39
207
Тип публикации: Критика



Я раздербанил коробку из-под кроссовок. Откопал в дебрях комода остатки скотча и приладил им кусок картона к объективу камеры в спальне. То же проделал на кухне, в ванной и в сортире. Полицейские дроны вмиг зависли перед окнами. Чёртовы осы! И раскраска у них такая же, жёлто-черная. Только вместо жала – камера.

Закон «О публичности» запрещает шторы, жалюзи, тонировки и прочие способы помешать стеклянному глазу ос. Ещё десять лет назад я безмерно радовался принятию этого закона. Преступность практически сошла на нет, измены, обман, шантаж стали пережитком прошлого. Каждый мог наблюдать за каждым, стоило только переключить канал на ютубе и перемотать до нужного таймкода. Конечно, по началу, всё было не так просто. Куча семей распалось, тюрьмы переполнились, толпы баранов, готовых променять безопасность на приватность, устраивали пикеты. Но со временем все привыкли к новому укладу. Свободная любовь процветала. Всех не особо опасных зэков выпустили из тюрем под домашний арест и обеспечили работой неквалифицированного персонала, обслуживающего систему трансляции потокового видео.

А очередь несогласных моментально под развеялась автоматными очередями.

Первое время мы скорбели и боялись, но эфиры увлекательных телешоу быстро сменили вектор наших мыслей. Что убиваться за несогласных, когда в любой момент можно зависнуть за просмотром крутейшего сериальчика? А если надоест, всегда можно переключиться на трансляцию идеально сложенных сосок, грациозно стягивающих с себя кружевные трусики перед сном.

Да. Офигенно было. И я ловил кайф от каждого дня. Но сегодня. Не знаю, наверно, со мной что-то не так. Сегодня мне хочется побыть одному. В смысле, я, конечно, и так один. Сегодня хочется рискнуть и исчезнуть из эфира. Говорят, что  за такими приходят. Что их уводят. Но никто не знает куда, и что там с ними делают. Некоторые возвращаются. Но неизменно молчат. Пьют таблетки, от которых становятся безнадёжно счастливыми.

Я слухам не верю. Да и не из того теста сделан, чтобы какие-то там мозгоправы могли замесить его по своему усмотрению.

Я подошёл к окну. Посмотрел в выпученные осиные глаза, пристально и безэмоционально вылупившиеся на меня. «Шоу хотите? – ухмыльнулся я, – Нате! Получите, распишитесь!» – и прислонил к стеклу фак.

Направился к шкафу, вытащил всё своё постельное бельё и плотно занавесил окна.  

Чего тут началось! Сматрфон запестрил уведомлениями от всех мессенджеров сразу. Потом пошли звонки. Сначала от мамы, от друзей, от знакомых, с неизвестных номеров. А затем… Я отключил смартфон. И дёрнул рубильник в прихожей, отключив электричество.

Прислушался. Стало тихо. Тишина – роскошь, которую в наши дни могут позволить себе лишь безумцы. Из-за окна доносилось едва различимое жужжание пропеллеров полицейских ос, но в квартире всё молчало. Я сел в кресло, открыл банку газировки. Та отрывисто шикнула на меня. Я слышал, как лопались пузырьки, выпуская в воздух ванильно-пряный аромат. Жадно отхлебнул.

Наверно, скоро за мной придут, но сейчас… Сейчас можно просто развалиться в кресле, прислушиваться к ощущениям, пить колу, наслаждаться тишиной и долго-долго выдыхать, сложив губы трубочкой, слушая, как посвистывает пыльный воздух в носоглотке.

Мы обменяли приватность на безопасность, но сейчас я думаю, не продешевили ли мы? Может, и ну её, такую долгую счастливую жизнь, в которой счастья-то толком и нет?

Многим до меня такие мысли приходили. Есть верный способ привлечь кучу внимания к своему каналу. И всё больше людей его сейчас выбирают. Невероятное количество лайков и хайпа отхватывают трансляции, в которых очередной умник или умница с растерянным выражением лица стоит на краю крыши и что-то там заумно-философское вещает, а после, окружённый стаей ос, шагает вниз. И можно наблюдать, как корчится от ужаса его стремящееся навстречу асфальту лицо. Пара секунд, и всё заканчивается, осы отворачиваются, не желая показывать размазанное силой тяжести тело, нелепо дёргающееся в агонии.

Я однажды включил такую трансляцию, но мне не понравилось. Глупо это как-то выглядит. На финал стекается куча зрителей, потом сеть кишит обсуждениями последних слов самоубийцы, одни считают его мудрецом и великомучеником, другие – психом или дебилом. Но через два-три дня стихают и те, и другие. Переключаются на обсуждение новых трусиков недавно взлетевшей в топ порно-модели или на открывшийся в центре города модный супернавороченный ресторан молекулярной кухни. И всем становится пофигу на очередного протестующего, решившего попрощаться с безопасной жизнью.

Теперь я по другую сторону лайков и хайпа сижу в кресле, пью колу. Противозаконно, дерзко, по-бунтарски… пью колу и чешу свою потную задницу. И никто этого не видит. Хех. Как приятно всё-таки почесать зад и остаться незамеченным!

В дверь стучат. Оперативно они. Минут семь прошло. Я, запрокинув голову, допил остатки колы, кинул пустую банку на пол и устроился в кресле максимально удобно. Когда войдут, хочу, чтобы глаза, скрытые под сплошной маской из непрозрачного снаружи органического стекла, поморщились от зависти, увидев, как какой-то маленький человек, имеющий даже в лучшие времена не больше пары сотен лайков, сделал то, чего они не наберутся смелости сделать никогда.

 

Боюсь ли я того, что будет, когда вынесут мою дверь? Боюсь. Но это не важно. Ничего уже не важно, кроме моей распластавшийся по креслу задницы. Настал мой звёздный час. И пусть меня увидит только кучка твердолобых копов, но сейчас, в эти последние секунды уединения, я чувствую себя волшебником. Грёбаным волшебником страны вездесуших камер ос.

Дата публикации: 30 июня 2019 в 21:25