14
224
Тип публикации: Критика
Рубрика: рассказы

Нам тогда с Первым было по семнадцать лет. Всего по семнадцать, хотя у Первого уже лысела голова, видимо гены. Первый – потому, что он всегда был первым, во всех школьных соревнованиях одерживал победу. В кого он таким был я не знаю, потому как ни отца ни деда у него не было. 

Летом мы чаще тренировались на улице, дабы лето в условиях крайнего севера не жаркое, а турниками оборудованы практически все дворы. В сентябре нам приходилось перебираться в зал. Первый все хотел мировой рекорд поставить, по потягиванию  или по стометровке, правда кроме любительских тренировок особо ничего для этого не делал. Любил Первый помечтать вслух.  А я маялся от безделья в нашей закопчённой провинции. Ну не по подъездам же шнырять, вот и подался в здоровый образ жизни. 

Мы в этот зал уже два года ходим, он может и не такой современный как в крупных городах, но густо наполнен и атмосферой, и единомышленниками. 

 

Второго сентября мы пришли на тренировку после летнего перерыва, и я сразу же заметил её. На самом примечательном месте у скамеечек на низких ножках на полу сидела девушка двадцати лет, широко раскинув в стороны свои стройные ноги. В руках у неё было пиво. Собственно этот факт и притягивал внимание. Она отодвинула распущенные волосы от лица и сделала глоток из литровой алюминиевой банки. То ли я отвык от тренажеров за лето, то ли из-за неуместности этой девицы позанимался я в тот вечер из ряда вон плохо. Когда мы с Первым двинулись в сторону раздевалки я кинул тысячный взгляд на место где сидела девушка, но там осталась лишь банка с витиеватой надписью.

 – Страшненькая такая.

– Кто?

– Ну эта с пивом, заметил сегодня?

– Да нормальная она.

– Нормальная с пивом в спортивный зал не припрется.

Я промолчал, мы пожали друг другу руки и разошлись.

 Первый вообще питал тихую ненависть к любому употреблению алкоголя, видимо повлияли рассказы его матери об отце. Помню на прошлый Новый год , пока все наши катались с горок на ледяной площади с шампанским и коньяком, мы всю ночь играли в видио-игры у меня в комнате. 

 

В 7:30 мы встречались на углу сорок седьмого дома и шли в колледж вместе. В то утро они подбежали сзади и один в прыжке завалил Первого на сырой асфальт, усыпанный гниющими листьями. Я не успел сообразить , что произошло. На него налетели еще двое и сильно начали пинать в область головы. Привыкший Первый закрывал голову руками и издавал лишь резкие глухие выдохи. Стоило мне скинуть рюкзак и попытаться оттащить хоть одного, как все трое с тупым вызывающим смехом разбежались в разные стороны. Звание подполковника моего отца давал мне веское преимущество перед районной гопотой, чего не скажешь о Первом. 

 – Ты живой?

– Живой, что со мной будет-то, я ж крепкий.

– Крепкий. И сколько ты будешь еще это терпеть?

– Не начинай, – вытирая кровь с левой скулы, рявкнул Первый.

– Ты же можешь их троих одним ударом. Какого черта ты не защищаешься?

– Да пошел ты!

Первый поднял измазанный рюкзак с асфальта, оттряхнул колени, хотя это было бесполезно, и двинул в сторону колледжа. Я побрел за ним. 

 

Когда я в четверг пришел в зал, Первый уже во всю потел на тренажере, а возле скамеек на корточках сидела та самая девушка и пила пиво наблюдая за всеми как единственный зритель, пришедший на дурного сюжета спектакль. Так продолжалось из тренировки в тренировку, неделя за неделей. С каждым моим посещением в зал любопытство росло и жутко меня раздражало. Если меня раздражало именно недоумение, то Первый бесился от неуместного поведения девицы. 

– Ну и почему администрация её не выгонит?

– Она тебе что, мешает?

– А ты считаешь, что это нормально?

– Может быть она дочь хозяина.

– Ну а если бы она была наркоманкой, сидела бы с ложечкой?

– То есть, когда они между третьим и четвертым на лестничной клетке с ложечкой, тебя не раздражает?

Первый промолчал, хотя я почувствовал как он принял эту фразу в штыки. Он обижался, когда я тыкал ему в лицо, что он бездействует и ничего не предпринимает для того, чтобы избиение его тремя физически и умственно слабыми уродами прекратилось.   

В очередной вторник Первый в зале не появился. И в среду не появился в колледже. Вечером того же дня я зашел к нему. Двери открыла Алёна Константиновна. 

– Здравствуй, Вадим, проходи мой хороший, сейчас будем чай пить. 

Хрупкая, с тонкими запястьями, в очках с огромными линзами начала хлопотать на кухне его мать. Из комнаты вышел он сам. На лице под глазом и на подбородке красовалась новёхонькая гематома. 

– Здорова, – протянул я руку. Первый молча принял мое рукопожатие.

– В зал когда пойдешь? - спросил я.  

– Завтра приду.

– А на занятия?

– Завтра. Эта там, с пивом, так и сидит?

– Сидит. Каждый день.

– Завтра выгоню её.

– Что она тебе сделала-то?

– Просто хочу что бы её не было и всё.

Алёна Константиновна подсыпала печенье в старую хрустальную  вазочку. 

– Ничего, сынок. Отстанут рано или поздно. Ты, главное, не опускайся до их уровня. Не дерись, не пей. 

Первый взглянул исподлобья на мать, которая явно ничего не смыслила в мужских понятиях и не осознавала, что делает из рослого сына жалкого цыплёнка в глазах друга.  Я перевёл тему. 

 

Туман еще больше нагонял на меня тревогу, когда на следующий день я брел в тренажерку. Погода менялась каждый час. Градусы температуры воздуха падали, а градусы беспокойства росли. Неужели он и правда её выгонит?

Тренировка подходила к концу, я уже надеялся, что Первый не рискнет подходить к девице и, как всегда струсит. Я даже и не заметил как толпа окружила Первого, который к тому моменту на повышенных тонах пытался донести своё «мировозрение» девушке. Она, как всегда, сидела на полу и снизу вверх смотрела ему прямо в глаза не прекращая делать глотки пива.

Пошла от сюда, я сказал, – рукой в сторону выхода указал Первый. 

– Тебе что по-другому объяснить?

В этот момент девица неспеша поднялась, вытянула руку с банкой пива и медленно вылила её на голову Первому. Толпа оживилась пуще прежнего. Первый на секунду заглох. Сука, – тихо произнес он и вышел из зала. Я побежал за ним. Первый судорожно собирал свои вещи в огромную спортивную сумку, не меняя одежду надел пуховик, тонкую шапку и выбежал из раздевалки на улицу. Я не успел ни остановить его, ни переодеться, чтобы сопроводить. Когда я вышел на улицу Первого нигде не было. Я ничего не придумал кроме как пойти искать его у него дома. Набрав код на его подъезде и ступив внутрь я услышал звуки потасовки на лестничной клетке этажами выше. Бросив рюкзак, я стремительно поднимался наверх. Перила задребезжали расхлябанными болтиками. На третьем этаже я остановился как истукан. Перед моим взором открылась картина двух лежащих на полу в неудобных позах и одного у стены. Тех самых, районовских.  Жуткие удары Первого словно залпы огнестрельного оружия рушились на них градом. В стороне валялся его сброшенный пуховик. Никто из парней уже не сопротивлялся. Первый бил их так, как не бил боксёрскую грушу. 

– Лёха, остановись! 

Он прекратил, но не потому что послушал меня, а потому что явно жутко устал. 

Пошли вон, – проорал он на весь подъезд. Я начал переживать, что из-за этого шума с квартир выйдут жильцы, или, того хуже, еще и вызовут милицию. Парни, словно побитые шакалы, поджав хвосты зашевелились и, на сколько быстро могли, начали спускаться к выходу. Я отошел в сторону, как джентльмен пропускающий дам. Первый присел на корточки и облокотился на стену. Я присел рядом. 

Может по пиву? – спросил я.

– Давай. Только домой зайду, переоденусь. 

Дата публикации: 25 марта 2019 в 17:21