

Смилодончик посмотрел на серого дракона ясным преданным взглядом.

Бхэтэйрн, после всего услышанного от отца засомневался в словах малыша и повернул голову к Сигдху. Старый дракон светился от радости.

- Смилодон говорит чистую правду. Во-первых, песок пещеры реагирует только на более-менее крупное животное с тяжелой поступью, малыш по сравнению с нами легок как пушинка. Во-вторых, у него чистая незамутненная душа, что самое главное.

Сигдх в волнении стал вышагивать возле огненного кольца.

- У меня появился шанс! Шанс достойно прожить жизнь, а не то жалкое тысячелетнее существование в этой пещере. Надо спешить, чтобы не было поздно.

- Сын, посмотри на меня, я передам тебе все свои мыслеобразы, ты просто прими, разбираться и сортировать их будешь после. Да, и самое главное: сконцентрируй всю свою волю и огромное желание оказаться в определенном месте, в конкретное время, не забудь о малейших точностях – расположение, цвет, температуру воздуха. Только так вы с малышом спасетесь. Как только я умру, мою душу заберет светловолосый маг, и уж не знаю, на какие муки он обречет меня. Он не раз заявлялся сюда, издеваясь надо мной. Пока жив, я могу избежать страшной участи.

Старый дракон с мольбой глянул на смилодончика.

- Ты не против?

Тот храбро двинулся вперед, пока не оказался возле огромных костлявых лап дракона и поднял свою маленькую мордочку.

Глаза встретились с глазами. Одни любопытные, другие бесконечно уставшие, от долгих лет заточения.

- Я не сделаю тебе ничего плохого.

- Я знаю!

- Ты позволяешь? Только с твоего согласия я смогу войти.

- Да.

Смилодончик неумело открыл свою душу, старик с огромным облегчением вошел в нее.

- Не бойся, я не поглощаю тебя, а отдаюсь тебе весь, кое-что я потеряю, а ты приобретешь.

Вспыхнули многочисленные искры слияния, заполняя собой все и вся.

Душа старого дракона мягко скользнула в раскрытые объятия души смилодончика, уютно там устроившись.

- Да, чуть не забыл тебе, сынок, сказать, тут была…

Старый дракон, не успев передать, то что хотел, испустил дух.

Бхэтэйрн, с бесконечным чувством жалости, с горечью смотрел на ушедшего отца. Наконец, оторвав взгляд от старого дракона, он повернулся к смилодончику. Малыш за считанное мгновение преобразился. Вместо запуганного детеныша перед Бхэтэйрном предстал повзрослевший смилодончик, в глазах которого светился ум и понимание.

- Ты изменился. Сможешь сказать, о чем недоговорил мой отец.

Смилодончик, тряхнул, глубоко задумавшись, головой, сосредоточился. Время побежало вспять.

- Нет, у меня нет памяти дракона, прости, но помочь тебе я не смогу.

- Ладно, пора убираться отсюда пока не поздно.

- Я хочу сказать тебе, что меня зовут Алдрэн.

- Отличное имя!

- Мне его подсказала душа.

- Надеюсь, ты будешь его оправдывать и станешь отличным советником и вершителем правосудия.

Глаза смилодончика засветились неприкрытой радостью, серый дракон его поддержал. Он вприпрыжку подбежал к Бхэтэйрну и преданно посмотрел на него. Серого обуяли неведомые им отцовские чувства. Он осторожно протянул лапу и обхватил ее детеныша.

- Нам надо попить живительной воды на дорожку, согласен, сынок, - непроизвольно вырвалось у него.

- Да, папа, - легко произнес малыш.

Они направились к озеру.

- Пейте, пейте, - пришептывала им вода, - набирайтесь сил, они вам понадобятся.

- Как-то странно, да, папа, вода нас поучает.

Напившись, они оторвались от живительного источника.

- Все, уходим.

- Нет, у нас еще есть тут дело, нужно сжечь тело старого дракона.

Бхэтэйрн с удивлением глянул на смилодончика.

- Правда, как я сам до этого не додумался.

- Я тоже, но так сделать мне подсказала душа, та часть, что от дракона.

Серый в задумчивости оглядел пещеру.

- Здесь слишком много старых сухих костей, мы можем погубить озеро с живительной водой.

- Давай осмотрим все вокруг, папа, может, найдем, что-нибудь подходящее.

- Расходимся, только далеко не заходим.

Серый направился налево, смилодончик направо.

Кости: длинные, толстые, широкие, прямые, кривые, изогнутые – от них рябило в глазах.

Назад оба повернули одновременно. Пустого пространства не было, все завалено костями.

- Не везет, - проговорили одновременно оба и улыбнулись друг другу.

- Может попробовать врата, - с сомнением в голосе проговорил дракон.

- Я первый, старый дракон не раз глядел в них.

- Хорошо, подожди чуть-чуть.

Бхэтэйрн повернулся к замершему навеки отцу, подошел и подтащил его поближе к кольцу.

- Начинаем.

Алдрэн крадучись приблизился к огненному кольцу, на мгновение замер, осторожно просунул голову и резко отдернул назад.

- Что? - встревожился серый.

- Какой-то темноволосый человек стоял у окна, он почувствовал мой взгляд и начал оборачиваться, но я успел исчезнуть.

- Давай я.

- Нет, у меня мордочка меньше и опыт дракона.

- Вдруг ты снова попадешь в тоже место.

- Вряд ли. К тому же уже прошло какое-то время, кольцо повернулось.

Смилодончик вновь просунул голову в кольцо и быстро махнул лапой. Серый мгновенно среагировал, подхватив останки отца, и его голова оказалась в кольце. Перед ними предстала пустыня, бесконечные пески уходили вдаль.

- Отличное место.

Бхэтэйрн рванул на себя легкого, как пушинка, отца, одновременно изрыгая из пасти пламя.

Старый дракон мгновенно вспыхнул, особо гореть было нечему, он довел себя до истощения в стремлении уйти в никуда. Пепел мягким пухом падал с небес на пески. Бхэтэйрн, набрав в легкие побольше воздуха, дунул что есть силы, чтобы пепел разлетелся как можно дальше во все стороны.

- Прощай, папа!

- Обратно выныриваем одновременно. Раз.

Оказавшись в пещере, они оба вздохнули с облегчением.

- Дело сделано, пора убираться отсюда, Алдрэн. Но как лучше сделать?

Зашелестела вода, привлекая к себе внимание. Дракон и смилодончик направились к озеру. Зеркальной гладью застыла вода.

- Вы не уничтожили меня, а могли. Я вам помогу, но только один единственный раз, учитесь дальше сами. Где бы ты хотел оказаться, дракон?

- У себя в логове.

- Время суток?

- Раннее утро.

- Вспомни до мелочей все, что сможешь: освещение, блеск камней, температуру воздуха, влажность пещеры, представляя все это, смотри на воду. Начали! Да, возьми в лапы малыша.

Бхэтэйрн осторожно взял смилодончика, крепко прижал его к себе и закрыл глаза, сосредотачиваясь.

Раннее утро. Из прохода слышится щебетание птиц, над его логовом в расщелине жила семья серых орланов. Над ним постоянно шутили друзья: серые для серого. В пещере пока еще сумеречно, лучи Аддан лишь через время заглянут к нему через небольшую дыру, расположенную чуть выше гнезда орланов. В самом логове достаточно просторно, при желании, если потесниться, могут поместиться три огромных дракона. Так в глубине, слева, небольшая дыра, наследство от змеек-огневок, она совсем неприметна. В пещере на стенах камешки небольших размеров, в основном светятся зеленовато-желтым цветом, попадаются с красным оттенком, но редко. Под лапами шуршит серо-желтый песок, иногда попадаются крупные то зеленоватые, то ярко-желтые камни. Песок под лапами теплый, по нему всегда приятно ходить. Если прислониться спиной к стене, почувствуешь мягкое тепло.

Выход из пещеры освещен тускло, через два драконьих шага поворот, проход изгибается влево. Дно почти ровное. Справа от входа несколько царапин от когтей, он их нанес, когда находился в глубокой ярости от пропажи своей подруги Рании, царицы его сердца.

Бхэтэйрн открыл глаза.

- Все вроде точно.

На зеркальной глади подземного озера застыла картинка его логова.

- Смотри и представляй, что ты в пещере, сосредоточься, у тебя должно быть огромное желание оказаться там, - прошелестела вода.

- Ведь ты не хочешь повторить участь своего отца, спеши, пока сюда не заявился маг.

Бхэтэйрн стал смотреть на изображение своего логова, всей душой желая оказаться там и только там. От напряжения у него начала раскалываться голова, еще чуть-чуть, и он не выдержит.

- Ты сможешь, - прошептала вода, - до встречи.

Серый дракон уже ее не услышал, он перемещался в пространстве.

 

Глава 22. Ирангэ

 

Три дракона стремительно неслись вниз, наслаждаясь полетом после всего пережитого в мрачном ущелье. Фанис вдыхал свежий воздух и не мог им напиться.

- Тише, притормозите или от радости забыли, зачем сюда пожаловали, - желтая дракониха укоризненно глянула на спутников.

- Ах, молодежь, молодежь! – подражая матери и качая головой, произнес Фанис.

Адвар рассмеялась.

Внезапно бело-желтый туман сменился клочьями темно-фиолетовых туч, треском грома и проливным дождем, который падал с туч, не переставая. Бившие в землю извилистые молнии то вблизи, то вдали освещали кусочки пространства. Черный мрак застилал покрывалом все вокруг, не давая возможности ориентироваться.

- Вот влипли, - проговорил Фанис.

- Надо искать укрытие, надолго нас не хватит, дождь-то не слишком теплый, - проворчала недовольно Адвар.

- Вылетели из тепла да в холод, такая слишком резкая смена погоды как бы не навредила нашим шкурам, - озабоченно проговорила Лэнгли.

- Ждать восхода Аддан не будем, звезд нет - ориентироваться не по чем.

Блеск молнии, ударившей неожиданно, открыл гряду скал по правое крыло.

- Летим, только очень быстро, пока мы запечатлели картинку. Будьте осторожны, там были острые скалы.

Драконы, стремительно развернувшись, полетели дружно вправо.

- Лучи поиска, - напомнила Адвар.

- Не маленькие, помним, - ответил Фанис, у которого начало побаливать крыло.

Дождь усилился, потоки дождя лились, застилая глаза. Лучи поиска были бесполезны, их сбивали разряды молний.

- Ориентировочно мы должны быть над горной грядой, медленно спускаемся вниз. Сынок, осторожно, - забеспокоилась Адвар.

- Хорошо.

Фанис еле-еле работал крыльями, пытаясь лететь ровно, но больное крыло тянуло вниз. Ударившая молния осветила острые пики скал, огненно-оранжевый плавно спускался вниз, расставив лапы. Наконец он коснулся чего-то мягкого. Какая необычная трава, - подумал дракон, - перенося всю тяжесть тела на лапы, давая отдохнуть больному крылу. По нему стали бить молниями, боль была страшной, и он начал проваливаться вниз.

- Ма… - крик застрял в горле.

Зов сына встряхнул Адвар, она в панике забила крыльями, не понимая, что к чему…

 

Он просыпался, сладко потягиваясь, расправляя свои нежные сине-фиолетовые лепестки, начиная неярко светиться. Ночь обещала быть прекрасной.

- Скоро пойдет дождь, - запел он, - мои корни насытятся влагой, и я еще немного подрасту, стану выше и шире, и будет сияние мое прекрасно.

- Что, опять сочиняешь песенку дождя, - прогудел рядом голос отца.

- Да, я хочу быть таким же большим и широким, как ты, испускать такой же дивный серебристо-фиолетовый свет.

- Этого еще ждать долго, а пока пей влагу, дождь будет хорош, я это чувствую. Учись питаться не только небесной водой, но и сверкающими стрелами, потихоньку забирая у них энергию. Помни, только малыми порциями, а то будет ожог, и не жадничай.

- Не бери пример с младшего братца, который захотел сразу все и очень быстро, - вступила в разговор мама, покачивая своими темно-фиолетовыми серебристыми лепестками лучей недалеко от него.

Малыш послушно стал медленно расправлять свои крылья поиска, направляя их в сторону идущей грозы.

 Пью, пью, пью небесную воду я.

 Расту, расту, расту я.

 Становлюсь длиннее я.

 Тянуться корни мои вниз…

Раскаты грома ласкали его слух, бьющие молнии - радовали.

Раз в закрома направилась малюсенькая частичка сверкающей стрелы. Еще одна и еще. Он усердно трудился, постепенно накапливая сгустки энергии.

- Определенно мне сегодня несказанно везет! – не переставая восклицал цветок.

Малыш тщательно трудился, помня наставления своих родителей.

Крик боли и ужаса потряс ущелье. Малыш Ирангэ так увлекся собиранием шайнир-частичек, что вздрогнул от неожиданности и повернул голову на крик. Ни матери, ни отца, ни братьев, ни сестер не было. Рядом с ним лежало что-то огромное, оранжево-мокрое, холмистое, шевелящееся. Ирангэ опешил. В одно мгновение он остался один-одинешенек.

- Сам! Один!

Гнев стал пронизывать его тело, неконтролируемый всплеск эмоций сжался в комок и с такой шайнир-силой ударил по груде оранжевого холма, что тот вздрогнул и повернулся. На малыша глянули с недоумением и болью серо-желтые глаза.

- За что?

- Ты кто?

- Я - дракон. Меня зовут Фанис. Мы прилетели из-за гор, я, моя мама и молодая драконица Лэнгли.

- Ты, ты… уничтожил всю мою семью своим падением с небес.

С глаз Фаниса покатились слезы горя.

- Прости! Я не хотел! Все получилось случайно, мне так жаль!

Оранжево-огненный открыл свою душу, которая в великой печали сжалась в комок, коря и виня себя во всем.

- Я уничтожил всю твою семью? - с ужасом спросил дракон.

- Не знаю. Ты можешь встать?

- Попробую.

Фанис медленно подтягивал лапы, пытаясь встать. Из многочисленных ожогов струилась кровь, орошая землю. Потихоньку двигаясь, шатаясь из стороны в сторону, он поднимался. Опираясь на крылья, дракон встал. Раненое крыло нещадно болело.

- Что мое крыло, - думал он, - если я погубил целый народ.

Хорошо, что хотя бы прекратился дождь и можно было что-то рассмотреть.

- Фанис, сынок! Что случилось? Ответь, наконец-то, - услышал он голос матери.

Мгновенно среагировав, оранжево-огненный послал матери и Лэнгли мыслекартину случившегося.

Приземлившаяся на выступ Адвар осторожно сворачивала крылья.

- Чем можем помочь тебе Ирангэ, скажи? И прости моего сына.

- Надо все осмотреть, может, кто и остался жив.

Захлопали крылья вблизи, медленно спускалась лазурная.

- Я полечу вперед, внимательно все осмотрю.

Дно ущелья представляло собой жалкое зрелище. Поломанные светло-фиолетовые цветы небольшими кучками лежали то здесь, то там. Короткие, длинные стрелы листьев замерли в последнем крике боли и отчаяния. Лепестки лучей измяты и порваны, серебристый сок застыл навеки.

- Пошлю-ка я луч поиска живого. - Лэнгли с досадой сильно тряхнула головой, - и как я до этого сразу не додумалась.

Усевшись на краю не совсем удобного скального выступа, драконица выпустила луч поиска. Моментально пришел ответ. В одной из расщелин доживал свой век старик.

- Есть!

Лэнгли послала картинку драконам.

Ирангэ с облегчением вздохнул, он не один…

Старик обычно спал, находясь в полудреме, то сворачивая, то разворачивая свои лепестки буро-фиолетового цвета. Он прожил слишком долгую жизнь, подпитываясь источником подземной воды, которая на протяжения столетий поддерживала его. Все его одногодки давным-давно покинули свет, а он все держался, удивляясь самому себе.

- Почему? - часто задавал он себе вопрос, пока не понял, в чем дело.

- Удачное местечко, - покряхтывал он, - мне просто повезло.

- Проснись, старик, нужна твоя помощь, - услышал он чей-то голос.

- Я сплю, не мешайте, не трогайте меня.

- Дедушка, это я Ирангэ, у нас горе. В живых остались только я да ты.

В разговор вмешался Фанис.

- Это я случайно погубил весь ваш народ.

- Рассказывай, я слушаю.

- Мы, нас трое драконов, попали в грозу и решили искать убежища. Как не прочна наша шкура, но все же мы должны укрыться. Заметив ущелье, полетели к нему. Я спустился первым, и вдруг в меня стали бить молниями, непонятно почему и зачем. Получив многочисленные ожоги, я упал, не удержавшись на лапах.

Старик долго молчал, раздумывая.

- Вот для чего я столько жил, чтобы помочь возродиться моему народу, - с печалью и гордостью думал он, - пришла пора.

- Слушай, Ирангэ, и вы драконы. Я живу очень-очень долго, - старик сделал паузу, - за счет источника живительной воды, она подпитывает мой корень, давая жизненную силу. Корень мой длинен и толст, идет далеко вглубь скалы. Тебе, Фанис, израненному, не под силу такая работа, здесь нужна осторожность и точность. Ты, Адвар, слишком волнуешься из-за сына. Справится Лэнгли.

- Откуда ты знаешь наши имена? - удивилась Адвар.

- Извините за вторжение, но я пообщался с вашими душами и понял, что вам можно доверять, об источнике никто не должен знать. Вы поняли?

- Хорошо.

- Ты, Лэнгли, должна обхватить мою голову и медленно тащить ее, чтобы постепенно освобождался корень, когда появиться вода, ты наберешь ее и полетишь на поляну.

- Адвар займется уборкой ненужного хлама, освобождая корни, чтобы тебе было понятнее, ищешь шею цветка. Ирангэ поможет.

- Лэнгли, на каждый цветок льешь немного воды, ты поняла, совсем немного. Поляна синевиров возродится. Да, и не забудьте смочить водой раны Фаниса. У вас должно все получиться, я чувствую. Прощайте. Сделайте все в точности, как я сказал.

Закипела работа. Адвар убирала поломанные синевиры.

- Никогда бы не подумала, что цветы могут мыслить, - думала она, - чудеса.

Изредка дракониха бросала взгляд на сына, тот сидел закрыв глаза.

Ирангэ следил за работой Адвар, не зная, радоваться ему или огорчаться. Его душа трепетала в предвкушении перемен.

Лэнгли, осторожно обхватив голову цветка, старалась очень медленно вытаскивать его из расщелины скалы. Хорошо, что корень был один, без разветвлений, это упрощало задачу. Рывок, отдых, снова рывок. Во рту Лэнгли ощущала необычный вкус соков цветка, не задумываясь, она глотала.

Лазурная постепенно выбивалась из сил, слишком тонка работа, требующая большой точности и осторожности.

- Интересно, можно ли хотя бы капельку отдохнуть, совсем чуть-чуть, - забилась мысль в голове.

- Нет!

Лэнгли вздрогнула от неожиданности.

- Не прекращай!

- Ты жив?

- Пока да, корень-то еще жив.

- Вот когда ты его вытащишь, мне придет конец.

Старик замолчал, Лэнгли трудилась дальше. Постепенно корень выползал из своего векового заточения. Слышался треск и шуршание, драконице пришлось сделать шаг назад, потом еще один. Лэнгли почувствовала, что стало легко вытаскивать корень, и сделала резкий рывок. Стебель, извиваясь, выполз наружу, с него капала темно-фиолетовая вода. Осторожно положив голову старика на камень, Лэнгли начала набирать живительную воду в рот, каждое мгновение боясь, что она исчезнет. Справившись, лазурная, сделав несколько взмахов крыльев, оказалась на поляне.

Адвар вела беседу с Ирангэ, рассказывая ему о драконах, о перелете в ущелье, о пропаже своей последней кладки. Услышав шум крыльев, она обернулась.

- Мы тебя заждались, у нас все готово. Фанис держится из последних сил.

- Сначала иранги, я потерплю.

Лэнгли зависнув над поляной, еле-еле перебирая крыльями, начала поливать останки цветов, стараясь выдерживать малую дозу.

- Первый, второй, третий… - считала она про себя.

Погибших иранги, на удивление, было мало.

- Как малочислен твой народ, малыш! – Следя за работой Лэнгли, воскликнула пораженная Адвар.

Наконец вся поляна была полита живительной водой, пришла очередь Фаниса.

- Тебя надо купать в живительной воде, мой дорогой сыночек.

Лэнгли согласно кивнула головой, направляясь к оранжево-огненному.

- Подняться сможешь?

- Да.

- Недалеко от того места, где рос старик я заприметила ручей, надо обмыть раны. Полетели.

- Вы куда?

 Встрепенулась озабоченно Адвар.

- Я показываю Фанису ручей, - послала мысль драконица.

- Лечу с вами.

Маленькая речушка неспешно катила свои воды по ущелью, направляясь на север.

Приземлившись, Адвар поспешила к воде, хвост метнулся по камням, и она случайно зацепила корень старика. Оторвавшийся кончик стебелька с каплей живительной воды упал в воду, его подхватило течение, и он отправился в нежданное плавание. Никто ничего не заметил, драконы были заняты собой.

Фанис плюхнулся в речушку, Адвар, набрав в рот воды, окатывала ею бока сына. Смытая кровь окрасила воды в темно-красный цвет.

- Стой на месте, не шевелись, буду обрабатывать твои раны.

Лэнгли капала на раны живительной водой, облетая раненого дракона по кругу.

- У меня осталось еще немного живительной воды, Фанис, открой рот, - скомандовала драконица.

Оранжево-огненный послушно повернул голову, открывая рот. Последние капли нырнули, начав свою целительную работу.

- Хорошо бы поспать. Можно, мама?

Адвар осмотрелась, по левое крыло виднелась небольшая ложбинка с темно-зеленой травой, Фанис должен там поместится.

- Фанис, лети влево и ложись, спи. Мы побудим на страже.

- Лэнгли, где старик? Надо отдать ему последние почести.

- Интересно, куда ушла его душа, я чувствую ее, - задумчиво произнесла лазурная.

- Нам этого никогда не узнать.

- Как знать, - прошелестела душа Лэнгли.

- Давай посмотрим, Адвар, жив ли источник живительной воды.

Лэнгли, развернувшись, направилась к тому месту, где раньше рос старик. В небольшом углублении блестела фиолетовая вода, маня к себе.

- Адвар, можем сделать малюсенький глоточек, ты как, не против?

Дракониха, тяжело вздохнув, подошла и осторожно втянула в себя немного воды, подняв голову, глянула на источник, боясь, что выпила все. Чаша наполнилась вновь.

- Твоя очередь, Лэнгли.

Лазурная, неся в зубах останки старика, положила рядом.

- Тут ему самое место.

Отпив немного воды, она положила длинный корень так, что он прикрывал источник живительной влаги.

- Я полечу к малышу, ему сейчас нужна поддержка.

Ирангэ в ожидании застыл на месте, сложив лепестки. Небо темнело, показывались первые огненные звезды.

- Ты как, малыш?

- Не спится.

- Не переживай, я чувствую, все будет хорошо.

- Как Фанис?

- Ему лучше, он спит, с ним Адвар.

- Ирангэ, можешь приоткрыть лепестки? Я принесла тебе немного живительной воды.

Малыш послушно приоткрыл свои небольшие лучики-стрелы.

- Какой необычный вкус у живительной воды, кисло-сладкий, освежающий и успокаивающий одновременно.

- Вот и хорошо, постарайся уснуть, Ирангэ, я устроюсь на уступе скалы рядом.

Лэнгли сложив крылья, оглядела поляну. В лучах вышедшей на небосклон Файнис в ущелье засветилось множество фиолетовых капелек.

- Какая красота! – в восторге воскликнула она, не пытаясь сдерживать эмоции, захлестнувшие ее через край. Увиденное радовало и печалило одновременно.

Чувства грусти и утраты нахлынули на нее. Душа разрывалась на тысячи частей, щемило сердце, раскалывалась голова.

Никогда! Страшное слово. Ее глаза наполнились слезами. Чувство угрызения совести постепенно выедало душу. Винный или невинный проступок ложился черным несмываемым пятном на ее жизнь. Из-за малой оплошности погибла первая кладка. Лэнгли свернулась клубочком, уйдя в себя. Есть раны, которые будут кровоточить всю оставшуюся жизнь, и от них никуда не денешься, ни спасешься. Можно только притупить боль, но она все равно не уйдет, постоянно напоминая о себе. Душа Лэнгли трепетала от горя, красота ее только раздражала в данный момент, а не успокаивала, как обычно, и она закрыла глаза.

Ирангэ в печали то складывал, то раскрывал свои лепестки-лучики, такая сильная аура горя шла от лазурной драконицы. Сначала он решил ее успокоить, поговорить, но поразмыслив, передумал, своими расспросами он только еще больше растравит ее душу. Наклонив голову в ее сторону, он стал посылать тайниш-лучи, чтобы успокоить хотя бы немного ее рвущуюся душу. Лэнгли незаметно для себя заснула, ей снилось ромашковое поле, где она ходит одна, любуясь цветами.

Ранним утром Адвар разбудил гомон птиц, казалось, они кричат прямо над ее головой, что так и было.

- Кыш отсюда, - махнула она крылом, опасаясь, как бы стая птиц не разбудила сладко спавшего сына.

- Мне приснилось, или я на самом деле слышал крики о помощи? - приподняв голову, спросил Фанис.

- Птицы не на шутку расходились возле речушки. Как ты?

Фанис с опаской начал расправлять обожженные крылья. Раны затянулись, их, как и не бывало.

- Вот это чудеса! Что значит, живительная вода!

- Полетели на поляну, мне хочется глянуть, как наши цветы.

Лэнгли все еще спала, находясь в объятиях чарующего сна. Разбудил ее Фанис.

- Лэнгли, смотри!

Драконица подняла голову и остолбенела. Вся поляна была покрыта маленькими росточками цветов.

- Ирангэ, какая радость, - повернув голову к цветку, произнесла она.

Малыш стоял, не шевелясь, прикрыв голову лепестками лучей.

- Он вне себя от радости. Надо найти его душу. Отправляемся в поиск.

Три дракона начали осторожно окружать его ауру, пытаясь пробиться через заслон мечущейся в панике души.

- Все пропало, все пропало… - беспрестанно твердил цветок.

- Ирангэ, - они уцепились за душу и совместными усилиями стали тащить ее из грани небытия.

Малыш стал раскачиваться туда-сюда, закрывать и открывать лучики лепестков.

 - Ирангэ!

Цветок вздрогнул и раскрыл свою голову.

- Что случилось?

- Глубокой ночью я почувствовал, как души моих родственников возрождаются, покидая тьму небытия. Когда взошли первые лучи Аддан, я был потрясен увиденным. Понимаете, я не могу потерять их вновь!

- Теперь не потеряешь, все будет хорошо, - ласково сказала Адвар.

- Вы не понимаете! Потеряю, еще как потеряю! - Мысль Ирангэ зашлась в крике.

- Почему? - Драконы переглянулись.

- Он, скорее всего, еще не пришел в себя, - послала мысль Лэнгли.

Цветок посмотрел каждому дракону в глаза, призывая вслушаться в его слова.

- Иранги - ночной народ. Днем, в самую жару, сворачиваем мы свои стрелы-лепестки, поворачивая их ребром под палящими лучами двух огненных звезд. Рождаемся в сезон дождей и то крайне редко. Почему? Не знаю. Растем очень-очень медленно, в основном во время дождей, учимся питаться шайнир – световыми частичками небесных огненных стрел. Живем долго, сотни тысяч оборотов Аддан по небесному склону.

- Сотни, тысячи лет! – не сдержавшись, воскликнул Фанис.

- Да, но палящие лучи звезд для нас – гибель. Новорожденные ростки не умеют контролировать поток световых лучей, этому учатся постепенно.

Теперь пришло время удивляться для драконам.

- Вы, понимаете? Они распустились для гибели, я ничем не смогу им помочь…

- Вот так поворот судьбы, - выдохнул Фанис.

- Нам надо подумать, - вздохнула Адвар.

Трое драконов стремительно поднялись в небо. Поймав воздушный поток, они зависли, размышляя.

- Можно летать в самую жару всем троим над поляной, так мы создадим тень.

- Нет Фанис, это рискованно, рано или поздно мы спалим свои шкуры, и сами погибнем и цветам не поможем.

- Можем, не можем, мы должны найти выход, мама.

Аддан с каждым мгновением все быстрее вышагивала по небесной дорожке, взбираясь ввысь, а драконы все не могли найти выход.

- Может, стоит попробовать вырвать с корнем дерево и положить его у края обрыва, оно даст тень.

- Фанис, - укоризненно покачала головой Адвар, - рано или поздно огненные звезды высушат дерево, и оно рухнет на головы иранги.

- Тогда нужно живое дерево и не одно, а несколько, для подстраховки.

- Лэнгли, ты летишь по правое крыло, Фанис – по левое, ищите подходящие деревья, растущие над ущельем. Я за живительной водой.

Спустившись к источнику, Адвар убрала голову старика. Зеркальная гладь воды была светло-фиолетового цвета.

- Прошу тебя, дай нам немного своей живительной силы, мы хотим помочь иранги, попавшим в беду из-за моего сына, - неожиданно для себя послала воде мысль дракониха.

По воде пошли круги, и она стала темнеть, приобретая темно-фиолетовый оттенок.

- Можешь набрать несколько глотков, - прозвучал журчащий мелодичный голос. - Ты первая, кто испросил разрешения. Удачи вам!

Адвар с превеликой осторожностью набрала в рот немного воды, ощущая неловкость из-за того, что как бы пьет живое существо. Вздохнув с облегчением, она поднялась в воздух.

Прилетев на поляну дракониха увидела, как Лэнгли и Фанис подпаливают корни гинкгового дерева, наклоняя его своими лапами так, что оно падало поперек ущелья. Лэнгли критическим взглядом осмотрела упавшее дерево. Ажурные ветви занимали большое пространство, веерообразные огромные листья давали много тени.

- Не мешало бы еще одно.

- Доведем до ума это. Я полетела за землей, присыпать обожженные корни. Фанис, ты набери в речушке воды полить дерево.

Адвар осторожно уселась сверху дерева, проверяя прочность импровизированной крыши.

Вскоре прилетела Лэнгли с большим комком земли в лапах, Фанис с водой. Закипела работа. Адвар вылила первый глоток живительной воды, сверху драконица – земли, Фанис – простой воды.

- Приступаем к следующему.

Три дерева перебросили драконы через пропасть ущелья.

- Спускаемся на поляну.

Один за другим они влетели в построенный импровизированный дом.

- Ирангэ, как ты тут под нашей крышей?

Цветок в волнении, то закрывал голову лепестками лучей, то открывал.

- Ждем жару, - усевшись на неудобный скальный выступ, проговорила Адвар.

- Ждем, - подал голос Ирангэ.

Фанис, повернул голову к звезде.

- Скоро появиться вторая.

Смолк многочисленный гомон птиц, рык зверей, все попрятались по своим убежищам. Худо, кто не успеет, можно сжариться и живьем. Листья на деревьях начинали потихоньку сворачиваться, становились ребром к лучам пылающих звезд.

К Аддан, как всегда внезапно, присоединилась Шей.

- Звезда-загадка, появилась ниоткуда, наделала бед и продолжает привольно разгуливать по нашему небу, - с раздражением проговорила Адвар.

- Самое интересное, висит в небе несколько часов, а потом исчезает непонятно куда, - заметила Лэнгли.

- Нам-то лучше, что уходит.

Все согласно закивали своими головами, включая Ирангэ.

В ущелье нагло вползала духота, посмеиваясь в предвкушении веселья.

- В самую жару, мы обычно, прячемся по своим логовам, - заметила Адвар, - легче дышать.

Ирангэ сжал голову, прикрывая ее лепестками стрел. Драконы сидели, не шевелясь, каждый ушел в свои думы. По шкурам скатывались сначала капли, а потом и ручейки пота. Дышать становилось все труднее.

Духота радовалась как дитя, в предвкушении падения драконов.

- Я скоро упаду, - прошептала Адвар.

- Держись, мама.

Фанис стал посылать желтой драконихе волны своей энергетики.

- Тебе лучше?

- Да.

Недовольно ворча, дневная духота уползала прочь.

Ирангэ приоткрыл голову, оглядывая поляну. Проклюнувшиеся росточки цветов были живы. Малыш засмеялся от радости, изгибая свои лучики-стрелы.

- Мой народ спасен.

Драконы, отойдя от жары, заулыбались.

- Мы исправили то, что случайно погубили. Сегодня переночуем в ущелье, а завтра рано утром отправимся в путь, - наклонив голову, проговорила Адвар.

 

Глава 23. Стефни

 

- Доченька! Слушай! – голос матери постоянно прерывался и был почти не слышен.

- Теперь ты - королева нашего народа! Стефни, ты в ответе за жизнь и сохранность стаи. Запомни: главное для тебя - жизнь и сохранность, все остальное не имеет значения.

- Мамочка, ты где, родная?

- Далеко… Прощай!.. Позаботься о братьях и сестрах. Не доверяй…

- Мама, мама… - мысль зашлась в крике.

В ответ звенящая напряженная тишина.

Стефни, в горестном смятении, подняла голову, осматривая гнездо. Все спали, сладко посапывая во сне. Рогатка тихонько выползла, стараясь не потревожить спящих и направилась в долгий путь по норе. Последний бросок и она оказалась у входа. Песок был прохладным, очень прохладным.

- Понятно, сейчас глубокая ночь.

Змея направилась в обратный путь. Остановившись недалеко от гнезда, она начала раскачиваться, обдумывая как сказать остальным, что матери нет, они остались одни.

Малыши просыпались, вытягиваясь то в струнку, то обратно в кольцо. Наконец они обратили внимание на раскачивающуюся Стефни.

- Смотрите, смотрите, - наперебой закричали малыши, - у нашей Стефни на голове корона, как у нашей мамочки.

Темно-зеленое с золотистыми каплями кольцо зловеще поблескивало на голове их сестры.

Все вмиг застыли, окаменев.

- Нет!

Бессильное шипение заполнило их нору. Малыши расползлись кто-куда, предаваясь горю.

Время медленно, капля за каплей, сочилось в объятой горем норе змеек.

Стефни решила их пока не трогать, пусть придут в себя, поразмыслят.

Все рано или поздно справятся с навалившим горем, беспокоила ее только слишком нежная Назгуль.

Рогатка поползла по многочисленным подземным коридорам, отыскивая младшенькую сестренку. Назгуль нигде не было видно.

Стефни начала сердиться, - только этого еще не хватало, пропажи сестры в первый день ее правления семьей.

- Где же тебя искать, наш нежный цветочек?

- Если тебя нет под землей, значит ты на поверхности. Как я могла пропустить твое исчезновение? – корила она себя.

Рогатка поползла к выходу. Высунув голову, она осмотрелась. Недалеко от входа, на небольшом камне, лежала, свернувшись клубочком, сестра, подняв голову вверх. Змея, стараясь тихо двигаться, направилась к ней.

- Я думаю, Стефни, что душа нашей мамочки улетела к одной из этих огненных звезд, вон той ярко-зеленой, что слева на небосклоне. Видишь? Я это чувствую всем сердцем, она же была королевой, а не какой-то простой смертной рогаткой-змеей. Да, королева-сестра?

Стефни благоразумно промолчала, чтобы не разочаровывать Назгуль.

- Возвращаемся домой, сестра.

- Ты ползи, я побуду еще здесь. Можно, королева?

- Хорошо, только недолго.

Стефни, развернулась, недовольная собой, что пошла на уступку сестре.

- Да будь осторожна, не стань чьим-то обедом.

Назгуль слегка шевельнулась, меняя позу, все так же смотря на звезды.

Стефни направилась домой.

Ночь – время охоты. Заслышав вой шекалов, рогатка проворно сползла с камня и заскользила к входу норы.

Дома все так же было тихо, малыши предавались нежданному горю.

- Стефни, я вернулась.

- Хорошо. Пора собирать всех.

Королева зашипела, приказывая всем собраться возле гнезда.

- Мы остались одни, - она внимательно оглядела всех, - почтим память нашей матушки. В голове у нее сразу же возникла мелодия шипения, когда змеи провожали в последний путь своих погибших близких. Она первая начала печальную песню утраты, остальные ее подхватили. Это была песня горя и печали, сожаления о рано ушедшей их дорогой матушки.

Прозвучали последние аккорды песни, детеныши склонили свои головы, чтя память безвременно погибшей королевы.

- Наше гнездо расположено в каменных россыпях. Выходя ночью на охоту из норы, прислушайтесь к тявканью лисицы-фенки, вою шекалов или гийонов, взмаху крыльев совы, запаху орланов, еле слышным шагам барсука или хорька. Вы должны быть предельно внимательными, от этого зависит ваша жизнь. Если вам что-то не понравилось, но видимых причин нет, лучше мгновенно полностью зарыться в песок, даже закрывая глаза, чтобы их блеск не привлек хищника.

 Основной нашей пищей будут бабочки и различные насекомые. Вкусны кузнечики, пауки.

- Пауки? - удивился самый шустрый из малышей Кигэн.

- Они же ядовитые!

- Не все, можно спокойно поймать серого или песчаного цвета, только не черного. С тушканчиками, пищухами мы пока не справимся, все у нас впереди. Перейдем к птицам.

Стефи поймала сонный взгляд сначала одной сестры, потом другой.

- Слишком много информации, они не успевают переосмысливать, да еще навалившееся горе, - подумала она.

- Все, всем спать.

Малыши послушно направились к гнезду, устраиваясь поудобнее, чувствуя дыхание каждого.

Детеныши долго лежали, ворочались, не засыпая. Наконец-то их сморил сон. Спали неспокойно, постоянно переворачиваясь во сне, шипели – плача, натыкались друг на друга, бились хвостами, скреблись чешуйками, куда-то стремились бежать. Стефни не могла заснуть, наблюдая за своими братьями и сестрами. Боль утраты не утихнет никогда, но смириться с ней им придется.

Постепенно сон сморил и ее. Стефни оказалась среди высоченных кустарников, только не широких и раскидистых, а высоких, с гладкими стволами и извилистыми ветвями. Она подняла голову, зеленая масса листьев тихо шелестела вверху. Рогатке стало не по себе, еще чуть-чуть, и она упадет. Кружилась голова, тело становилось слишком легким. Стефни с испугом дернулась, пытаясь свернуться в клубок.

- Не бойся, это деревья, - услышала она еле слышное змеиное шипение.

- Давным-давно вы привольно жили в бескрайних дремучих лесах, качались и летали с ветки на ветку. Плавали в теплых озерах и длинных реках. Охотились днем, а не ночью.

- Прислушайся!

Стефни закрыла глаза, превращаясь в слух. Вокруг что-то безпристанно летало, порхало, напевало, цокало, пищало, стрекотало.

- Смотри!

Разноцветные бабочки носились туда-сюда наперегонки друг с другом, весело смеясь. В шелковистой траве прыгали длинноногие серо-зеленые кузнечики. Сновали какие-то небольшие мохнатые зверьки. Среди ветвей деревьев летали небольшие птицы. Смешно перебирали лапками, как будто умываясь, симпатичные ярко-желтые зверьки. Раз и они перепрыгнули с одной ветки на другую и помчались вскачь по деревьям.

- Легкая добыча! – удивилась рогатка.

- Дыши!

Стефни вдохнула полной грудью воздух. Он имел необыкновенный привкус, возникало желание дышать им, не переставая. Голова становилась ясной, в душу снисходило успокоение. Хотелось жить и наслаждаться жизнью.

- Ты и твой народ снова сможете жить в лесах, если…

Стефни вздрогнула от сильной боли и открыла глаза, не понимая, где она и что с ней. Постепенно голова прояснялась, рогатка тряхнула ею, окончательно просыпаясь.

- Что случилось, в чем дело? – недовольно прошипела она, поворачивая голову к гнезду.

На нее испуганно смотрели ее братья и сестры.

- Ты сильно плакала во сне, мы проснулись, испугавшись, и стали будить тебя, - прошептал Кигэн.

- Мы шипели, толкали тебя, кое-кто стал завывать и плакать из-за того, что ты не просыпаешься, - прошипела Назгуль.

- Нам стало страшно, - наперебой кричали малыши.

- Все, успокойтесь, я в порядке. Мне приснился сон…

- Страшный.

- Ну что вы, нет-нет.

Малыши покинули гнездо и взяли ее в кольцо. На нее покатились волны любви, заботы, сочувствия. Стефни почувствовала на душе облегчение. Успокоившись, все заснули вновь.

Проснулись змееныши почти одновременно.

- Сейчас мы с вами отправимся на охоту, будьте предельно внимательны и осторожны, - Стефни оглядела малышей, - я ползу первой.

Королева направилась к выходу, остальные за ней. Приблизившись к выходу, она принюхалась, чужих запахов не было. Высунув голову из норы, осмотрелась, в пределах видимости – все было спокойно. Прислушалась, пока тихо.

- Можете выползать, - скомандовала она, - насекомых искать недалеко.

- Удачной охоты!

Малыши бросились врассыпную. Стефни, медленно поворачивала голову, раздумывая куда ползти. Послышался шум крыльев, резко развернувшись, она увидела золотисто-зеленую бабочку из ее сна. Бабочка застыла на месте, неслышно перебирая крылышками, как будто что-то ждала, взмах и она полетела к далеким скалам. Стефни, не задумываясь, направилась за ней, внимательно все осматривая вокруг.

Бабочка замерла у подножья темно-коричневой скалы, усевшись на ветку небольшого кустарника. Рогатка приблизилась. Бабочка, взмахнув золотистыми крылышками, подлетела к скале и исчезла. Стефни устремилась за ней.

Между двух скал вился проход, стены постепенно смыкались, и змейка оказалась в большой пещере, стены которой светились зловещим красно-бордовым цветом. В одном из углов послышалось чье-то шевеление, рогатка насторожилась, готовая в любое мгновение повернуть обратно.

- Не бойся, тебя никто не тронет и не причинит вреда. Наоборот, я хочу тебя кое-чем угостить. Выпей вот это.

На камне перед нею появился желтый цветок с янтарно-красной жидкостью внутри.

Змейка, застыв, не шевелилась, не зная, что делать.

- Пей! – настойчиво требовал голос.

Стефни с опаской подползла поближе, наклонив голову, принюхалась. Запах был ей неизвестен, но какой-то слишком уж необычный.

Змейка, высунув длинный язык, слизнула несколько капель жидкости.

Все внутри у нее ахнуло и перевернулось, сердце застучало быстро-быстро, выталкивая с огромной скоростью массу крови, которая помчалась по сосудам, наполняя их необычной силой. Голова мгновенно затуманилась и бессильно опустилась на камень. Стефни закрыла глаза, чтобы остановить головокружение.

- Ну я и дура, - мелькнуло у нее в голове, - мне конец!

- Нет, это только начало! Подожди, немного поспи.

Рогатка погрузилась в сон. Время с сочувствием наблюдало за спящей змейкой.

Стефни снилась река, в которой она с удовольствием плескалась. Выбравшись на берег змейка, глянула в воду. На нее смотрела темно-желтого цвета с поперечными лазурно-голубыми пятнами рогатка, на голове которой блестела темно-зеленая с золотыми каплями корона.

Стефни удивилась: неужели это я? Эта змея в несколько раз больше и толще меня.

- Ты, это - ты, - послышался иронический смех.

Змейка вздрогнув, проснулась.

- Жду тебя завтра! Прощай.

Стефни направилась к выходу. Высунув голову наружу, осмотрелась. Восток алел, еще чуть-чуть и появятся лучи дневной огненной звезды.

- Можно спокойно ползти в нору, все уже попрятались в преддверии начинающейся жары, - прошелестела душа.

Рогатка устремилась домой.

У входа в нору, зарывшись в песок, лежал Кигэн. Вернулись все кроме Стефни. Он решил ее дожидаться, то закрывая, то открывая глаза. И все равно проморгал.

- Что, братец, ждешь?

Кигэн подпрыгнул от неожиданности, услышав голос сестры, открывая глаза в полете, и упал на песок, остолбенев.

- Стефни, это ты?

- Что, сильно изменилась? Стала хуже?

- Ну, что ты, сестра! Наоборот! Красивее, взрослее. Хотя, немного странно, всего за одну ночь.

- Как малыши?

- Все крепко спят, устали после первой своей вылазки, довольно таки удачной ночной охоты.

- Отлично! Ползем, братец, и мы спать.

 Малыши, удобно устроившись в гнезде, спали. Кигэн и Стефни пристроилась рядом. Сон мгновенно заключил ее в свои объятия, убаюкивая и успокаивая. Душа змейки в восторге парила над бесконечным горным ущельем, склоны которого были покрыты густыми лесами, цветущими растениями, ниспадающими вниз серебристыми потоками воды.

- Вот это да, какая красота! Вот так бы летала и летала, наслаждаясь природой. Но нет, нужно возвращаться, без меня мои малыши могут не выжить в нашем суровом пустынном месте.

Стефни проснувшись, открыла глаза. Малыши, окружив ее, смотрели на нее с восторгом.

- Какая ты красивая, наша королева!

Стефни довольно рассмеялась.

- Идем на охоту, мои дорогие!

- Удачной ночи!

- Кигэн, сегодня ты первый, я – в конце.

Рогатка не спеша выползала из норы в ночную темень. Тишина. Она двинулась к скалам.

- У меня для тебя подарок, - услышала змейка вчерашний голос.

- Ползи прямо, а потом налево.

Стефни направилась вглубь пещеры. На камне у стены сидели двое: один поменьше и толще, второй худой и длинный. Рогатка замерла.

- Это… это – люди, - прошипела со злостью она, - вот такие погубили мою матушку.

- Да, правда. Но ты и твой народ можете отомстить им.

- Как?

- Всему свое время.

Королева стала в ярости раскачиваться: туда-сюда, туда-сюда, готовясь к броску.

- Я тебе советую начать со старика.

Бросок, и Стефни впилась пастью в ногу старика, готовясь выпустить свой ядовитый острый зуб.

- Не спеши, - пошелестел чуть слышный иронический смешок, - только испей крови.

Рогатка с трудом преодолела искушение укусить старика, и послушно присосалась к ране.

- Много не пей, оставь своим малышам.

- Вкусно! Ох, как вкусно, даже очень.

Рогатка с трудом оторвалась от интересного занятия и, даже не глянув на посеревшего от боли старика, отползла.

- Цветок ждет тебя, можешь выпить всю жидкость.

- Можно спросить? Что это такое?

- Ты - любопытна! Напиток – настой трав.

- Но не только. Я чувствую вкус крови, не - человеческий.

- Животных. Все, хватит болтать, пей.

Стефни, наклонив голову, выпила все содержимое цветка и мгновенно заснула.

Ей приснилась дорогая матушка, лежащая без движения на камне под тенью скалы.

- Мамочка! – душа зашлась в крике. - Ты жива?

- Доченька, моя любимая доченька! Будь осторожна, предельно осторожна. Руководствуйся в поступках разумом, а потом уже сердцем. Береги малышей, учи их уму-разуму, постарайтесь обязательно выжить.

- Мамочка, мне так тебя не хватает!

- Мне так жаль, твоя ноша тяжела, но я знаю, ты справишься.

Стефни с трудом просыпалась, ей так тяжело было расставаться с матушкой. Наконец она заставила себя открыть глаза. Приподняв голову, осмотрелась. Старик с мальчиком что-то кушали. Принюхавшись, змейка определила, что это мясо.

- Ешьте, ешьте, уже совсем скоро мне понадобится много вашей вкусненькой крови, - прошипела она.

Старик вздрогнул, как будто понял, что она сказала.

- Жду вас всех завтра, - услышала Стефни иронический голос.

Королева, наклонив голову в прощальном поклоне, поползла прочь.

- Крепись, Джеральд, - проговорил старик, - у каждого своя судьба.

- Но я не хочу себе такой судьбы, не хочу, чтобы меня до смерти закусали змеи.

Мальчик стал плакать, боль и гнев вырвались наружу, пиршествуя над горем ребенка.

- Я хочу домой, к маме, к своим козочкам-арва, - Джеральд плакал, не переставая.

- Отец у тебя имеется?

- Он умер от раны, - сквозь слезы проговорил мальчик. Эта ведьма Асийя не захотела его спасти!

- Кто-кто?

- Ведьма-знахарка из нашего поселения. Мой папа Логан был охотником, без добычи никогда не возвращался, - гордо произнес мальчик. Я был совсем маленьким, когда потерял отца. Мама меня очень любит, она, наверное, везде ищет меня. Как мне хорошо было дома, в нашем поселении. Я с козочками уходил в горы, там их пас.

Джеральд промолчал, что в основном он спал на их пастбище или, глядя на плывущие в небе облака, мечтал, когда вырастет, будет разведчиком, как Маркас – командир разведчиков-дэндинов.

Он плакал, завывал, ему было себя так жалко. Вконец обессилив Джеральд заснул.

Старик молча сидел рядом, обнимая и держа за руку мальчика.

- Асийя, я ведь тогда шел к тебе на встречу, но судьба распорядилась по-другому. Я оказался в ущелье, в рабстве. День и ночь рисовал картины для своей хозяйки Слайф, до тех пор, пока руки не ослабли и не смогли держать кисть и краски. Меня выбросили, как отработанный материал. Нет у меня ни дома, ни жены, ни сына, ни дочери. Вот как жестоко обошлась со мной судьба, - шептал в горе старик.

- Зато после тебя остались сотни красивейших картин, на многих из них - твоя Асийя, - прошептала, успокаивая его душа.

- Посмотри, а вот у мальчика незавидная судьба. Ребенок, считай, не жил. Твои картины, как живые, они переживут века и будут радовать людей, богов. Джеральд уйдет, и кроме матери о нем никто не вспомнит, его быстро забудут. Да, был такой, жил, пропал. Вот это настоящая трагедия. Спящий Джеральд, как будто поняв, что речь идет о нем, начал громко стонать и всхлипывать. Старик, обняв мальчика, начал его укачивать, как маленького ребенка. Постепенно Джеральд успокоился и заснул.

 

- Мои дорогие, сегодня вы пойдете на охоту со мной, - Стефни внимательно осмотрела малышей, - я ползу первой, все за мной. Кигэн, ты замыкающий.

Змеиная семья выбралась в ночь. Необычайно ярко светили далекие огненные звезды, посылая свои искорки-лучи в пространство. Файнис не спеша плыла по небосводу, начиная свой каждодневный маршрут.

Королева медленно ползла к скалам. Оказавшись возле куста, змейка негромко свистнула, привлекая к себе внимание.

- Без моего разрешения ничего не делаем и не предпринимаем. Всем понятно?

 Малыши зашипели в ответ: да.

Змеиная семья вползла в пещеру. Темно-красно-бордовые вкрапления на стенах светились сегодня особенно ядовитым цветом. Малыши испуганно стали жаться друг к другу.

- Королева-сестра, мы боимся.

- Посмотрите на меня. Вы хотите быть такими же взрослыми и красивыми?

- Да, да, - зашипели змееныши.

- Тогда вперед! За мной!

- Приветствую вас, - услышали они чей-то таинственный голос, - вся семейка в сборе.

Малыши, окружившие королеву, настороженно зашипели.

- Стефни, пусть по одному ползут к старику, кусают его, высасывают немного крови и пьют живительный нектар. Запомни, пока только старика. Ты же сегодня начинаешь пить кровь мальчика.

Змейки настороженно подползали к старику, кусали его и уползали прочь. Насытившись нектарным напитком, малыши, мгновенно засыпали.

Стефни направилась к мальчику, лицо которого сначала покрылось пятнами, потом побелело. Рогатка наклонилась, высунув язык, провела им по ноге мальчика, примеряясь, куда нанести удар. Кожа пахла чем-то вкусным, отдаленно напоминая запах трав и еще чего-то неуловимого. Она лизнула ногу несколько раз, а потом, резко отклонившись, нанесла удар. Мальчик вздрогнул и мгновенно обмяк, сползая на камни. Стефни пила кровь и не могла насытиться.

- Хватит, - услышала она резкий голос, - много нельзя, а то полезет обратно и никакой пользы не будет.

Змея еле заставила себя оторваться от понравившегося занятия.

- Твой напиток ждет тебя, пей.

Стефни подползла к камню, на котором стоял цветок, и, не спеша, выпила все, мгновенно погрузившись в сон.

Сеумас, брезгливо морщась, обошел змеиную семейку.

- Дело сделано, пора уходить, проспят они несколько дней.

Подойдя к пленникам, он поставил рядом со стариком корзину.

- Здесь питье и еда, поешь сам и накорми мальчишку.

Уходя, Сеумас изо всей силы ударил Джеральда по ноге, тот, застонав, очнулся.

- Хватит придуриваться, слизняк.

Мальчик сжался в комок, раскачиваясь из стороны в сторону. Сеумас, обойдя их, исчез.

- Поешь, сынок!

- Не хочу, отстаньте от меня.

- Тебе нужны силы, чтобы спастись.

- И как же я это сделаю? – капризно спросил Джеральд.

- Сначала поешь, потом расскажу.

Планета обернулась вокруг своей оси сначала один раз, потом второй, закатилась за горизонт Аддан, уступая место Файнис.

Стефни, зашевелилась, просыпаясь, открыв глаза, осмотрелась. Старик и мальчишка дремали. Рогатка подползла к малышам, правда, теперь их трудно было так назвать. Змееныши за время сна стали толще и длиннее, окрас их шкурок стал намного ярче. Королева залюбовалась ими, - вот бы вас сейчас увидела матушка, она бы очень обрадовалась.

В глубине пещеры за спинами людей вспыхнуло огненное кольцо, из него вышел высокий худощавый мужчина с острым пронзительным высокомерным взглядом.

Стефни запаниковала и решила притвориться спящей, пока ее не заметили. Но искушение было слишком велико, и змейка, шевельнувшись в бок, слегка приоткрыла глаза.

Сеумас, глянув на крепко спящую змеиную семью, занялся делом. Из принесенной с собой корзины достал птицу, у которой были связаны крылья и ноги, и сделал надрез на шее. Кровь он аккуратно, набрав чашу, разлил по цветкам. Взяв бутылку черного цвета, стал капать в каждую чашу ровно по пять капель. Сделав свое дело, он отошел вглубь пещеры.

Стены засветились тускло-зеленым, синим, оранжевым, постепенно переходя в ярко-красный цвет.

- Просыпайтесь! – послышался громкий повелительный голос.

Малыши проснувшись, с удивлением друг на друга посматривали.

- Вот это да, как мы все изменились, - наперебой шипели они.

Они так увлеклись собой, что забыли обо всем на свете. Стефни с умилением на них всех посматривала.

- Хватит, распустили тут нюни, - послышался раздражительный голос, - забыли, что ли, зачем вы здесь.

Змееныши, сразу погрустнев, приумолкли.

- За дело!

Малыши, выстроившись цепочкой, поползли к старику. Сегодня они пили кровь медленно, явно наслаждаясь процессом.

Брэннон крепко стиснув зубы, молча переносил боль, но каждый раз вздрагивал, когда очередная рогатка высасывала у него кровь. Мысли его витали далеко, возвращая в молодость, в беззаботные дни, в мгновения, наполненные поисками сочетания разных красок, первых набросков на песке, а потом на камне. Горное ущелье, на склонах которого он собирал разные травы и ягоды, растирая их после в порошок и смешивая в разных пропорциях. Плоскогорье, где он впервые встретил неказистую девчушку, которая со временем превратилась в яркую красавицу и прекрасную целительницу. Первый, украдкой сорванный, поцелуй и страстные объятия своей возлюбленной. Все прошло, все минуло, осталась жива только память и этого у него никому не отнять.

Отползла, насытившись, последняя змеючка. Старик находился на грани бытия, когда почувствовал сильный удар и открыл глаза.

- Ну и дохляк же ты, старикашка! – проговорил с издевкой Джеральд.

- Ну ты и даешь, мальчишка, - ответил устало Брэннон.

- Королева-сестра, а что, разве люди все такие злые? – с удивлением спрашивали ее сестры.

- Не знаю, - в растерянности отвечала Стефни.

Тем временем старик с превеликим трудом поменял позу, оказавшись к мальчишке вполоборота и смотрящим вглубь пещеры.

Королева медленно ползла к мальчишке, который, насупившись, со злобой смотрел на нее. Рогатка ответила ему равнодушным взглядом, страдания жертвы ее не занимали.

Неожиданно для всех мальчик запел, на удивление, у него оказался довольно красивый тембр голоса.

Джеральд удивился сам себе, когда он, кашлянув, начал петь. Сжавшаяся в комок от страха его душа, вырвалась на волю и начала отчаянно искать путь к спасению, понимая всю безнадежность затеянного, но все же надеясь на чудо.

Джеральд пел о матушке, которую раньше не ценил, о своей любви к ней, о высоких горах, окружающих оазис, о поющих песках, о высоких облаках, о звенящем быстром горном ручье, о бархатистом нежно-голубом ковре распускающихся цветов.

Брэннон тем временем всматривался в змеенышей. Те, начав ползти к расставленным цветкам с напитком, повернули обратно. В глазах рогаток светился интерес, они раскачивались в такт песне, танцуя каждый по-своему.

- Закрой пасть!

Грозный окрик прогремел неожиданно для всех. Сеумасу надоело вытье мальчишки, к тому же, если эти гаденыши не выпьют в ближайшее время напиток, он потеряет свои свойства, и вся его кропотливая работа пойдет насмарку.

 - Змееныши, к цветкам!

Малыши, испуганно вздрогнув, прекратили извиваться и послушно поползли к камням, на которых стояли напитки.

Лишь один, буро-желтого цвета с голубыми поперечными пятнами, змееныш замешкался, чтобы бросить прощальный взгляд на мальчика, а потом на старика.

Глаза впились в глаза, несколько мгновений шел безмолвный разговор.

Кигэн в замешательстве полз по пещере. Наклонившись к цветку, он с трудом заставил себя выпить показавшийся ему вчера очень вкусным напиток.

Стефни, приблизившись к мальчишке, захотела поймать его взгляд, но тот даже не посмотрел на нее, уставившись куда-то вглубь пещеры. Рогатка начала раскачиваться, никакого внимания. Наклонив голову, провела языком по ноге. Мальчишка сжался. Стефни довольно заулыбалась: пусть боится. Молниеносно подняв голову, нанесла удар по правой руке мальчишки. Тот вздрогнул от боли, но продолжал упорно смотреть вглубь пещеры. Отпив немного крови, рогатка отшатнулась и впилась зубами в ногу жертвы.

Джеральд дернулся от внезапной боли, непроизвольно опустив глаза. Вид самодовольной змеючки привел его в ярость. Руки его потянулись к голове в надежде придавить ее горло.

- Нет, Джеральд, - прошептал старик.

Но было уже поздно, руки мальчика начали сдавливать горло рогатки. Теперь в бешенство пришла Стефни. Выскользнув, она мгновенно обвила шею мальчишки, сжимая ее изо всей силы. Джеральд начал задыхаться, ему не хватало воздуха все больше и больше.

- Все, мне конец, - успел подумать он.

Рогатку больно дернули за хвост, отрывая от мальчишки.

- Он нужен нам пока живым! Тебе понятно? Власть свою она вздумала тут показывать.

Сеумас брезгливо опустил змею на камни.

 - Все, пей напиток.

Стефни, тряхнув головой, одним глотком осушила содержимое цветка и, недовольно шипя, поползла к своему семейству, пристраиваясь рядом с ними.

Стефни приснилось бескрайнее темно-черное небо, наполненное плывущими огненными звездами, и она, ползущая напрямик от одной к другой. Звезды мигали, маня к себе. Красные, голубые, зеленые, оранжевые, от их многообразия рябило в глазах. Свет их затягивал, звал к себе. У Стефни возникло чувство, что они специально не хотят ее отпускать от себя.

Время неторопливо вышагивало, посматривая на спящих змей, застывших каждый около своего цветка.

Живительный напиток делал свою, только ему подвластную работу, перестраивая клетки змеиного организма, ускоряя рост одних, замедляя процессы в других. Там, где им понадобились месяцы, изменения шли на часы и мгновения.

Поев, мальчик и старик, заснули.

Вспыхнуло красным огненное кольцо между двумя камнями амнезита. В пещере оказался Сеумас.

- Прекрасненько, все еще спят.

Бог ужасов занялся работой. На сей раз он увеличил дозу лекарства вдвое.

- Просыпаемся! Его голос властно прозвучал в пещере.

Змееныши вздрагивали, просыпаясь, с трудом открывая глаза и подымая головы над камнями.

- Мы голодны, сестра-королева, - шипели наперебой они, очень-очень голодны.

- Стефни, к мальчишке, остальные – к старику.

Змеи, окружив старика, впились ему кто в руки, кто в ноги, потихоньку высасывая кровь, напившись, отползали к наполненным чашам с напитком, выпивали его и мгновенно засыпали.

Сеумас, поставив корзину с едой, направился к камням, ему все это уже порядком надоело. Дотронувшись рукой до амнезита, находившегося справа, он исчез.

- Кигэн, отстаешь! – прошипела Стефни.

- Ползу, ползу, сестра.

Змееныш медленно полз к людям. Приблизившись к ним, он повернул голову к Стефни, бросил на нее взгляд.

Рогатку охватило какое-то странное чувство, она наклонила голову, пытаясь в нем разобраться, и упустила бросок брата.

Сверкнула желтая молния, Кигэн впился в сердце старика, выпуская ядовитый зуб. Джеральд не отрывал взгляд от глаз умирающего.

Второй раз сверкнула желто-голубая молния, на сей раз к мальчику, бегущему в направлении двух огромных камней амнезита.

Среагировав на шум, Стефни подняла голову. Мальчишка, с повисшим на нем Кигэном были возле сверкающего темно-зеленого камня. Упав на него, они оба мгновенно исчезли.

 

Глава 24. Песчаная буря

 

Чередующиеся каменные осыпи и безбрежные желто-серые пески осталось позади.

- Вот это да! – потрясенно воскликнул Сауней, когда они миновали очередное нагромождение разбросанных в беспорядке каменных скал. Под лучами восходящей Аддан разными оттенками желтого - от темного до чисто белесого, в отдельных местах темно-черного - сверкал песок. Перед ними простирался самый трудный участок путешествия – сплошные пески.

Черный песок под ногами халикотеров взлетал пушистым облачком, как игривый котенок. Он долго вился за ними причудливым витиеватым шлейфом.

Серповидные дюны, холмы, маленькие и большие, длинные и короткие, простилались перед ними.

- Ни травинки, ни былинки, чем же будут питаться халикотеры, когда закончатся наши запасы кормов, мама?

- Надеемся, что к тому времени мы достигнем гор.

 Маленький отряд двинулся в путь по безграничному песчаному морю.

Однообразие окружающего Саунею очень скоро надоело.

- Чем занять свои глаза? – мальчик обратился к волчонку, поглаживая его мягкую шерстку.

Маленький степняк поднял мордочку вверх.

- Ты, Алиф, молодец!

Волчонок довольно заурчал. Сауней поудобнее устроился. Протянув руку вперед, над головой, мальчик стал играть с плывущими по небу в далекой выси облаками. Он накрывал пальцем верхушку: гора превращалась в кувшин, сдвинул чуть вправо, и на него глянула пасть шекала. Сауней увлекся, воображение рисовало все новые и новые образы.

Вдруг, ни с того ни с сего, заскулил Алиф. Сауней оторвался от своего интересного занятия, непроизвольно опустив голову, и вздрогнул.

- Мама, ты видишь, к нам движется стая гийонов.

Маленький отряд застыл на месте. Халикотеры забеспокоились, дергаясь, перебирали ногами. Навстречу им неслись десятки хищников. С открытых пастей капала слюна, кривые зубы изогнулись в ухмылке, глаза злобно сверкали, говоря: вам не уйти.

Сауней, закрыл глаза, направив вперед свой запрос, ожидая встречи с жестокими и кровожадными мыслями гийонов.

Пустота.

- Что-то не так.

Сауней открыл глаза, хищники приближались. Он посмотрел на маму, та была спокойна. Асийя наклонилась вперед, рассматривая стаю.

Ближе, еще ближе. Вожак стаи, альфа-самка, клацнула зубами, раскрывая в ярости пасть…

Хищники проносились мимо, не задевая их.

Сауней хлопнул себя по лбу, рассмеявшись. Джиотсану обернулась к сыну.

- Я почти сразу понял, но засомневался. Мираж?

Джиотсану кивнула головой.

- Выглядели, как живые, правда.

- Мне это не нравится, - откликнулась Асийя, качая головой, - посмотрите направо.

С каменной осыпи сползала, довольно-таки большая, темно-желтого цвета с поперечными лазурно-голубыми пятнами, рогатка с золотистой темно-зеленой короной на голове. Глаза ее сверкали гневом и кровожадностью. Оказавшись внизу, она свистнула. Наверху осыпи показались змеи, подстать королеве, но гораздо меньших размеров, попадались среди них и отдельные огромные экземпляры, и начали движение вниз, изгибаясь то в одну, то в другую сторону. Перед глазами зарябило от светло-желтого, кирпично-красного, буровато-желтого цвета. Спустившись вниз, змеи окружили королеву. Та, высоко подняв голову, стала раскачиваться, сворачиваться и разворачиваться в кольца, овалы, выпрямляясь и поднимаясь все выше и выше, миг и королева сделала бросок вверх и вбок, перевернулась и перелетела через застывшую массу змей, двигаясь на юг. Змеиный народ двинулся за ней.

- Миражи-оборотни, да, мама?

Джиотсану кивнула головой.

- Хорошо, если они быстро исчезнут, а не будут преследовать нас несколько дней или недель.

- Несколько недель? – переспросил потрясенный Сауней.

- Вперед! - скомандовала Асийя.

Путники двинулись дальше, слушая шуршащую песню песка. Труженик ветер медленно, с ленцой, передвигал песчинку за песчинкой, метр за метром, дюну вот эту и следующую. День не спеша вступал в свои права. Сауней вертел головой в разные стороны, ожидая видений. Но все же вздрогнул от неожиданности, когда впереди на уступе скалы увидел сидящего грифона.

- Берегись, на тебя идет охота.

Глаза степного воздушного жителя смотрели заинтересованно и жестко.

- Почему ты помогаешь мне? - удивился Сауней.

- Мне интересно посмотреть, смогут ли тебя одолеть.

- Кто?

 Грифон, развернувшись и подпрыгнув, взмыл ввысь. Вопрос остался без ответа.

- Сауней, в чем дело, - окликнула его Джиотсану, - почему остановился?

- Мама, ты видела, там справа на скале сидел грифон.

- Сауней, посмотри внимательно, кругом пески и никаких скал. Тебе это привиделось.

- Да нет же, он говорил со мной.

- О чем же, интересно?

- Да так, ничего особенного, - уклонился от ответа мальчик и глянул на воронов.

- Хорошо, что мы сидим в клетке, а то стали бы обедом грифона, - переговаривались в страхе птицы.

- Значит, это был не мираж, а видение, - задумчиво прошелестела душа.

Неприятный осадок комом осел в горле, мальчик почувствовал себя на мгновение неуютно.

Рука Саунея, гладившая шерстку волчонка, застыла, он почувствовал, как тот мгновенно сжался в комок, а потом начал трястись и жалобно подвывать.

 - Тише, тише, ну что ты, успокойся, Алиф, - приговаривал Сауней, поглаживая степняка.

Маленький волчонок разошелся не на шутку, преданно заглядывая мальчику в глаза, как будто пытаясь сообщить что-то сверхважное, и разочарованно скулил, не найдя понимания.

- Что-то не так, степняк слишком взволнован, не к добру все это, - заметила Асийя.

Знахарка начала сосредоточенно оглядывать пески, небо.

- Вроде все чисто, но на душе как-то неспокойно.

Джиотсану подъехала поближе к сыну. Задумчиво глядя на скулящего малыша, произнесла:

- Волки пустынь слышат звук на расстоянии до двадцати миль, предчувствуя опасность. Алиф слишком взволнован, сосредоточься сынок, и попробуй успокоить своего друга.

Сауней поднял мордочку волчонка и впился взглядом в его глаза, спрашивая и успокаивая.

Волны страха бежали, опережая друг друга. Смятение, недоумение, ужас, удобно раскачивались на нитях страха, сматывая, сплетая клубок, туго затягивая сознание волчонка.

- Мой верный друг, услышь меня, к тебе с тревогой взываю я. Очнись, крепись, с тобою я. Мой верный друг, услышь меня.

Сауней осторожно, не спеша посылал волновые образы волчонку.

Вот они вместе встречают рассвет, вот бегают меж скал каменного леса, вот маленький степняк трогает лапкой геккона.

- Спокойно, с тобою рядом я. Не страшна тебе никакая беда.

Сауней осторожно расплетал нити страха, вытаскивая душу Алифа из вынужденного заточения.

- Что так напугало тебя, мой друг, ответь?

Волчонок поднял мордочку к небу и заскулил.

- Идет буря.

- Странно, сколько я не ездила по пустыне, никогда не сталкивалась с утренней бурей, - раскачиваясь в седле, произнесла задумчиво знахарка.  - Замерли все на мгновение, - вдруг приказала она.

Джиотсану и Сауней остановились.

- Слушаем пустыню, ветер… абсолютная тишина.

- Смотрите, - прошептал мальчик, показывая рукой вправо.

Видневшиеся вдали островки травы пригибались под расшалившимся ветром, то в одну, то в другую сторону. Песчаные дюны пели свою извечную песню, не изменяя установившегося мотива. Ветер то заплетал огромные косы дюн, то играючи расплетал, любуясь своей работой. Все было как всегда, обычное утро.

Джиотсану повернулась к знахарке.

- Верной приметой того, что близко песчаная буря, наступившая внезапно тишина, перестает дуть даже легкий ветерок, исчезают все звуки и шорохи, внезапно усиливается духота.

- Да, мы такого в данный момент не наблюдаем, - заметила Джиотсану.

Не сговариваясь, они глянули на отчаянно скулившего пустынного волчонка.

- Не теряем драгоценное время, останавливаемся, - распорядилась Асийя.

Джиотсану и Сауней мгновенно спрыгнули на песок.

Быстро и умело поставили шатер. Привязали халикотеров, вбив колья, глубже обычного. Асийя заставила их надеть на себя заплечные мешки, проверив, чтобы у каждого из них была вода и еда, одеяло, оружие.

Сауней сначала недоумевал: зачем? Подойдя к выходу из шатра, он откинул полог и выглянул. Глаза его были, как два огромных блюдца, когда мальчик повернулся к матери.

- Там, там… Он не мог закончить фразу.

Ведьма-знахарка бросилась к выходу. На западе, правда, еще довольно далеко, но это теперь не имело существенного значения, летел смерч.

- Не спастись, - мелькнула мысль.

Она повернулась к матери с сыном.

- Закрыть рот и нос полотенцем себе, волчонку, халикотерам. Клетку с воронами открыть, но накрыть тряпкой. По квауму с водой к себе за пазуху, будьте готовы ко всему.

Она хотела еще добавить, что кто спасется, возвращается домой, но вовремя себя остановила, нечего пугать их заранее.

Смерч летел, наслаждаясь стремительностью полета, осматриваясь, все примечая вокруг. Ему обещали интересную игру, и он ждал ее с нетерпением.

 - Что это там впереди? Так-так – камешки. Разбросаем их в разные стороны, хотя нет, часть возьму с собой, авось пригодятся.

- Цветочки! Заберу, заберу с собой. Смотри-ка, не хотят. Ничего, сейчас я вас достану.

Смерч поднатужился, резко вгрызаясь в песок.

 - Сопротивляются? Надо же. С кем задумали тягаться, мелюзга!

Раз и готово! Гибкие ветви пиркуна плакали, роняя мелкие желтоватые цветы, кружащиеся в полете, бросая прощальный взгляд на родной куст.

- Ты смотри-ка, они еще и колются.

- Ладно, полетели дальше.

Смерч с брезгливостью отбросил ветки кустарника от себя подальше.

- Ого, а это что? Дыра? Интересненько!

Он на мгновение замедлил ход, шатаясь из стороны в сторону.

- Посмотрим-посмотрим, что у нас здесь.

Влетел, расширяя себе вход в нору, глубже, еще глубже.

- Смотри-ка, не достать.

Дальше, вниз, еще, ниже… еще ниже. Далековато. Он приостановился.

- Огонь! Интересно! Фу ты, какой еще огонь?

Осмотревшись, бросился вперед. С громким шипением на него накинулись змеи-эшбэллы, защищая свое логово и змеенышей.

- Со мной, вздумали, тягаться? Право же, смешно.

Он с наслаждением стал сыпать им в глаза песок, еще и еще. Вот вам! Ярко-оранжевый цвет шкурок эшбэлл постепенно тускнел и бледнел, быстро угасая, пока их бездыханные тела не замерли.

- Вот вам! Получили?

Он выбрался наружу, прихватив пару бездыханных тел змей-эшбэлл.

- Так, полетели дальше. Посмотрим, что ждет меня там впереди?

 - Ого, вот это уже поинтереснее. Каменный лес?

Смерч остановился, раздумывая, и что есть силы рванул вперед.

- Так, влево, вправо, пространство, опять вправо, вправо. Сколько можно лететь вправо? Вот это да! Кто кого?

Изгибаясь, он прокладывал себе дорогу в нагромождении каменных скал.

- Фу-х, наконец-то.

 Смерч вылетел на простор, глянул вверх, высоко вдали парил грифон.

 - Догоню – не догоню…

 Он призадумался.

 - Лечу-ка я за тобой.

Закручивая спираль песчинок потуже, он бросился догонять летящую птицу в небесах.

Смерч летел, вбирая в себя все больше и больше песка, раскручиваясь в ширину. Тяжелел, постепенно уменьшаясь в высоте и расширяясь в боках. Массы песка начинали тяготить его, мешать легкости полета. Ему становилось скучно, уходил, ускользая первоначальный интерес к происходящему. Парящего грифона негде не было видно. Он развернулся.

- Вот досада, исчез, как и не бывало! Ничего примечательного и достойного внимания! Жаль, жаль!

Качаясь из стороны в сторону как маятник, смерч потихоньку сбрасывал скорость на оборотах. Вдруг он заметил впереди препятствие и устремился изо всех сил к нему.

- Интересненько, это еще что такое?

Не обращая внимания на все больше налившуюся тяжесть в боках, он налетел на змееобразный скальный выступ. С изумлением, удивляясь самому себе, не веря в происходящее, смерч начал рассыпаться.

- Нет, - раздался его вопль, - не хочу, я еще не наигрался, - он протяжно всхлипнул, как обиженный ребенок, - не хочу.

Смерч, сердясь, стал выгибаться вниз, разбрасывая в ярости в разные стороны массы песка, угасая и оседая, распадаясь отдельными клочьями. Некогда страшный смерч исчез, как и ни бывало.

Шедший за ним ураганный ветер, посмеиваясь, взялся за дело.

 - Пришла теперь моя пора повеселиться!

Подхватив рассыпающуюся массу песка, ветер погнал его впереди себя, набирая скорость.

- Я не зеленый мальчишка-смерч, а опытный песчаный ядовитый ураганный ветер.

- Так, к желтому песочку добавим красненького, теперь серенького, а вообще мой любимый цвет: темно-черный с коричневым оттенком.

Ища нужные ему цвета, ветер перерывал тонны поверхности грунта.

Коричнево-черные тучи песка поднялись в воздух и стремительно двинулись на юг.

- Быстрее, еще быстрее. Ах, как, я люблю разгуляться на просторе!

Стремительно летя, ветер поднимал высоко вверх и швырял массы песка в разные стороны, меняя направление и силу…

Дышать было нечем. Сколько длилось это сумасшествие, сказать было невозможно. Миг, вечность, бесконечность…

Как мелкие раскаленные песчинки-пылинки влетели в шатер, влезли во все щели - одежду, обувь, понять Саунею было сложно. Он с трудом разлепил глаза. Вокруг было черным-черно.

- Ночь? Так быстро? Да нет же!

Чернота была ощутимая, ее можно было потрогать, разгрести руками как воду. Что явно необычно и очень странно.

Где-то рядом зашлась в кашле мама. Сауней бросился на звук. Протянув руку, встретился с пальцами матери.

- Все в порядке? – спросила она.

- Да, - не веря самому себе, неуверенно ответил он, не желая погружаться в пучину своих ощущений.

- Как волчонок?

Он неосознанно пожал плечами. К чему? Ведь мама все равно этого не видела. Сауней ощущал его на груди, у сердца, и знал, что с ним все в порядке. Сейчас самое главное было в другом.

- Асийя?

В ответ – тишина. Джиотсану ужаснулась.

- Сынок, знахарка!

Держась за руки, они осторожно начали поиски, продвигаясь по шатру мелкими шашками, пока не наткнулись на знахарку. Асийя лежала, скрючившись в клубок, без сознания.

- Мама, она же ведь очень старая и ей хуже всех, - с сожалением произнес Сауней.

Сняв заплечную сумку, Джиотсану достала воду и, намочив тряпочку, стала на ощупь осторожно протирать лицо знахарки. Постепенно вода сделала свое дело, и Асийя, вздрогнув, зашлась в кашле. Джиотсану взяла руку старухи, прижав к сердцу, делясь своей жизненной энергией с ней.

- Все ли в порядке? - с нескрываемым волнением в голосе прошептала знахарка.

- Пока не знаем, - печально ответила Джиотсану.

- Сауней?

- Все нормально, он молодец.

- Дышать трудно, да и не видно ничего, - отозвался Сауней.

- Черная пыль будет достаточно долго стоять в воздухе, не давая нам нормально дышать.

Сауней знал, что пыль легче песка и глупых вопросов не задавал.

- Нам несказанно повезло. Смерч прошел стороной и не унес нас с собой в неведомые дали. Как-то на моих глазах, в дни моего детства, вращающаяся воронка смерча подхватила играющих детей, брата и сестру, и забрала с собой, больше их никто не видел. Мое племя искало их несколько недель, а потом поиски прекратили.

Асийя замолчала, вновь переживая тот ужасный момент, когда невесть откуда взявшийся единичный смерч унес ее маленьких друзей. Она спаслась лишь благодаря тому, что была в это время в шатре.

- Мы должны собираться и двигаться в путь, рано или поздно останемся без воды... - Асийя не закончила свою мысль, но ее оба прекрасно поняли.

- Нет, мы пока не пойдем никуда, это очень рискованно. Вы забываете о зыбучих песках, и мы можем не угадать с направлением, и что хуже всего, ходить кругами.

- Ты права, доченька.

Знахарка всегда в трудных ситуациях так называла Джиотсану.

- Сынок, посмотри, как там вороны, что-то тихо.

- Мама, вороны, как и халикотеры, спят, я их погрузил в сон перед песчаной бурей. Так что с ними все в порядке.

- Что ж, хорошо. Садимся все рядом. Первой дежурю я, вы спите.

- Но я не хочу, - буркнул Сауней.

- Спать, без всяких возражений. Набираемся сил, неизвестно, что нас ждет впереди.

Джиотсану не стала пугать сына, буря была какая-то очень странная. Обычно песчаный ураган длился не больше чем полдня, а то и намного меньше, и уходил дальше. Здесь же песчаные лапы взяли их в оборот, она это чувствовала и не хотела их отпускать уже больше суток.

- Почему и зачем?

 Сколько она себя помнила, даже будучи еще несмышленой девчонкой, могла всегда с точностью сказать, сколько сейчас времени. Откуда у нее такая способность Джиотсану постоянно терялась в догадках.

- Чем же мы разгневали тебя, бог песчаник Инсабл? Чего ты хочешь от нас?

Зашуршал песок, что-то бормоча.

- Прошу, пощади ребенка – моего сына.

- Жизнь за жизнь! – прошелестел песок.

- Я согласна.

- Твоя жизнь!

- Я согласна…

 

- Мама, ты плакала во сне.

- Я спала? – не веря, спросила Джиотсану.

- Да, ты заснула на посту.

Джиотсану открыла глаза и встретила удивленный взгляд сына.

- Не может быть!

- Мы оба проснулись от твоего крика-плача, - голос знахарки дрожал.

- Мама, тебе приснился кошмар?

- Я не помню, - стараясь скрыть смущение, произнесла Джиотсану.

- Но нам нужно срочно уходить, мы в очаге песчаной бури уже два дня.

- Так долго? – ужаснулся Сауней.

- Делаем несколько глотков воды и подкрепляемся валеным мясом из своих запасов, - проговорила Асийя.

С водой Сауней справился без труда, напился сам и дал волчонку. Но когда стал жевать мясо, туго сжав его в ладони, на зубах заскрипел песок.

Хотя ему это и не нравилось, он знал, что есть надо, а то не будет сил.

Закончив еду, они стали на ощупь кое-как все собирать. Наконец вещи были собраны.

- Буди халикотеров, только стань возле них и не снимай мешки, если что, успокой. Воронов не буди, пусть спят, только клетку закрой на щеколду.

- Не переживай, все сделаю как надо, мама.

Волчонок тихо поскуливал за пазухой.

- Потерпи, - приговаривал Сауней, поглаживая его через рубаху. Джиотсану, ощупывая руками стены шатра, искала завязки выхода, найдя, стала осторожно развязывать одну за другой. Наконец, справившись частично с работой, она выглянула наружу.

Шатер окутывала темно-черная с коричневым переливающимся оттенком, видимо, под лучами огненной звезды, еле-еле колышущаяся, как живая, песчаная масса.

- Тысяча шагов… Слышишь? – прошелестел противный скрипучий шепот.

- Да.

- Сауней, иди ко мне, стань у выхода снаружи и не шевелись. Тебе ясно?

Конечно, он был далеко не дурак и сразу понял, в чем дело. Шатер ставили выходом на юг, куда они и направлялись, он будет за ориентир.

С превеликим трудом Асийя и Джиотсану собрали шатер, бросить его, находясь в пустыне, истинное самоубийство.

Взяв под узды халикотеров, женщины подошли к неподвижно стоящему на своем посту Саунею.

- Ты молодец! Ни жалобы от тебя, ни недовольства, выдержать так долго нашу возню дорого стоит, - опершись на плечо мальчика, прошептала знахарка.

По дрожащей руке Сауней понял, что она очень устала.

- Все будет хорошо, вот увидите, бабушка, - и он обнял ее.

- Никто и не сомневается.

Сев на халикотеров, они пошли медленным шагом.

- Хорошо, что вороны спят и не видят этой ужасной песчаной мглы, от них теперь никакой пользы, даже если отпустить, погибнут. Это, наверное, плохо, если ты никому не нужен. Вот когда Асийя совсем состарится, я ее ни за что не брошу, - думал мальчик.

Откуда и почему у него возникли такие мысли Сауней и сам не знал.

Связанные веревкой халикотеры, осторожно делая каждый шаг, с трудом продвигались вперед.

- Мы идем как в болоте, только в песчаном! Правда, мама? - наконец не выдержав молчания, воскликнул Сауней.

- Тише, не мешай.

- Ты занята? Чем?

- Считаю шаги.

- Во занятие, - фыркнул про себя мальчик.

Осязаемая пыль заползала все глубже и глубже, проникая во все щели и дыры одежды. Рукава рубашки Саунея, хотя и были крепко завязаны, жили своею отдельною жизнью. Они то надувались ветром, то опадали, прижимаясь к телу. Пыль соревнуясь с песком, скреблась мышью по коже. Сауней постоянно дергался в разные стороны от этого неприятного ощущения грязной кожи.

- Очень хочется искупаться в речке, хотя бы в маленькой. Да, Алиф? - закрыв глаза и гладя волчонка рукой по шерстке, приговаривал мальчик.

- Сауней, смотри!

Он нехотя разлепил запорошенные песком и пылью глаза и ахнул.

Вечерело, впереди проглядывалась гряда невысоких скал и, самое главное, оттуда тянуло свежестью.

- Вода!?

Сауней оглянулся, сзади него по-прежнему колыхалась песчаная мгла, протягивая свои костлявые руки. Он показал ей язык, дразня.

- Ты нас не достала.

 

Глава 25. Тайронис

 

В горном царстве Слайф всегда царил небольшой приятный полумрак. Богиня гор не то чтобы не любила яркий свет, он прямо ее бесил, действуя на нервы.

Туда-сюда сновали многочисленные рабы, каждый занят своим делом. К отбору слуг Слайф подходила всегда очень тщательно, выбирая на планетах только самое лучшее. Не в смысле красоты, тут она не терпела соперников, пусть даже это и рабы. Богиня отбирала лучших специалистов своего дела. Судьбами людей играла как хотела, отрывая матерей от детей, мужей от возлюбленных. Ей все сходило с рук. Горе тому, кто вставал на ее пути, человек ли, бог ли, ей было все равно. От взгляда ее бездонных черно-фиолетовых глаз не было спасения.

Слайф не спеша обходила свои многочисленные палаты, критически оглядывая мебель, стены, картины, виды межгорья, звездных систем, галактических миров.

- Пора бы сменить убранство верхнего яруса, - размышляла она.

Ей быстро надоедало однообразие в обстановке комнат. Столетиями смотреть на одну и ту же картину, ну уж нет. Это раньше она была молода и наивна, когда ей хотелось делать все самой. Слайф покачала головой, как же она была глупа, а сколько уходило времени. Строила, перестраивала, радовалась, когда получалось, огорчалась, когда нет. Все осталось в далеком прошлом. Она усмехнулась про себя.

На одной из планет она нашла змей-огневок, которые теперь делали за нее черную работу, прорывая огромные залы, переходы, небольшие комнаты, ажурные лестницы, холлы.

Обернувшись к одной из служанок, Слайф приказала ей найти Таффи.

- К вашим услугам, госпожа, - отчеканила появившаяся старшая над змеями-огневками.

- С завтрашнего дня вышли десять работников на обновление верхнего яруса.

Таффи наклонила голову.

- Я поняла, госпожа.

- Да, - как между прочим, добавила богиня, - выбери самую надежную аодхи из молодых, и ко мне.

Таффи развернувшись, уползла в логово огневок. Свернувшись кольцом, она полузакрыла глаза, застыв в раздумьях. Слайф понадобилась аодхи, одна, значит, она собирается куда-то ее послать. Вот только куда?

Если бы змеи могли плакать, она наплакала бы уже целое море слез.

Еще совсем недавно вольный народ, они оказались запертыми в этом горном массиве, оторванные от родных мест. Да, они выполняли извечную свою работу: прорывали лазы-ходы в твердых породах скал. Были сыты, их хорошо кормили, если они выполняли требуемую работу. Постоянно выводили потомство. Но ее народ был в рабстве…

За все эти годы ни одной из них не довелось увидеть звезды: небо межгорного ущелья было постоянно затянуто черными угрюмыми облаками.

Как же огневки любили понежиться под легким теплым утренним ветерком, скрываться от обжигающих лучей двух огненных звезд, покачиваться на огромных лианах между деревьями, поплавать то в теплых, то в холодных подземных источниках.

Таффи качнулась. А сладость выслеживания добычи! Часами лежать без движения в ожидании какой-нибудь глупой малати себе на обед.

Незабываемые брачные игры с избранником аодхи под блеском далеких, тогда казалось, таких холодных звезд, а сейчас родных и теплых…

- Хватит раскисать, - одернула аодхи саму себя, раскачиваясь из стороны в сторону.

- Кого же выбрать? И почему из молодых?

Доверять Таффи могла немногим. Старики с горя поумирали, оказавшись оторванными от родных мест; бунтари очутились в темнице Слайф, а молодежь не знала прелестей той вольной жизни.

- Вот нашелся и ответ – не знали, - забилась мысль в голове.

Значит, Слайф пошлет на какое-то особое задание аодхи во внешний мир.

Таффи поползла разыскивать свою, не по годам умную дочь. Нашла ее и увела в дальний секретный лаз, о котором знали только они вдвоем.

- Тайронис, слушай внимательно. Возможно! Слышишь, возможно, Слайф пошлет тебя во внешний мир с каким-то заданием. Помни, чему я учила, а то тебе там не выжить. Будь предельно осторожна, слышишь, осторожна. И, самое главное, никому не доверяй, никому и никогда. Дочь, ты гораздо лучше и сообразительнее нас всех, и как знать, вдруг ты отыщешь способ вытащить всех нас отсюда.

Вскоре обе предстали перед Слайф.

- Ты свободна, - посмотрев на Таффи, небрежно махнув рукой, проговорила высокомерно богиня.

Аодхи прикрыла глаза, чтобы скрыть блеск разочарования, и, опустив голову, покорно уползла.

- Итак, Таффи выбрала тебя. Скажи, что ты знаешь о внешнем мире?

Тайронис призадумалась, сказать правду нельзя, прикинуться дурой - тоже: главное не переиграть.

- О, моя госпожа. Там то тепло, то холодно, то жара, то дождь. И надо постоянно добывать себе пропитание, так просто оно с неба не падает. Нужно долгие часы лежать без движения, выслеживая себе добычу.

Тайронис, подняв голову, закатила глаза вверх. Короче, ужас!

- Ты права, аодхи, там живется нелегко. Но, у меня есть к тебе личное задание во внешнем мире. По возвращению тебя ожидает награда. Ничего не бойся, успешно выполни его, твое вознаграждение стоит того. Подползи поближе, да не бойся ты меня, - с досадой проговорила Слайф.

 А мысленно про себя, - хорошо, что бояться.

Пристально глядя в глаза аодхи, Слайф отдала мысленный приказ.

- Ты поняла?

- Да, о моя госпожа! – наклонив в поклоне голову, произнесла Тайронис.

Таффи, лежа в потайном проходе от зала приемов, в отчаянии забила хвостом. Такого поворота событий она не ожидала. Задание для Тайронис ей неизвестно, и она ничем не сможет ей помочь.

Тем временем к богине подошел ее верный слуга, Дайглэз.

Таффи жутко ненавидела начальника стражи, было за что, и где могла, она ему всегда незаметно вредила.

- Возьмешь эту аодхи и отправишь ее в пустыню Золим, недалеко от скал Стини.

- Я не знаю такую скальную гряду, моя госпожа.

- Еще бы, я только недавно ее создала, специально для Тайронис.

Богиня с насмешкой глянула на верного слугу. Взмахом руки она откинула занавес на стене, где, как оказалось, находилась объемная красочная карта. Подойдя к ней, она ткнула своим красивым пальчиком в небольшой скальный островок на северо-востоке пустыни.

Таффи впилась глазами в карту: за пустыней начинались горы, до боли похожие на ее родные места. Карта была прекрасно выполнена с мельчайшими подробностями. Острые пики гор тянулись в небо, верхушки - в вечных снегах, со стороны пустыни почти не было растительности, дальше вглубь проглядывались непроходимые леса, водопады. У Таффи забилось сердце, и она чуть не потеряла контроль над собой.

- Пустыня, бедная моя девочка, хорошо, что я рассказывала ей, как там выжить.

- За мной, - скомандовал змее Дайглэз и направился из тронного зала, следом за ним поползла аодхи.

Тайронис поместили в пыльном заплечном мешке, свернувшись клубочком, она замерла. Они шли какими-то коридорами, делали многочисленные повороты, явно спускались вниз в подземелье, а не наружу.

- Надо быть начеку, - думалось ей. Но слишком размеренная ходьба разморила аодхи, и она не поняла, как задремала. Когда ее грубо дернули за хвост, змея вздрогнув, проснулась.

Тайронис куда-то стремительно падала, в глаза лез песок и черная пыль, дышать было нечем. Она больно ударилась об острый камень и застыла.

Очнулась Тайронис от легких нежных прикосновений, у нее на миг замерло сердце, они напомнили ей маму. Совсем молоденькой змейкой она уползала, не слушаясь Таффи, исследовать место их обитания, хотя всем молодым аодхи это строго запрещалось. Однажды, путешествуя по нижним ярусам, она заползла в какую-то необычную комнату с огромным зеркалом во всю стену и начала по кругу ее обходить. Вдруг откуда не возьмись, появился Дайглэз, она помнит, что тогда еще подумала: из зеркала что ли выпрыгнул, и рассмеялась. Вот тут-то ее и заметили. Начальник стражи, молниеносным движением руки выхватил свой хлыст и точным взмахом, целясь в голову, нанес удар. Что было дальше она помнит только по рассказам матери. Когда Таффи, вернувшись с работы, не обнаружила дочь в логове и бросилась на ее поиски, ей попался слуга, выбрасывающий мусор, в куче хлама была она. Маленькая змейка была вся в крови, взяв ее в зубы, мама поползла в логово. Там она, облизывая дочь языком, обнаружила, что кости целы, но рана слишком глубока и крови потеряно много. Свернувшись кольцом вокруг дочери, она впала в отчаяние, смирившись с неизбежным концом. Но не такова была ее бабка. Оттолкнув дочь, она сама обвилась вокруг своей любимицы внучки, надкусила свою губу и крепко сжала пастью рану.

- Жизнь за жизнь.

Старуха была очень древней, свои последние жизненные силы она решила потратить не в страданиях по безвременно погибшей внучке, а лучше попробовать их отдать самой во имя ее жизни.

Просторожив всю ночь мать и дочь, Таффи утром вынуждена была уползти на работу. Вернувшись вечером, она ахнула, вокруг матери собрались ее подруги и легли рядом, поддерживая слабеющее с каждой минутой тело аодхи.

- Какая солидарность и всепоглощающая любовь, и бескорыстная дружба. Я потрясена, - воскликнула аодхи.

Несколько дней питалась Тайронис жизненной энергией, пока старухи не почувствовали, что мать Таффи мертва и не покинули свой пост.

Обычно Таффи, как старшая, докладывала о смерти аодх, с них рабы сдирали шкуру себе на одежду. Но для своей матери, не посвятив никого в свои планы, она сделала захоронение, вырыв для нее небольшое углубление, и огнем закрыла камень на века.

Тайронис долгое время провалялась без сознания, но ожила. Шрам рваным пятном остался на шее. Бабушку свою аодхи боготворила, понимая, что обязана не только жизнью, но и умению совершать благородные поступки. У нее возникало такое чувство, что душа бабушки сроднилась с ее душою.

- Раны не глубоки, жить будет. Смотрите, какой странный шрам у нее слева, - услышала она чей-то нежный голос.

Аодхи осторожно перевернули.

- Какой ужас! Смотри, мама, совсем чуть-чуть, и новая рана наложилась бы на старую.

- Да, лечение заняло бы больше времени, но змейка все равно выздоровела.

Аодхи попыталась пошевелиться, и поняла, что лежит в чьих-то руках.

Она открыла глаза и встретилась взглядом с темно-серебристыми фиолетовыми глазами. Не мигая, они смотрели друг на друга.

- Мама, змейка ожила, открыв глаза, сказала, что она в порядке, - услышала аодхи звонкий голос.

Тайронис еле-еле кивнула головой, ей было больно ее поворачивать.

- Да, она еще и умная, все понимает, - слышишь, мама.

- Покорми ее и дай воды, а то змейка не выживет, ей нужно набираться сил.

- Хорошо.

Аодхи открыла рот и проглотила предложенную пищу. Подняв голову, осмотрелась. Она находилась в каком-то небольшом помещении, лежала на руках у мальчика, рядом находилась молодая красивая девушка. Слайф даже в подметки ей не годилась. Изысканные утонченные черты лица указывали на очень высокое благородное происхождение. Насколько высокое, аодхи не знала, но подумала, что достаточно. Грубая походная одежда сидела на ней столь изящно, как на королеве. Гордая посадка головы говорила о несгибаемой воле. Руки могли с легкостью стрелять из лука, готовить или ласкать. Волосы были заплетены в косу и обернуты вокруг головы так, что цвет невозможно было угадать, но, как подозревала Тайронис, он должен быть необычным, под стать их хозяйке.

Дальше сидела старуха, она не могла быть ни матерью мальчика, ни его бабушкой. Проглядывалась слишком большая разница. Следовательно, это сын и мать. Тайронис медленно повернула голову и стала внимательно оглядывать их. Цвет глаз, улыбка, жесты, посадка головы – все говорило о родственных связях.

- Понятно, твоя цель – мать мальчика, - прошептала ее душа.

Аодхи тихонько сползла с рук мальчика, свернулась в кольцо и замерла.

- Не трогай ее, Сауней, дай отдохнуть.

Мальчик, недовольно фыркнув, отошел от змейки.

Степной волчонок, приблизившись к аодхи, сделав стойку, глухо зарычал и стал обходить ее по кругу, присматриваясь.

Тайронис, подняв голову, открыла глаза и глянула на волчонка, тот жалобно заскулил.

- Сауней, это змея-аодхи, змея-огневка, - негромко произнесла Асийя.

Мальчик повернул голову и встретился взглядом со змеей.

- Ее зовут Тайронис, - произнес он и, подойдя к аодхи, неожиданно для себя, обнял ее.

Огневка в шоке отшатнулась, такого поворота событий она не ожидала.

- Не переживайте, Асийя, змейка нам вреда не принесет.

- Как знать, - прошептала знахарка.

За свою долгую жизнь она, еще ни разу не встречала и не слышала о дружбе человека и змеи.

С чувством тяжести на сердце она медленно подошла к выходу, откинув полог, выглянула наружу, Шей закатилась за горизонт, пустыня начинала отходить от жары.

- Джиотсану, пора в путь, собирайте вещи.

Сауней бросился все складывать. Скоро маленький отряд был готов продолжать путешествие дальше.

- Куда же нам деть змейку? - задумчиво спросила Джиотсану.

- Мама, она поедет у меня в заплечном мешке.

Сауней подошел к Тайронис, глянул ей в глаза, открыл сумку: залезай.

Аодхи удивилась сама себе, как она послушно выполнила приказ мальчика. Видимо, сказывалась многолетняя привычка подчинения.

Взобравшись на халикотеров, пополнившийся отряд двинулся в путь. Тайронис, высунув голову из мешка и положив ее на плечо мальчика, осматривалась.

Таффи много раз рассказывала ей о пустыне и теперь аодхи сравнивала повествование матери с действительностью. Да, в песках трудно выжить, ведь огневки горные змеи, привыкли к прохладе, подземным озерам, блеску камней разноцветов.

 

Глава 26. Снеговихрь

 

Серый Фатых, летя замыкающим в отряде, недовольно морщась, лениво взмахивал крыльями. Нет что бы наслаждаться купанием в теплом озере, находясь в сладкой полудреме, приходится непонятно зачем, куда-то лететь, кого-то искать. Он так ушел в свои мысли, вспоминая причиненные полетом неудобства, что не услышал команды старшего Морриса выстроиться цепочкой и просматривать огромные гинковые деревья, продолжая лететь по инерции. Очнулся серый только тогда, когда понял, что ничего не видит впереди, его окружил туман. Он повернул голову, крыльев видно не было. Серо-белые тяжелые клочья облаков неприятно давили на тело и крылья, обволакивая его со всех сторон. Фатых решил подняться выше в надежде на ясное небо и быстро заработал крыльями. Становилось холодно, в глаза лезли белые крупинки, мешая смотреть, хотя и так ничего не было видно.

- Лучи поиска, - в досаде воскликнул он. Со страху серый чуть не забыл о единственной возможности выкарабкаться отсюда. Поворачивая голову, Фатых веером послал волны. Зависнув, дракон стал ждать ответа. Время шло, кончики крыльев стали мерзнуть. Лучи не возвращались. Серый запаниковал и поднялся еще выше. Мгновенно в свои объятия его взял снежный вихревой поток и понес неведомо куда. Становилось все холоднее. Серый начал замерзать, его начало трясти. Зубы так сильно стучали, что казалось, еще чуть-чуть, и они вылетят из его пасти. Тело постепенно леденело. Фатых чувствовал, что он долго не продержится. Сначала дракон пытался яростно сопротивляться, изо всех сил работая крыльями, но быстро устал и сдался на волю судьбы.

Снеговихрь почувствовал слабину дракона, обрадовался и решил действовать. Обволакивая снежным саваном добычу, он восторгался, как ребенок: давно ему не попадалась такая крупная игрушка. Пробираясь все глубже и глубже, Снеговихрь заморозил сначала крылья, прикидывая, как лучше они будут смотреться, потом стал трудиться над туловищем. Пришлось, правда, повозиться с ногами, да ничего, он справился. Оглядывая свою работу, Снеговихрь остался доволен: получилась отличная ледяная скульптура. Полюбовавшись, он решил отправить ее в свое любимое место, на вершину горы. Закружив игрушку, снежный вихревой поток, кинул ее на горную гряду, но не рассчитал силы, и скульптура встала ниже, чем он хотел.

- Вот досада!

Присмотревшись, Снеговихрь решил оставить ледяную скульптуру на уступе чуть ниже вершины.

- Ладно, пусть стоит.

Развернувшись, снежный вихревой поток полетел странствовать дальше…

Множество огромных гинковых деревьев, вьющихся на них лиан, которые свисали, как им вздумается, мешали обзору. Приходилось постоянно изворачиваться то в одну, то в другую сторону, зависать, подныривать под ветви, уклоняться от пружинистых ударов лиан и древовидных папоротников. Хвойные деревья кололись своими огромными острыми иголками, неприятно царапая кожу. Множество змей, падая с деревьев на драконов, злобно шипели и норовили укусить. Отряд серых разведчиков медленно пробирался вглубь предгорного леса.

Крикэр, вырвавшись чуть вперед остальных, оказался на обширной поляне, в конце которой увидел неизвестные ему приземистые деревья, ветки которых извивались в разные стороны как живые. Серый решил подлететь чуть ближе и рассмотрел множество отростков, тянущихся в разные стороны. Крикэр завис, медленно работая крыльями. Неожиданно дерево замерло. Не успел дракон среагировать, как в него полетело с верхушки оранжевое облако и всего его обволокло в считанные секунды. Крикэра так сжало в тиски, что он не мог и шевельнуться. Начали неметь кончики крыльев, и его стремительно потащило к дереву. Сознание заволакивало туманом, последним усилием воли серый отправил зов о помощи и провалился в небытие.

Расстояние поиска между серыми драконами было не слишком большим, и разведчики, мгновенно среагировав, отправились на зов. На поляну все вылетели почти одновременно и опешили от увиденного. Низкорослые деревья, почти высотой с драконов, рвали на мельчайшие куски тело Крикэра. Капавшая из ран кровь мгновенно поглощалась извивающимися в нетерпение отвратительными отростками, хруст костей шокировал. Некогда огромный дракон превращался в кровавое месиво, на глазах исчезая в пожирающих его деревьях.

- Не спасти! - в ужасе воскликнул Хубэрт.

- Огнем?

Мгновенно из пасти драконов вырвался огненный столб и направился к деревьям. За считанные секунды деревья среагировали, начали скручивать свои щупальца-отростки, свернулись и ушли под землю. Огонь пролетел мимо, подпалив росшие на другой стороне поляны огромные ели и, обрадовавшись развернувшейся перспективе, весело затрещал, подпаливая с удовольствием разлапистые игольчатые ветки, мгновенно пожирая их и разбрасывая искры в разные стороны.

Разочарованию драконов не было предела.

- И Крикэра не спасли и пожар учинили, - покачал головой Моррис.

- Если не потушить пожар, он спалит здесь все дотла, - проворчал Спарклэн.

- Летим к озеру, я видел его недалеко, - задумчиво проговорил Севэрэл.

Драконы, пристроившись за ним, полетели за водой. Вернувшись, они стали тушить разбушевавшийся вовсю лесной пожар.

К озеру, обратно, опять полет, обратно. Наконец-то огонь был потушен.

Уставшие драконы, выбрав место, нетронутое пожаром, опустились на землю.

- Да, денек сегодня выдался ужасный, - качая головой, произнес Моррис.

- Что-то не видно Фатых, - удивленно произнес Норшэл.

- И правда, со страшной гибелью Крикэра мы как-то не обратили внимания, что его нет среди нас.

- Я в последний раз видел его, когда ты отдавал приказ о построении в цепочку, а потом занялся осмотром деревьев, - промолвил Севэрэл.

- Давайте сначала разберемся с кровожадными деревьями, а потом полетим на поиски Фатых.

- Хорошо бы подкрепиться, - выразил общую мысль Норшэл.

- Сначала деревья, ищем следы мест, где они ушли под землю, - строго оглядев всех, ответил Моррис.

Драконы взмыли ввысь и спустя мгновение спикировали на поляну.

Выполнить приказ их командира оказалось невозможным, все было усыпано пеплом, грязные черно-серые подтеки покрывали все пространство. Места, где ушли под землю смертоносные деревья, невозможно было обнаружить.

Драконы зависли в раздумье над поляной. Круг, следующий и еще один.

- Давайте всю землю зальем огнем, тогда им некуда будет вылезть, - предложил Хубэрт.

- Верно, - поддержали его остальные.

Распределив поляну на участки драконы начали поливать ее огнем. Вскоре поляна превратилась в сплошное черно-серое месиво.

Но где им было знать, что деревья, свернувшись в тугой клубок, начали свое переселение на другую поляну, передвигаясь глубоко под землей…

Драконы, сделав свое дело, полетели на то место, откуда каждый из них начал самостоятельный поиск.

- Фатых летел последним, и он должен был начинать поиск по правое крыло от меня, - поворачивая голову и глядя каждому в глаза, произнес Хубэрт.

- Что ж, летим на его участок, - скомандовал Моррис.

Развернувшись, разведчики устремились к роще сигиллярий, стройных высоченных деревьев. Обзор был хорошим. Пропавшему Фатых достался сравнительно легкий участок. Папоротники и хвощи занимали все пространство под сигилляриями. Когда драконы опустились отдохнуть, они, почти до половины туловища, утонули в них.

- Разреши мне облететь все по кругу, - обратился Спарклэн к Моррису.

- Хорошо, но будь предельно внимателен.

Быстрой молнией поднялся ввысь серый и, осмотревшись, полетел к сверкающей под лучами Аддан водной глади.

 На речке медленно пили воду нодозавры, присмотревшись, Спарклэн выбрал самого упитанного. Стремительно бросившись вниз, он подхватил нодозавра под брюхо лапами и, сильно сжав, не позволив тому и трепыхнуться, полетел обратно.

Отдыхавшие драконы, увидев его, затрубили приветственную песнь.

Опалив нодозавра, разведчики приступили к трапезе. Насытившись, решили продолжать поиски Фатых все вместе.

Взмыв вверх драконы двинулись в сторону гор, видневшихся на горизонте и укутанных серо-белыми облаками. Приблизившись, они увидели, что облака недвижимо зависли в горах. Поймав воздушный поток разведчики неподвижно застыли, еле-ели перебирая крыльями.

- Я предлагаю подняться выше и глянуть, что да как, - оглядев всех, проговорил Норшэл.

- Нет, лучше пустим лучи поиска, если Фатых здесь, то он отзовется, - возразил Хубэрт.

- Давайте разобьем тучи огнем, - предложил Спарклэн.

- Немного подождем, вскоре появиться Шей, две огненные звезды, скорее всего, развеют облака, - отчеканил Моррис, - ищем укрытие.

- Можно укрыться в роще саговников, тем более что там полно кордаитов, дающих отличную тень. Тут недалеко - по правое крыло.

Спарклэн передал всем мыслеобраз места.

Разведчики двинулись в путь. Действительно, множество высоченных деревьев с густой кроной давали отличную тень.

Жизнь вокруг постепенно замирала, животные, птицы, насекомые спешили в укрытие, переждать падающую на них жару. Драконы, усевшись на поляне, решили отдохнуть.

- Всем спать, я на страже, - скомандовал Моррис.

Разведчики до того устали, что, услышав приказ старшего, вздохнули с облегчением и, устроившись поудобнее, погрузились в сон.

Моррис был слишком возбужден, чтобы заснуть. Он все прокручивал происшествия дня. Давно с драконами ничего особенного не происходило, а тут сразу столько событий за последнее время. В задумчивости он шагал по поляне. Возле поваленного дерева он остановился. Наступив лапой на ветку и сломав ее, он вздрогнул от неожиданности, когда в глаза ему порхнули сине-оранжевые огромные бабочки, вылетевшие из дупла. Покружив, стая бабочек устремилась вглубь леса. Серый, развернувшись, двинулся в другую сторону, решив идти медленно. Осторожно ставя лапы и внимательно оглядывая все вокруг, он все же не увидел небольшой холм, служащий домом рыжих муравьев. Раздавив муравейник, дракон ощутил, как по его ногам ползут полчища насекомых. Вонзая свои хоботки в лапы и стремясь впрыснуть яд, муравьи намеревались наказать обидчика, но не тут-то было, дракон не реагировал, слишком груба и толста была его ороговевшая кожа. Моррис захлопал крыльями, сгоняя непрошеных гостей, и задел переплетение лиан у близстоящего дерева. Мгновенно из-под ветвей на него глянули сверкающие лютой злобой чьи-то глаза. Открылась пасть, и в глаза дракону выстрелила тонкая струя желтой жидкости. Моррис успел быстро среагировать, но все же глаза пронзила острая боль, и он замотал головой, ударяя ею со всей силы в сплетение лиан. Послышался шум падающего тела. Дракон моментально поставил лапу и ощутил под ней скользкое длинное тело.

- Змея, но необычного размера, - вспыхнула мысль в голове.

Моррис с трудом разлепил веки и опустил голову. Сквозь серый туман, застилавший глаза, он рассмотрел змею. Второй лапой он попытался разодрать ее тело, но ему оказали яростное сопротивление. Змея извивалась в разные стороны, то замирая, то борясь с удвоенной силой. Наконец зрение полностью вернулось к дракону, и он рассмотрел своего противника.

Желто-коричневая с тускло-зелеными продольными полосами змея представляла собой необычное зрелище, толщиной и длиной она превосходила всех, кого когда-то доводилось видеть дракону. В широко раскрытой пасти виднелись острые конические зубы, на кончиках которых сверкал темно-желтый яд. Змея изогнулась, но серый был начеку и сразу же придавил ее лапой. Яд ушел в сторону, опалив нежные бело-розовые цветы, которые росли в великом множестве на поляне. Мгновенно поникнув и свернувшись, они упали, превратившись в серое мокрое месиво.

Моррис держа двумя лапами змею, выпустил небольшой силы огонь, который разорвал тело змеи на две части, а потом начал уничтожать судорожно извивающие останки.

Припекало, даже сквозь густую тень от деревьев ощущалась духота.

Серый решил вернуться к отдыхающим драконам. Идя по поляне, Моррис лапами то задевал, то давил бело-розовые цветы, вдыхая их сладковатый аромат. Глаза начали слипаться, закрываясь сами собой. Дракон начал водить головой из стороны в сторону, стараясь прогнать подкрадывающийся сон. Боясь уснуть, он решил разбудить Норшэла.

- Смени меня, я немного посплю.

Норшэл, не до конца проснувшись, кивнул головой.

Две огненные небесные красавицы миловались друг другом в небесной выси, обмениваясь событиями дня. Двойные лучи падали на землю, не встречая препятствия.

Бело-розовые семилепестковые цветы стали покрываться капельками росы, отдавая влагу. Немногие лучи, пробившиеся через густой заслон из веток и листьев, засверкали на всех цветах, испаряя влагу. Постепенно терпко-сладковатый запах заполнил всю поляну.

Норшэл полуспал, полубодрствовал. Ему было очень жарко и душно, не хватало воздуха, на душу оказывала давление тяжесть, не давая возможности мыслить здраво. Дракон весь взмок. Голова постепенно затуманивалась.

Привела его в чувство внезапная боль, пронзившая тело. Норшэл повернул голову, на левом крыле лежало упавшее дерево.

Шум разбудил Спарклэна. Открыв глаза и повернув голову, он увидел бедственное положение Норшэла. Тряхнув головой, прогоняя сладкую дрему, он зашагал к другу. Наклонившись, дракон присмотрелся, где удобнее взяться, и немного поднявшись над землей, обхватив лапами дерево, приподнял его и бросил в сторону.

- Как ты?

Норшэл медленно стал расправлять крыло. Выпрямив, темно-серый дракон несколько раз взмахнул им.

- Вроде не сломано, - и глянул на Спарклэна.

Тот вел себя странно, водил головой в разные стороны, ноздри его то раздувались, то опадали.

- Ты чего?

- Понюхай воздух!

Норшэл стал медленно дышать, пробуя воздух на вкус.

- Ну что?

- Странно, запах какой-то необычный, такое чувство, что, наглотавшись его, заснешь и не проснешься.

Норшэл глянул на Спарклэна. Тот кивнул головой.

- Вот-вот и у меня такое же чувство.

И тут только до них дошел смысл сказанных слов. Друзья переглянулись и бросились будить остальных. Севэрэла, самого младшего из них, они разбудили быстро, а с Хубэртом пришлось немного повозиться.

Моррис спал, положив свою светло-серую голову на правое крыло. Норшэл его начал сначала осторожно, а потом хорошенько трясти. Все было бесполезно.

Темно-серый с досадой глянул на остальных драконов, стоящих полукругом рядом.

- Командир спит как убитый.

- Надо покидать поляну, - Хубэрт оглядел всех, - согласны?

- Спарклэн, поднимись вверх, глянь на наших огненных красавиц-сестер.

- Так точно, Хубэрт, - шутливо поклонившись, произнес разведчик.

Накаленная обстановка немного разрядилась, каждый вздохнул с облегчением и воспринял как должное, что командование на себя взял Хубэрт, отличающийся неординарным умом. Тем более что выбор был удачен. Темно-серая с узкими тускло-зелеными полосами шкура Спарклэна как нельзя лучше подходила для полета между деревьями.

Дракон осторожно парил между огромными извилистыми ветвями деревьев, огибая многочисленные лианы, свисавшие как попало и мешавшие полету. Спарклэн, лавируя то в одну, то в другую сторону в сплошной зеленой массе, старался избегать многочисленных цветов, уютно устроившихся на ветках деревьев. Не одни глаза наблюдали за медленно летящим драконом, кто с интересом, кто с любопытством, кто безразлично. Добравшись до верхней границы деревьев, Спарклэн рад был выбраться из мрачной, влажной атмосферы, царящей в лесу у самой земли и приблизиться наконец-то к воздушному простору. Сложив крылья и передвигаясь только на лапах по прочным стеблям лиан, дракон, чуть-чуть высунув голову, глянул на небо. Две огненные звезды, с тоской протягивая друг другу прощальные лучи, расходились в разные стороны.

- Понятно.

Спарклэн начал медленный спуск вниз к своему звену разведчиков.

- Можно лететь, - отрапортовал он Хубэрту.

Подхватив лапами спящего Морриса, драконы стали осторожно выбираться из лесного массива.

- Наконец-то мы на просторе, - воскликнул с облегчением Севэрэл, - эта роща саговников давила мне камнем на душу.

Все драконы согласно кивнули. Недалеко виднелись горы.

- Вперед, - скомандовал Хубэрт.

Все также горы были окутаны серо-белым туманом. Лишь в некоторых местах гор просматривались темно-черные склоны, с отдельными серо-зелеными, темно-красными, фиолетово-желтыми вкраплениями.

- Надо найти удобное место, где мы могли бы оставить Морриса.

Драконы, опустив все как один головы, начали осматривать предгорье. В основном склоны круто поднимались вверх, усыпанные камнями самых разных размеров от мелких камешков до огромных булыжников. Изредка попадались участки со стелющейся травой, да невысокими елями.

- Опускаем Морриса вон на ту поляну справа от деревьев, вон за тем скальным уступом.

Светло-серый дракон был осторожно уложен на траву.

- Примемся за работу. Сначала поиск. По моей команде испускаем лучи. Готовы? Не спеша. Раз, два, три, - мысленно скомандовал Хубэрт.

Невидимый поток излучения направился в горный массив.

- Ждем ответа, а пока разделимся, я и Севэрэл полетим вправо, вы влево.

Сделав круг над спящим Моррисом, драконы разлетелись.

Время заинтересованно следило за разворачивающимися событиями.

Норшэл, покрутившись в разные стороны, поймал воздушный поток, позвал Спарклэна, и они, уютно устроившись, начали парение. Все те же горы, укутанные туманом и не малейшего проблеска.

- Слышишь, Норшэл, шум, там за туманом.

Спарклэн, наклонив голову, превратившись в сплошное внимание, махнув крылом другу, чтобы он застыл на месте. Оба замерли.

- Да, хорошо слышен шум падающей воды.

- Рискнем?

- Нет. Я знаю ты у нас быстрый, как молния, но не сейчас, Спарклэн.

Тот только фыркнул в ответ.

- Возвращаемся, не забудь, мы одна команда.

Друзья полетели обратно.

- Проверим, как Моррис?

- Ага, - кивнул Норшэл.

Драконы опустились на полянку. Их командир продолжал спать. Сложив крылья, они застыли в молчании. Время медленно катилось капля за каплей.

Наконец-то, появились Хубэрт и Севэрэл.

- Что у вас?

Хубэрт опустился рядом с Норшэлом.

- Горы, туман, ни малейшего проблеска. Но хорошо слышно шум воды, - задумчиво произнес темно-серый дракон.

- У нас то же самое. Меня так и подмывало пустить огонь, еле себя сдержал, - усмехнулся Хубэрт.

- Вот-вот я тоже хотел, - встрял в разговор Спарклэн.

- Все же лучше, когда все вместе, а то по одиночке опасно, - оглядев всех, проговорил Хубэрт.

Трое драконов склонили в согласии головы.

- Летим вправо, будем действовать, тем более что лучи поиска не вернулись. Либо Фатых мертв, либо без сознания, в любом случае нужно использовать малейший шанс отыскать его. Мы и так за день потеряли двоих братьев.

Снеговихрь, уютно устроившись на вершине горы, решил немного вздремнуть.

- Я сегодня долго летал, умаялся, бедняга, - жалеючи себя, думал он, - хорошо потрудился в ущелье, осматривая свои владения и любуясь коллекцией ледяных фигур.

Замерев на месте, Снеговихрь ушел в свои мечты. Пролетая высоко в небе над цветущей долиной, утопающей в зелени лесов, он позарился на лакомый кусочек и решил во что бы то не стало завоевать ее.

- Да, надо попробовать спуститься пониже и сначала наслать дождь, а потом завалить ее снегом. Цветочки завянут, деревья погибнут, а животные превратятся в ледяные статуи.

Снеговихрь захихикал от удовольствия, представив столь милую для него картину. Он так ушел в свои мысли, что сначала не понял, что произошло.

Его бок опалило чем-то ужасно горячим, так что Снеговихрь взвыл от сильной боли.

Развернувшись в ярости, снежный вихревой поток увидел четырех драконов, изрыгающих огонь из своих пастей.

В первое мгновение он ошалел от такой наглости, в его владениях посторонние, непрошеные гости, но, быстро сообразив, обрадовался: вот небывалая удача.

Сразу же собравшись, Снеговихрь взлетел ввысь, а потом кинулся вниз, увеличивая скорость до предела…

- Выстраиваемся в линию и пускаем пламя, - скомандовал Хубэрт.

- Начали!

Последовала серия огненных волн. Туман был пробит, и взору драконов предстала скальная гряда, покрытая снегом. Далеко внизу, из-под льда, с шумом вырывались потоки воды высотой в несколько драконьих размеров. Над водой сразу же образовывался грязно-белесый туман, который подымался вверх. Источник мгновенно оседал, брызги серовато-белой воды разлетались в разные стороны. Тут же из ледяной глади озера вырывался на волю следующий фонтан, а за ним еще один и так до бесконечности. Со склон гор, окружающих заледенелое озеро, из расщелин разных размеров, подымался в небо белый туман. Открывшийся вид завораживал своей первобытной красотой и необычностью. На поднявшийся ввысь с вершины горы снежный вихрь никто не обратил внимание.

На головы драконов начали падать разлапистые снежные хлопья, поднялся ветер, разнося в разные стороны клочья тумана. Не успели разведчики очнуться, как видимость упала до нуля.

- Не паниковать, - отдал мысленный приказ Хубэрт, - держаться крылом к крылу, нас может спасти только собранность и пламя.

- Огонь! Все вместе влево.

Языки пламени ненадолго пробили снежные хлопья, которые все падали и падали, ложась на крылья и туловище. Приходилось поворачиваться, чтобы стряхнуть налипавший снег. Ветер усиливался с каждой минутой, постоянно меняя направление.

- Огонь, влево, потом вправо, прямо.

Четверка драконов яростно сопротивлялась разбушевавшемуся снежному урагану. Становилось все холоднее, снег шел не переставая.

Пламя, вырываемое из горла разведчиков, светилось тусклым светом. Вскоре они потеряли друг друга из вида в снежном хаосе.

Первым начал сдаваться Севэрэл, не чувствуя замерзших крыльев.

- Помоги, Норшэл, я леденею.

- Держись. Где ты? Кинь мне луч поиска.

Собрав всю свою волю, слабея, Севэрэл отправил луч.

- Хубэрт, Спарклэн, отзовитесь, наш младшенький слабеет, - послал мысленный запрос Норшэл.

- Протяни нить поиска, мы идем, - отозвались сразу оба.

Вскоре драконы оказались опять все вместе, чувствуя дыхание каждого, но почти не видя друг друга.

- Надо быть ближе друг к другу, и давайте возьмем Севэрэла в кольцо, может, хотя бы его спасем, - отдал мысленный приказ Хубэрт.

Трое опытных разведчиков, расправив почти обледеневшие крылья, окружили серо-желтого дракона, их любимчика, согревая его своим дыханием.

– Летим на запад, попытаемся выбраться отсюда, пускаем лучи поиска.

Мысль Хубэрта достигла друзей, и целенаправленный триединый луч устремился в пространство. Многократно отразившись от ледяных гор, он вернулся обратно.

- Не получилось!

Наклонив головы и тесно прижавшись, драконы пытались согреть друг друга.

Снеговихрь только посмеивался, видя тщетные усилия все медленнее и медленнее парящих в его владениях непрошеных гостей.

- Летайте, летайте, недолго вам осталось летать, - кровожадно думал Снеговихрь.

- Хотя, нет, пора с ними кончать, что это за вид, четверка обнимающихся драконов, тьфу.

Снежный вихревой поток, разогнавшись, начал бить по крыльям, потом перешел на головы, стараясь разъединить драконий шар. Те упорно летали.

- Хм, посмотрим, кто кого.

Снеговихрь взлетел вверх, вбирая в себя снежную пыль, закручивая ее в спираль, и с огромной силой ударил в сплетение драконов. Расцепить не получилось. Ярость хозяина снежных гор достигла предела, выливаясь через край.

- Рискну.

Спустившись к горячим источникам, Снеговихрь взял теплого тумана и вернулся обратно. Укутав им четверку драконов, он начал ждать.

Теплело. Крылья начали оттаивать и мелко дрожать. Ноги не слушались, пальцы невозможно было разжать, они онемели. Тысячи иголок стали выплясывать в теле, не давая возможности выпрямиться.

- Мы, наверное, попали в бьющий озерный горячий источник, - предположил Норшэл.

- Давайте попробуем спустится немного пониже, - предложил Хубэрт.

- Хорошо, - отозвались все.

Снеговихрь плотоядно усмехнулся: попались, голубчики.

Драконы начали осторожно расправлять затекшие крылья, пытаясь ими сделать взмах. Руки, крепко державшие Севэрэла, начали медленно разжиматься.

Снежный вихревой поток, раскручивая лепестки спирали, стремительно падал на приходящих в себя драконов.

- Ниже, еще ниже, - бормотал Снеговихрь, - прекрасненько, еще чуть-чуть.

До цели броска оставалось совсем немного.

- Победа! – закричал он, готовясь разбросать драконов в разные стороны.

- Кольцо! – неожиданно для себя скомандовал Хубэрт, протягивая руки вперед, поджимая ноги и складывая крылья.

Миг и кольцо было восстановлено.

- Почему, зачем? – послали мысль разведчики командиру.

Спиралевидный снежный вихревой поток с огромной силой ударил по драконам, обволакивая их тела ледяным ветром.

Драконий шар бросало из сторону в сторону, постепенно он леденел, но не распадался.

Ярости Снеговихря не было предела. Его мечты о четырех ледяных стражах-драконах на вершинах его гор разбились в прах.

От злости он, закружив ледяной шар, бросил его на дно ущелья.

- Потом придумаю, что с ним делать.

В досаде Снеговихрь, бросился обратно ввысь и, не рассчитав силу подъема, выскочил за пределы своих владений, оказавшись в предгорье.

- Ладно, раз я здесь, проведу разведку.

Снежный вихревой поток начал спуск вниз.

Вид раскидистых зеленых веток деревьев и цветущее разнообразие цветов Снеговихря сильно раздражало.

- Какая гадость, тьфу, какая гадость, - недовольным голосом бубнил он, морщась от досады.

Глаза слепило от разнообразно-ярких: желто-голубых, сине-фиолетовых, розово-красных, золотисто-желтых цветов.

- Сверну немного влево, посмотрю, что за этим скальным выступом и назад домой.

Обогнув скалу, Снеговихрь замер от неожиданности. На зеленой траве лежал светло-серый дракон, положив свою голову на огромное крыло.

- Мертв, спит?

Снеговихрь осторожно подкрадывался, внимательно осматривая все вокруг. Спустившись, он замер, боясь дышать своим морозным воздухом. Прислушался. Грудь дракона равномерно то подымалась, то опускалась.

- Дракон - с п и т! Это мне награда за мои мучения с драконьим шаром. Хотя бы он не проснулся, не проснулся… - шептал как заклинание Снеговихрь.

- Мне надо подняться ввысь и вернуться, - думал он, - набраться сил. Пора.

Стремительно поднявшись к облакам, Снеговихрь стал вбирать их силу, подпитывая себя снежной массой. Насытившись, он двинулся обратно.

Подлетев к дракону, он осторожно поднял его, сам не ожидая от себя такой нежности, и двинулся в сторону гор, благо расстояние было не велико.

Опустившись на плато, Снеговихрь положил дракона на лед и стал рядом, прикидывая так и этак, как лучше разместить свою новую игрушку.

- Если в ледяной купол? Нет… Серый проснется и своим пламенем растопит лед. Оставить так его спящим и заморозить? Нет, поза не совсем красива. Разбудить, а потом заморозить? Тоже рискованно.

Снеговихрь мотался туда-сюда, раздумывая.

- Чуть не забыл, про свои сокровища: снежную уздечку, цепь - а потом его заточу в ледяной купол.

Сказано, сделано. Снежный вихревой поток начал спуск вниз в самое глубокое ущелье, где он хранил свои сокровища.

Совсем маленьким неоперившимся снежным вихорком он любил бродить по своим владениям, пробираясь в различные уголки гор, влезать в дыры, которых было великое множество. Однажды, решив исследовать ущелье, дно которого не проглядывалось, он спускался все ниже и ниже. Вдруг склон слева задрожал, посыпались камни, обнажив дыру, из которой шло голубое свечение. Снежный вихорок был всегда слишком любопытен, не раздумывая, он подлетел к расщелине и заглянул в нее. В небольшой пещерке плавала ледяная цепь, испуская светло – голубые лучи и тихонько позванивала серебристым голоском. На ней висела длинная снежная плеть. Вихорок осторожно залетел в пещерку и начал внимательно осматривать цепь. Она была прекрасна: серебристо-темно-синего цвета, манила к себе, что-то напевая.

- Как ты величественно красива, - не удержался от восторга снежный вихорок, - вот если бы ты была моя. Я бы тебя лелеял и холил, заботился, любил и восторгался.

Серебристая цепь остановилась, прислушиваясь.

- Ты меня понимаешь?

Она кивнула в ответ. Счастью Вихорка не было предела.

- Можно спросить? - как можно вежливее произнес снежный вихорок.

- Да, - прозвенел переливчатый серебристый голосок.

- Ты чья? – волнуясь, произнес Вихорок.

- Я сама по себе, свободна как ветер, никому не принадлежу, ни от кого не зависима.

- Другом можно быть твоим, милая цепь? Ответь мне, прошу очень я. Прекраснее тебя нет во всем мире, ты радость и счастье. Голос твой - серебристый звоночек, звучит лучше, чем бьющие снежные фонтаны на склонах моих гор.

- Снежные фонтаны? – переспросила ледяная цепь, - а что это такое?

- Хочешь, я возьму тебя с собой, и мы полетаем.

Цепь кивнула в ответ.

- Кстати, меня зовут Шайнэ.

- Я – Вихорок.

- Мне надо подкрепиться, чтобы я смог тебя поднять. Ты подождешь меня?

- Я же у себя дома, это ты не забудь про меня.

Вихорок вылетел из пещерки и стал кататься по снегу, вбирая в себя снежную массу. Потом поднялся ввысь и стал крутиться сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее, образуя конусообразную спираль, и помчался обратно. Влетев в пещерку, он осторожно подхватил ледяную цепь и двинулся обратно.

Вылетев из ущелья, снежный вихорок направился в долину горячих горных источников. Как никогда, они с шумом, ласкающим слух, вырывались на свободу из-под земли, клубясь то серовато-белым, то белоснежно-голубым, то чисто белым туманом, искрясь серебром под лучами огненной звезды, пробивающимися из-за туч.

- Мне нравится, у тебя здесь интересно.

- Хочешь, я покажу тебе все свои владения?

- Да, - игриво ответила Шайнэ.

Они отправились в долгое странствие по горной стране снежного вихорка.

Снеговихрь всегда с удовольствием вспоминал об их первой совместной прогулке.

Спустившись в пещерку, где дремала серебристая ледяная цепь, Снеговихрь тихонько позвал ее.

- Проснись, дорогая Шайнэ, мне снова понадобилась твоя помощь.

Цепь негромко зазвенела, выпрямляясь в прямую линию из овала, в котором она любила находиться, когда спала.

- Кто на этот раз? Грозный смилодон или шарообразный глиптодон?

- Ни за что не угадаешь.

- Плеть брать?

- Обязательно.

- Полетели.

Вскоре они оказались на плато, где находился незнакомый Шайнэ зверь.

- Кто это у тебя в плену? - упав на снег, удивленно спросила цепь.

- Это дракон, помнишь, я тебе о них рассказывал.

- У меня уже один есть, отличная ледяная скульптура.

- Покажешь?

- Обязательно. Займемся спящим красавцем.

Цепь обвила сначала одну, а потом и вторую ногу огромного дракона.

- Плеть, будь наготове.

- Начинаем!

Снеговихрь изо всех сил дунул ледяным ветром в морду спящего дракона, тот вздрогнул и открыл глаза.

Моррис спал сладким сном, ему снилось детство. Вот он со своим братом, синим Эгбертом, плавает в теплом озере Ярвинен, весело плескаясь…

Внезапно вокруг потемнело и его обдало холодным морозным ветром.

Светло-серый дракон открыл глаза, ожидая увидеть дерзкого проказника, осмелевшегося напасть на командира разведчиков. Неосознанным движением он расправил крылья, готовясь дать отпор.

- Я еще сплю, что ли? – воскликнул он, поворачивая голову.

Его окружали горы, покрытые снегом; серо-белый туман клубился то тут, то там.

Моррис был в шоке.

- Где же мой отряд, мои друзья! Мы ведь были в лесу.

Дракон расправил крылья, взмахнул ими несколько раз, готовясь в прыжке взлететь, присел и рванул ввысь. Тут же его пронзила сильная боль в ногах, и Моррис упал на снег. Светло-серый мотнул головой, поднявшаяся снежная пыль попала в глаза, он моргнул, стряхивая ее. Опустив голову, дракон глянул на ноги, их обвила серебристо-сине-темная цепь. Моррис сделал небольшой шаг, потом еще чуть больше, начал трясти то одной, то другой лапой, пытаясь сбросить непонятно откуда взявшуюся цепь. Та прочно держалась и не думала спадать.

Расставив ноги, дракон наклонил голову примеряясь, открыл рот, напрягая связки, собираясь выпустить струю огня, но его опередили. Что-то белое прыгнуло ему на голову, обвило шею, сильно сдавив. Моррис изо всех сил тряхнул головой, пытаясь сбросить удавку, но та еще туже стянула шею, так что он захрапел, зайдясь в кашле. Дракон, наклонив голову, лапой попытался дотянуться до горла, чтобы сбросить удавку, но у него ничего не вышло. В бессильном гневе он захлопал крыльями, волны ярости катились во все стороны.

- Кто посмел меня пленить и зачем? - проревел Моррис. - К  т  о?

Ответом ему была мертвая тишина, только снег шелестел, что-то тихо шепча.

 

Глава 27. В долине драконов

 

Кемран, удобно устроившись на утесе, наблюдал за Рэнальфом, который обучал молодняк.

- Выстроились в одну линию, не толкаемся и не спешим. Так, хорошо.

Старый разведчик осмотрел строй.

- Что зеваем, Альпин? – строго спросил он.

- Да я был…

- Никому не интересно, где ты был и что делал.

И он так глянул на дракончика, что тому расхотелось что-либо рассказывать.

- Надо уметь хранить чужие тайны, Альпин, - передал ему мысль Кемран, - незачем волновать товарищей.

Белый дракончик, подняв голову, встретился взглядом с разведчиком.

- Я понял.

- На прошлом занятии мы с вами изучали… - продолжал Рэнальф и вопросительно посмотрел на малышей.

- Ветер, - быстро ответил Альпин.

- Хорошо.

Анзор сделал шаг вперед, готовясь отвечать.

- Итак.

- Ветер бывает: боковой, попутный, встречный, порывистый, сильный, слабый, ураганный, вихревой.

- Молодец. Кто может еще что-то добавить?

- Непредсказуемый, - ляпнул зеленый Тахир.

Дракончики зашлись в смехе. Рэнальф улыбнулся.

- Бывает и такое, - с печалью в голосе произнес он.

Тахир горделиво оглядел строй.

- Расскажите, - стали просить малыши.

- Двумя словами здесь не отделаешься, мы посвятим этому ветру целое занятие.

Рэнальф внимательно посмотрел на строй дракончиков.

- Сегодня мы с вами будем учиться разгоняться в безветренную погоду.

Покажет вам, как это делается Кемран.

Дракончики повернули головы к сидящему на утесе, разведчику.

 - Готовы? Начинаем.

Кемран расправил крылья и, присев, сильным рывком оторвался от скалы.

- Обратите внимание, коричневый, работая крыльями двинулся вправо, сделал полукруг и направился влево, сделал снова полукруг поменьше, но выше, чем он находился, снова резко вправо и вверх.

Рэнальф повернул голову, осматривая малышей.

- Что получилось? Смотрите внимательно.

Тем временем Кемран вначале нарочито медленно совершал полет.

- Я понял, понял! - воскликнул синий Руисэрт. - Разведчик совершает петлеобразные движения.

- Ну и в чем же смысл? – заметил Нур.

- Это был учебный показательный полет. Спускайся, Кемран, - усмехнулся Рэнальф, - покажи дело.

Коричневый вернулся на утес. Рывок, последовала серия петель, и дракон, все более разгоняясь, поднимался все выше и выше.

- Ого! – воскликнул Нур. - Как здорово.

- Мы тоже будем учиться летать с утеса? - Тахир вопросительно глянул на старого разведчика.

- Не обязательно, можно и с земли или с небольшой возвышенности. Смотрите, вон слева небольшой холм, круто обрывающийся вниз, вот оттуда и начнем. Пошли.

Дракончики последовали за старым разведчиком на тренировочные полеты.

 

- Рэнальф, я на плато Альпен, минуло семь дней, полечу встречать отряды разведчиков.

На плато дежурил Грайогэл, расхаживая туда-сюда.

- Что-то мне тревожно на душе, Кемран. У меня такое чувство, что мы сегодня никого не дождемся.

- Ты как всегда сильно преувеличиваешь, я знаю, ты у нас слишком осторожный и чувствительный. Ведь только утро.

- Хотелось бы верить, что все хорошо.

- Но не сегодня, - прошелестела душа, да так громко, что Грайогэл вздрогнул.

Кемран занятый своими мыслями не обратил внимание на явный страх серо-зеленого сторожевика.

- Я в логово Лэнгли, проведаю нашу Аксах, прилечу после дневной жары, если что труби.

Коричневый поднялся в небо, поймал воздушный поток и завис в нем. Все мысли его были о Лэнгли, он скучал, сильно скучал, до того, что сжималось сердце. Ему так хотелось ее увидеть, услышать переливчатый смех, ощущения крыла к крылу, единение помыслов и душ.

- Где ты и что сейчас делаешь?

- У меня все в порядке… - послышалось в ответ.

 Кемран мотнул головой, прогоняя наваждение. Сойдя с воздушного потока, он ринулся вниз, рассекая воздух неподвижными крыльями.

Внизу малыши с завистью смотрели на его стремительный полет.

Войдя в пещеру, он принюхался, кроме запаха Аксах и малышей дракончиков, едва уловимо ощущался чужой запах.

- Аксах, все ли в порядке?

Старуха открыла глаза.

- Да, сыночек. Так она любила называть Кемрана.

- Ваши сторожа постоянно возле меня, отлучаются только на занятия.

- Да, а учеба у них по полдня, а вы одна. Я буду чаще к вам наведываться, если вы не против.

- Ты всегда желанный гость.

Древняя дракониха повернулась на другой бок, не выпуская из рук драгоценное яйцо.

Кемран, развернувшись, зашагал к выходу из логова. Усевшись на выступе, он стал наблюдать за парящими в небе драконами. Скоро наступит время рождения маленьких дракончиков, он мечтал о большой семье, где сможет холить и лелеять своих малышей, наблюдать за их первыми шагами, удачами и поражениями, учить летать, плавать в озерах, играть с дельфизаврами. Пока мечте не суждено исполниться, уберечь бы оставшееся яйцо.

Припекало, до дневной жары осталось совсем немного. Драконы постепенно возвращались в свои пещеры. Показались братья, Альпин как всегда впереди.

- Так, дракончики, что скрываем?

Анзор толкнул крылом брата.

- Я же предупреждал тебя: надо рассказать Кемрану, ведь он за главу разведчиков в стае, пока нет Эмпи.

- Мы справляемся сами, - буркнул Альпин.

- Вижу, как справляетесь, а если бы ты уснул на тренировочных полетах, что бы было?

Кемран строго глянул на братьев.

- Неужели такое возможно? – с испугом спросил Анзор.

- К сожалению, да, были такие случаи, правда, не на тренировках.

- Вас и только вас выбрали для охранного дела, это может быть и нелегко, непривычно, трудно и скучно. Вам доверили еще не рожденную жизнь. Один спит на ходу, другой его покрывает. Мало того, в логове бывали айли и возможно не один раз.

Дракончики опустили головы.

- Мы всегда по очереди дежурили по ночам. Вчера Альпин почувствовал запах птицы.

Анзор повернулся укоризненно глядя на брата.

- Понятно, решил стать героем и в одиночку поймать вора. Да, Альпин?

Разведчик впился взглядом в малыша, качая головой.

- Представь себе, появляется не одна айли, а несколько – твои действия?

- Я буду преследовать их.

- Всех сразу, мне было бы интересно на это посмотреть.

- Я разбужу Анзора.

- Пока ты будешь его будить, у Аксах украдут или разобьют яйцо.

- Прости, что перебиваю, Кемран, но я думаю, что айли приходил на разведку, ведь запах нестойкий, - проговорил с волнением Анзор.

- Мы хотели рассказать маме после тренировочных полетов, но Рэнальф нас поздно отпустил.

- Гэвина улетела на озеро Мореол к нашим друзьям дельфизаврам, вернется только вечером.

- Пошли в логово, я подежурю, а вы оба спать и никаких возражений.

Аксах дремала в гнезде, даже не повернув голову при их приближении.

Братья опустились на песок, расправили крылья и стали шептаться.

- Спать, - рявкнул на них Кемран, - отвернулись один от другого.

Дракончики моментально развернулись и неожиданно для себя заснули.

Разведчик, повернув голову к лазам, застыл в ожидании…

Вечерело, день клонился к закату. Кемран разбудив братьев, отправился на плато Альпен.

Серо-зеленый сторожевик сидел на огромном камне на краю пропасти, всматриваясь вдаль. Кемран молча опустился рядом. Оба застыли в безмолвном ожидании.

Время медленно перебирало струны мгновений, зависая то на одной, то на другой.

Грайогэл переходил с одной стороны плато на другую, стараясь держать под контролем все направления. Кемран впился взглядом в виднеющиеся верхушки гор на востоке, откуда должен появиться вожак стаи.

Аддан все быстрее и быстрее спешила уйти на отдых, уступая место ночной огненной звезде. Файнис появилась на небосклоне, не торопясь занять свое место, у нее впереди была долгая ночь. Начали появляться первые звезды, сияя самым разнообразным цветом.

- Никого нет, даже Бхэтэйрн не прилетел, - проговорил сторожевик, подходя к разведчику.

- Мы крайне редко бываем на границах нашей долины, хотя живем здесь уже давно, - с досадой проговорил Кемран, - видимо зря, кто его знает, что там и как.

- Ночью никто не прилетит, можно отдохнуть по очереди, я дежурю первым, все равно не засну, - проговорил серо-зеленый.

Послышался шум крыльев, оба дракона одновременно обернулись. К ним опускался оранжево-желтый Фэгэн.

- Меня к вам послал Рэнальф, вдруг понадобится помощь.

- Хорошо.

- Сейчас дежурю я, вы отдыхайте, меня сменит Кемран, а потом ты Фэгэн.

Драконы, расправив крылья и устраиваясь поудобнее, погрузились каждый в свои думы…

Первые лучи Аддан, вырвавшись на волю, робко пробивались сквозь тучи, стремясь побыстрее достичь земли, отправляясь в свое первое самостоятельное странствие.

Фэгэн вышагивал по плато, ненадолго задерживаясь, то на одном, то на другом уступе. Множество птиц поднялось с рассветом в небо, мешая обзору, поэтому он не сразу заметил черного Эвена, медленно летящего с западного направления.

- Надо будить спящих драконов, - подумал он.

Развернувшись, Фэгэн зашагал в центр плато.

- Просыпайтесь, летит один дракон с запада.

Эвен, подлетая ближе, замедлил полет, сделав круг, собираясь с мыслями, и опустился на плато.

Драконы молча смотрели на него, отмечая и усталый вид, и серо-черный тусклый цвет кожи, и затуманенные болью глаза, и волочащееся левое крыло.

Эвен собирался с духом, раздумывая с чего бы начать свой рассказ.

- Мой отряд проверял леса запада. Прилетев, мы условно распределили участки и встречались только по вечерам. Ничего заслуживающего внимания мы не повстречали. Из всего многообразия птиц, айли мы не обнаружили. Вчера после дневной жары мы встретились и решили возвращаться другим путем. Вылетев, мы взяли немного левее и оказались над огромным болотом, и решили продолжать полет дальше. Стояла звенящая тишина, ни гомона птиц, ни рыка зверей.

Впереди был Фэддис, я замыкающим. Вдруг он, ни с того ни с сего, ринулся вниз. Все по инерции - за ним.

- Слышите, - воскликнул он, - крик о помощи.

Все спустились ниже, никого не было видно.

- Слушайте, слушайте, кто-то стонет.

Поймав воздушный поток, мы замерли. Да, крики были, то ли от боли, то ли о помощи.

Потом стали происходить странные события. Из болота начали выпрыгивать разнообразные уродливые животные и выпускать изо рта струйки серой жидкости, соприкасаясь с воздухом, она превращалась в темно-серый туман, который поднимался вверх.

Головы у всех нас начали кружиться, возникло такое чувство, что еще чуть-чуть и упадешь в болото. Я отдал приказ подняться выше в небо, стало немного легче, но все жаловались на сильную головную боль и жажду.

Поднявшись еще выше, отряд двинулся дальше. Пролетев, как мы думали порядочное расстояние, чтобы миновать болото, решили спуститься вниз. Болото осталось позади, среди редколесья мелькнула темно-синяя вода. С облегчением отряд разведчиков спускался вниз, жажда нас прямо замучила. Нас ждало озеро в каменистой нише, ни одна речка не втекала и не вытекала из него. Вода была темна, значит, озеро глубокое, драконы устремились вниз к манящей прохладе. Я немного задержался, меня привлекло шевеление песка на узкой прибрежной полосе, это и спасло мне жизнь. Драконы, полностью погрузившись в воду, не вынырнули больше из нее. Леденящие душу мыслекрики о помощи погрузили меня в шоковое состояние, когда я очнулся, увидел красную от крови воду. Снизившись достаточно близко к воде, я случайно коснулся ее крылом. Мгновенно из воды выпрыгнула стая рыб. Из раскрытой пасти каждой капала кровавая слюна, длинные тонкие иглы туловища торчали в разные стороны, кончики их сверкали темно-черным цветом. Оцарапав мне левое крыло, рыбы застыли, тело мое пронзила сильнейшая боль, у меня возникло такое чувство, что я сейчас упаду в это кровавое озеро. Взмахивая изо всех сил правым крылом, я поднялся немного над водой, рыбы в ярости клацали своими острыми клыкообразными зубами, а потом нырнули обратно в озеро.

Еле добравшись до берега, я решил долететь к деревьям, растущим возле озера, не рискнув опуститься на прибрежный песок. Горе мое былоне описуемым, потерять в одно мгновение весь отряд по чистой случайности, в это я не мог поверить и смириться. Почему? Откуда взялись здесь эти иглоклыки, так я назвал кровожадных рыб, напавших и уничтоживших моих друзей.

Долго придавался я скорби, виня себя в случившемся. Крыло нещадно болело, хотелось пить, но подняться в небо и отправиться на поиски воды я не мог, сил никаких не осталось. Я так долго смотрел на ненавистное озеро, что мне стали мерещиться всякие события. То ли на самом деле все происходило, то ли мое больное воображение рисовало картину происходящего. Вода возле берега забурлила, из нее стали выскакивать кровожадные рыбы, издающие гортанные звуки. Одни тона были слишком высоки, другие наоборот низки. Создавалось впечатление, что иглоклыки поют песню. Вот только почему? Я недоумевал, зачем? Ответ пришел сам собой. Шевеление песка стало более интенсивным, по всей прибрежной полосе пошли песчаные волны. Песня рыб стала громче, тона выше. Песок стал кружиться, образуя воронки, затем вспучивался и выбрасывал небольшие шарики, которые моментально лопались, и из них выскакивали малюсенькие рыбки, падали на песок и ползли к воде. У самой кромки воды выскакивали иглоклыки, что-то крича, видимо подбадривали новорожденных. Весь песок был усеян малышами, которые изо всех сил ползли вперед на зов. С яростью и гневом наблюдал я за происходящим, пытаясь подняться и залить все огнем, но каждый раз падал на густые ветки деревьев. Все происходящее так меня изнурило, что я впал в беспамятство, когда очнулся, была глубокая ночь. Не в силах больше там находиться, я попробовал взмахнуть левым крылом, боль была терпимой. Решил подняться в высь, благо Файнис светила очень ярко, освещая все вокруг, и я, взлетев, направился домой. Пролетев немного, я заметил небольшое озеро, а на берегу спящих уткозавров, вздохнув с облегчением, тихо спустился и вошел в воду. Я испытал настоящее блаженство, расправляя больное крыло. Полностью погрузившись в воду, я пил ее большими глотками и не мог напиться. Пил до тех пор, пока она не пошла из меня обратно. Выбравшись на берег, я полностью очистил свой желудок от яда. Левое крыло уже не так болело, взлетев, продолжил путь дальше.

Черный опустил голову. Трое разведчиков были шокированы его рассказом. Все долго молчали, переваривая услышанное.

- Надо сообщить Рэнальфу, - наконец-то промолвил Кемран.

- Бхэтэйрн не вернулся? - с удивлением спросил Эвен.

- Да, обычно через два-три дня он возвращался, - заметил Фэгэн.

- Не нравится мне все это, - заметил Грайогэл.

- Ладно, я полетел. Ты со мной, Эвен? - повернув голову к черному, спросил Кемран.

- Пожалуй, да. Мне бы хотелось отдохнуть в своем логове, а потом слетать к целительному источнику.

- Я останусь с Грайогэлом, дождусь его сменщика - Нойэла, - проговорил Фэгэн.

Кемран нашел Рэнальфа и малышей дракончиков среди холмов, где старый разведчик проводил свое очередное занятие.

- Ветер, свободно разогнавшись на равнине, встречает еще относительно пологие, но уже достаточно высокие холмы, если склон слишком крут и высок, при ветре даже средней скорости, создается такой мощный динамический поток, что за несколько мгновений он может зашвырнуть вас высоко вверх.

- Вам понятно?

Дракончики закивали головами.

Рэнальф, услышав шум крыльев, прервал свой рассказ и, повернув голову, встретился взглядом с Кемраном.

- Дракончики, можете немного отдохнуть, мне надо поговорить с разведчиком.

Малыши, обрадовавшись отдыху, начали играть в догонялки.

- Есть новости?

- Да.

- Передавай.

 Мыслеобразы и слова направились от одного дракона к другому. Рэнальф застыл, переваривая полученную информацию.

- Наша жизнь в последнее время стала беспечной, мы не особо обращаем внимание на происходящее вокруг, если это на прямую нас не касается. Видимо зря, надо постоянно быть начеку и не расслабляться.

- Ждем до вечера возвращения остальных отрядов, а пока Кемран собери молодых драконов, если будут желающие, можно и дракониц, проведи с ними беседу, отбери самых способных и начинай формировать новые отряды разведчиков.

- Хорошо.

- Да, к Эвену я слетаю попозже, когда закончу обучение малышей. Вечером жду тебя в своем логове.

Кемран, развернувшись, зашагал, на ходу раздумывая над словами Рэнальфа.

 

Глава 28. Захват

 

Отряд двигался сравнительно быстро по утрамбованному песку. Аодхи старалась дышать медленно, чтобы горячий сухой воздух не обжигал ее легкие. Тайронис рассматривала все вокруг с огромным любопытством. Пески постоянно меняли свою окраску: вот они светло-желтые, а за холмом, который они обогнули, серо-черные. В самом низу песчаной дюны – кустарник с колючими длинными иглами, а между ними темно-синие с фиолетовым отливом ягоды.

- Может, отдохнем, немного, мама, наберем ягод?

Сауней просительно посмотрел на Асийю и маму.

- Хорошо, - рассмеялась Джиотсану, уж слишком смешно выглядел Сауней, - мы и так бы обязательно остановились, не проезжать же мимо такого богатства.

Путники остановились, набрали ягод и двинулись дальше.

- Попробуй, - проговорил Сауней, поднося ко рту змейки несколько ягод.

Тайронис, высунув язык, осторожно взяла одну ягодку, покатала во рту туда-сюда и раздавила ее между зубами.

- Вкусно, я возьму еще.

Аодхи слизнула оставшиеся ягоды, наслаждаясь их необычным вкусом.

Пески сменились каменными россыпями и опять песками. От однообразного вида и размеренной ходьбы змейка вскоре задремала. Проснулась она, когда руки мальчика осторожно вытаскивали ее из сумки. Аодхи внимательно осмотрелась. Шатер стоял возле невысоких остроконечных камней, весело трещал недалеко огонь, в котелке что-то варилось. Вороны сидели в своей клетке, нахохлившись, с опаской поглядывая на аодхи, халикотеры размеренно жевали траву.

Тайронис медленно поползла к костру. Она очень любила тепло и кроме того ей нравилось смотреть на языки пламени, причудливо извивающиеся и тянущиеся вверх. Змейка прислушалась, шипение костра напоминало ей голос матери, говорившей: будь внимательна и осторожна, не забывай моих наставлений.

- Я все помню, мама, и очень тебя люблю, я так скучаю по тебе, а ведь прошел всего только один день.

Сауней положил на небольшой камешек возле нее кусочек жареного мяса. Тайронис принюхалась, запах ей понравился, взяв его зубами и разжевав, она проглотила.

- Вкусно, спасибо, - глядя в глаза мальчику прошипела она.

- Мама, мама, - закричал Сауней, - змейка меня поблагодарила.

- Вежливая, - засмеялась Джиотсану, обняв сына.

Знахарка с подозрением посмотрела на аодхи, ей не особо нравилось все происходящее.

- Мы с Асийей идем спать, - поцеловав Саунея, Джиотсану направилась к шатру.

Тайронис, свернувшись в клубочек, лежала у костра и, наблюдала, как мальчик играет с волчонком.

Вокруг стоянки светился охранный зеленый круг. То вдали, то совсем близко слышалось завывание, сменяющееся жутким каркающим смехом. Каждый раз, заслышав вой, Тайронис вздрагивала. Сауней заметив ее страх, подошел к ней.

- Не бойся, магический круг ни один хищник не перейдет.

Он нежно погладил змейку, успокаивая ее.

- Давай лучше поглядим на звезды, может, нам повезет, и мы увидим падающую звезду.

- Что, звезды могут падать? – Тайронис с опаской глянула вверх.

- Мне мама… - она запнулась, мгновенно оборвав связь. - Чуть не проболталась, - ругала она себя.

- Что ты хотела сказать? - рассеянно спросил Сауней.

- Я хотела спросить: звезда упадет, и что?

- Когда мы видим падающую звезду, надо загадать желание, и оно обязательно сбудется.

- Ты в это веришь? – с сомнением покачав головой, ответила змейка.

- Да.

Сауней улегся у костра, одной рукой обнимая волчонка, другой поглаживая змейку.

- Какая красота, смотрите, звезды сияют то желтым, то синим, то красным цветом, а вот те вдали на востоке ярко-зеленым. Видите, шар из фиолетовых звезд разных оттенков, а вон там как будто белый парящий грифон, а на востоке – скачущий халикотер.

Наблюдая за ночным небом, они и не заметили, как пролетело время. Заслышав шаги Джиотсану, змейка притворилась спящей.

- Сауней, спать.

Мальчик взял волчонка и направился в шатер.

Джиотсану подошла к аодхи, осторожно переворачивая, осмотрела змейку, смазала ее раны.

Усевшись у костра, она, как и ее сын, начала смотреть на звезды. Потом неосознанным движением вскинула руки в мольбе к небу.

- Прошу, не трогайте моего сына, вы обещали.

Холодные звезды только мигали в ответ, как бы говоря: мы ничего не знаем, помочь ничем не можем. Файнис медленно и величаво плыла по небу, услышав просьбу женщины, поспешила спрятаться за тучу.

Тайронис с интересом наблюдала за Джиотсану, которая стала ходить возле костра, обхватив себя руками.

Неожиданно для себя аодхи заснула, ей приснилась ее бабушка, говорившая: никогда никому не доверяй, никому. Ты поняла меня?

Утром аодхи, проснувшись, почувствовала себя абсолютно здоровой и отдохнувшей.

Позавтракав мясом, чаем и ягодами, отряд двинулся дальше в путь.

Высунув голову, из заплечного мешка, Тайронис наблюдала за пустыней. На каменных россыпях сидели небольшие ящерицы, сливаясь с окраской камня и провожая любопытным взглядом маленький отряд.

Лучи огненной звезды приятно ласкали кожу, тихонько что-то нашептывал ветерок. Слышался писк и стрекотание, жужжание из-под камней.

Змейка, подняла голову вверх, следя за полетом небольшого жучка и, увидела высоко в небе парящую птицу. Она с интересом стала следить, как птица то замирала на месте, то резко поднималась вверх, то стремительно спускалась обратно. Птица явно кружила над ними, не приближаясь, но и не удаляясь от них.

Тайронис ткнула головой мальчика, требуя к себе внимания. Сауней, повернув голову, встретился взглядом со змейкой.

- У меня такое чувство, - передала она мысль, - что за тобой наблюдают, посмотри на небо. Видишь, летает над нами в небесной выси какая-то птица.

Мальчик поднял голову, осматривая внимательно небо.

- Эта птица – грифон. Он волен летать, где ему вздумается.

- Мне не нравится, что за нами кто-то подсматривает.

- Это просто совпадение, - спокойно сказал Сауней.

Змейка промолчала, она так не думала, у нее было очень развито чувство самосохранения, и Тайронис была уверена, что это слежка.

Начались пески, скучная однообразная картина. Вдаль уходили дюна за дюной, соревнуясь в широте, сыпучести, окрасе песка, пологости и крутизне склонов.

Дни растянулись в дневные стоянки, ночные дежурства, охотой Джиотсану, ворчанием воронов.

Аодхи окрепла, освоилась с песками, ей даже иногда доставляло удовольствие греться под лучами двух огненных звезд.

Изредка в небе она наблюдала за полетом грифона, который старался держаться достаточно высоко.

Выехав на вершину очередного песчаного холма, отряд увидел впереди каменный лес.

- Надо успеть добраться к нему до жары, - заметила Асийя.

Аодхи глянула в небо, там кружил грифон, явно направляясь в сторону скал.

Лучи Аддан припекали, но на удивление, они сравнительно быстро достигли нагромождения скал. Как всегда, в таких случаях они разделились для поиска места стоянки. Аодхи осторожно выбралась из заплечного мешка мальчика, да так тихо, что он не обратил на это внимания, занятый разглядыванием каменного леса.

Сауней, обогнув очередную скалу, увидел сидящего высоко на выступе грифона. Он насторожился. Птица пристально смотрела вдаль. Сауней сразу весь подобрался. Волчонок съежился у него за пазухой, почувствовав неладное. Халикотер захрапел, шарахаясь из стороны в сторону.

В пространстве, между двумя каменными столбами, показалась необычных размеров рогатка темно-желтого цвета с поперечными лазурно-голубыми пятнами и с золотистой короной на голове, за ней следовала стая змей-рогаток самых разных цветов: от светло-желтых до кирпично-красных. Открыв пасти, они нараспев шипели.

Королева-рогатка остановилась, подняла голову и глянула на мальчика. Встретились глаза в глаза.

- Ты, такой маленький, щупленький, смог убить мою маму – королеву нашего народа.

Рогатка в сомнении покачала головой, раскачиваясь туда-сюда.

- Это вышло случайно, она первая на меня напала.

- Да, но ты мог бы поступить по-другому: отбросить, ранить, ввести в беспамятство.

Сауней потупился, ему не хотелось признаваться, что он тогда сильно испугался.

Змеи, окружающие королеву, начали злобно шипеть.

- Пора кончать, мальчишку.

- Нечего с ним церемониться.

- Отомстим за смерть нашей матушки-королевы.

- Хватит с ним разговаривать.

- Ты слишком молода, а мы опытны, скорее убьем его, - шипели рогатки прошлых выводков королевы.

- У нас приказ…

- Ты не боишься потерять свою стаю, королева, пока сможешь одолеть меня?

Сауней с вызовом глянул рогатке в глаза.

Королева застыла, раздумывая.

- Вперед! – помимо своей воли скомандовала она.

Несколько особо прытких рогаток бросились к мальчику, стремясь первыми добраться до него, широко раскрывая свои пасти и высовывая наружу ядовитые зубы.

Сауней сконцентрировал всю свою волю, отдавая мысленный приказ: стоять.

Первый ряд змей застыл, а потом начал раскачиваться, пытаясь преодолеть мысленный барьер.

- Головы вниз, не смотреть мальчишке в глаза, - быстро скомандовала королева.

 Рогатки, моментально среагировав, опустили головы.

У Стефни было такое чувство, что говорит не она, а кто-то за нее, поселившись у нее в мозгу и отдающий приказы.

- Королева, ты медлишь, - услышала она издевательский тон голоса, - ну же.

- Вперед! Как мы планировали, быстро.

По камням пополз вперед следующий ряд рогаток, за ним еще.

- Мне с ними не справиться, - подумал Сауней.

- Алиф, - он погладил волчонка, - уходи.

Земляной волчонок, спрыгивая с халикотера, бросился не назад, как надеялся Сауней, а вперед. Твердо став лапами на камни, всем своим видом показывая, - вы не пройдете, - стал громко выть.

Рогатки, недоумевая, откуда такой шум, ища его источник, подняли головы, что как раз и нужно было Саунею. Раз и пошла мысленная атака, за ней – вторая.

Змеиный ряд застыл, раскачиваясь все быстрее и быстрее. С одной стороны, команда - вперед, с другой – назад.

Оставшиеся змеи стремительно ползли между двух каменных столбов, постепенно заполняя пространство между мальчиком и скалами.

- Если я повернусь к ним спиной, точно погибну, - думал Сауней, - отступать нельзя, надо говорить с королевой.

Мальчик нашел глазами рогатку и позвал ее.

- Послушайте, королева!

- Меня зовут Стефни, - неожиданно для себя представилась рогатка.

- Стефни, если мы сейчас будем по-настоящему сражаться, и я пущу в битву все свои силы, то не одна змея погибнет, пока вы одолеете меня. Предлагаю разойтись мирно: вы - своей дорогой, я - своей.

Королева застыла в раздумьях. С одной стороны, месть за смерть матери, с другой - потеря части стаи змей.

- Нет… да….

Мозг раздирали на части: таинственный насмешливый голос требовал – да, голос разума – нет.

- Я… - королева не успела закончить свою мысль. - Ты, ты - обманул меня!

 В ее глазах мелькнул ужас. Сауней обернулся, на каменном уступе сидела аодхи, из ее горла в рогаток летело пламя. Вот оно достигло первого ряда и опустилось на головы ошеломленных змей.

- Нет! – закричал Сауней, но было уже поздно.

Крики умирающих рогаток, возмущенное шипение змеиного народа, запах горелой кожи возмутили разум мальчика.

- Прекрати, - с яростью кричал Сауней, - остановись.

Творилось что-то невообразимо ужасное. Глаза змеиной стаи светились кровожадностью, но страх сгореть был сильнее. Рогатки, повернув обратно, заметались, налезая одна на другую. Шум стоял невыносимый.

- Я сожалею о случившемся, Стефни.

- Тебе нет прощения, рано или поздно ты нам попадешься.

- Королева, прошу, прости! Прости…

Наконец, после долгих усилий, змеиный народ покинул место сражения, оставив на камнях обгорелые трупы рогаток.

Сауней, приходил в себя, после стольких событий. Развернувшись, он молча проехал мимо аодхи, не предложив ей забраться в заплечный мешок. Волчонок бежавший за ним, подняв голову, встретился взглядом с Тайронис.

- Вот ваша благодарность за спасение, - насмешливо сказала аодхи, вздохнув и сворачиваясь в клубочек.

- Убеди мальчика, что я действовала в ваших интересах.

- Если нет, ты тоже меня сожжешь? - ответил Алиф.

- Думай, что говоришь, волчонок!

Алиф отвернулся, прерывая мысленный разговор, и побежал догонять друга.

Джиотсану ехала не спеша, оглядывая острым взглядом нагромождение скал. Не было на них привычных разноцветных лишайников, вечных спутников камней, постепенно их разъедающих, делая их очень хрупкими и ломкими. Не встречался, на северной стороне у подножья скал, узколистный истод, цепляющийся своими корнями в мелкие расщелины скал. В россыпи камней, как бы внимательно она не присматривалась, отсутствовали каменные цветы, обычно маскирующиеся под цветовую гаму окружающего пейзажа, да так, что их довольно трудно различить среди подлинных камней.

- Такое чувство, - думала Джиотсану, - что это скальное нагромождение возникло недавно.

Она насторожилась, ей все это не нравилось, но совсем уже скоро наступит дневная жара, и, хочешь не хочешь, надо искать место стоянки.

Джиотсану, обогнув очередное нагромождение скал, разбросанных в беспорядке, увидела расщелину, спрыгнула с халикотера, решив ее обследовать. Подойдя ближе, она увидела аодхи, которая раскачивалась на песке перед входом.

- Странно, - подумала Джиотсану, - еще минуту назад ее не было, и тут змейка неожиданно появилась.

Глаза встретились с глазами. Аодхи манила. Джиотсану стало не по себе, она почувствовала зов и ничего не подозревая, ступила на полосу песка.

Мгновенно образовавшаяся воронка сразу же поглотила ее, она даже не успела вскрикнуть.

Тайронис, в последний момент с невообразимым проворством, успела прыгнуть на камень, находящийся недалеко, и благодаря этому избежала участи женщины.

- Свою работу я сделала, - прошептала она, - но возвращаться к хозяйке в ущелье не собираюсь. Мне понравился вкус свободы и путешествия.

Развернувшись, аодхи поползла искать мальчика.


 

Приложение.

 

Аддан – ярко-желтая звезда, солнце планеты Талии, окружена тремя планетами и поясом астероидов.

Арун – малая планета-странница, летящая в пространстве, ни от кого не зависящая и никому не подчиняющаяся. Богиня Хейзи - владычица планеты сновидений.

Дракозаврия – звездная система спиралевидной галактики, находящаяся на задворках Вселенной. Одной из многочисленных звезд на ней является желтая звезда Аддан.

Мораг – межпространственное скальное ущелье, место обитания богини скал Слайф, владения темного мага Самая.

Морвен – планета-загадка, место обитания богини судьбы Хессы.

Натадрия – блуждающая звезда, странствующая в пространстве и во времени по всей Вселенной.

Талия – вторая планета звезды Аддан, имеет разнообразный животный мир.

Файнис – луна планеты Талии.

Шей – второе солнце планеты Талии, брошенное туда около тысячи лет назад, до описываемых событий, при создании темным магом Самаем черной дыры в звездной системе Дракозаврии.

Эшби – планета небожителей, малых богинь и божков.

Янсэн – горное ущелье, место проживания бога-песчаника Инсабла и его сестры Кеир.

 

Айли.

 

Диндар (боязливый) – отец семейства.

Терлаг (подстрекательница) – мать семейства.

Птенцы:

Асах (зеленое дерево) - младшенькая.

Виклифф (острый), любимчик отца.

Джитуки (хитромудрый), любимчик матери.

Джума (заботливая).

Инчанур (светлый всадник).

Синфа (способная).

Томакхен (близнец) – боязливый птенец.

Элвуд (крепкое дерево).

Уанди (любопытная).

 

Боги

 

Акора – богиня стихий (огня, воды, воздуха).

Альфинур – светлый маг, младший сын бога Нокса.

Анвар – богиня света.

Грийде – богиня земли.

Донелла – богиня природы.

Дугаэл – повелитель туч.

Инсабл – бог-песчаник.

Кали – черная пожирательница времени.

Кеир – дух глины.

Либра – богиня Времени.

Нокс – бог Вечности, Вселенной.

Ондина – богиня воды.

Орея – повелительница Хаоса.

Самай – темный маг, старший сын бога Нокса.

Синтия – богиня лунного света, дочь бога Нокса.

Сирсе – богиня колдовства.

Слайф – богиня скал, хозяйка огненных змеек-аодхи в меж пространственном ущелье.

Хесса – богиня судьбы.

Хума – птица – вестница судьбы.

Эльдора – золотистая богиня огненных звезд.

 

Боги Сна

 

Авель – ночной сон.

Анана – дневной сон.

Бентрис – летаргия.

Варда – сказочный сон.

Гризель – краткий сон.

Грирэль – сон предсказание.

Джаннет – эротический сон.

Джеро – бессонница.

Ильгиз – медленный сон.

Лиусэйдх – утренний сон.

Лямис – дрема.

Рамла – предсказательница.

Сеумас – сон кошмаров, ужасов.

Хейзи – богиня – владычица сна.

Шуг – мгновенный сон.

Эррол – кома.

 

Драконы

 

 Адвар (охотница) – желтая.

 Аксах (зеленое дерево) – зеленая – бабушка Адвар.

 Ариба (разумная) – огненно-желтая – мама Бхэтэйрна.

 Бхэтэйрн – вожак драконов – серый.

 Гормла – лазурная.

 Гзвина (ястреб) – белая – дочь Адвар.

 Джуди – голубая.

 Джумана – белоснежная.

 Кемран (могучий) – коричневый.

 Коуди (дерзкий) – темно-зеленый, старший звена разведчиков.

 Лиллиас – голубая.

 Лэнгли (единственная) – лазурная.

 Милена – белоснежная.

 Ненси – голубая.

 Рэнальф (старый волк) – коричневый, обучает молодняк, отец Эмпи.

 Сакини (спокойная) – желтая.

 Сигдх (ястреб) – серебристо-серый, отец Бхэтэйрна.

 Фанис (маяк) – огненно-оранжевый, сын Адвар.

 Фэддис – черный.

 Эвен (воин) – черный, старший звена разведчиков.

 Эгберт (сверкающий меч) – синий, старший звена разведчиков.

 Эмпи (быстрый) – коричневый, командир разведчиков.

 

Молодняк

 

Алпин (храбрый) – белый.

Анзор (дальновидный) – черный.

Нур (свет) – серо-желтый.

Руисэрт (храбрый) – синий.

Тахир (чистый) – зеленый.

Финлэй (воин) – белый.

 

Сторожевики

 

Грайогэл (осторожный) – серо-зеленый.

Мавэрик (необычный) – сиренево-зеленый.

Монтрэй (вычурный) – бело-серый.

Нойэл (странник) – серо-черный.

Фэгэн (огонь) – оранжево-желтый.

 

Звено серых разведчиков

 

Крикэр – серо-зеленый.

Моррис – командир звена, светло-серый.

Норшэл (находчивый) – темно-серый.

Севэрэл (любимец) – серо-желтый.

Спарклэн (молния) – темно-серый с зелеными полосами.

Фатых (победитель) – серо-желтый.

Хубэрт (разумный) – серо-черный.

 

Пустыня, оазис

 

Алиф (друг) – степной волчонок.

Амаль (надежная) – старуха-ткачиха.

Амрита (бессмертная) – дочь Джиотсану.

Асийя (целительница) – ведьма-знахарка.

Брэннон (талантливый) – художник.

Джеральд (радостный) – сын Логана и Леворы.

Джиотсану (лунный свет).

Залим (жестокий) – внук вождя племени эднинов.

Левора (заботливая) – мама Джеральда.

Логан (низость) – сын Амаль.

Маркас (воинственный) – командир разведчиков-дэндинов.

Пейджа (тихая) – дочь Амаль.

Райс (предводитель) – вождь племени эднинов.

Сауней (защитник) – сын Джиотсану.

Энрике – ученица знахарки Асийи.

 

Кочевники-казаиры – воины пустыни.

Кочевники-филибы – торговцы пустыни.

 

Животные

 

Травоядные:

 

Козачки-арва.

Нодозавры.

Поросозавры.

Страузавры.

Трицеры.

Уткозавры.

Халикотеры.

Флорофусы.

Ямерозавры.

 

Хищники:

 

Баурозавры.

Гийоны.

Смилодон.

Тираннозавр.

Шекалы.

 

Водные.

 

Авегад.

Аммониты.

Антли.

Дельфизавры.

Кальмарины.

Кракозавры.

Кронозавры.

Мегалодон.

Моллюски.

Нотозавры.

Плевкант.

Таласом.

Черепахи.

Эласмозавры.

 

Кронозавры

 

Зийя – своеобразная.

Майне – трудолюбивый, вожак стаи.

Ласи – ласковая.

Нада – необычная.

Форин – экзотичный.

Фоси – смелый.

Форэст – защитник.

 

 

Птицы

 

Айли.

Грифон.

Ксианты.

Малати.

Рябки.

Флузавры.

 

Змеи

 

Анмхир – змеи лесов.

Аодхи – огненные змеи гор.

        Тайронис (молния) – дочь Таффи и Улани.

        Таффи (сияющая) – старшая аодхи.

        Улани (ветер).

Бонаити – змеи-толстушки.

Диафораксы – змеи подземелья.

Рогатки – змеи – пустынь.

          Кигэн (стремитеьный).

          Назгуль (цветок).

          Нала (любимая) – мать-королева.

          Стефни (царственная) – королева рогаток.

Дата публикации: 05 января 2019 в 21:06