Чай,зима и Че Гевара

- Че Гевара не мой, - сразу предупредила я, когда мы вошли в квартиру.
- Оправдывайся, - весело ответил Вадик, дуя на заледеневшие на морозе пальцы. 
Перчатки и у него и у меня отсутствовали как класс. Не любили мы перчатки.
Зима в том году обошлась без длительных прелюдий – уж грянула так грянула. Снега навалило столько, что хватило бы на двадцать равномерно холодных месяцев вместо экстремальных пяти.
Огромный плакат с попсовым революционером висел над кроватью моей соседки по квартире Лены и привлекал к себе избыточное внимание гостей. Я заколеблась объяснять каждому, что лично мне плевать как на Че Гевару в целом, так и на и его тяжелую судьбу в частности.
У Вадика голосом Макса Покровского заорал мобильник.
Он коротко и отрывисто с кем-то пообщался, настроение его мгновенно переменилось и судя по его теперешнему виду Вадик был сильно настроен ныть.
- Что случилось? – спросила я.
Вадик нервно взрыхлил пятерней волосы.
- Бабушка. Она с ума меня сводит. Опять рассказывала про пожар на кладбище и огненные шары, - простонал он.
Эту историю я знала наизусть. Бабушка Вадика когда-то давно работала учительницей в сельской школе. До места работы ей каждый раз нужно было идти около трех километров, в соседнюю деревню. Однажды зимой, довольно поздно вечером, она шла домой уже почти в полной темноте. Тропинка петляла вблизи старого кладбища. Оно-то, по ее словам и явилось неожиданным источником пожара и огненных шаров. Больше бабушка Вадика в той школе не проработала ни дня. Сказать, что у нее помутился рассудок было бы неправдой, но то странное видение на ее психике определенно отразилось довольно сильно. Я каждый раз чувствовала себя несколько скованно, когда об этом в очередной раз заходила речь.
Вадик внешне всегда мне чем-то напоминал главного героя фильма Озона «Капли дождя на раскаленных скалах». Рыжий, кудрявый, обаятельный и для своего возраста очень детский.
Во время наших длинных диалогов он в основном всегда сидел с ногами на диване и тянул через соломинку чай. 
Вадик волею судеб обитал в трехкомнатном жилище с двумя женщинами нетрадиционной сексуальной ориентации и одним неясной принадлежности художником. Вначале он этим фактом даже бравировал, но постепенно вся его кичливость сошла на нет.
- Я все сильно не так себе представлял, - шмыгая носом рассказывал он, - думал, будем вечерами болтать по душам, курить кальян, смотреть «Футураму». А в итоге на мне постоянно спят чужие кошки. Отвратительно. И плюс когда эти две дуры ссорятся, они начинают выкидывать вещи друг друга из окна. Хрен бы с ними, но иногда ведь и мои выкидывают. 
Мне и смешно и совестно над ним смеяться. Поэтому я обычно в такие щекотливые моменты перевожу разговор на другую тему.
- Вадик, зачем пить чай через соломинку? Что за выпендреж?
- Это уже очень особенный чай, - радостно сказал Вадик, - он теперь коктейль. 
С коньяком. 
Жестом в стиле «ахалай-махалай» он продемонстрировал видавшую виды железную фляжку. 
- Но у меня уже, однако, все кончилось. Давай прогуляемся до магазина?
Мы прогулялись до ближайшего «Спара» , где Вадик набрал еще много разного коньяка и каких-то глупых орешков.
Подходя к кассе, Вадик на ровном месте поскользнулся и едва все не разбил все набранное.
- Что за ебтвоюмать, - страдальчески скривившись воскликнул он. 
Кассирша его низкий полет отследила без эмоций.
- Здесь курицу уронили. Мы конечно позвали.. чтобы убрали, - флегматично сказала она, - но … люди восточные, не торопятся.
- Так наймите других людей, западных, - рявкнул Вадик, потирая ушибленное колено.
Кассирша ухмыльнулась и ничего не ответила.
Когда мы выпили первую бутылку, пришла поклонница Че Гевары Лена.
Она ходила на вечеринку по случаю Хэллоуина и даже не подумала смыть боевую раскраску с лица.
- Как туса? – спросил Вадик.
- Я не помню, что там делала, но судя по всему, выиграла до фига всякой ерунды, - сказала Лена и вывалила из рюкзака с десяток разномастных бутылок.
- Уууу, - произнес после длинной мхатовской паузы Вадик, - это мы похоже зря в магазин ходили…. Лен, хочешь чаю?
Потом разговор почему-то свернул на литературную тему. Говорил, как ни странно в основном Вадик. Отношение его к книгам было вообще-то довольно странным. Иногда мы заходили вместе в книжные магазины и я имела сомнительное удовольствие это зрелище наблюдать. Он обыкновенно брал то, что ему внешне нравилось, прочитывал по две-три страницы, выбранные наугад и ставил обратно на полку. После десятой книги Вадик говорил, что уже слишком пьян этой денатуратной литературой, и стонал на этот счет до тех пор, пока мы не оказывались на улице.
Потом он часами мог домысливать вслух, что же именно происходило с героями так никогда и не прочитанных им произведений. 
Лена на данной теме немного позевала, а потом пошла мыться. Мы с Вадиком от нечего делать вслух по очереди читали истории с башорга.
- А давай его сожжем, - кивнув на Че Гевару, шепотом сказал Вадик.
- Лена не порадуется, - неуверенно ответила я.
- Ничего, - горячо возразил он, - потом еще спасибо скажет.
Я подумала, что вряд ли, но возражать не стала.
Вадик притащил с кухни мусорное ведро, свернул Че в трубочку и поджег зажигалкой.
Революционер-латинос горел медленно, но ярко.
Из ванной некстати вернулась Лена. 
Она посмотрела на ведро и губы ее задрожали.
- Да вы охренели, - сказала Лена, впрочем, почти беззлобно - мой Че Гевара…
- Что ты Леночка, - выдал подскочивший к ней Вадик, - это же на счастье!
- На счастье обычно посуду бьют, - неуверенно ответила Лена.
- Так мы еще и разобьем, ты не переживай, - Вадик вошел в свое самое развязное состояние, но для настоящего момента это было то, что доктор прописал.
Лена как ни странно на Хэллоуине не натанцевалась и всем дальнейшим поведением продемонстрировала даже чрезмерную бодрость тела и духа.
Утро было как водится не слишком добрым.
- Я совсем забыла, - сказала Лена, с трудом разлепив веки после оглушительной трели будильника, - сегодня же хозяйка придет за баблом. Через час где-то. Надо бы маленько прибрать.
Вадик зевнул, оделся и пошел выносить бутылки и ведро с останками Че Гевары…