52
637
Тип публикации: Критика

Нет, она не боится, что за бочок утащат. Большая уже девочка. Да и есть пострашнее звери, чем серый волк. Один такой на прошлой неделе съел нашу ноженьку. Нашу некогда прекрасную белу ноженьку. Возможно, за эту бесцеремонность и наглость его и прозвали в народе – крокодил.

- Да, алё. Я в кресте. Уже иду.

Походные спички, «галоша» - это ерунда. Можно покупать в строительном, хоть каждый день. В гипермаркетах никто не обращает внимания. С аптеками сложнее. На системе брать один и тот же «суповой наборчик» опасно. Поэтому, пенталгин в одной точке, не больше двух пачек. Йод, шприцы – в других. Я исходил все аптеки в городе и начал по второму кругу. Паранойя подступает. Мне кажется, провизор косо на меня посмотрел.

- Вы что, не видите, куда идете?

Я кроме этого дурацкого пакета, ничего не вижу. Мне кажется, весь мир на него уставился. Я пробовал вместо него прятать добро в сумку через плечо, портфель, рюкзак, подарочный пакет. Но с каждым разом багаж кажется мне все более подозрительным.
Даже смену времен года перестал замечать, Так, фоном. Универсальный солдат – и в жару, и в метель.
На всякий случай, через двор не пойду. Хотя, не скажу, что здесь такое уж злачное место. Обычные унылые хрущевки. Просто, Ярик умел чисто варить и собрал вокруг себя целый взвод. И она жила со своим кашеваром, со всей этой сворой в расселенной коммуналке. Но не жаловалась и почти два года жалилась в пальцы без видимых последствий. В садово-парковом хозяйстве, где она подрабатывала, так никто и не узнал. Со временем одних повязали, другие откинулись. А когда Ярик ушел, то и искусство свое забрал. Правда, сомневаюсь, что на Небеса.
Так и осталась одна. Благодаря этому я стал бывать здесь чаще. И теперь уже чересчур.

- Литр колы и парламент легкий.

Ларьки сносят, жаль. Можно было выбежать ночью за пивом или морожкой. Я любил эти ночные капризы. Да и вообще, любые капризы, если честно. Спал с ней, а взамен приносил продукты и все для новой дозы. Иногда она спрашивала, почему не женюсь. Отвечал, что мне нужно найти себя, что-то про глубинные личные вопросы, про стабильность, квартиру-машину. И прочую чушь. Как сейчас понимаю, я просто нашел в ее лице кого-то хуже себя.
По утрам ей нравилось наблюдать, как я одеваюсь. Прикрывшись одеялом, чуть склонив голову, с блуждающей улыбкой, она следила за тем, как я превращаюсь в добропорядочного гражданина в костюме с галстуком.
Я ловил этот взгляд, подмигивал и уходил, не прощаясь.
В ее подъезде даже домофон смешной. У всех «буль-буль», а у нее «кря-кря».

- Здравствуйте.

Соседка меня узнает. Это плохо.
Захожу в лифт и, как обычно, пытаюсь прочитать граффити на стене. Что рождает эти закорючки? Какие процессы происходят в подрастающем мозгу автора? Отчего возникла потребность в таком самовыражении?
Иногда мне кажется, что эти стены, воздух, сам город – те же психоделики. Я еду в лифте и моргаю часто-часто, как будто не веря, что все это взаправду – надписи, мерцающая лампа, подпаленные зажигалкой кнопки.

- Але, да. Нет… нет… здесь на ловит… нет… я не могу говорить… нет… иди нахрен.

Правило номер один – разговор с наркоманом всегда короткий. Даже если посылаешь его куда подальше, это должно быть констатацией отказа, не более. И никакой эмоции. Эмоция это жизнь, а все живое – это еще один шанс получить дозу. Будь смело жесток с наркоманом. Твои чувства жалости, вины и сочувствия, он давно уже перешагнул. Это слишком сложносочиненные мотивы для остывающего изнутри полутрупа. Но зато он прекрасно чувствует созависимых.
Дело ведь не только в химии. Дозой являются и все, кто окружает наркомана. Они всасываются в эту бездонную воронку, с каждым днем отдавая себя все больше и больше. И все напрасно.
Здоровый человек всегда вернет вам то, что вы ему дали. Даже, если это неочевидно на первый взгляд. Добром ли, злом ли, но вернет. Наркоман – никогда.
Но с ней - другой случай. Особенный. Знать бы только, чем.
Я и сам не знаю, в какой момент красивая девушка превратилась в кусок гниющей плоти. Но последние пару месяцев я ношу с собой коробок с листовой мятой. Только она перебивает тлетворный смрад. Не особо сильный, но неотвратимый, сладковатый, характерный запах, способный впитываться даже в стены.
Я буквально забивал ноздри листьями, отчего, увидев меня, она часто спрашивала – что за усы у меня под носом. Я не отвечал. Да и минут через двадцать ей уже все равно, у кого какие усы.
Но у меня закончилась мята.

- Добрый день! Уделите всего тридцать секунд. Соцопрос.
- Нет, спасибо.

Кем я только не прикидывался, чтобы отвести подозрение при встрече с соседями. Приходилось и мчсником побывать. Приезжал с ломиком, когда не отвечала на звонки. После таких выездов и шмона год назад, дверь совсем расшаталась. При желании, замок можно просто руками открыть. Но даже у меня сегодня этого желания не было.

- Гул затих. Я вышел на подмостки, прислонясь к дверному косяку…

Я это подумал или сказал? Нужно собраться с силами и войти. Задерживаю дыхание и быстрым шагом иду по смеси битого стекла с песком в ванную.

- Ииигоирь?

Нет, милая, я тебе сейчас не отвечу. Мне кое-что нужно у тебя найти.
Этот запах… Никогда не думал, что тошнота может подступать не только волнами, а застревать в гортани вибрирующим непрерывным спазмом.

- Иииииггооррь!

Звук «ииии» похож на хриплый, глубокий вдох, а «горь» на булькающий кашель.
Шампунь, пенка для волос, соль для ванн, гель для душа. Все флаконы пустые, она давно не следит за собой.

- Иииигггорррь!!

Лезу под ванну. Пемолюкс, перчатки, вантуз. Одеколон «Бемби». Осталось на донышке, похоже выдохся. Любой парфюм, разлагаясь, пахнет одинаково. Что напоминает этот аромат? Конечно! Я заправлял им фломастеры в детстве, когда они переставали писать. Запах не просто уносит меня в безоблачное прошлое, я будто протираю закопченное стекло перед глазами. Неужели, можно было жить так просто? Так просто?! Я всю жизнь искал эту простоту, как одну прямую, но широкую линию, на которую можно нанизывать желания и надежды.
Господи, когда, в какой момент все изломалось?

- Йииигггоооррь!!

Почему я припоминаю Бога? Может, стоит Дьявола?
Сатана, Мефистофель, я не силен в религиях. Даже если ты бесчеловечное чудовище, я все равно не верю, что ты мог сотворить со мной такое. Взгляни же! Видали у тебя в аду такое?
Сидя на кафельном полу, спиной к ванной, я запрокидываю голову и втягиваю носом остатки просроченного одеколона. Жгучая боль ошпаривает носоглотку, я ничего не вижу от слез.
Нет, это не зло. Я читал о добре и зле. Сейчас они видятся мне двумя половинами одного целого. Это что-то другое. Но что? Почему я здесь? Зачем я этого делаю и ради чего?

- Ййиииггггорь!!!

На какую-то секунду мне показалось, что история про Мюнхгаузена, вытаскивающего себя за волосы из болота – не метафора. Каким-то не принадлежащим мне усилием воли я встал и прошел на кухню.
Привычная картина. Обеденный столик, электроплитка, кастрюля, упаковки, шприцы. Она лежит на уголке, укрывшись шубой.

- Где ты был? Принес?
- Да.

Взглянув на меня, она сразу все понимает. Без мятных усов я сам себе кажусь выхолощенным, выбритым, стерильным мажором из чуждого, благополучного мира. Из того мира, что и для меня домом не стал.

- Завтра едем в диспансер.
- Нет! Нет… нет…

Пытаюсь обнять и успокоить, но встречаю град ударов наотмашь по лицу, голове. Откуда столько сил взялось? За что цепляется этот человек?

- Соседка на тебя накатала. Не отозвать. Невозможно.
- Нет! Нет!! Нет… нет…

Ее крик становится перетекающим, видоизменяющимся. Я на грани потери сознания. Мне чудятся то толпа людей, перетирающих листы пенопласта, то стая чаек, то визг составов сортировочной станции, где мы гуляли с ней прошлым летом по шпалам.

- Палыч звонил только что. Он ничего не может. Он сам просил меня, дура!
- Нет, нет, нет, нет, нет.

Я не удерживаюсь на ногах и, падая, рассекаю верхнюю губу и бровь об острый угол металлической мойки.
Протяжный и пронзительный вопль стихает медленно и даже степенно. Он истончается и завивается в причудливую змейку, которая кружится, блуждает по кухне колечками и исчезает в раковине, прячется за плитой, за плинтусами.
Я прихожу в себя и осторожно провожу ладонью по лицу. Кровь не останавливается, губа распухла, глаз заплыл. Я провожу ладонью смелее и размазываю по лицу чернеющую, липкую массу.
На раковине прислонен к стене осколок зеркала. Я смотрю в него и впервые в жизни нравлюсь себе. На меня смотрит что-то среднее между шахтером и негром с банановой плантации. Вот оно – мое истинное лицо! Лицо раба, не способного отвечать даже за свою жизнь, не то, что за чью-то еще.
Увидеть себя целиком не могу, мешает наклейка – полустертый котенок смотрит куда-то мимо и сквозь меня. Даже этот образ кажется мне жизнеспособным, погруженным в свои планы и мечты, существом.
Зависть к нарисованному коту помогает мне встать.

- Я пошутил. Никуда не поедем.

Она лежит молча, охваченная до кончика носа злым абстинентным тремором. И только взгляд ее, направленный в окно, неподвижен и сер. Я хоть и чист, но мне хорошо знаком этот взгляд на действительность. Все равно, что смотреть в перевернутый бинокль из окна. Окружающее кажется далекой, статичной картинкой. Говорят, что-то подобное переживают шизофреники. Но те отдаляются от внешнего. Наркоман же отдаляется и от ощущения разумного «я». Да и что можно увидеть из окна? Торец противоположного дома с антенной в виде какого-то сектантского креста?  

- Ты слышала про комарика? Доброго, волшебного комарика?

Я начинаю готовить. Посуда и все сподручное густо марается кровью, отчего становится невероятно красивым. Роскошно сервированный обеденный стол для праздничного семейного ужина. Я занят делом, делом своей жизни. Рядом со мной любимая женщина. И я готовлю ей подарок. Самый лучший на Свете.

- У комарика золотистое брюшко. Золотистые крылышки. Золотого комарика боятся даже серые волчики. И крокодилы уплывают в свой паршивый Нил.

Ее шея скрыта под спутанными волосами, туловище и нога под шубой. Только рука доступна. Уцелевший кусочек красоты, хоть и мертвенно-бледной. Я приподнимаю обессилевший локоть и нащупываю под мышкой сосудистый пучок.

- Не простой комарик, золотой. Я его уже вижу. Вот он летит. Он уже здесь. Вот так. Вот так. Вот так. Вот и всё.

 

 

Дата публикации: 09 июня 2019 в 10:16