21
221
Тип публикации: Критика
Рубрика: рассказы

 

1

 
Виталик искал убежища у Альки, когда влипал, а влипал он часто. Затевал сомнительный бизнес, разбивал чужие машины, проигрывался, влезал в долги. И не сказать, что был он самонадеянным дурачком или подловатой ленивой душонкой, нет. Скорее - хроническим неудачником. За его мягкой извиняющейся улыбкой Аля видела вечного пьеро, полного наивности и печального недоумения. Поэтому не могла, не умела отказывать Виталику. Вставала посреди ночи, баюкала, гладила по голове, как маленького, когда он являлся пересидеть и перестрадать в тепле. Он ведь старается, крутится изо всех сил, а падает не по своей вине. Падает, но обязательно поднимается. И нужен-то всего пустяк - немного фарта, как он сам говорит. 
- Алька, в этот раз без вариантов. Прогореть невозможно! Подмогнёшь? 
- Я бы с радостью, честно, но… 
- Что? 
- За квартиру надо платить, Виталь. Хозяйка третий месяц ждёт, сатанеет уже. И клубный сезон заканчивается, ресторанные зоны полупустые. 
- А занять? 
- У кого? Мне уже не даёт никто. 
- Ну придумай что-нибудь, нельзя такой верняк упускать! Мы же не чужие, Аль, я не кину. Если выгорит, у тебя своя квартира будет, клянусь. 
Аля смотрела в его умоляющие глаза и не хотела ничего знать - это бессмысленное кружение слишком затянулось. И всё же она дала бы денег. Брат ведь, младший, жалко его. С малолетства за руку водила, вытирала нос и дула на ушибы. Но денег нет. 
- Нет денег, Виталь. Я бы всё для тебя сделала, ты знаешь. Пойми, не могу. 
- Да, всё бы сделала, - уныло протянул Виталик, растирая окурок в пепельнице. 
Аля встала, открыла форточку, а когда вернулась к столу, словно укололась о внимательный угрюмый взгляд брата. 
- Виталь, послушай… 
- Ладно, проехали. Я кредит возьму. 
- А как отдавать? 
- Без проблем, потому что дело верное, - он неожиданно улыбнулся, щедро и безмятежно, словно уже победил. – Алька, чёрт с ними с деньгами, я тебя люблю! 

2

 
К четырём утра основная работа заканчивалась, хотя на танцполе ещё подёргивались вялые малолетки, а за столиками допивали самые стойкие бойцы. Официантки изредка меняли пепельницы, протирали столешницы, приносили кофе. Намного спокойнее по сравнению с началом вечера, когда им приходилось метаться между кухней и ресторанной зоной с полными подносами, и стук каблуков дробился, подпрыгивал, словно кто-то бросил на пол горсть щебёнки. Но к четырём ноги тяжелели, а пол кренился. Низкие ритмичные раскаты ударных били по нервам и травили неведомые болевые точки в висках, глаза слезились от неонового мельтешения и дымовых пушек, а горло саднило - из-за непрерывного музыкального грохота официантки кричали ночь напролёт. 
Она рассчитала двух сонных мужичков с их подурневшими от усталости девицами, нашла администратора и попросила перерыв. 
Когда к входу подъехала неприметная тонированная бэха, она спускалась по чёрной лестнице. Когда двое вошли в зал, она толкнула дверь пожарного выхода, когда администратор махнула рукой в сторону служебного помещения, она поднесла сигарету к огоньку зажигалки, затянулась и заметила винное пятно на форменной белой рубашке. Пятно походило на кляксу и казалось коричневым в темноте. Наверняка и юбка залита, обычное дело. Плевать. 
Одинокий фонарь тускло оплывал по другую сторону маленькой парковки, ветер чуть шевелил высокую траву за гравийной дорожкой, и ни души вокруг. После муторного рёва колонок тишина казалась ватной – если упадёшь в неё, то ласково примет мягким облаком, обнимет, успокоит… 
- Алина? 
- А?.. 
Она обернулась, в нескольких шагах позади стояли двое – лишь силуэты под навесом крыльца. 
- Где Виталик? – знакомый голос, только сейчас он звучал глухо, словно чуть придушенно. 
- Уехал. Сеня, ты? 
- Куда уехал? 
- Не знаю, правда. Вы разве не вместе были? 
- Виталик твой прорву чужих денег на херню спустил, вспоминай, куда он уехал. 
- Не знаю! Какие деньги? Он сказал, что кредит возьмёт. 
- Ну да, кредит. Под залог. 
- Залог? 
- Ты. Под тебя кредит, поняла? Ну, думай, соображай. Я тебе зла не желаю, где Виталя? 
Нет, соображать некогда: она рванулась в сторону, побежала к парковке, увязая каблуками в мелких камнях. Проклятый щебень, директор, мать его, нашёл чем засыпать двор! Оступилась, поехала коленями по острому – «колготки!» - упёрлась ладонями в землю. Скрипнули шаги за спиной, кто-то ухватил за волосы и рванул вверх. Она царапнула пальцами, забрала в кулаки колкое крошево. Камни быстро нагреваются в потных ладонях, она помнила это не головой - кожей. А в голове выскочило глупое «Алька, я тебя люблю!», будто «Зе энд» на широком экране кинозала. 

3

 
Рыбка была не золотой, а желтоватой. Очень маленькая рыбка. Папа сказал, что обычно отпускает мелюзгу назад в озеро, а эту принёс из-за цвета. Не золотого, но вдруг она способна исполнить одно простенькое желание? Он принёс её в пакете с водой, живую. И сказал ещё, что в банке она долго не протянет. Тогда я придумала, как спасти рыбку. 
Щебень я раздобыла во дворе соседской дачи. Пару дней назад самосвал привёз и сгрузил у забора целую кучу, не обеднеют. Нагребла камешки в жёлтое пластмассовое ведёрко, прячась под здоровенным лопухом и воровато озираясь. Потом, так же озираясь, надёргала на маминой грядке укропа и салатных листьев. Таз стащила из душевой сараюшки – белый, эмалированный. Хороший таз, хоть и оббитый по краю, сама бы в таком жила. Вот он, на столе в беседке, дальше просто: засыпала дно камешками, налила воды, бросила в неё укроп и другою зелень, чтобы получились водоросли, и выпустила рыбку. Озеро! Моё собственное. Ну, и Виталькино немного. 
Рыбка обрадовалась, начала нарезать круги, перебирая жёсткими короткими плавниками и забавно разевая рот. Жёлтая, почти золотая. Мы с Виталькой стояли над ней голова к голове и смеялись. А чего смеялись? Просто. 
Вечером мамина подруга тётя Наташа привела Севку. И мы стояли уже втроём. Рыбка устала, замедлилась. Виталька сказал, что она голодная и пошёл выпрашивать у мамы какой-нибудь рыбьей еды. Пока его не было, Севка хвалил моё озеро. Он сказал, что я умная, а ещё так сказал: «Алька, я тебя люблю» - будто в шутку. И мы снова смеялись. Только в этот раз немного через силу. 
Рыбка плавала ещё день как положено, а потом на спине – кверху животом. Папа уверял, что с моим озером всё в порядке, и ей, наверное, не подошла булка, которую искрошил в таз Виталя. Или ещё что-то. Но рыбки у меня не стало. Потом и папы, и мамы. А теперь - Витали. Только дача стоит кривая и заколоченная у обмелевшего озера. 

- Отпусти, - говорю. 
- Вспомнила? 
- Да. Отпусти, я скажу, где он. 
Сева разжимает пальцы, отпускает мои волосы. Рывком ставит на ноги и поворачивает к себе лицом. В темноте его глаза кажутся чёрными. Я его не боюсь, вообще ничего не чувствую. 
Я знаю, где прячется Виталя и называю место. 
Мне становится немного легче.  


Дата публикации: 28 июня 2019 в 21:27