32
198
Тип публикации: Критика
Рубрика: миниатюра

Потребность юлы

Мокрые ветки били по лицу. Кусты шиповника хватали за руки. Ледяные струи заливали глаза. Я оскальзывался в пузырящейся няше и рвался вперёд. Вон, уже горит окошко сквозь черноту, мельтешит перед глазами как искорка, но успею ли? Всё ближе тяжёлая поступь, всё громче дыхание Могущих Повторить.

Небо застонало и треснуло. Горизонт накренился, меня шатнуло вбок и поволокло сквозь грязь, я цеплялся за какие-то корни, стараясь удержаться и не упустить из виду огонёк хижины. Земля сходила с ума под ногами, то вспучивалась горой, то распахивалась кромешным зевом, я прыгал, падал, катился кубарем – и ни на миг не обернулся, надеясь, что они столь же подвержены этой утрате равновесия, сколь и я.

Сбивчиво колотилось сердце. Хрип собственных лёгких мешался с хрипом преследователей. Хруст веток под их ногами как хруст костей. Тошнота у горла, боль при каждом движении, и словно крючьями тянуло меня под мышки назад и вверх, лишая дыхания. Но вот окно хижины – прямо передо мной. Я ударил всем телом в дверь, ухнул внутрь, захлопнул за собой, навалился, собирая занозы, и услышал, как ревёт снаружи Могущий Повторить, как скребёт по доскам острыми скрепами. Я схватил швабру, подпёр ручку, стащил всякой рухляди, завалил дверь. Хотелось отдышаться, но времени не оставалось. Проковылял к шкафчику, рухнул перед ним, рванул створки. Юла была здесь и почти перестала крутиться. Она сдвинулась на самый край полки и вращалась болезненными рывками, словно кашляла, вот-вот готовая кувыркнуться и замереть. Я поднял руку. Пальцы дрожали. Ухватил ярко-жёлтую пипку, вытянул, обнажая витой металлический стержень, и резко погрузил обратно. Снова выдернул и снова вогнал – потом ещё раз, и ещё, и опять, и так до тех пор, пока не провалился в забытье.

Когда я пришёл в себя, было светло. Сердце стучало ровно. Юла крутилась и мягко гудела, как шмель. Я разгрёб завал у двери, вышел наружу и глубоко вдохнул, расправляя скомканные внутренности. Горизонт вернулся на место. Пахло шиповником, свежим озоном и молодой мокрой пыльцой. Успел.

 

Щебень

Все мальчишки любят камни. И я обожал собирать их, копаясь в россыпях щебня на обочине. Они – неуловимый мостик между природой и цивилизацией: уже не дикая горная порода, но ещё и не геометрически унылый кирпич. Такие, вроде бы, неживые, но такие настоящие и осязаемые, бесчисленных форм и оттенков. У каждого – своя нерассказанная история. Она рождается в тот самый момент, когда ты берёшь камень в руку и ведёшь пальцем по твёрдым зернистым складкам, впитывая этот шрифт Брайля, и воображение полнится образами таинственными и грандиозными.

Один похож на голову динозавра, с волевыми скулами и творческим подбородком. Гигантские челюсти сомкнуты, потому что динозавр определяется делом, а не словом. Другой – на физико-географическую карту неизвестного материка, с болотистыми долинами и высокогорьями. Жители этих мест никогда не знали ни пломбира за двадцать копеек, ни японских игровых консолей и всегда одевались без избыточности, как на рисунках Фрэнка Фразетты. Изредка попадался камень со скруглёнными углами, ярко-жёлтый, с мелко сверкающими зёрнышками кварца. Он напоминал мне просто яйцо, но за видимой простотой образа таилась бескрайняя радость открытия, ведь никогда не знаешь, что может вылупиться из яйца на этот раз.

Самые красивые камни я складывал в специальный мешочек, чтобы не потерялись. Иногда выкладывал их во дворе на лавочке и поливал из бутылки. Мокрые камни на летнем солнце оживали и светились ренессансными красками. Во впадинах физико-географической карты неизвестного материка вода скапливалась большими каплями.

Тогда я не понимал, сколько счастья и мудрости было в тех горстках щебёнки, но чувствовал, остро чувствовал – и счастье, и мудрость. Сейчас, возвращаясь из очередного путешествия, я показываю приятелям фотографии, на которых сплошь то разрушенная крепость, то затопленная пещерка. Они усмехаются и качают головой. Всё-таки любишь ты камни, говорят они мне. Странные. Ну а как иначе, ребята?

 

Озеро

Мы заплыли достаточно далеко. Шум с берега сюда не долетал, да и сам берег потерялся в голубоватом мареве. Я перестал крутить педали, катамаран бесшумно полз по водной глади, как по листу – улитка. В толще воды мерцали неясные рыбы. Сколько я ни вглядывался, различить дно не удавалось. Вообще ничего похожего на дно. Я несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул.

– Ты прямо вот уверен? – спросила она, ещё раз, на всякий случай. Я кивнул. Когда мы брали катамаран в аренду, нам строго-настрого запретили кормить рыб. Их, дескать, стало слишком много. Я вытащил пшеничный рогалик и раскрошил в воду. Переливчатые тела ринулись к поверхности и деловито замельтешили. Я рассматривал их – серебристых, полосатых, пятнистых, с рыжими вуалями плавников и наростами на мордочках – но нужной никак не находил.

– Ну как, есть?

– Пока нет, – ответил я и привязал на пояс мешочек с камнями, которые собирал в детстве.

– И куда же ты собрался?

– Оценю прямо из-под воды, там обзор лучше, – предположил я.

– Распугаешь всех!

– Я аккуратно, – и плюхнулся через борт.

– Пожалуйста, не забудь вернуться! – крикнула она вдогонку.

– Не забуду, – я вдохнул, как только смог, и ушёл под воду.

Рыбы рвали кусочки рогалика и не обращали на меня внимания. Уверенные в себе потребители – но всё не те, не те… Да вот же она! Маленькая, ярко-жёлтая рыбка отделилась от прочих и скользнула в густую синеву. Я пустился за ней, погружаясь всё глубже и глубже. Колыхание теней обступило меня, мягкое, убаюкивающее. Навалилась дремота, но нельзя было ни открыть рта, ни сомкнуть век.

Но вот глубина посветлела. Мутные блики маячили мне со дна озера. Рыбка порхнула в сторону и исчезла. Дальше уж сам. Я устремился к мреющему дну. Вода, что ещё недавно сопротивлялась и деликатно выталкивала меня на поверхность, сейчас вдруг переменилась в настроении и навалилась сверху, изо всех сил помогая моим неуклюжим конечностям. Дно надвинулось точно бескрайнее зеркало, в котором плыли далёкие лилово-янтарные облака, и в самый последний момент я увидел там своё отражение, располневшее и постаревшее, но всё ещё способное что-то изменить. Увидел – и в ту же секунду расколол на тысячи брызг, вынырнул с другой стороны и жадно проглотил воздух. Лёг на воду, прикрыл глаза, позволяя мышцам расслабиться.

Потом развернулся и поплыл к ближайшему, густо заросшему берегу. Выбрался на твёрдую почву, вытряс из ушей воду и двинулся вперёд по глинистой тропинке, исчезающей среди листвы. В небе заурчало, где-то собиралась гроза. Кусты шиповника хватали меня за руки.

 

Дата публикации: 30 июня 2019 в 12:55