25
198
Тип публикации: Совет

 

***

   Каждый вечер бабушка несколько раз выходит в сени – проверить, не забыла ли закрыть ржавый засов на входных дверях. Окна тоже заперты изнутри, но моя кровать, что раньше стояла под ними, заботливо передвинута в дальний угол за печью. Бабушка поджигает пучок трав и окуривает углы, шаркая ногами. Кутаясь в лоскутное одеяло, я прижимаю ноги к тёплой печке. Я знаю, что будет дальше. Вот она подойдёт поближе и положит в мою ладонь гладкие чёрные камешки. Они всегда такие холодные, что пальцы мигом начинают ныть. 

- Брось, детка, - шепчет бабушка и я разжимаю кулак, камешки глухо стукаются о деревянный пол. Со стоном она опускается на колени, внимательно смотрит на сложившийся узор и уверенно говорит: - Спи, Айни, спи, милая. Нынче ночь будет спокойной.

   Глаза начинает щипать то ли от дыма, то ли от усталости. Я слышу стук спиц или хруст трав, что она решает перебрать, или невнятную молитву и под эти тихие убаюкивающие звуки засыпаю до утра.

 

Арина.

   - За наших клиентов, усатых и волосатых. – поднимает пластиковый стаканчик с разбавленным вином Катя, администратор. 

  - Можно подумать, мы депиляцию делаем, - серьёзно отвечает Кристина. 

  - Дурочка, я из-за тебя подавилась, - сквозь выступившие слёзы смеётся Оля, прикрывая губы салфеткой, - Ариша, блин. Иди к нам уже. А то ничего не останется.

   Арина подходит к стойке, на которой разместились одноразовые стаканы с вином и минеральной водой, нарезка сыра из ближайшего супермаркета и мятые котлеты на кусочке фольги. 

   - А что за праздник-то? – спрашивает она, рассматривая надписи на бутылке с вином.

   -  Клиент подогнал, - стучит по бутылке длинными ногтями Кристина. -  Заказала ему корм один редкий, супер-премиум. Сказал в нашем городе год уже найти не мог. Ну а, мне её домой что ли нести? Домой нельзя, Вадька напьётся.

   - Ясненько,  - Арина вздыхает и щелкает стаканчиком, сжимая его пальцами.

   - Ты из-за Нормана расстроилась? Будешь каждый раз так переживать – надолго тебя не хватит,  - успокаивает коллегу Катя. 

   - Да не могла ты ничего сделать, слишком поздно он его привёл. Ты-то здесь причём? – Оля смотрит на Арину ласково, по-матерински. Ольга тоже ветеринар, её словам хочется верить.  Арина обнимает подругу и успокаивается. 

 

***

   Выходить на улицу мне запрещено, да и в сени я хожу лишь по нужде. Бабушка тоже редко покидает дом. Перед этим она долго натирается жиром с тертым чесноком – пахнет что колбаса, я всегда глотаю слюнки – заматывает лицо длинным платком, оставляя лишь глаза, надевает перчатки и пальто из дублёной овчины:

   - Никому не открывай, поняла меня, Айни?

   - И даже тебе? – хитро улыбаюсь я.

   Но бабушке вовсе не смешно. Она выходит из дома со страхом. Я знаю, что там, за дверью: там ходит сама смерть. Вламывается в незапертые дома, целует спящих людей и оставляет их на несколько дней.  Когда она приходит за ними во второй раз – засовы и ставни ей уже не помеха. Я не видела смерти, наши двери всегда закрыты. Но я верю бабушке. 

   В доме скучно. Я вспоминаю как недавно играла с соседскими ребятишками, бегала на речку, собирала в лесу ягоды. Бабушка говорит, что почти всех детей забрала вража – страшная болезнь, что пришла в нашу деревню. Остались только я да сын плотника. В это я верить не хочу и каждый раз, когда бабушка говорит об этом, кричу «Врёшь! Врёшь! Обманщица ты!» и плачу, спрятавшись на печке. 

Арина.

   Коварная сырость марта находит немыслимые лазейки во внутренности плотно застёгнутых пуховиков и под тяжесть шапок. Отвратительную кашу грязного снега сгребают в тёмные уголки улиц, она выползает оттуда, словно живая, и мерзко хлюпает под ногами. Пахнет горелыми резиной и пластиком. Чавканье снежной жижи и гудение автомобилей сливаются в сплошной зудящий шум, прилипчивый и раздражающий, от которого хочется вечером отмокнуть в ванне. 

   Арина пропустила свой автобус и пьёт кофе из пыльного автомата, высматривая на стоящих рядом деревьях знаки приближающегося весеннего пробуждения. До клиники девушка доезжает на кашляющем автобусе, спрятавшись за немытым стеклом с рекламой колбасы. «Друзья» - синяя вывеска с мультяшными улыбающимися мордами котов и собак – встречает Арину привычно и дружелюбно. За тяжелой дверью привычная утренняя суета: Катя протирает стойку администратора, Оля носится из кабинета в кабинет – «Ариш, ты фунгисепт не видела? Целая бутылка же была!», Кристина жалуется на непутёвого мужа. Виктор Петрович, третий ветеринар, в отпуске, работы будет много. 

   Нравится ли Арине лечить животных? Она много раз спрашивала себя об этом.  Да, наверное. Диагност она неплохой, проблемы видит сразу. Да и звери в её кабинете обычно успокаиваются. Есть, конечно, свои риски быть покусанной и поцарапанной, но страх здесь делает только хуже. Всё вроде бы и не плохо, но изо дня в день Арину преследует чувство какой-то неудовлетворенности, ощущение, что она могла бы сделать что-то более значимое, чем прощупывать животы хвостатым.  Как будто что-то очень и очень важное проходит совсем рядом, в полшага от неё, но всё равно мимо, ускользает сквозь пальцы, оставляя горький привкус разочарования. Вот Ольга, например, - весёлая круглолицая блондинка в очках – часто рассказывает о том, как с детства выхаживала больных и раненых животных. Эта работа как раз для неё! К шерстяным пациентам она обращается не иначе как «мой мальчик» и «моя девочка», расспрашивает хозяев о характере и любимых игрушках. Наблюдая за коллегами, Арина почему-то чувствует себя притворщицей, актрисой, играющей роль заботливого врача.

   Сегодня дома Арину ждут молчаливые, вечно голодные рыбки, казанок вчерашнего плова, чай в привезенных из командировок кружках и огромная посылка с книгами, которые она достаёт по одной и уже прочитанными ставит на полку. Книги очень разные: мотивирующие пособия по самореализации, кулинарные сборники с аппетитными картинками, триллеры, скандинавские детективы, обещающая сохранить красоту и молодость гимнастика, которой стоит когда-нибудь заняться и даже сборник арабских сказок. Книги редко разочаровывают Арину, в каждой она пытается найти интересное и полезное. Недостатки и скучные места можно пролистать, а к особо волнующим или нужным возвращаться снова и снова. Жаль, с людьми так нельзя.

 

***

   Луч солнца проходит сквозь наполовину приоткрытые ставни и падает на пол. Я сажусь в лужицу горячего весеннего света, поджимаю под себя ноги. Со мной четыре тряпичные куклы, единственные подружки и собеседницы в моём заточении. Толстой черной ниткой, незаметно оторванной от бабушкиной юбки, заматываю лицо одной из них. Голова перекашивается, глаз почти не видно. По спине бегут мурашки, я морщусь. «Ты будешь за смерть сегодня, хорошо? Не обижайся», - глажу изуродованное тряпичное тельце и откладываю в сторону. Достаю корзинку с лоскутками и сооружаю остальным куклам удобные постельки, а куклу с чёрным лицом поднимаю в воздух. «Кто сегодня не запер двери на улицу?» - страшным шёпотом бормочу я и проверяю, закрыты ли невидимые двери. Одна из кукол, кажется, оплошала и смерть неслышными шагами подходит к её постели и целует так звонко – Чмок!, а после убегает. Две куклы просыпаются и находят свою подругу мёртвой. На следующую ночь смерть приходит за второй куклой. Мою любимицу с рыжими нитяными волосами и румяными щечками я оставляю напоследок. Когда все три куклы больше не просыпаются, я снова поднимаю в воздух ту, что сегодня как будто смерть, и кружу с ней по полу, завывая как ветер у-у-у-у-у-уууу, у-у-уууу.

 

Арина.

   Игорь приезжает без предупреждения, зная, что его девушка чаще всего дома. У него есть ключ, доверенный когда-то вместе с просьбой покормить рыбок. Арина с удовольствием забрала бы его назад, но никак не может найти повод. Мужчина бросает телефон и брелок с ключами от машины на кухонный стол и, не снимая обуви, подходит к Арине и влажно целует в губы. От Игоря пахнет парфюмом, табаком, потом и мятной жвачкой – запахи смешиваются во что-то не самое приятное. Поцелуй заставляет сморщиться, но парень этого не замечает:

   - Ну, что ты, Айболитушка моя? Скучала?

   - Угу.

   - Угу или скучала? – Игорь притягивает подругу к себе. - Трахнемся?

   - Давай через полчасика хотя б, я только поела, - просит Арина.

   - Да и ладно, движение после еды полезно. Это я тебе как настоящий врач говорю.

  - Ты посмотри пузо какое! Я так наелась, сил нет,  - девушка хлопает ладонями по своему животу. 

  - Ты смотри у меня, не переедай. А то и правда, живот вырастет.

  - Разлюбишь меня пузатую? – Арина вдруг смущается, втягивает голову в плечи. Игорь смотрит свысока и, положив ладонь ей на плечо, объясняет точно нашкодившему ребёнку:

   - Не разлюблю, но гонять буду, пока не похудеешь. Будущая жена доктора Волковского, кардиолога. Придётся этой должности соответствовать, крути-не крути.

- Это разве должность?

- Ещё какая! Сверхответственная! Поедем по трассе покатаемся, а то ты какая-то сегодня капризная, кофе где-нибудь попьём.

   Арине нравятся ночные покатушки по ровной дороге за городом, но сегодня лучше повалятся одной, под пушистым пледом на мягкой кровати, в уютных объятиях собственной маленькой и теплой квартирки. Она едет молча. Игорь о чём-то увлеченно рассказывает, перекрикивая громкую музыку. Девушка автоматически кивает ему, размышляя о своём.

   Арине никогда не хотелось лечить животных, куда интереснее было спасать людей. Неудивительно, ведь врачебное дело окружало её с детства. Отец, доктор медицинских наук, профессор Сударцев, преподавал на кафедре травматологии и ортопедии в местном университете, а мать заведовала частным центром лазерной коррекции зрения. Арина росла среди разговоров об интересных случаях и необычных пациентах, не раз бывала на работе у родителей, играла с медицинскими инструментами и пустыми флакончиками от лекарств. То, что после окончания школы придёт пора поступать в медучилище, воспринималось как непоколебимое правило. Споры шли лишь о дальнейшей специализации. Мать умоляла выбрать гинекологию как прибыльное дело, обещала подсобить с собственным кабинетом или хорошей должностью при государственной больнице. Профессор Сударцев видел дочь исключительно в операционной, сосредоточенной над непростым пациентом. По большому счёту, Арина готова была исполнить любой родительский каприз, однако на каникулах после десятого класса она случайно устроилась волонтёром в реабилитационный центр для детей-инвалидов. В то лето в центр приехали врачи-китайцы и то, что они делали с детьми – массажи, иглоукалывание, лечение травяными сборами  – показалось девочке самым настоящим волшебством.  Арину потянуло – на горе родителей – к лекарственным травам и нетрадиционной медицине. Отец воспринял увлечение дочери как плевок в лицо и оскорбление всей медицинской династии Сударцевых, которые «руками перед больными не махали и воду перед телевизором не заряжали». Мать пыталась вдолбить глупышке, что много такими путями не заработаешь – «сегодня разрешено это, а завтра нет, сегодня ты врач, а завтра шарлатан».  Последний школьный год Арины прошёл в скандалах и пререканиях, у девочки начались головные боли и резко снизилось зрение, что очень опечалило маму-глазного врача. В день рождения Арины сдержанный профессор Сударцев взорвался на глазах многочисленных гостей и с криком: «Да будь ты хоть ветеринаром, хоть зоотехником. Хоть семечки продавай, хоть улицы мети. Только я об этом знать не хочу.» покинул праздничный стол. Через два месяца, после окончания экзаменов, Арина уехала в соседний город, где назло то ли отцу, то ли самой себе, поступила на факультет ветеринарии. 

   Игорь что-то оживлённо рассказывает, машет руками, отпуская руль на пару секунд. Арина смотрит на пролетающие яркими полосками огни и не знает, нужно ли ей всё это: неправдоподобные морды животных со взглядами душевнобольных на синей вывеске «Друзья», навязчивый, резко пахнущий парень, которому сегодня она не сможет сказать «нет» от усталости, и вся эта ежедневная чепуха.

***

- Бабуль, бабу-у-ля-я, - я дёргаю бабушку за плотную юбку. 

- Чего тебе, милая? Ты поиграй, поиграй пока, я нам кисельку сварю.

- Чего-то не хочется кисельку.

- А чего хочется, детка? – бабушка спрашивает по доброму, не ругаясь.

- На двор хочется. Там солнышко. Там у Тявки, наверное, щенки родились. Когда можно будет на улицу? Ну, когда? – я всё сильнее дёргаю грубую юбку. Бабушка не выдерживает и садит меня на печку, следом подавая корзинку с куклами и лоскутками:

- Уложи дочек своих спать. Хочешь, платье вечером им сошьём или шляпу придумаем, а? Нельзя во двор, Айни, сама же знаешь. Там вража, там смерть ходит. Хочет и в наш дом попасть, а мы наученные, мы её не пускаем.

- А как это, вража?

- Я же тебе рассказывала давеча, - бабушка начинает сердиться.

- Ещё расскажи, а то страсть как погулять хочется. – я толкаю корзинку ногой и она с хрустом ударяется об пол. Бабушка вздыхает и  собирает моё кукольное хозяйство, вздыхая и приговаривая:

- Вот приходит смерть, целует зазевавшегося человека и тогда начинается у него вража. Сначала становится тот человек красный аки варёный рак и пухнет весь. Лежит красный, горячий, бредит, воды просит. А воды ему много давать нельзя, а то ещё сильнее распухнет. Вода наружу-то не выходит, вся в нём сидит. Кому повезёт – тот сразу Богу душу отдаст. А кому нет – дня два или три будет мучится. Под конец губы у него пузырями пойдут, точно с горячей головешкой целовался. Страшна вража, пуще других недугов.

   Больше я ничего не слушаю. Укрывшись с головой, я горько плачу. Бабушка отыскивает меня среди слоёв одеял и вливает в рот ложку очень горькой настойки.

- Спи, Айни. Спи, милая,  - слышу я и попадаю в сон, где все здоровы, дети с шумом гоняют кур, цветут деревья и травы, соседская собачка Тявка кормит щенков из чёрных блестящих сосков, по небу плывут кисельные облака. Я не хочу просыпаться. 

 

Арина.

   Прозрачно-леденцовые стекла магазинов и кафешек мелькают всеми цветами радуги, словно в калейдоскопе. За одним из них сидя на серебристом диванчике Арину ждёт единственная близкая подруга Настя. Девушки давно не виделись и хотят насладиться сбивчивой, волнительной беседой. Волосы Насти пахнут пряностями, ароматическими палочками и чем-то очень сладким, но Арину это запах вовсе не раздражает. Она крепко обнимает подругу и падает на противоположный диван:

- Фуууух, еле доехала. Такие пробки.

- Ты сама-то за руль не хочешь? Давно пора,  - вместо приветствия отрезает Настя.

- Смеёшься что ли, - бегло просматривает меню Арина, - Пусть лучше меня возят!

- А я к тебе в общем-то по делу. И не вздумай сказать «Нет»!

- Секс с тремя неграми? Точно неееет!

- А с двумя? – серьёзно спрашивает Настя и подруги звонко хохочут.

- Ну, так что за дело, не томи, рассказывай уже. 

- Я рассталась с Яриком, - медленно произносит Настя, стуча пальцами по столу. Вереница браслетов позвякивает при каждом движении запястий. 

- Жаль, - выдавливает из себя Арина. – Хотя мне он не очень нравился.

- Ни капельки не жаль. Он был козлом. Жаль лишь, что я не сразу это поняла. Но дело в другом. Мы хотели поехать вместе в Аркаим. Купили путёвку на двоих. На 2 апреля. Она осталась у меня. Короче, Аришкин, поехали со мной!

- А это куда? – удивляется подруга.

- Это на Урал.

- Ого.

- Не огокай. Всё оплачено. Это недолго, два дня на дорогу и там тоже всего два денечка. Бери отпуск за свой счёт и погнали. 

- Ты что. Так неожиданно. Это же через две недели уже, - разводит руками Арина.

- Ничего не знаю. Не вздумай отморозиться. Или дружбе конец, - Настя шутливо хмурится. 

- А что такое этот Аркаим?

- Ты что, никогда не слышала? Это древний город. Невероятно заряженное место, место силы. Можно желания загадывать и они точно сбываются.

- Ты же знаешь, что я в это не верю.

- Ну и что, путешествовать всегда интересно. Тем более со мной. Я кроме тебя ни с кем ехать не хочу. 

- Ладно, поехали, раз такое дело. Мне всё так надоело, что я согласна хоть на луну, хоть в подземное царство.

 

   Дома Арина пристально разглядывает себя в зеркало. Ей 29 лет. Невесомая фигурка, поддерживать которую не составляет большого труда, делает девушку младше. Но глаза -  уставшие до чёртиков – выдают истинный возраст. «Нужно до отъезда поделать маски», - обещает она. Русые слегка волнистые волосы немного подкрасить перед дорогой. Остальное не критично. «Я поеду. Я точно поеду. Я сто процентов поеду,» -  убеждает она сама себя.

   Своё слово она сдержала. Вечером третьего апреля они заехали в один из множества вагончиков рядом с заповедником Аркаим. 

Облака над горой Шаманкой плывут низко, приветствуют столпившийся люд – то ли туристов, то ли паломников. Настя говорит громко, но словно сама с собой, не глядя на Арину:

- Красиво-то как! Такой простор вокруг, дух захватывает. И эта энергия. Чувствуешь её? Чувствуешь? Она как электричество. Аркаим, он нас ждал. 

   Арина, пытаясь уловить ту самую энергию, крутит головой по сторонам, глубоко вдыхает чистый воздух, прислушивается к ощущениям. Она замечает мужчину вполне себе современного вида, который бьёт в шаманский бубен.  На вид ему лет сорок и одет он в модную футболку, джинсы и кроссовки.  Это мало сочетается с тем, что она слышит. Звуки, необычные, глухие и звонкие одновременно, захватывают её внимание. Ритм нарастает. По лицу начинают бежать теплые слёзы. Вдруг, девушка падает на землю и сворачивается почти что в клубок. Настя с испугом подбегает к подруге. «Горько-о-о, как же горько, - стонет Арина и плюёт в траву. – А теперь горячо. Зачем так горячо? Зачем?» Она сучит ногами, будто пытается убежать. И, неожиданно, затихает и расслабляется. 

- Арина! Арина! Твою мать, да что с тобой! – визжит Настя и трясёт девушку за плечи. Любопытные туристы собираются вокруг, чтобы поглазеть. Мужчина с бубном расталкивает зевак, опускается на колени и кладёт ладонь Арине на лоб:

- Арина? – спрашивает от у Насти, та в растерянности кивает. – Арина, слушай меня внимательно. Ты в безопасности. На счёт три ты откроешь глаза. Один… два… три…

   Словно по волшебству, девушка просыпается и бессмысленно смотрит на окружающих её незнакомцев. Полная женщина в шляпе протягивает валидол и нитроглицерин, мужичок в камуфляжных штанах наливает для Арины чай из термоса, молодой парнишка в солнцезащитных очках визгливым голоском возвещает о том, что нужно срочно вызвать «скорую». 

- Это всего лишь переутомление, ничего страшного, - владелец бубна протягивает Арине широкую ладонь. – Нужно дать ей время прийти в себя. 

 

***

   Всё время хочется мяса и молока, а бабушка даёт лишь кисель и сухари. Раньше к нам часто приходили разные люди. Они рассказывали о своих болезнях, а бабушка доставала свои травы из холщовых мешочков и давала им те, что были нужны. Теперь гостей у нас не бывает.

- Бабушка, - спрашиваю я, - скажи, а лекарство от вражи ты можешь приготовить?

- Не в моих силах, - вздыхает бабушка. 

- Никакая трава не помогает, совсем?

- Только облегчить муки, милая. Но ничем не вылечить, ничем. 

Вчера вечером бабушка долго рассматривала чёрные камешки, плюнула на пол и пробормотала:

- Завтра к нам явится незваный гость. Никому не открывай дверь. А пока спи, Айни. Спи, милая.

Камушки всегда говорят правду. Когда я бросаю их, то шепчу «Пусть всё будет хорошо». После обеда в дверь кто-то стучит, долго и громко. Я пугаюсь и прячусь на печке. Бабушка выходит в сени. На печке скучно, а мне жуть как интересно кто же там пришёл. Это женщина с огромным животом. Такие животы бывают у тех, у кого скоро родится маленький. Хорошо, если бабушка её пустит и малыш родится у нас. Я бы с ним играла. И игрушки давала б, не жадничала. Женщина держит корзинку, а когда опускает её на пол, я вижу, что там спит ещё один ребёночек. У женщины грустный голос:

-  Саййя, пусти меня. В моём доме вража, мы чудом успели уйти. Мне скоро рожать. На улице мы все погибнем.

- Вас двое?

- Да. Сын спит. Он всю дорогу ревел. 

- Дай погляжу, - наклоняется к корзине бабушка.

- Не буди его, - со злостью говорит женщина и отодвигает малыша . – Не буди, расплачется.

Бабушка не слушается и трогает ребёнка. Сквозь щёлочку я вижу его красное спящее личико. 

- Прочь! Прочь отсюда! Идите прочь! – бабушка будто взбесилась. Она хватает палку и начинает бить женщину по ногам и животу. 

- Не надо, бабулечка! Не надо! – кричу я.

- Саййя, чтоб ты сгорела, ведьма старая. Чтоб черти тебя на кусочки разорвали! – хлопает дверью женщина. 

- Уйди-и-ии отсюдова, - бабушка шипит на меня как змея и я в ужасе убегаю. Я сижу на печке и слышу как она то плачет, то читает молитвы. Потом она что-то поджигает. По потолку стелется едкий дым, я кашляю и спускаюсь вниз. Бабушка гладит меня по голове и говорит:

- Вража может наведаться к нам сегодня.

Две ночи я просыпаюсь от страха. Мне кажется, что смерть стоит надо мной или над бабушкой и улыбается чёрным беззубым ртом.

Но вража так и не приходит.

Арина.

   Настя вместе с мужчиной с бубном – он представился Андреем – проводили Арину под руки до вагончика. Девушку била дрожь. 

 - Пусть немного поспит. Пообедайте и я за вами зайду, погуляем по сопкам. Вы ведь сегодня приехали? - успокаивающе произносит новый знакомый. 

- Вчера вечером, - отвечает Настя. 

Испугавшая всех подруга, обняв колени, сидит на своей койке и смотрит в одну точку. 

- Не оставляй её одну, - добавляет Андрей и покидает вагончик.

 Настя садится рядом с Ариной и целует её в затылок:

- Ну, ты и вытворила, родная… Что это вообще такое было? Это с тобой первый раз?

- Да, - девушка почти шепчет. – Я слушала бубен и смотрела вокруг. Было красиво, облака плывут и дышалось так легко, не передать. И вдруг воздух задрожал, знаешь, как бывает, когда жар идёт и картинка слегка подергивается. И всё потемнело, запахло дымом. А во рту так горько, что хотелось язык выплюнуть. А потом стало жарко. Даже не жарко, а настолько горячо, что я думала умру.  И раз! – и всё исчезло. И снова холодный чистый воздух. И снова облака плывут. И столько людей вокруг, все смотрят на меня. Что это было, Насть? Мне голову нужно лечить?

- Не знаю, - крепко держит в объятьях свою подругу Настя, будто она снова сейчас сделает что-нибудь пугающее. – Не знаю. Но у меня до сих пор мороз по коже от твоих штучек. 

   Андрей сдержал слово и ведёт девушек на экскурсию по окрестностям Аркаима.  

- Вы знаете, что с ней произошло? – нетерпеливо спрашивает Настя.

- Давай на ты.

- Давай. Ты такое видел когда-нибудь?

- Да, кое-что похожее наблюдал. На сеансах регрессивного гипноза. 

- Что-то об этом слышала. Это типа прошлое под гипнозом вспоминаешь? – уточняет всезнающая Настя.

- А я не слышала, - разводит руками Арина.

- Да, что-то вроде того. Только не просто прошлое, а прошлые жизни. Вы верите в переселение душ, девчонки?

- Я да, - уверенно отвечает Настя.

- А я нет. Думаю, после смерти нас ждёт только пустота.

- Как же ты объясняешь то, что с тобой случилось на Шаманке?

- Пока никак. Но, думаю, это переутомление, автобус, потом самолёт, снова автобус, не выспалась, может, кислорода здесь много по сравнению с городом. Ну, или мне нужно голову лечить, чтоб больше таких глюков не было. 

- Шаманка – не просто гора. Это остаток древнего вулкана. На ней некоторым открываются особые знания. Возможно, с тобой произошло что-то подобное.

- Так не честно, ребят, - обижается Настя. – Это ведь я приехала сюда за знаниями. А она даже не верит ни во что!

- Вы по Спирали Жизни на Шаманке ходили? – уточнил Андрей. – Тогда вперёд. Там нужно будет босиком пройтись.

- Дубарина же, - удивляется Арина.

- Да, ладно. Нормально, - Настя уверена, что все эзотерические правила пребывания в Аркаиме соблюдать нужно беспрекословно.

- Кстати, Андрей. А тебе не холодно в футболке? Я вот и в куртке мёрзну. Ветер же совсем ледяной, - спрашивает Арина.

- Нормально вроде.

- Горячий мужчина, - смеётся Настя.

   Они доходят до места, где на земле в форме спирали разложены камни. 

- А теперь снимайте обувь и пройдите по очереди сначала внутри спирали. Когда идёте к центру, думайте о плохих поступках, пусть негатив выйдет наружу. Попросите прощения у всех, кого обидели. И сами всех прощайте. А когда пойдёте обратно – представляйте, как с каждым вдохом наполняетесь здоровьем, энергией, радостью. Можете загадать желание. Я вас здесь подожду, - опускается на землю Андрей. 

   Первой покорять Спираль Жизни идёт Настя. С горящими глазами и одухотворенным лицом она проходит путь и возвращается весёлая и словно опьяневшая:

- Арина, ты должна это попробовать. Это просто чудо! Это такая энергия. Как хорошо, что мы приехали сюда! – она прыгает или от радости, или для того, чтобы согреть посиневшие ноги.

   Арина идёт боязливо и осторожно, ей кажется, что наваждение горы Шаманки может вернуться снова. «Перед кем я виновата? – думает она. – Живу тихо, никого не обижаю. Может, стоит попросить прощения у мамы с папой, за то, что не оправдала их надежд? Или у Игоря, с которым не знаю для чего встречаюсь? Или у самой себя?» Пока девушка размышляет, спираль благополучно заканчивается -  приходится поворачивать обратно. «Хочу найти своё место в жизни!» - неожиданно громко произносит она и ждёт реакции своих спутников. Но они поглощены беседой - Андрей что-то рассказывает Насте, указывая рукой в даль, та довольно улыбается. Арина всё идёт и идёт, ноги немеют от холода, кажется, обратный путь по спирали Жизни в несколько раз длиннее. Облака летят низко, смешиваются друг с другом, образуя призрачные слои и неожиданные фигуры. Пахнет влажной землёй и весенними травами. Арина подходит к товарищам, отряхивает ноги и обувается. 

- Ну что, ощутила? – спрашивает Настя.

- Ага, - обманывает подругу Арина. 

- Поздравляю, - протягивает широкую ладонь Андрей. 

 

   Метрах в двадцати от спирали толпится небольшая группа туристов с рассказывающим им что-то лысым мужичком-экскурсоводом. Арина смотрит вдаль сквозь толпу. В какой-то момент ей кажется, что от одного из людей исходит желтоватое сияние. Она присматривается – никакого света и близко нет. Но как только отводит взгляд немного в сторону, сияние возвращается. Свечение охватывает молодого человека, разрываясь в районе живота. Арина подходит немного ближе и не стесняясь рассматривает его: высокий, симпатичный, с модной стрижкой, лет, наверное, около тридцати или чуть больше. С ним что-то не так – думает девушка и вдруг понимает, что именно.

   Нагулявшись до степени «ног не чувствую», Арина возвращается к вагончику. Настя бросила её -  наслаждается обществом Андрея, и девушка решает не мешать их общению. Недалеко от временного пристанища она замечает расположившихся на привал людей и среди них сначала запомнившегося лысого гида, а потом и парня «со свечением». Не раздумывая, подходит к нему с улыбкой, здоровается. У него ясные карие глаза и приятное, немного напряженное лицо. 

- Добрый вечер, очаровательная незнакомка. Чем могу помочь? – игриво говорит он. Женщины из его группы, в основном немолодые и полные, ревниво смотрят в их сторону. 

- Отойдём.

- Конечно, - послушно следует за ней парень.

- Арина, - смущаясь, представляется девушка.

- Очень приятно. Дмитрий, - широко улыбается.

- У меня к вам вопрос и он очень личный. Ответ навсегда останется между нами. Только, пожалуйста, ответьте честно.

- Я весь ваш. И я не женат, слово мужчины, - Дмитрий бесстыдно рассматривает её, подходя ближе.

- У вас рак кишечника? – выпаливает Арина и делает шаг назад. 

- Ээээ… мгновение назад я и сам не был уверен. Но теперь понимаю, что да, - расплывчато отвечает он. На его лице за несколько секунд мелькают отпечатки удивления, отчаяния и боли. Арина растерянно молчит. – Но раз я обещал вам откровенность, да и место заставляет верить в сверхъестественные штучки, то слушайте. Мне тридцать три, возраст Христа, как говорится.  Я журналист, возможно, вам о чём-то скажет моя фамилия – Головин. Две недели назад у меня обнаружили опухоль и взяли биопсию, кусочек ткани для анализа. Результаты – доброкачественная она или нет - ещё не известны. По совету друзей я поехал в Аркаим, загадать желание. Но… теперь вот осознаю, что сбыться ему не суждено. Вы очень милая девушка и я был настроен на что-то чуть более романтичное, чем интерес к глубинам моего организма в первые минуты знакомства. Но… Се ля ви… Се ля ви…

- Простите меня за бестактность, - в ошеломлении отвечает Арина, натянуто улыбаясь. – Я медик и мне нужно было узнать, не ошиблась ли я в диагнозе. Ещё раз простите, вы тоже очень приятный мужчина.

- К вашим услугам, можете даже осмотреть, - пытается шутить он. Неожиданно для себя самой Арина добавляет:

- У вас всё будет хорошо, Дмитрий. Вы успешно вылечитесь. Дополнительно к назначениям лечащего врача принимайте травы: сельдерей, корень лопуха, лист грецкого ореха и корень аира болотного в равных частях. Заваривайте кипятком и пейте, понемногу, но часто. 

- Вы удивительная девушка-доктор, Арина. Я так потрясен, что не уверен, что запомню. 

- Вот моя визитка, звоните, если забудете.

   Арина уходит в вагончик. Растерянный Дмитрий внимательно рассматривает бело-голубую картонную карточку с надписью: «Сударцева Арина Фёдоровна. Ветеринар. Клиника «Друзья»».

 

***

   Накануне вечером я рано уснула и не бросала чёрные камешки. Поэтому мы с бабушкой не узнали, что к нам снова придут гости. Вернее, один гость. Это наш деревенский староста. Он всегда шумный и злой, я его боюсь. 

   Он заходит в дом, не разуваясь, и ничего мне не говорит. А я здороваюсь с ним, конечно.

 - Саййя, - тихо говорит он бабушке. – Вража идёт не останавливаясь. Каждый третий житель уже в могиле. Уже и хоронить никто не берётся. 

- Я бы рада помочь. Да не чем. Мои травы бессильны. Ради внучки всё бы сделала, хоть руку отняла. 

- Ты обучена грамоте, Саййя?

- Нет, откуда, - смущается бабушка и показывает на свою голову. – Всё здесь. 

- Сто лет назад вража тоже много народу скосила. Есть деревенские хроники, я читал их. Смерть остановили, - староста смотрит на меня и покашливает, - жертвой. Ты меня понимаешь, Саййя?

Бабушка молчит. Глазу у неё стали как стеклянные. Я роняю с печки деревянную лошадку. Бабушка вздрагивает и отвечает чужим колючим голосом:

- Я не буду в этом участвовать. Дело моё – лечить, а не губить.

- Но ты излечишь, спасёшь тех, кто остался. Подумай, Саййя.

- Нет! Нет! Ты меня хорошо услышал? – кричит бабушка и вдруг заходится свистящим кашлем.

- Ты пожалеешь об этом, несговорчивая старуха. Очень пожалеешь. – уходит староста, хлопая дверью. 

 

Арина.

   Арина не навещала родителей почти год, только созванивалась. После возвращения из Аркаима ей хочется сделать это не откладывая. 6 часов в электричке – и она в родном городе. И город встречает её как старый приятель, угощает дорожной пылью, морочит голову знакомыми с детства запахами. Арине хочется провести рукой по стенам и заборам, возвестить ему: вот она я, вернулась, ты меня ждал?

   Блудная дочь, не успев зайти домой и переодеться с дороги, встречается с родителями в ресторане. Это была идея матери, «чтобы потом посуду не мыть». Сидя на красном парчовом сиденье изысканного деревянного стула, Арина жадно рассматривает родителей, а они, в свою очередь, пялятся на неё, будто сто лет не видели. Мать совсем не постарела, даже наоборот. Наверное, сделала подтяжку или вставила нити. Взгляд у неё по-прежнему жесткий и слегка надменный. А вот отец… От отца исходит синее свечение, прерываясь в районе головы. Потрясённая увиденным, Арина давится салатом, да так сильно, что несколько минут не может откашляться, собирая на себе взгляды других посетителей ресторана. Мать нервно мнёт салфетку, её явно раздражает повышенное внимание к их столику. 

   Уже дома Арина тактично расспрашивает отца о проблемах с сосудами, но он разводит руками -  ничего не беспокоит, дочка. Но Арина умеет быть настойчивой -  профессор Сударцев соглашается обследоваться, в его возрасте и при нервной работе это не повредит. В родном доме, в знакомой с детства комнате, Арина почему-то не может найти себе места. Родители при любом удобном общаются с ней как с нашкодившим ребёнком, подтрунивают по поводу работы с животными, высмеивают зарплату. Девушка возвращается в свою квартиру, так и не найдя понимания. Но где-то через неделю от отца приходит смс «срочно приезжай».

   Фёдор Сударцев встречается с дочерью на работе, пока мать ещё ничего не знает о внезапном возвращении:

- Вот ты мне скажи, дочурка. Я ведь на пса не похож. А ты во мне проблему разглядела. Что со мной не так: шерсть не блестит, хвостом не в ту сторону кручу, а?

- Папочка, - кидается к нему Арина, обнимает за шею. – Что врачи тебе сказали?

- Да вот сделал я, с твоей лёгкой руки, томографию сосудов бесценной моей головушки. Аневризма у меня. Знаешь, что это? У животинок бывает вообще такое? Бомба замедленного действия. В один момент рванёт – и тю-тю.

- Папа, - Арина не может сдержать слёз.

- Операция мне нужна. Дело рискованное, конечно. Но носить в себе аневризму ещё опаснее. А мы с матушкой твоей в Таиланд через месяц собирались… Эх, накрылся наш отдых…

- Папулечка, ничего не бойся. Сделаешь операцию, восстановишься и полетишь куда захочешь. 

- Так откуда ты узнала, Арина? Что во мне изменилось? – отец смотрит на дочь строго, всем своим видом показывая, что шутить сейчас не намерен.

- Да я сама толком не знаю. Показалось так. Шестое чувство, - оправдывается Арина.

- Тьфу на тебя, дурёху, - не скрывает злости профессор Сударцев. -  Иди ещё на телевидение запишись, в шоу экстрасенсов. Там таких любят, с приветом. И себе томографию сделай на всякий случай.

   Арина уезжает домой как оплёванная, но миссия выполнена.

   После событий в Аркаиме девушке хватает сил расстаться с Игорем. Он долго не может понять, как смеет она бросить его: порядочного человека, перспективного врача, атлета и мечту любой девушки. Постоянно звонит ей, пишет гневные сообщения, заваливается на работу. Ключ он так и не отдаёт, поэтому Арина меняет замок. 

***

   Староста давно ушёл. Я сижу на стульчике посреди избы. Бабушка туда меня посадила. Она трижды обходит вокруг меня с горящей головешкой. Мне страшно, что она меня обожжёт. Потом она льёт на меня тёплую воду и обтирает колючим подолом своей юбки. 

- Храни тебя мати-заступница и все духи, Айни, - говорит она.

   Я утешаю бабушку. Говорю ей, что мне вовсе не страшно. Ведь мы всегда запираем двери и смерть не зайдёт к нам.

- Смерть ищет любые лазейки. Но иногда ей вовсе не нужно стараться. Достаточно подождать, пока её принесут люди, - голос у неё дрожит. Я вижу, как бабушка плачет и тоже зачем-то начинаю реветь.

 

Арина

      После согревающей, пахнущей апельсинами ванны, Арина лежит на кровати, завернувшись в оранжевый плед и представляет себя маленьким цитрусом, нежащимся на пружинящей ветке где-то под итальянским солнцем. Релаксацию прерывает звонок Ольги, коллеги по работе. Голос у неё не радостный:

- Алё, Ариша, не разбудила?

- Говори, Оль. 

- У меня почечная колика и я сейчас, наверное, сдохну.

- Вызвать скорую?

- Нееет, ты что.  У меня стойкая непереносимость человеческих врачей. Закажи такси, по дороге заедешь в аптеку. Там возьмёшь мне… возьмёшь… Ооооох, Господи, дай мне силы вытерпеть это… Возьмёшь но-шпу инъекционную, шприцы. У меня есть анальгин, но если у тебя есть что-то посильнее - тащи… Ооох, мамочки, родить и то легче… 

- Хорошо, Оль, пока что не умирай, держись. Скоро буду. 

   Арине не нужно ехать в аптеку – она расположена в том же доме, где она живёт. Девушка мигом одевается, спускается туда, покупает но-шпу и, зачем-то, пахучие коробочки с травами: шалфеем, полынью, мятой и ягодами можжевельника. Она возвращается в квартиру, отмеряет целебные растения и заваривает их в новеньком серебристом термосе, подаренном ей в женский праздник Игорем. 

   Ольга не может найти себе места.  Она ходит – если это можно назвать ходьбой – по комнате, иногда останавливается, склоняясь над столом или диваном. Она считает минуты до приезда Арины. И, наконец, кое-как добирается до двери, чтобы открыть. Арина поит больную коллегу чаем из термоса, делает укол. Укладывает на диван, укрывая одеялом. Ольга дрожит и стонет. Но через какое-то время её дыхание становится всё ровнее и ровнее. Она засыпает, и Арина остается охранять её сон. 

   Ольга просыпается к полуночи, потягивается и трёт глаза:

- Ты мне что уколола, мать? Рецептурное? Родители достали? Почка почти и не болит, ну, ничего себе. Иди сюда, Аришка, я тебя обниму. И чаёк вкусненький мне сделала, родная. 

- Я чай оставлю, пей на здоровье. Тебе как, получше?

- Получше? Не то слово. Прости, что выдернула из постельки, но надежда оставалась только на тебя. Девкам звоню, Кристина в сауне, у Катьки телефон выключен. А Аришка сразу ответила, спасительница моя, волшебница.

   Арина смотрит на подругу и необъяснимым образом понимает, что крохотный острый камушек, причинивший ужасные страдания, благополучно миновал опасные уголки организма. 

   Возвращаясь домой Арина думает о том, что открывшийся дар мог бы принести пользу людям. Но нужна ли людям эта помощь – большой-большой вопрос. 

 

***

   В дверь стучат чем-то тяжёлым, да так, что вся наша избушка трясётся и с потолка сыплется белая пыль. 

- Что это? Что это, бабушка? Мне страшно, - плачу я.

Бабушка мне не отвечает, а вот людям на улице кричит в окошко:

- Никому это не поможет! Матерью-заступницей клянусь, я не пойду! Не хочу грех на душу брать, да и вам не стоит!

- Ты нам и не нужна, упрямая старая ослица, - отвечает злой голос со двора. 

Бабушка ахает и садится прямо на пол. Лицо у нее становится бледное и словно щербатое, как кусок овечьего сыра. Страшный стук так и не прекращается.

- Иди сюда, Айни, ид-и-и-и ми-и-илая, - говорит она на распев. Голос у неё очень добренький, но страшный. Наверное, это к нам смерть стучится, раз она так испугалась. Бабуля достает бутылёк с микстурой и льёт мне её в рот. И за волосы крепко держит. 

   Мне так горько, что не чем дышать. И язык от этой горечи стал колючий, соломенный какой-то. Я закашливаюсь и хочу сказать, что меня сейчас вырвет. Но бабушка не отпускает меня, пока бутылёк, наконец, не становится пустым. У меня слёзы текут, я кашляю. Бабушка плачет вместе со мной. Ноги у меня теперь мягкие, восковые. А руки как верёвки. Я превращаюсь в одну из моих тряпичных кукол. 

- Не бойся детка, ничего не бойся, - бабушка качает меня на руках как младенчика. Я вижу только потолок нашей избы. Он белый-белый, как снег. Нам нём появляются следы, как будто зайчик ходил или собака. Это же Тявка! Вот она бежит по снегу, а за ней её щенята. Вот дети из соседнего двора: Мика, Эля, Шуня в шапке, смешная. Зовут меня поиграть на снегу. Я тянусь к ним, а снег тянется ко мне. И накрывает меня сверху, как одеяло. И где-то в стороне, не могу туда посмотреть, меня зовёт кто-то: Айни, Айни…

    Я знаю. Что это моя мама.

Арина

   Мать звонит Арине в тот момент, когда она возится с самостоятельно не разродившейся кошкой. Арина сбрасывает, но вызов настойчиво повторяется. На мутном от прикосновений перчатки экране высвечиваются слова: Арина перезвони срочно! С папой беда. Сердце девушки уходит в пятки, она откладывает в сторону шприц с только что набранным в него окситоцином и пытается успокоиться. Хозяйка кошки смотрит подозрительно и недовольно. Арина извиняется и продолжает манипуляции. Кошка благополучно разрешается парой липких, похожих на птенцов, котят. И только после этого, Арина дрожащими руками перезванивает родителям.

   Голос матери бесцветный, необычно тихий:

- Дочка, папе сегодня утром сделали операцию на мозге, клипирование аневризмы, - женщина прерывисто вздыхает. – Операция прошла с осложнениями. Феденьку парализовало, правую сторону. Приезжай. Мы в Семашко, в нейрохирургии. 

   Арина слышит, как мать плачет. И не знает, чем её утешить:

- Я приеду, мамочка. Я прямо сейчас выезжаю.

   Электричка ползёт как черепаха. Арина сгорбилась, сжалась в комок, сидит на холодном сиденье, кусая ногти, и повторяет про себя как молитву: С папой всё будет хорошо. Всё будет хорошо. 

   Она думает о том, может ли вмешиваться в чью-либо жизнь. Да, с Ольгой удачно вышло, но она САМА к ней обратилась. А тот приятный мужчина в Аркаиме – Дмитрий, кажется – наверное, ему стоило прожить ещё несколько дней в счастливом неведении, в надежде на чудо. Имела ли она, Арина, право из праздного любопытства отбирать эти скоротечные дни? Арина слегка покачивается в такт движению, вперёд-назад, поглощённая болью и напряжением. С отцом вышло ещё хуже. Да, разрыв аневризмы – это наверняка мгновенная смерть. Но ведь он и до этого жил с ней, ни о чём не подозревая. Читал лекции студентам, путешествовал, даже бегал по утрам. Может, быстрый безболезненный уход лет через пять или десять был бы лучше того, что ему придётся переносить сейчас. Лежать парализованным, чувствовать, как тебя переворачивают, чтобы вымыть, намазывают спину кремом от пролежней, справлять естественные потребности в пластиковое судно. Ну, зачем, зачем она тогда сказала ему? Что же наделала?

   Город всё ближе и ближе. Арина не знает, как по приезду смотреть в глаза матери, что сказать отцу. Она готова отдать последнее: почку, сердце, жизнь, лишь бы родные не страдали от её глупости. Ноготь на большом пальце съеден почти до мяса, кожа сморщилась, но Арина яростно грызёт его, словно пытается спастись с помощью физической боли. Бездушная железная машина везёт её на страшный суд, не думая останавливаться. 

   Мать забирает девушку с вокзала на своей "мазде". За один день женщина постарела и уменьшилась, глаза провалились внутрь распухших щелей. Она сжимает руль так, что белеют костяшки пальцев. Арине хочется обнять её и разрыдаться. В дороге мать молчит – боится, что из-за эмоций потеряет управление автомобилем. И уже на стоянке больницы вцепляется в руки дочери и плачет, выплёскивая всё то, что держала в себе, находясь рядом с мужем.

- Мамочка, прости меня, - выдавливает Арина. – Простите меня все.

- Тебя? За что? – она удивлённо глядит на неё.

- За папу. Это же я ему сказала… А если б не сказала… И он бы не пошёл на операцию… то…то…, - девушку сотрясают рыдания.

- Аринушка, ну ты что… Знаешь как он тебе благодарен. Хирург сказал там всё плохо было. Ты же ему жизнь спасла!

- А паралич?

- Но папа же с нами, Аринушка. Это главное. Будем работать с ним. Массажи потом пойдут, гимнастика. Реабилитация, в общем. Он сильный у нас, доча. Ты же его знаешь, Сударцевы они такие, в огонь и воду. Мы ведь тебя не предупредили об операции… Это он меня попросил. Сказал, раз-два и вернусь в строй. Пусть Арина только не переживает.

   Мать и дочь рыдают, держась друг за друга. Но слёзы эти уже не горькие. Они облегчают сердце.

   Через три недели профессора Сударцева выписывают. Арина за копейки сдаёт квартиру Кристине, ушедшей от мужа-дебошира – лишь бы рыбок кормить не забывала! -  и переезжает к родителям. Она заваривает отцу чай из мордовника, ландыша, календулы, лавра и тысячелистника. Он пьёт настои послушно, как ребёнок. Дочь помогает ему сначала самостоятельно садиться, а потом и делать первые шаги. Арина так и не знает, верно ли поступила тогда, раскрыв страшную правду. Но, когда отец в очередной раз заводит спор на медицинскую тему, она скрывает улыбку, понимает: наверное, правильно.

 

***

   На перекрёстке ухабистой, за зиму раскисшей дороги, сминая первую нежную траву, стоит накрытая белёной холстиной скамья. Вокруг неё столпились женщины разного возраста – от девицы не знавшей мужа до согбенной старухи, босые, с непокрытыми головами.  Они чуть пошатываются, точно одурманенные и протяжно поют:


Ой, летела лебёдушка.

Обронила три пёрышка.

Перво чёрное пёрышко,

Добрым людям на горюшко. 

   На скамье лежит без движения раздетая девочка. Щёки девочки румяны, она слегка шевелит губами, будто ест. 

Друго пёрышко алое,

На погибель немалую.

Третье пёрышко белое,

Беды в землю посеяло.

Ты лети прочь, лебёдушка.

Не роняй свои пёрышки.

   Женщины обматывают ладони грубой тканью. Одна из них, высокая и хромая, раздаёт охапки жгучей огонь-травы. Кустарник этот растёт круглый год, его листва опасна для человека и скотины сильными ожогами. Проводящие обряд хлещут девочку пучками веток, приговаривая: «Не я бью, вража бьёт. Не я бью, вража бьёт». Скоро кожа ребёнка краснеет и вспухает, но сама девочка не шевелится. Одной из участниц обряда становится дурно, и она уходит в сторону, прикрывая рукой рот. Обратно её никто не возвращает. Рядом деревенский староста с помощником подбрасывают солому в огромный костёр. Хромая женщина нагревает в костре железную ложку и со словами «Не я жгу, вража жжёт» прикладывает к губам девочки. Мужчины подходят с деревянной доской, перекладывают жертву туда, закрепляют верёвками. Доску втыкают в землю в шаге от костра, присыпают соломой и валежником. Девочка продолжает спать. Но когда огонь добирается до её висящих ног, она разлепляет спёкшиеся губы и произносит: «Горячо. Зачем так горячо? Зачем?» «Прочь, вража, прочь, смерть», - голосят женщины. «Да будет жертва наша принята духами во имя жизни оставшихся», - провозглашает староста. «Да будет, да будет», - эхом вторят селянки.

   Вдали от них, на коленях стоит Саййя. Первый раз за долгую жизнь она обращается к самой смерти, чтобы та поскорее отвела в свои владения маленькую внучку.

 

Дата публикации: 21 августа 2020 в 17:17