9
266
Тип публикации: Критика
Рубрика: рассказы

         Огненные столпы – стены этой комнаты. Потолок – чёрный дым, идущий от рубинового пламени. Полы состоят из острых, словно стеклянные осколки, палёных углей, на которых блестит серебряный пепел.
        Хозяйка комнаты – существо в виде высокой и красивой женщины с глянцево-чёрными глазами, явственно выделяющимися на фоне невероятно бледного лица и чёрных, как смоль, волос, была одета в длинное и закрытое чёрное платье. Она стояла в углу комнаты возле открытого тёмного шкафа для потрёпанных книг и других артефактов. Хозяйка что-то искала в этом шкафу; наконец она вынула оттуда плоскую чёрную коробку высотой примерно в двадцать сантиметров и положила её на небольшой стол-треножник из тёмно-серого камня. Хозяйка чуть повернула голову, посмотрев на пламенную стену: там висела огромная картина, где было изображено в тёмной мантии странное существо с бездонными чёрными глазами и ещё более бледным, нежели у хозяйки, лицом.
         Вдруг раскрылась большая и блестящая, кровавого цвета, дверь. Хозяйка медленно и спокойно повернула голову по направлению к двери. На пороге стояла девушка лет пятнадцати. Она была чрезвычайно хороша собой, но было в её красоте нечто жуткое и отталкивающее. Хоть и поразительны были её глубокие и задумчивые тёмно-серые глаза; хоть и впечатляюще изламывались углом её чёрные брови и похожие на очертания молний пышные, очень кучерявые пепельно-русые волосы; но столь надменны были тонкие и сжатые губы её, столько болезненной гордости горело в её тёмных глазах, что иной человек бежал бы от неё, как от пожара.
         Когда девушка только входила в комнату, она выглядела, впрочем, весьма напуганной; но, столкнувшись взором с хозяйкой, она моментально вернула на лицо свойственное ей выражение презрительного высокомерия. Выпрямившись, она быстрою походкою зашагала к хозяйке, которая совершенно не удивилась гостье. Хозяйка мягко и неспешно взяла тёмно-серый, под цвет треножника, стул с тремя длинными прорезями на высокой и узкой спинке и так же плавно придвинула его к девушке. Девушка села, ни единой секунды не переставая впиваться болезненно сверкающими глазами в лицо хозяйки, которая в холодном, величественном молчании возвышалась над нею.
         — Что же вы молчите? – спросила девушка резким и презрительным тоном. – Забыли уже про меня?
         — Я помню, – медленно и плавно, но совершенно равнодушно, ответила хозяйка. Девушка задёргалась на стуле и, мелькая нервным взглядом по комнате, быстро-быстро произнесла:
         — Что же, это прекрасно, так может, приступим тогда к делу? Пока я не задохнулась в этом дыме… и как вы здесь только живёте? Отвратительный дым, как, впрочем, и всё в этой комнате… да вам всё равно! – взорвалась девушка, когда, глянув на хозяйку, не обнаружила ни единого изменения в её лице. – Вы меня, конечно, презираете – но знайте, что я вас презираю сильнее! Одного я только не пойму – почему вы решили мне помочь, раз уж я для вас – пустое место?
         Хозяйка тем временем, не прерывая томительного молчания, взяла со стола коробку и начала что-то шептать над ней. Пока она была занята, девушка, дрожа всем телом, продолжала говорить очень поспешно, как бы боясь что-то упустить:
         — Я сейчас нахожусь в мистическом месте, хотя всегда смеялась над теми, кто верит в мистику. Я говорила, что мистика – это вздор. При этом мечты мои совершенно противоречили моим убеждениям. Долгое время я мечтала о том, что во мне проснутся сверхъестественные способности, и я смогу овладеть божественной силой. Я мечтала, что ко мне прилетит высокий, как десятиэтажный дом, белоснежный дракон с блестящей чешуёй, бирюзовыми глазами и извилистыми рогами. Я представляла, как я на этом драконе прилечу к своим давним обидчикам, которые смеялись над тем, что я отличаюсь от других; их насмешки постоянно вгоняли меня в слёзы. И я плакала не столько из-за того, что меня обидели, сколько из-за того, что они, эти никчёмные, глупые твари, посмели так обращаться со мной! Я по слабости своей не могла за себя постоять. А потом я представляла, как один из этих насмешников весело гуляет вечером со своими друзьями. И тогда я прилетаю к ним на своём драконе. Они видят меня в длинном, роскошном голубом платье, развевающимся на ветру; на голове моей серебряная диадема. Они падают из-за ужаса пред моим злорадным смехом и моей демонической красотой. Я кричу им: «Ну что, поняли вы: каково это, когда чувствуешь свою слабость и беспомощность?». Потом дракон начинает ломать многоэтажный дом, в котором живёт один из моих обидчиков; людишки, как тараканы, выбегают из дома, полные невыносимого ужаса; когда дом превращается в развалины, я улетаю далеко, далеко… а бывшие насмешники всю жизнь свою потом будут плакать, потому что каждую ночь им будет сниться кошмар, в котором я буду являться пред ними в этом потрясающем образе… но наяву они долго ещё не увидят меня, потому что я улечу на своём драконе в далёкий океан. Я найду одинокую скалу, поселюсь на ней и буду жить в одиночестве, страдая от него и мучаясь от холода и вечного ненастья, которому сама стану причиной, потому что это я по своей воле вызову тучи, подобные чёрному дыму, который у вас сейчас вместо потолка; а из этих туч будут вылетать многочисленные молнии; море всегда будет мутным и буйным, волны его будут так высоки, что порою станут достигать вершины стометровой скалы, на которой я поселюсь. А я буду наслаждаться своим величием и упиваться своим одиночеством. Я дождусь, когда настанет новая мировая война, и человечество будет готовиться к своей погибели; но тут вернусь я, и моя сила остановит бессмысленную смерть очередных миллионов людей… тогда все они поймут, что я – богиня, тогда они все забоятся меня и будут поклоняться мне, как идолу… вот, вот моя заветная мечта! – перешла на исступлённый шёпот девушка. – Я не вижу иного смысла жизни, кроме как властвовать над всеми! Я – королева мира! Никто не должен быть выше меня! Даже родители должны преклоняться предо мною! Они тоже должны раскаяться во всех нанесённых мне оскорблениях, они должны понять, как много я значу… Как сильно желала я отомстить маме, когда она в пылу ссоры назвала меня эгоисткой! Вечером того же дня я, стоя на тёмной остановке и дрожа от январского холода, вдруг представила, как я превращаюсь в ледышку. Полностью и безвозвратно. До чего же сладостно было мне представлять, как мама, увидев меня в таком состоянии, вдруг заплачет, раскается, начнёт меня обнимать, целовать, но будет уже поздно. Она будет стоять предо мной на коленях и умолять: «Вернись, вернись!». Ха-ха-ха! – истерически расхохоталась девушка, резко опрокинувшись на спинку твёрдого стула; она, впрочем, будто бы и не заметила боли от удара об камень. – Да я ради чужого преклонения и на собственную погибель готова пойти! Пожертвую жизнью, чтобы стать чьим-то идолом! Ха-ха! Я в своих мечтаниях до такой низости иногда дохожу, что и самой противно становится!.. Но остановиться не могу, потому и продолжаю катиться в пропасть, ха-ха!
         Вдруг Хозяйка, закончив своё шептание над открывшейся коробкой, спокойно промолвила высоким и плавным голосом:
         — Быть может, очень скоро Вы обретёте долгожданное величие.
         — Какое счастье! – раздражённо воскликнула девушка, со всей силы ударив ладонями по бёдрам. –  Только вот зачем вы прибавили «быть может»? Значит, я ещё необязательно получу то, к чему стремлюсь? Зачем же, когда я стояла на мосту и, глядя в серое и холодное осеннее море, с грустной досадою думала о том, что мои глупые и наивные детские мечты, верно, никогда не сбудутся, вы вдруг появились рядом со мною и сказали мне прийти сегодня сюда, чтобы я получила то, чего желаю? Вы обманули меня? И зачем я всё это говорю? Видно уж, хочется мне перед смертью надышаться, вот и испытываю машинальную потребность болтать, болтать и болтать о чём ни попадя…вот именно! – воскликнула девушка, судорожно перебирая длинными тонкими пальцами пепельно-русую прядь. – Я-то догадываюсь, что меня здесь, скорее всего, ждёт что-то ужасное, я всем нутром это чувствую – но я не могу, не могу отказаться от одного только мгновения необъятной славы!.. Вы пообещали мне, что я узнаю всю истину, что я буду знать всё обо всём, и знаний, подобных моим, не будет ни у кого… я согласна, согласна на это, но одного не пойму, – перешла вдруг на плачущий почти шёпот девушка, с презрительной ненавистью посмотрев на спокойную и равнодушную хозяйку, – зачем, зачем вы предложили мне это? Вы не желаете мне добра, я вижу, как холодно и бесчувственно смотрите вы на меня! И почему, если вы и вправду способны помочь мне обрести необъятную славу, вы сами её не обрели? Есть здесь какой-то подвох, несомненно, есть! Только дурак не догадается, что я нахожусь в сущей обители зла, а вы – управляющая этой обителью! Впрочем,– говорила, почти задыхаясь, всё бледнеющая девушка, – я никогда не простила бы себе, если бы не пришла сюда… Давайте же скорее! – закричала она в истерике и резко оторвалась от спинки стула, сдвинув изломанные брови.
         Хозяйка спокойно кивнула и сказала таким же, как и прежде, высоким и мелодичным голосом:
         — Если вы желаете знать всю тайну бытия, то вам нужно сначала узнать всю правду о себе. Тем правильнее мировоззрение человека, чем более правильно он оценивает себя…
         — Что это ещё за философские выверты?! – снова вскричала девушка, резко замотав кучерявой головой. – Какая к чёрту «правда о себе»? Я знаю о себе всё!
         Хозяйка странно посмотрела на девушку. Казалось, её взгляд впервые выражал некое удивление. После трёхсекундного молчания она вымолвила:
         — Так может считать лишь тот, кто на самом деле очень далёк от истины. Что вы можете знать о себе? Вы не знаете даже того, насколько вы несчастны…
         — Вы лжёте, лжёте, вы всё лжёте! – закричала девушка в исступлении, резко поднявшись со стула и с обезображенным от ярости лицом подскочив к хозяйке. – Лишь зубы мне заговариваете, лишь бы напугать вам меня! Прекратите уже мучить меня, вы, злое, ужасное существо, которое и человеком-то, быть может, не является! Скорее же к делу, скорее же казните меня, если так вам этого хочется, но не смейте упиваться моими страданиями!..
         Хозяйка немного помолчала, задумчиво глядя на девушку бездонными мрачными глазами, затем чуть склонила голову, открыла чёрную коробочку у себя в руках и медленно-плавным грациозным движением вытащила из неё маленькое зеркальце. Оно выглядело очень старым; золото, из которого была создана тяжёлая рама со сложными объёмными узорами в виде тонких и острых листьев, уже почернело.
         — Сядьте, – сказала девушке хозяйка.
         Девушка села, измученная и подавленная. Она была уже твёрдо убеждена в своей неминуемой гибели. Но она не могла уйти точно так же, как не может остановиться человек, падающий с огромной высоты, хотя, быть может, он отдал бы всё ради того, чтобы почувствовать почву под ногами.
         Зеркало, которое хозяйка поставила на землю, не упало, несмотря на то, что не имело опоры; вместо этого оно вдруг вытянулось в полный человеческий рост. Девушка посмотрела в зеркало, но не увидела в нём ничего особенного – как и в прочих зеркалах, там лишь виднелось отражение. Она вновь с недоверчивой озлобленностью кинула испепеляющий взгляд на хозяйку, которая, впрочем, спокойно принялась объяснять:
         — Скоро вы увидите себя не такой, какой знаете себя вы сами, или какой вас знают другие люди – вы увидите себя такой, какая вы есть на самом деле. Если вы сумеете принять себя, то вам не составит большого труда принять всё остальное. Теперь смотрите в зеркало.
         Девушка беспрекословно сделала то, что от неё требовалось. С тоскливым предчувствием она наблюдала, как вокруг её отражения появляется тьма. Затем она заметила в углах зеркальной темноты паутины, по которым ползали огромные пауки. Внезапно отражение девушки с невероятной скоростью закрутилось на стуле; через некоторое время оно остановилось, и вместо девушки появился большой шар, практически весь покрытый серым веществом, похожим на смесь паутины и плесени. Через одно только место из этого шара пробивался тоненький, слабенький лучик; казалось, что за твёрдым слоем плесени скрывается источник ярчайшего света, который отчаянно стремится разорвать связывающие его оковы; но пауки, упавшие сверху на шар, поспешными движениями стали закрывать светлую брешь паутиною; отчаянный луч почти совсем погас.
         Затем изображение в зеркале сменилось; девушка, к изумлению своему, заметила точь-в-точь того же дракона, которого она рисовала в своих грёзах; а на огромной голове дракона, держась за кривые и длинные рога, сидит она, в разлетающемся длинном светло-голубом платье; над страшным, как морская бездна, лицом её виднеется серебрящаяся корона. Девушка увидела в зеркале, как она спускается с драконом на землю; перед ними оказываются её обидчики, падающие в невыразимом ужасе, который девушка, наблюдая за происходящим в зеркале, вдруг ощутила в себе. Она словно оказалась на месте мучимых её отражением людей; невыносимый животный страх обуял её, когда она услышала леденящий смех своего отражения, чьи глаза сверкали голубым пламенем; когда отражение повелело дракону сломать дом, в котором жил один из её обидчиков, девушка почувствовала весь ужас, охвативший жителей, мчащихся прочь из сотрясаемого здания. После этого вид в зеркале снова сменился; девушка увидела себя ледяною статуей, ноги которой обнимает, заливаясь слезами посреди автобусной остановки, освещённой тусклым мерцанием фонаря, её безутешная мать; вся душераздирающая боль, испытываемая её матерью, тут же была испытана самой девушкой, по лицу которой уже текли безудержные слёзы. Затем девушка вновь увидела себя в прежнем голубом наряде, лежащую посреди моря на огромном камне; с болезненной улыбкою отражение девушки, склонившееся к бешено-пенящимся морским волнам, окунало бледные дрожащие пальцы в холодную воду.
         Вдруг из-под моря позади скалы выросла тёмная дородная фигура; над девушкой возвысился некто огромный в длинной тёмной мантии; волосы и бездонные глаза его были чернее, чем у хозяйки. Это создание и было изображено на картине, на которую смотрела хозяйка в начале повествования. Существо приблизилось к лежащей на скале девушке и медленно положило руки на её плечи, которые стали темнеть; темнота эта разрасталась…
         …Она с нечеловеческим криком вскочила со стула, посерев, словно пепел; лишь поседевшие её волосы были белее снега; она машинально подпрыгнула к хозяйке, которую схватила за плечи судорожно дрожащими руками; глаза и рот девушки были широко раскрыты. Через пару секунд она, как раненый заяц, бегущий в предсмертной агонии от беспощадного волка, поскакала прочь из огнистой комнаты, в две секунды оказавшись за кровавой дверью.
             Хозяйка подошла к тёмному шкафу, достала оттуда перо с чернильницей и книгу «Убитые гордостью». Поставив эти предметы на стол, она что-то записала в книгу и отошла от стола, оставив рукопись открытой, чтобы дать высохнуть новой записи – имени только что убежавшей девушки.

Дата публикации: 05 февраля 2019 в 19:18