48
344
Тип публикации: Публикация

 

1.

Его звали Белохвостый. Обычный кот, коричневый и полосатый, с единственным светлым пятном – в том месте, где кот кончался, и начинался окружающий мир. У него была дурная привычка – воровать огурцы, замоченные в ведре. Он толкал лапой крышку, она со звоном откатывалась в лопухи. Хватал огурец и бежал со всех ног прочь, к поросшей ивняком помойке, где отнять огурец уже никак было нельзя. Там садился и жадно ел: комочки зеленой овощной плоти сыпались с морды, как дождь, кропили топкую почву, сытую от гниения.

Он не был особо ласковым и подставлял худую горбатую спину только хозяину, дяде Сереже. Дядя Сережа – толстый мужик за шестьдесят, шумный и бандитского вида, пинал Белохвостого в живот, и тот отлетал к курятнику, где нескоро приходил в себя. Это в те дни, когда дядя Сережа пил. А в трезвые дни, особенно после рыбалки, кот перехватывал жирных карасей, остро пахнущих тиной. Утробно урча, разгрызал хребет, ел с хрустом – по-другому не умел. От карася не оставалось ни косточки, ни плавника. После еды Белохвостый честно мылся плешивой лапой, сминал усы, тряс шкурой. Летнее солнце золотило ему впалые бока. В сущности, жизнь не была к нему особо суровой, и он это понимал.

Белохвостый погиб, перебегая дорогу. Пьяный водила раздавил его, и тело еще долго лежало, свесившись наполовину в канаву. Ломкий хвост застыл под прямым углом. Потом дурачок Ваня пришел с лопатой, поднял труп и похоронил на задах. Даже крестик поставил, словно Белохвостый был верующим.

А дома его звали Васей. Любой деревенский кот – Вася, так уж повелось.

 

2.

Разжиреть – это главное. То есть были и другие задачи, но Пуська решила, что еда в приоритете. Она приспособилась спать у миски, и когда хозяйка входила на кухню, шаркая тапочками, Пуська подавала голос. Она считала, что кричит заманчиво – как одалиска на ложе из роз, требующая шербета. Хозяйке слышалось иначе. Некрасиво морщась, она сыпала в миску корм и быстро отходила к холодильнику, занятая своими делами.

Пуська не сразу пришла к такой жизни. Все же она некоторое время сомневалась, что выбрать: еду или честное материнство. У нее были котята: сначала три, потом четыре. Первый месяц она терпела их, как могла, порой вылизывала с видимой неохотой. Когда котята подрастали и начинали кусаться, Пуська уверенно и мощно била их лапой, давая понять, что благотворительный аукцион окончен - дальше сами.

Котят уносили – она не замечала. Становилось как-то легче, и доступ к еде никто не перекрывал. Потом, позже, она страшно боялась детей, мелких человеческих отпрысков, которые будоражили шерсть и светили фонариком в глаза. Шипела. А что еще оставалось делать, когда с ней так? В целом жизнь протекала, как надо, но все же дефицит корма не мог не волновать ее. Ведь есть, должно быть, кошки, которым не отказывают. Такие, которых кормят по первому требованию. Она точно знала, что это не сказка и не миф, но не понимала, почему у нее иначе.

И еще не любила уколы. И ветеринаров. И проклятущих воробьев, наглых. Ведь если их нельзя сожрать, то зачем они?

 

3.

У Сенечки был бзик на котах. Так хозяйка сказала. Сеня и сам был кот.

То есть он любил представителей своего пола. Особенный был такой.

Все началось, когда его привезли на дачу, и там он встретил его – Барсика. Барсик был юн, но доступен. Возможно, это были связанные явления. У Сенечки случился острый приступ любви и грехопадение – так продолжалось до сентября. Сладкую жизнь прервала хозяйка: она силой усадила кота в переноску, и хотя он рвался, отчаянно рвался назад, обмотала переноску скотчем и держала ее всю дорогу. Воняло бензином. Сенечку тошнило. А потом все кончилось – его выпустили, и он обнаружил себя запертым в квартире.

От злости он сожрал хлорофитум. И выл – долго, протяжно, пока мог.

Но Барсика не было. Он искал его везде. Вообще очень странно, что он исчез, не оставив ни малейшего следа. Ведь так не бывает. Память – это следы.

А потом пришел врач, и было такое, что Сенечка помнил не совсем отчетливо. Он и дальше выл, но уже без чувства – по инерции. Ему казалось, что если не выть – это будет забвение, а хуже забвения нет ничего.

Когда он вернулся на следующее лето на дачу, Барсик бил его и гонял. Не узнал. Бывает.

 

Дата публикации: 07 апреля 2019 в 16:10