-2
120
Тип публикации: Критика

Предисловие

Крещендо – (ит. crescendo буквально возрастая).  

Муз. – усиление звука, постепенный переход от тихого звучания к громкому.  

(Из уроков музыки средней школы).  

 

Брендирование – это способ проявления индивидуальности, тесно связанный с имиджем и репутацией, приносящее наибольшие дивиденды в сфере коммерческих интересов, ставящее целью увеличение объемов продаж, которое достигается за счет повышения интереса к продукции путем создания благоприятного образа бренда.  

(Из учебника по маркетингу).  

 

Общим в цикле моих рассказов является то, что все они посвящены разным брендам, которые случайным образом переплелись в жизни автора. Хотя, есть мнение, что случайность – это не более, чем неосознанная закономерность. Именно эту закономерность автор и попробовал осознать, попытавшись в меру своей одаренности создать благоприятный образ упомянутых брендов.  

Рассказы имеют различную тональность, повышающуюся по мере чтения. Как говорится, какие бренды – такие и легенды...

Рефрен про лабутены

 

Однажды утром сижу я на рабочем месте и пялюсь в компьютер, а во что именно я пялился, уж и не помню, хотя вариантов немного на самом деле (кино, вино и домино, чего уж там таить). Хотя нет, вспомнил: в тот день я в наушниках смотрел клип группы Ленинград «Экспонат». Очень мне творчество этой группы импонирует.  

– Люблю, я Питер прямо до опухших, – ну и по тексту далее. Пусть про опухшие Шнур у Осипа Эмильевича слямзил, чего уж там…  

Я и к Санкт-Петербургу совсем по-другому стал относиться, когда эту песню услышал: полюбил его почти с такой же силой как Шнур, тоже до этих самых, которые опухшие…  

А время около девяти утра, в кабинете, кроме меня, только Даша. Мой стол стоит у окна, а её стол, наоборот, ближе к выходу из кабинета. Даша подходит к окну и начинает возле него ходить, кактус два раза полила, жалюзи поправила зачем-то, хотя начиналась третья неделя после Нового года и вообще день пасмурный намечался, а при этом всё на меня глазами косит. Хотя косоглазием Даша не страдает, напротив, глаза у нее очень даже красивые, да и вообще, надо сказать, девушка она очень симпатичная: блондинка, ноги, за банальность не сочтите, прямо от ушей растут, пшенично-русые волосы до пояса, и, вообще, на Барби удивительно похожа, только Барби – кукла, а Даша – настоящая! Я это в Макдональдсе понял, когда она ко мне прижалась грудью совершенно случайно. В ней не то что пластика, а даже и силикона в помине нет, чистый натуральный продукт! Но не это главное, мне же в девушках совершенно другое нравится – глаза. А они у Даши, как я уже сказал, очень красивые: голубые и огромные – тоже как у Барби.  

Про поливку кактуса я решил не спрашивать её, думаю, вдруг сорт такой диковинный, требующий интенсивной поливки, опозорюсь только.  

И тут меня осенило.  

– Ага – думаю, – денег хочет взаймы попросить! Тогда я не знал еще, что это у нее сколько хочешь можно занять. Ну и начинаю соображать, как бы это сказать поделикатнее, что денег у меня нет и так это сделать, чтобы не показаться нищебродом или скрягой в ее глазах. Не хочется же выглядеть им в глазах симпатичной девушки!  

Тут она, в третий раз полив кактус, повернула в мою сторону голову и милым таким голосом говорит:  

– Андрей!  

– Блин – соображаю, – что же всё-таки сказать? Что бумажник дома забыл? Или карточку, на которой все деньги? Или пин-код от карточки, который в голове? Запамятовал из-за Дашиной красоты?  

Пока все эти мысли у меня в голове крутились, она поворачивается ко мне уже полностью и говорит:  

– Андрей, скажите, а Вам (на «ты» мы с ней позже перешли, в Париже) моё новое платье нравится?  

Тут я присмотрелся повнимательней и вижу, правда, платье на ней новое, белое такое в горошек или в рубчик, я в этом не особо разбираюсь. Ну у меня от души отлегло, что не придется врать, и я, желая Даше сделать приятно, отвечаю:  

– Очень даже нравится мне Ваше платье! Оно прямо как лабутены, но только в одежде! – слово «лабутены» сам не пойму, как выскочило, по Фрейду оговорился, видимо.  

– О, я вижу, Вам тоже этот бренд нравится! – оживилась она.  

– Нравится, – отвечаю, – кому ж он не нравится?  

– А какая из его коллекций Вам особенно нравится? – спрашивает Даша весьма так заинтересованно.  

– Влип, – понимаю, – зря я ей про лабутены сказал.  

Но выкручиваться как-то надо, сам же про них разговор затеял.  

– Последняя! – говорю.  

Когда она это услышала, её большие голубые глаза вообще сделались огромными.  

– Какой, говорит, Вы счастливый, что успели в Париж на презентацию новой коллекции Кристиана Лубутена на прошлых выходных слетать! Я вот тоже очень-очень хотела, но не сложилось!  

Я чувствую, что ситуация начинает выходить из-под контроля, и начинаю юлить:  

– Ну, я имел в виду последнюю коллекцию из тех, которые я видел. – и, чтобы разговор от опасной темы увести, продолжаю:  

– А платье это удивительно подходит под цвет Ваших глаз!  

Она аж вспыхнула от удовольствия и спрашивает:  

– А у нас в Москве презентация новых лабутенов будет через две недели в Столешниковом переулке! Не желаете ли со мной на неё пойти?  

– Конечно, желаю, – отвечаю, – я и сам только что собирался Вас туда пригласить, раз уж Вы не попали на премьерный показ в Париже.  

В Столешниковый на показ сходить у нас с ней не сложилось, а вот в Париж мы потом с ней вдвоем на выходные как-то слетали. Я перед этим три месяца на курсы французского после работы ходил. За свой счет, между прочим, но оно стоило того: видели бы вы как у Даши глаза вспыхнули, когда я в кафе на Rue de Rivoli бутылку бордо попросил на французском и год урожая на французском же уточнил. Сильнее даже, чем тогда, когда я ее платье в горошек похвалил.  

А на показ коллекции лабутенов мы всё же сходили. Одну пару Даша даже прикупила и выглядела в них просто роскошно, как, кстати, и в белье Marc&Andre. Между прочим, тоже последней коллекции. В общем, комплименты теперь я новым платьям девушек делаю, не дожидаясь приглашения на презентации, хотя различать коллекции лабутенов, как, впрочем, и горошек от рубчика я до сих так и не научился!

Соло на Паркере

 

Перед матчем в раздевалку футбольной команды заходит тренер:  

– Ребята, у меня сегодня день рождения! Сделайте мне подарок, порвите сегодня соперников! Ради меня!  

– Поздно, тренер, мы Вам уже галстук купили...  

Бородатый анекдот.  

 

Ненавижу свои дни рождения, для меня они словно удары метронома. Очередной удар пробил, а я так еще ничего стоящего и не успел. Вы не подумайте, дерево я посадил и не одно даже, а однажды на родительском субботнике вообще поучаствовал в закладке аллеи рябиновой.  

И дом построил, точнее, почти построил. Сына тоже воспитываю, хотя, насчет того, кто кого из нас воспитывает, уверен всё же не до конца. Несмотря на вышеперечисленное, каждый день рождения напоминает мне о том, что еще один год пролетел, а я до сих пор ничего важного в жизни так и не сделал. А еще не люблю я свои дни рождения за проявления лицемерия, как и не люблю Восьмое марта. В моем понимании этот праздник является днем гендерного притворства, и ничем более, причем девушек я очень люблю, особенно красивых и умных. Для них я вообще готов стихи сочинять весь год, а не только в марте по восьмым числам. И в дни рождения лицемерие тоже проявляется, только уже не гендерное, а корпоративное. Абсолютно чуждые и чужие мне люди, фальшиво улыбаясь, пытаются произнести слова, в которые сами не верят, а я должен изображать, что мне всю эту галиматью неискреннюю приятно слушать и тоже улыбаться через силу, а потом в ответ говорить такую же лицемерную чушь. Ладно бы, кто-нибудь из них Довлатова читал, так нет же, максимум, что они осилили, кроме Муму, – пятьдесят оттенков серого. Ну, а что вы хотите, бытиё определяет сознание: какие люди – такие и оттенки. Но правила игры не мной установлены, dura lex, sed lex, даже если речь идет всего лишь о неписаных корпоративных законах, а noblesse oblige, и потому одна и та же ролевая игра происходит каждый год. Единственное, что меня утешает, так это полная самокритичности мысль, что на этих праздниках корпоративной самодеятельности я – самый талантливый лицедей.  

Впрочем, благодаря одному из дней рождения в моей жизни произошли серьезные изменения. Случилось это в 2012 году. Надо сказать, что несмотря на всю мою мизантропию, с некоторыми коллегами у меня сложились весьма и весьма теплые отношения. Они, памятуя о моем мстительном и злопамятном нраве, всегда с самого утра спешили поздравить меня с днем рождения, дабы эти теплые отношения не испортить. В свой тридцать восьмой день рождения я пришел на работу рано и, попивая кофе, читал Довлатова. Могу же я хотя бы в свой почти юбилей делать то, что мне нравится?! В этот момент кабинет зашел один из моих друзей-коллег, начальник управления делами Саша Александров, произнес какие-то поздравительные слова, протянул красиво упакованную коробочку и, сославшись на неотложные заботы, убежал. Я, сгорая от любопытства, дрожащими от нетерпения пальцами разорвал упаковку и обнаружил весьма недурственную ручку «Паркер». Точно такую же я видел на столе первого вице-президента Адониса Аристоновича Лимончикова, и вообще, насколько мне было известно, именно эта модель была его любимой, но все равно было приятно. Как говорится, в подлунном мире ничего не ново: что охраняешь, то имеешь, и еще с друзьями делишься. Внимательно рассмотрев подарок, я решил узнать его стоимость. Всегда же любопытно, сколько ты стоишь? То есть, я-то, допустим, цену себе знаю, но ведь интересно, во сколько тебя оценивают другие? Спросив у всезнающего Интернета цену подарка, я с чувством собственной значимости, только что увеличившейся на пару пунктов, убрал ручку в шкафчик. Как известно, между первой и второй перерывчик небольшой, и, не прошло и получаса, как начальник отдела айтишников Егор Дмитриев тоже решил меня поздравить. Не будучи столь красноречивым, как начальником управления делами, он процитировал Винни-пуха «Поздравляю с Днем рождения, желаю счастья в личной жизни! », сунул мне в руки подарок и ретировался. В подарочной коробке находился еще один «Паркер», не столь дорогой, как презентованный ранее Александровым, но зато, в отличие от предыдущего, купленный на собственные деньги.  

– Сговорились, что ли? – улыбнулся я и на время забыл про подарки, углубившись в работу. Но судьба только начинала издеваться надо мной: примерно в полдень раздался звонок курьера службы экспресс-доставки. Оказалось, мой кузен на сей раз вспомнил о том, что тридцать восемь лет назад на белый свет появился я, и тоже решил сделать мне приятно. В привезенной курьером бандероли оказался еще один «Паркер». Я нервно сглотнул и решил пожаловаться супруге, которая к моим стенаниям отнеслась с юмором:  

– Ха, делов-то! Ирке в ларек на комиссию их сдадим! Будет, кроме конфет, еще и ручками торговать! Ладно, у меня тут пирог подгорает, мне некогда, чао! – ответила она на мои сетования и положила трубку.  

Надо сказать, что одноклассница жены Ирина работает в родильном доме. Как-то раз на посиделках она пожаловалась нам, что счастливые папаши зае… конфетами её одарять.  

– Хоть кто-нибудь когда-нибудь кусок колбасы подарил бы, мне же есть охота! Одними конфетами питаться, что ли?! Я скоро кондитерский киоск открою! – возмущалась она.  

Время коллективного бессознательного, то есть поздравления, наступило к концу рабочего дня, как и заведено у нас в корпорации. Толпа сослуживцев во главе с Гарпией Горгоновной обступила меня плотном кольцом, дабы у меня не осталось шансов вырваться, и по очереди произнесла хвалебные оды в мой адрес. Венцом поздравлений был подарок, развернув который, я начал нервно икать: в фирменной коробочке лежал «Паркер».  

– Это он от радости! – охотно пояснил собравшимся причину моего ступора Елисей Хабаров, осведомленный о ранее врученных мне подарках.  

Справившись с икотой, я держал ответную речь, из которой следовало, что я ничего приятнее слов сослуживцев в жизни не слышал, лиц, таких одухотворенных, не видел никогда, а о ручке такой вообще просто-таки мечтал с самого детства. Пришлось еще потратиться на шампанское с тортами, а я, помимо того, что мизантроп, еще и скряга ужасный. В общем, как не крути, дни рождения для меня один сплошной негатив.  

– Ни уму, ни сердцу, ни карману! – так выражается моя супруга.  

Сдав подарки в семейную казну, я долго размышлял, что же делать с ручками. Возникшая было мысль передарить их тут же была вытеснена двумя другими: «Дареное – не дарят! » и «Не делай другим того, чего не хочешь, чтобы сделали тебе! ». Так и не решив, что делать с подарками, я стал готовиться ко сну. Но, несмотря на выпитое, сон никак ко мне не приходил. Человек я, ко всему прочему мнительный, во всём вижу знаки судьбы и потому искал, какой же знак сокрыт в пишущих принадлежностях? И тут меня осенило: мне нужно всё это описать, причем, именно ими, подаренными ручками! Правда, встал вопрос какой именно из четырех? После недолгих колебаний я доверился вкусу Лимончикова. Написанное понравилось: и самому мне, и коллегам, правда, не всем, а узкому их кругу. Широкому показывать не стал, пусть лучше про оттенки читают, а то у меня, знаете ли, контрастов много, для глаз непривычно, устать могут. А я все же мизантроп, а не злыдень.  

В общем, после того дня рождения начал я писать рассказы. Сначала ручками подаренными, а потом, в силу врожденной лени, сразу на компьютере, чтобы двойную работу не делать: переносить сначала мысли ручкой на бумагу, а потом уже с бумаги в компьютер. И ручки вроде бы без надобности стали. Но однажды проснулся я посреди ночи от сильного зуда! Подумал сначала, что ягодица, почесал ее, перевернулся на другой бок и попытался снова с Морфеем обняться. Но не вышло: зуд не унимался, да и Морфей во время моих почёсываний скрылся в неизвестном направлении. Пришлось встать, думаю, что-нибудь почитаю, раз уж не спится, и тут мой взгляд упал на лежавшие на письменном столе подарки, чуть поблескивающие от света полной луны. И тут я понял, что это писательский зуд проснулся во мне! Схватил подаренную ручку и начал внезапно пришедший в голову сюжет рассказа записывать. Так что ручки те весьма мне пригодились, да и еще пригодятся, думаю, – автографы раздавать!  

А дни рождения свои я все равно не люблю...

Вавилонская башня

Ибо там смешал Господь язык всей земли, и оттуда рассеял их Господь по всей земле.  

Бытие 11:1-9.  

 

В 1867 году Льюис Кэрролл в ходе своей первой и единственной заграничной поездки, случившейся в Россию, записал английскими буквами русское слово «защищающихся» – zаshtshееshtshауоуshtshееkhsуа. Thоsе whо рrоtесt thеmsеlvеs – пометил Кэрролл в дневнике. До сих пор ни один англичанин или американец не в состоянии произнести это слово…  

Лингвистические казусы разного рода стали происходить с момента, как Господь Бог, будучи противником возведения Вавилонской башни, разрешение на строительство которой власти Вавилона выдали в нарушение всех норм градостроительного кодекса, смешал языки. Мне вот, например, такой запомнился. General Motors попала в глупую ситуацию, когда экспортировала из России новый автомобиль Chevrolet Nova в Латинскую Америку, тогда выяснилось, что «No va» по-испански значит «не может двигаться». Другой автомобильно-южнолатиноамериканский конфуз случился с компанией «Форд» в Бразилии. Hазвание автомобиля «Pinto» на местном сленге означало «маленькие мужские гениталии». Позднее «Форду» пришлось переименовать автомобиль в «Corcel», что переводится как «жеребец». Кстати, дословно «пинто» переводится с португальского как «цыпленок».  

Но и у нас в России случаются не менее забавные казусы. Недавно один с компанией Бош приключился. Решили они идти в ногу со временем и разработали стратегию электронных продаж посредством телекоммуникационной сети «Интернет». Над названием стратегии думали недолго, а что тут думать, существуют же «e-mail» или «e-ticket», потому и назвали её без изысков, но со вкусом: «e-Bosch». Понятно, что в английско-немецкой транскрипции звучало все чинно и благородно. Разослали «e-Bosch» во все страны географии присутствия компании. Главный из «Бош» по странам СНГ Юрген Думкопф стратегию эту прочитал, одобрил и решил реализовывать. А чего с него взять, он же немец аутентичный, шваб, по-русски за два года жизни в Москве шпрехать научился немного, но все тонкости нашего великого и могучего, естественно, не освоил.  

А дальше все, как написано в учебниках по маркетингу: арендовали конференц-зал одной из гостиниц в центре Москвы, кейтеринг заказали и разослали дилерам приглашения на презентацию под названием что-то вроде «Инновационные методы продаж в условиях современного мира».  

В назначенные день и час к собравшимся дилерам выходит Думкопф и начинает, бодро тыкая лазерной указкой в белоснежный экран, по которому словно мухи по стеклу ползали слайды, объяснять дилерам, что это за cтратегия такая «e-Bosch», и как объемы продаж вырастут с ее помощью.  

– «Ебошь» – это технология завтрашнего дня! Вместе с «Ебошь» мы сможем больше! «Ебошь» – это движение вперед! – благообразный седой господин в дорогом костюме словно Жириновский на митинге попытался зомбировать массы методом нейролингвистического программирования. Но тут метод не прокатил: на третьем или четвертом слайде все дилеры уже от хохота надрывались. Сначала Юрген не понял, в чем дело, решил, может, ширинка у него расстегнута, или пиджак мелом испачкан, ну, или листок шпината застрял между зубами. И принялся устранять мнимые непорядки, вызывая у присутствующих еще больший хохот.  

После того, как Думкопф произнес фразу: «На постоянно растущие запросы клиентов у нас готов ответ: «Ебошь! », присутствующие просто попадали со стульев, и конференция была фактически сорвана. Хотя, на самом деле, что смешного он сказал? Просто сформулировал по-русски квинтэссенцию протестантской этики...  

Случаи, конечно, смешные, хотя, чему тут удивляться? Разные языки, соответственно, по-разному и думают люди. Как говорится, что русскому хорошо, то немцу смерть. Несхожие к нас менталитеты. А грустно-то ведь другое совсем – когда люди разговаривают вроде бы на одном языке, а друг друга не понимают вовсе.  

А в Боше после той злополучной конференции все же поняли, что не приживается протестантская этика на нашей почве, и решили на территории СНГ вместо инновационной стратегии внедрить другую, консервативную – «ИДИВЖ»: «Идеи дилеров интегрируем в жизнь! »

Бренды, которые мы выбираем

Встречаются два москвича:  

– Как дела?  

– Нормально. Недавно в Питере был.  

– Ну и как там?  

– А, деревня, до сих пор с бабами тра@аются!  

Бородатый анекдот.  

Историю эту за третьей уже по счету чашкой ароматного армянского чая рассказала мне одноклассница Илона. Сразу скажу, что случай этот имел место быть, а случился он в провинциальном городе Н. Поскольку непосредственной участницей событий была Илона, а я лишь разливал крепкий чай пятилетней выдержки и благодарно слушал её рассказ, то и повествование будет вестись от её лица.  

– Андрей, ты же знаешь, что я после окончания меда проходила ординатуру в отделении скорой помощи. Работа – мрак полный: бомжи, алкаши, братков подраненных частенько привозили! Уставала смертельно, а податься больше некуда было, к тому же опыт нарабатывала. Времена те еще были: окончание первого – начало второго срока Лжебориса. Голосуй или проиграешь, ну и всё такое! Как будто в лохотрон можно выиграть в принципе!  

Времени в ту пору на личную жизнь вообще не было, да и не было её тогда, этой жизни…  

В больнице для меня маленький праздник случался, когда нормального мужика в приемный покой привозили: не алкаша, не бомжа, не суицидника…Нет, ты не думай ничего плохого! Хоть посмотреть на него, чтобы не забыть, как они, нормальные мужики, вообще выглядят!  

В приемном покое всякого довелось насмотреться! Однажды 23 февраля, я как раз в ночь дежурила, привезли нам пациента. Холеный весь такой, волосы гелем уложены, очки Прада, маникюр на руках, ногти лаком покрыты, бесцветным, правда. Пейджер был у него, помнишь, были такие? Звали его Жаном Зигмундовичем. а фамилия – Латентов. Мы с девчонками про себя сразу его ЖЗЛ окрестили, ну помнишь же, была такая серия книжек- Жизнь Замечательных Людей. Он тоже замечательным оказался, сейчас расскажу каким!  

Разговаривал ЖЗЛ очень тихо и вежливо:  

– Будьте так добры! Не затруднит ли Вас? Не могли ли Вы?  

Ну и так далее, у нас ни один мужик в больнице так не разговаривал, главврача включая.  

Никогда таких самцов не видела. А анамнез у него был странный какой-то. Жаловался он на сильный дискомфорт в заднем проходе. Никаких побочных эффектов, болевых ощущений, вообще ничего, один дискомфорт только. Твердит как дятел:  

– Испытываю сильный дискомфорт в заднем проходе!  

И всё тут, больше никаких пояснений. Врач дежурный ему вопросы задавать стал:  

– Может, Вы на скамейке холодной сидели, с девушкой обнявшись?  

– Нет! – отвечает – не сидел, Вы вообще за кого меня принимаете?  

Врач продолжает опрос.  

– Может, спортзал посещали и штангу тяжелую там поднимали?  

Он и тут напрочь всё отвергает.  

– Нет, ну что Вы! Ни в коем разе, там пОтом мужским ужасно пахнет!  

В общем, никаких версий. Пальпация тоже ничего не дала. Оставили до утра его. Утром быстро на рентген его свозили, и снимок показал какое-то затемнение в области таза. Ну, и хирирг наш, Гурген Ашотович, решил, что надо оперировать!  

Дали ему наркоз, Гургенчик надрез небольшой сделал, и что бы ты думал?! Достает из..., ну ты понял откуда, баллончик из-под геля для бритья!  

Здесь повествование Илоны было прервано моим уточняющим вопросом.  

– Всё же геля или пены? А какого бренда он был? – я, знаете ли, всегда был очень дотошным. Не то, чтобы занудой там каким, просто до сути вещей всегда хотел докопаться. Ведь ежели это Жиллетт был, то это один разговор, а вот, если Живенши какой, так это же – совсем другое дело!  

– Гель или пена – не помню я уже за давностью лет, а вот бренд на всю жизнь запомнила! – оживилась Илона и продолжила рассказ.  

– Жиллетт это был! Тогда еще по телеку рекламу постоянно крутили: Жиллетт – лучше для мужчины нет! Помнишь? Ну мы с девчонками имя Жан переименовали в Жиллетт! Всё равно у него всё на букву «Ж»! Точнее, через неё!  

Когда пациент очухался, мы все спрашивали его:  

– Жиллетт, то есть Жан, дескать, не поясните ли нам, как он, баллончик, оказался у Вас там?  

А он в полную несознанку ушел:  

– Ничего не помню, знать этого не знаю и знать не могу!  

А потом и просто молчать стал. Так и молчал все время до выписки.  

Правда, когда через пару дней его выписывали, ЖЗЛ к хирургу подошел и спрашивает, нельзя ли, дескать, баллончик забрать себе как память о дорогом ему человеке?  

А Гурген ему отвечает:  

– Если бы он на самом деле дорогим был, то подарил бы не гель для бритья, поделикатнее что-нибудь, помаду гигиеническую, например!  

Такой вот тяжелый случай. Бывало, братки после операций извлеченные пули забирали на память, ветеран один осколок взял с собой, сказав:  

– Я с ним всю жизнь прожил почти, что нам теперь расставаться с ним?  

Вернул Гурген баллончик этому, на букву «Ж», а он, папуас гламурный, даже коробкой конфет его не отблагодарил!  

Вот с той поры у меня в анамнезе вопрос появился:  

– Не испытываете ли дискомфорт в заднем проходе?  

А мужу я на 23 февраля с той поры только нУвею дарю, от греха подальше!

 

 

Дата публикации: 11 марта 2019 в 14:30